Два генерала

Праздник шумел, волновался, накатывал и отступал, как прибой. Танцы были в самом разгаре. А два графа стояли с бокалами в руках и беседовали. — Будьте настолько любезны, граф Петр, расскажите мне, что за переполох случился у вас вчера вечером? Шум, я бы даже сказал? — как бы между делом поинтересовался граф Форратьер, окидывая благосклонно рассеянным взглядом бальную залу, где разворачивалось самое веселье по случаю помолвки его милой дочери. Вчера у Форкосигана был занятой день. Вечером даркойская операция вступила в следующую фазу: была со всем тщанием проведена имитация аварии на складах химического оружия, и ввиду якобы просочившегося фитаина введен в действие план эвакуации. Для маленького гарнизона, разместившегося в форратьерском поместье, это означало, что резко активизируются радиопереговоры, высшее командование станет бдеть и по ночам, несколько офицеров спешно отбудут к войскам — в общем, произойдут вещи, заметные постороннему, но любопытному и внимательному взгляду. — Вчера? Шум? — генерал Форкосиган поставил бокал, откашлялся, оглянулся, убеждаясь, что рядом нет особо любопытных, желающих присоединиться к разговору — словом, потянул паузу, как только мог. — Знаете, кузен, мне неловко в этом признаться, но вчера как стратег я… э-э, потерпел некоторое фиаско. Нет, серьезное поражение, говоря без обиняков, Ошибся, недооценил противника. Он посмотрел в центр залы, убедился, что нужного цвета платье лоцируется в добром десятке метров отсюда, и продолжил многозначительно, чуть понизив голос: — Ваша золовка и моя сваха — женщина явных достоинств, заметных невооруженным взглядом — вчера решительно сменила осадную тактику на наступательную и нанесла мне сокрушительный удар с двух флангов одновременно. — Амалия? — граф Форратьер удивленно приподнял бровь, будто бы не зная, как его родственница обхаживает знатного вдовца. Петр набрал воздуху в грудь, оскалился в улыбке, и его понесло на полном скаку: — Увы! Когда я прибыл к ней вечером поговорить о… скажем так, обсудить детали помолвки, то выяснилось, что дамский корсет — еще то оружие. В точно рассчитанный момент леди подорвала его, словно мину замедленного действия, и нанесла решающий удар, рухнув в обморок мне на руки. Противник в моем лице оказался смят и морально уничтожен, а затем атаку поддержали минометы — как, скажите, иначе назвать эту ее горничную, с завываниями влетевшую в комнату? Форратьер завороженно слушал. Форкосиган излагал вдохновенно и с подробностями, как когда-то в войну травил байки у солдатского костра: — …Окруженный и подавленный численным превосходством противника, я уже решаю, что живым не сдамся, и буквально случайно лезу в карман, так сказать, за последней гранатой. "Застрелюсь!" думаю я. И вот я открываю ладонь и обнаруживаю на ней, черт побери, коробочку с кольцом. Тем самым, что доставили для помолвки моего мальчишки. Амалия радостно вскрикивает, будто это не она только что рухнула, как подорванный мост, и уже набирает воздуху в грудь, чтобы заявить, что принимает мою капитуляцию, и я понимаю, что еще минута, и я пропал. И вдруг, благослови его боже, пищит рация, и меня срочно вызывают… Надо сказать, в этом месте Форкосиган почти не приврал. В момент вызова он действительно находился в комнатах свахи. И звонок от Форинниса — штабного связиста, которого он не иначе как шестым чувством защитил на днях от подозрений Негри — прозвучал в идеально подходящий момент, спасая его если не от придуманной катастрофы, то от настоящего конфуза. Хотя, конечно, в рассказе стоило сгустить краски до буффонады, а доля сдобренного военными терминами грубоватого юмора была отмерена им точь-в-точь, чтобы заставить слушателя расхохотаться в нужных местах, а его гостей — понимающе оглянуться и потерять интерес: ну, конечно, генерал Форкосиган и его знаменитые военные истории, все понятно и даже скучновато. — Тогда я, заорав по старой привычке "Ура!", выполняю маневр отступления. Связываю противника в лице этой вокально одаренной горничной необходимостью поддерживать свою госпожу, а сам, прыгаю, э-э, в окно веранды. Где и встречаю Негри, который тоже слышал все эти крики и готов поднять в ружье охрану. После чего мы, — он покаянно вздохнул, — бесславно бежали. Граф Форратьер наконец-то разразился хохотом. Граф Форкосиган, выпаливший все вышесказанное на едином дыхании, рассмеялся вслед за ним. А затем дождался главного — когда его кузен отсмеется и задаст тот самый вопрос, ради которого этот разговор и был начат: — Но что же за срочное дело так вовремя спасло вас, Петр? — Именно об этом деле я и собирался с вами поговорить, — мягко начал Форкосиган, обрывая смех, беря хозяина дома под локоть и отводя в сторону. — Там переполох серьезнее, и, в отличие от корсета леди Амалии, дело прыжком из окна не поправишь. Даже если я перевешаю раздолбаев, допустивших одну дикую глупость, меры принимать придется, причем срочно. И тут, мой дорогой сват, чертовски кстати оказалась бы ваша помощь… Поскольку новость о взрыве на складах химоружия уже достаточно расползлась, то войска и горожане Даркоя забегали, как растревоженные муравьи, а первые колонны эвакуации потянулись прочь из города. На этом этапе генералу Форкосигану, несмотря на его неубедительные протесты, отводилась всего лишь прозаическая роль дезинформатора. Сложность была в том, что договоренность о перемещении якобы пострадавших заводов как таковая ему была не нужна — иначе пришлось бы потом откатывать все назад и признаваться Форратьеру то ли в блефе, то ли в собственном незнании. Не переговоры, а видимость переговоров, с экивоками, отступлениями и осторожной торговлей. Петр Форкосиган предпочел бы нормальные боевые действия, он — солдат, а не дипломат, но даже он не мог не согласиться, что в качестве показного переговорщика будет наиболее полезен. И никто не мешал ему начать эти переговоры прямо сейчас, прикрыв от любопытных громким хохотом и пикантным рассказом. Известие о катастрофе в окрестностях крупного металлургического комплекса, поставляющего жизненно важные боеприпасы для нужд армии, вызвало у графа Форратьера должное сожаление, но и только. К соглашению он прийти не спешил. Разумеется, он был бы рад "принять беженцев-рабочих из провинции своего друга Форлакиала и взять их под свою руку", но такой роскоши ему никто не предлагал. А граф Форкосиган был бы не против, наоборот, договориться "об аренде производственных мощностей графства Форратьер для нужд армии", но тут уперся уже хозяин дома, возразив, что "при всем, кхм, уважении к его величеству, он пока не видит возможности изыскать значительные ресурсы, которыми мог бы поддержать того в войне". Все это высказывалось ими друг другу вполголоса, с самыми любезными улыбками на лицах, под звуки менуэта и танца отражений. Конечно, эта беседа была лишь пробным шаром перед настоящим разговором, который должен был состояться где-то послезавтра. Сначала граф Пьер серьезно поговорит с Доно, потом придет время торговаться всем вместе за пакет уступок и предложений в целом. Доно уже прибыл для переговоров — Петр заметил его смазливую физиономию среди гостей, но, своего же спокойствия ради, не слишком в ту сторону смотрел. Личных счетов к художнику с его артистическими странностями он не имел, но все, связанное с Юрием, отзывалось зудом у него в кулаках просто рефлекторно. И все-таки совсем не поглядывать в этом направлении Форкосиган не мог. Хотя и вид у Доно Форратьера был не такой наглый и вызывающий, какого можно было ожидать, и все же что-то в этой картине генерала изводило. Если не физиономия Доно, то пара каменных рож рядом с ним. Всякий раз, когда генерал Форкосиган косился в сторону лорда Доно, рядом с тем неизменно маячил либо молодой белобрысый дылда, либо скуластый тип постарше, который так и буровил толпу щелочками темных глаз. Могли бы хоть для приличия в бальном зале сделать вид, что они не охрана… или, скорее, конвой? Или, напротив — это подручные Доно для всяких и разных дел, чтобы тому лично руки не пачкать, но притворяются, что они — конвой, стерегущий невинного ягненка Доно, чтобы не отмочил чего неподобающего? Гадать бессмысленно, проще спросить у Негри, когда прием кончится, и тот сможет свериться с досье и сделать запрос своим чудо-мальчикам в столице. Вот чертова вечеринка! Ладно. Если Амалия не станет приставать к нему с глупостями после вчерашнего конфуза, если Эйрел не напьется (о чем отец его, кстати, заранее сурово предостерег), если Доно не будет мозолить ему глаза, если его хитроумное величество не затеет по ходу новой зубодробительной комбинации — тогда генерал Форкосиган вскоре сможет спокойно уйти с бала и вернуться к своим драгоценным штабным сводкам и донесениям разведслужбы. "И все же… какая рожа неприятная у этого узкоглазого телохранителя", — раздраженно подумал Петр и для верности повернулся к источнику досады спиной. Надо бы в этой толпе отыскать Эйрела — а как его легко отыщешь, если пацан макушкой отцу едва до плеча достает? — и дать пару приличествующих случаю родительских наставлений. * * * — Послушай, Негри, — перехватил назавтра генерал Форкосиган капитана, спешащего куда-то по своим многочисленным делам. — Хотел тебя спросить… — Что-то серьезное? — профессионально непроницаемое лицо едва заметно озарилось проблеском внимания. — Да нет. Но и не очередные неприятности с бабами, — добавил генерал напрямую, хотя Негри, разумеется, ничего такого не позволил бы себе намекнуть ему в лицо. — Как я мог такое подумать, сэр, — даже не улыбнувшись, парировал тот. "Специально он, что ли, тренируется по вечерам делать бесстрастную физиономию, — в очередной раз подумал Петр. — Спору нет, для шефа безопасности смотрится впечатляюще, но самому-то не надоело?" — Ты вчера внимательно разглядел сопровождающих Доно? — Разумеется. При прибытии их осмотрели как положено. Оружие мы им не дозволили, как и было обговорено, из электроники у них простые парные рации, на сканерах они фонят не больше обычного, а в то, что кто-нибудь из них тайно протащил бомбу в заднем проходе, я не верю. Хотя, конечно, я специально поставил людей отслеживать этих субчиков, и к императору ближе, чем на десять метров, они не приблизятся при любом раскладе. Вы не о том беспокоитесь, генерал: если у Юрия есть глаза и уши, они наверняка уже здесь, в замке. А эти двое — специально, чтобы отвлечь наше внимание и заставить распылять наши и без того не безграничные силы. Если бы я знал, что нам придется здесь задержаться, я бы взял с собой усиленную роту охраны… — Верю, верю. Твои орлы и перочинного ножика у подозрительных лиц не пропустили бы, и каждый комок жевательной резинки проверили бы, не пластиковая ли это взрывчатка. Но мне, смешно сказать, физиономия одного из них не нравится. То есть они оба — не подарок для глаз, но тот, что постарше… я эту рожу вчера всю ночь вспоминал. Прозвучало двусмысленно, словно физиономия охранника Форкосигана впечатлила или — ха-ха — напугала. Но Негри не ухватился за эту оговорку, только спросил скучно: — Он вам знаком? — Не знаю. — Петр задумчиво хватил кулаком по ладони. — Понятно, что он из людей этого паршивца Юрия, других бы не прислали, но где я его видел… Потому у тебя и спрашиваю, капитан, что понятия не имею. Физиономия у него подозрительная, и имя… сам посуди — что это за имя, Джон Смит? Вот и разберись. Этот точно разберется! Едва Форкосиган переложил проблему на Негри, у него словно камень с души упал, и осточертевшая физиономия с пятном под бровью перестала маячить перед глазами. Хм. Пятно. Родинка у него там или еще какая пакость, или дорожную грязь не смыл, только еще приглядываться не хватало… Что-то неприятное смутно промелькнуло у Форкосигана в голове и исчезло, погребенное под ворохом оперативных сводок. А всплыло, когда Эйрел в очередной раз прибежал к нему с поручением. — А ну-ка! — рявкнул он непроизвольно, но тут же умерил голос, увидев, как замер сын. — Нет, погоди. Сядь, мне с тобой надо поговорить. Эйрел смотрел ему в глаза, чуть исподлобья, напряженно, как… как пленный на допросе, всплыло в голове неожиданное сравнение. Петр прикинул, что разговор сейчас предстоит непростой, и честно попытался это напряжение сбить: — И нет, ты ничего не натворил. Мне нужна твоя помощь, лорд Форкосиган. Вот теперь перед ним был уже не пленный на допросе, а солдат на плацу во время инспекторского смотра, с горящими глазами: "Да, сэр?" — Это не ты мне когда-то рассказывал про человека с родинкой под бровью? — Когда? — переспросил мальчик с таким недоумением, что Петр только вздохнул: — Вот и я спрашиваю тебя, когда? Мне кажется, это был ты. Помоги мне вспомнить, парень. Не совсем честная задача — "принеси то, не знаю что", но Форкосиган надеялся, что, если сын хорошенько постарается, ключ в разгадке отыщется в его цепкой, хотя и по-детски неорганизованной памяти. Они молчали. Петр мерил Эйрела выжидательным взглядом, а тот, сосредоточенно прикусив губу, ковырял половицу носком сапога. — Со шрамом, — вдруг вспомнил он. — Я тебе говорил про человека со шрамом под бровью, отец. Помнишь, когда во дворце нас с Зелигом не пустили в зал императорские гвардейцы? Он им как раз приказывал. — Мальчик помолчал и договорил совсем тихо: — Тем самым гвардейцам, которые потом к нам пришли… в Ночь Резни. Что ни говори, а Петр Форкосиган лишь изображал из себя несдержанного холерика. На самом деле два десятка лет партизанских засад и невыносимо медленного оттеснения подлого врага с родной земли сделали его человеком терпеливым и закалили самообладание до крепости камней в его любимых горах. Он не выругался, не встряхнул сына за плечи, не стал выспрашивать дальше. Только снял с пояса рацию и ровно произнес: — Негри? По поводу человека, о котором мы говорили утром. Да, телохранитель. Сделай мне его снимок крупным планом, капитан, и фон замажь. Со вчерашних камер, с чего же еще? Нет, не спрашивай, потом объясню. И перешли мне. Да, срочно, очень. Отбой. Он поднял взгляд, встретился с встревоженными глазами сына и подтвердил веско и скупо: — Молодец. К этой похвале он не прибавил больше ничего. И так мальчику должно быть понятно, за что он заслужил одобрение: не отвлекается на переживания, даже в стрессе умеет сосредоточиться, отвечает четко и по делу. И пусть, в конце концов, результатом разглядывания снимка стало не четкое опознание, а сомневающееся: "Глаза такие, а вместе не знаю", — этого Петру было вполне достаточно. Негри пробьет разыскиваемого по своим каналам, вместе они сложат два и два, и если это один из командиров юриных головорезов — Форкосиган порвет мерзавца в мелкие клочки с особой жестокостью. А Эйрел… Петр хотел было запретить сыну даже приближаться к этому человеку, но, здраво поразмыслив, решил, что с подростком такой приказ сработает с точностью до наоборот. Запрет без объяснения разожжет его любопытство. С объяснением же и того рискованнее: его сын — истинный Форкосиган, несмотря на годы, и юного мстителя, чего доброго, придется за шиворот оттаскивать от предполагаемой цели. Поэтому Петр самым своим скучным тоном повторил прежние приказы "без сопровождающих из замка ни ногой" и "докладывайся о своем местонахождении постоянно, ты сейчас будешь нужен" и получил в ответ обычный молчаливый кивок. Зато в комнату к Негри генерал Форкосиган не вошел — влетел, грохоча сапогами, пристукнул кулаком по столу и с ходу потребовал, чтобы вышел связист, которому капитан что-то надиктовывал. Умница Негри сразу понял, что лучше не спорить — а то в неподдельном бешенстве генерал разнесет что-нибудь вдребезги, и не факт, что не ценное. — Так. Ты уже проверял этого хрена с горы по спискам головорезов Юрия? — потребовал Форкосиган. — Нет? Так чего же ждешь? Эйрел мой, и тот догадался! Если этот тип командовал юриевскими расстрельными отрядами, он самое малое на сутки зажился на этом свете. Он выругался, шумно выдохнул, и уже ровным тоном изложил главное, ради чего явился — непреклонное, полное ледяной ярости требование не просто отдать ему голову одного из убийц, в ту ночь пришедших за его семьей, но посодействовать в справедливой мести. Ледяная ярость, увы, столкнулась с каменным упорством капитана — и было неясно, что одержит верх в этом столкновении геологических формаций. — Император своим словом пообещал гарантии безопасности Доно, а с ним и его людям, — первое, на что незамедлительно указал Негри. — Спасибо, генерал, что обратили мое внимание на этого человека — теперь мы будем за ним следить еще более пристально, как за явной угрозой… — Так лучше, может, эту угрозу устранить? — с надеждой подсказал Петр. — …и одновременно объектом потенциальной провокации. Сложной и, возможно, многоступенчатой. Именно поэтому вы не вправе позволить себе поддаваться на нее, генерал, и нарушать обязательство, даже не вами данное. — Провокации? Негри, до тебя так и не дошло, что мы имеем дело с сумасшедшим? Тонкость ходов Юрия я уже успел оценить… на личном опыте. Если он хочет кого-то убить, то просто отдает приказ об казни. Без экивоков. — С Юрием мы переговоров не ведем. А гарантией благоразумия и гостеприимства графа Форратьера служит все его семейство, собранное под одной крышей. — Негри пожал плечами. — Если этот тип на Эзара нацелился, а это вероятнее всего, то все остальное ему будет побоку, и на форратьерских детишек с женщинами тоже — плюнуть и растереть. — Петр стиснул зубы, стирая вставшие перед мысленным взором картины той самой ночи. Его голос понизился до тихого, опасного рыка: — Уместно ли осторожничать и за каждым кустом искать провокацию, когда твоего императора уже в прицел ловят? А, Капитан Безопасность? — Уж кто здесь мастер провокаций, так это вы. Желаете пришибить голубчика, так и скажите, — отозвался Негри, не впечатленный и даже не разозлившийся. Стало понятно, что, нахрапом Петр желаемого не получит. Капитан всмотрелся в комм-пульт, полистал страницы, развернул черно-белый снимок над пластиной. — Да, это не рядовой охранник. Майор Элмер, как подсказывает файл — если мы не обознались, конечно. Но насчет диверсанта я сомневаюсь. Равновероятно, что это — киллер, что — шпион, или что просто Юрий со своей паранойей отпускает Доно от себя только под строгим надзором доверенного человека. Не из пальца же собирается этот тип стрелять в его величество, а оружие мы у них конфисковали. И, добавлю, с дистанции в полсотни метров самое меньшее — потому что ближе я его к императору не подпущу. Что ж, теперь еще приставим к майору постоянный "хвост" со сканером, на всякий случай. Но не больше. — А может, все же?.. — попробовал Форкосиган последнюю попытку. — Его ведь не обязательно убивать у всех на глазах. Радикальный несчастный случай, вроде драки со смертельным исходом или падения в открытую бочку с фитаином, меня тоже устроит. Будет шпионам Юрия урок. — Нет, — отрубил Негри. — Тайную охоту за головами здесь тем более вести никто не будет. Форкосиган на секунду опешил. Он уже был готов рявкнуть: "Много о себе вообразил, капитан! Твое дело — отвечать "есть, сэр!", когда старший по званию приказывает", — но передумал. Уставное почтение капитана Негри держится ровно в рамках служебных инструкций, согласно которым шеф имперской безопасности никому, кроме собственно императора, не подчинен. Любой генерал, даже облеченный всяческими полномочиями, самый прославленный и тэ пэ, для него не указ; максимум — уважаемое лицо, к мнению которого следует прислушаться. Зато у капитана есть одна полезная для мотивации черточка — смирение паче гордости, когда идеально выполненная работа для него — награда сама по себе. Поэтому вместо того, чтобы шумно метать громы и молнии, Петр сменил тактику и язвительно хмыкнул: — Интересно. А ты не спешишь доложить Эзару, что в полукилометре отсюда засел киллер, которого стоит срочно убрать, пока он за дело не взялся. Что так? Боишься разноса за то, что проглядел угрозу? — Не брали бы вы меня на слабо, генерал, — отозвался Негри почти задушевно. — Не выйдет. Он под защитой императорского обещания. Поэтому ни вам, ни кому другому из нас объект и пальцем нельзя тронуть. Я бы попросил и ваше слово, что здесь, у Форратьеров, вы на него не нападете. Иначе мне придется поставить людей следить еще и за вами. Не хочу ни оскорблять этим вас, ни создавать дополнительную работу себе. — Полагаешь, ты сможешь мне помешать, если я всерьез решу его прибить? — проворчал Петр. Пожалуй, этот сможет, но не укреплять же Негри в подобной уверенности. — Не знаю. Но смогу создать вам достаточно проблем. А вы — мне. Предлагаю другой путь, милорд. — Негри добродушно улыбнулся; выражение, столь редкое на его бесстрастной физиономии, что оно одно давало основание бить тревогу. — Вы даете мне свое форское слово не трогать майора — а я прослежу за ним и разработаю операцию по его обезвреживанию так, чтобы не нарушить императорского обещания. Доно и его люди должны покинуть этот замок невредимыми, верно? Дальнейшее будет уже нашей задачей: накрыть их по дороге, разделить и осуществить вашу мечту о справедливой мести, граф Форкосиган. Он встал, отряхнул ладони и припечатал: — Терпеть не могу шпионов. Чужих.