Упоение

— Ты не поверишь, дорогой, — девушка плюхнулась рядом с маркизом. — Я весь внимание, — Жан заерзал от предвкушения.  Цисса эмоционально и подробно передала суть разговора с капитаном, погружаясь в детали его нахального поведения. Однако, девушка утаила часть разговора, где Леви обвинял ее в нечестности по отношению к Жану. Но почему, раз капитан был не прав? — «Пес», значит? Ебаный урод. Я покажу ему пса, когда разорву его в клочья, — молодой человек злобно отпил из стакана, — Ты была права на его счет. — Ты удивлен? — ухмыльнулась девушка.  — Ты все правильно ему сказала. Этот мусор, кажется, забыл где находится и с кем говорит. Прежде чем открывать рот, стоит убедиться, что ты достаточно раз посмотрел в зеркало. Видимо, он пренебрег этим правилом, раз с его ростом и, как ни парадоксально, непомерно раздутым эго, дерзнул себя так вести. Кстати, это определенно указывает на проблемы психологического рода, предположительно связанные с глубокой неуверенностью в себе… — затараторил парень, задыхаясь от возмущения. Он так сильно увлекся, что выдал сгусток феромонов, указывающих на его агрессивное эмоциональное состояние. У Циссы сперло дыхание и она приложила руку к лицу. — Сука, Жан! Я все понимаю, но держи себя в руках. И поставь долбаный стакан. Тебе, видимо, уже хватит.  — Дерьмо. Извини, детка, — он закинул руку на ее плечи и приложился головой к ее.  — Я думаю, в тебе говорит твое задетое мужское эго. — Ты вообще о чем?  — Я считаю, что он в себе уверен. Даже слишком. Он знает, что он хорош и это чувствуется, — она помахала Себастьяну, чтобы тот принёс ей новый бокал шампанского. — Что я слышу? Ты признаешь, что он хорош?  — Какой у тебя избирательный слух! Но давай честно, разве это не очевидно? Уверенность сквозит в каждом его движении, да и, по-видимому, он правда какой-то невероятно крутой солдат. Хотя, не спорю, он конченый мудак. — Ты должна была поддержать мои иллюзии, а не рассуждать здраво… — Ох, извини! Я неправильно тебя поняла, — Ци запрыгнула на него, обвила его шею руками и потерлась щекой о его лоб, — Ты прав! Все кругом — тупицы. А ты самый лучший!  — М-хм, — закивал Жан, уткнувшись в ее шею, пока она наглаживала его голову. Принцесса подхватила свой бокал с подноса, который держал слуга и перебралась на свое место. На улице все еще было жарко, но уже не так сильно пекло. Золотой час, когда солнечный свет отдавал красным, а небо окрашивалось в розово-оранжевые тона, был ее любимым временем дня. Все вокруг озарялось мягким свечением, приятным глазу. — А что он там нес про омег?  — О боже, даже не спрашивай.  — И что же, по его мнению, говорят об омегах в армии?  — На самом деле, это не его мнение, а печальная реальность. Он прав. Я слышала о таком. Но ты же альфа, разумеется, тебя не интересуют тяготы жизни омег, откуда же тебе об этом знать? — она закатила глаза. — Не паясничайте, Ваше Высочество. Не нужно проецировать свое отношение к альфам на меня. Ты же знаешь, я другой. — Ладно, ладно, извини. Просто меня выбил из колеи разговор с этим… Человеком. — Могу понять… Ну так что?  — Из-за очевидных различий между альфами и омегами, вторые проигрывают первым в физической силе, твёрдости характера и несгибаемой воле. По крайней мере, так считают альфы… Я же так не думаю. Мы более ловкие и выносливые, характер у нас куда приятнее, да и волевых омег предостаточно. Но не имеет значения что считаю я, когда самодуры-альфы придерживаются личного мнения по этому поводу и вменяют его остальным, в том числе и в армии. Омеги в военной сфере — посмешища, к которым не относятся серьезно. Их задвигают на задний план и не позволяют продвигаться по карьерной лестнице, лишая их возможности проявить себя. Впрочем, так происходит не только в военной сфере, но и в повседневной жизни… Но это уже лирика. — Да это-то я знаю, понятно. Сетовать тут бесполезно, так сложилось исторически. Хоть и не справедливо, — Жан пожал плечами, — Ты же сама говоришь, по праву рождения кому-то повезло больше, кому-то меньше… Тут ничего не попишешь. И я, как ты знаешь, разделяю это твое мнение, но ты все еще не ответила на мой вопрос.  — И то верно. Просто бесит… А военные говорят об омегах не самые лицеприятные вещи. К примеру, что во время вылазок и на поле боя омеги годятся только чтобы раздвигать ноги и ублажать альф, которые после удовлетворения своих потребностей, в который раз героически спасут человечество и принесут домой очередную победу. Ты слышал общеизвестную в военных кругах примету, которая берет свои истоки именно оттуда? Она гласит, что в отряде должна быть хотя бы одна омега. Наудачу. Короче говоря, даже, казалось бы, безобидная примета, низводит личность омеги до заячьей лапки — талисмана, который можно взять с собой. И, кстати, самым варварским в этом отношении корпусом считается именно Разведывательный. Уж не знаю насколько это правда, но слухами земля полнится.  — Мать твою… Спасибо за ликбез. Не знал, — парень задумчиво уставился вдаль, — Чем больше я знаю, тем больше я понимаю, что ничего не знаю, — глубокомысленно изрек он.  Его подруга взорвалась смехом и похлопала его по плечу.  — Вот это перл! Ты что, врешь мне, что по ночам шляешься черт знает где, а сам читаешь философские книги под одеялом, пока никто не видит?  — Эй, я не тупой!  — Конечно нет. Ты умный, я знаю. Иначе я бы с тобой не дружила, — улыбнувшись, она аккуратно похлопала его по щеке. Жан действительно был умен, но порой вел себя как дурак, хоть чаще он это делал специально, чтобы развлечь подругу. Он был остроумным, сообразительным и мудрым. А еще маркиз действительно много знал —  эрудиция была выдающейся его чертой. Цисса его за это уважала и ценила. Поэтому она воспринимала его как равного себе, в отличие от других, к которым она заведомо относилась, как к людям, не дотягивающим до ее уровня интеллектуального развития. — Но знаешь что? Я встряхну этот чертов уклад. Однажды я переверну вверх дном эту долбаную систему и поставлю всю военную верхушку на уши. Давно пора сдуть пыль с рассыпающихся у руля стариков и их ветхого, закостенелого режима. — Может, ты просто сама хочешь власти? Звучит так, будто ты собираешься устроить военный переворот с целью узурпации.  — Боже, что ты! У меня уже есть вся власть в этом мире. Мне это незачем. Я — будущая королева, ты забыл? Не нужны мне их шаткие троны. Я ратую за саму идею. Это же, блядь, весело, — она расплылась в маниакальной улыбке и, подняв голову к небу, прикусила губу от трепета в груди.  — Обожаю, когда ты такая, — Жан нежно взял Циссу пальцами за челюсть, поворачивая ее лицо на себя. Он слегка надавил на ее щеки, отчего ее губы сложились как у рыбки. — Я в деле. — Атпуфти, — прошепелявила девушка. Жан выпустил ее лицо из своей хватки. — «В деле»? Я ничего тебе не предлагала. Опять ты за свое… Ладно, бороться с тобой бесполезно. — Рад, что мы с тобой на одной волне. — А я-то как… — саркастично ответила она, — Я покажу им на что способна омега. В конце концов, я превосхожу бет, да и многих альф. Я выносливее, да и по характеру я ничем им не уступаю. Но, как бы там ни было, мне придется трудиться в три раза больше, чем другим, если я хочу превзойти их, познать новые горизонты своих возможностей и раскрыть свой потенциал. — Да… Чем дальше идет время, тем чаще  я думаю как бы мне за тобой поспеть, — с горькой ухмылкой сказал Жан. — Тебе и не обязательно поспевать. Иди в своем ритме, главное — не упускай меня из виду, — она по-доброму заглянула в его глаза. Жан опустил их и усмехнулся своим мыслям.  — Чего смеешься? — Да подумал тут… Зная Фредерика, он, должно быть, был вне себя от того, что его «доминантные-альфа-гены» не передались тебе.  Цисса рассмеялась.  — Ага! Еще и девчонка. Единственная наследница. Вот он неудачник. Я рада, что, даже не прилагая усилий, смогла ему подгадить.  Солнце начало садиться. Оно озарило небосвод последними на сегодня лучами, свет которых отражался в окнах поместья, создавая блики.  Хоть настроение Циссы и улучшилось, ей не давали покоя слова, сказанные Леви. Его выражение лица, когда он надавливал на ее болевые точки в попытке найти слабые места, никак не шло у нее из головы. Капитан будто изучал ее лимиты и проверял на прочность, прощупывая рамки дозволенного в общении с ней. Она злилась на него и на себя. — Честно говоря, этот день хочется просто забыть и стереть из памяти, будто его никогда и не было. — Может, так и поступим? — лукаво улыбнулся парень, — Как ты любишь. — Какой ты лис. Ладно. А куда сегодня? — Хочешь, отправимся в «Ange ou démon»? — Место отвратное, да и их последнее представление меня не особо впечатлило. — По правде говоря, меня тоже. Видимо, мы слишком искушенные зрители, Ваше Высочество. Как насчет «Fleur de l'enfer»? Довольно стильное местечко. — Хм, можно. Там… Мило, — Ци встала с места, — Пойдем в дом, для начала я хочу принять душ и переодеться.  Молодые люди двинулись к зданию. — Сегодня среда? — уточнила девушка. — Да. А что? — По средам там носят черное. Не забудь.  Войдя внутрь, оба разошлись по своим комнатам, чтобы собраться. Закрыв за собой дверь спальни, Цисса сняла платье и повесила его в шкаф. Она достала из него и бросила на кровать атласный черный корсет, брюки с высокой талией и открытые туфли на тонком каблуке. Она взяла туфли и, какое-то время провозившись с неподдающимися застежками, надела их и встала с кровати, осматривая свою обнаженную фигуру в зеркале шкафа. Девушка провела руками по линиям своего тела от бедер до шеи, отслеживая движения своих рук и появление мурашек на участках кожи, где пробегались подушечки ее пальцев. Это заставило ее чувства обостриться, а сердце застучать быстрее. Принцесса села на край кровати. Не отрывая взгляда от своего отражения, она не спеша развела ноги и опустила взгляд между ними. Увиденное ее разогрело и заставило руку направиться к месту, в котором уже стало влажно. Когда ее пальцы достигли самой чувствительной точки, она выдохнула и откинулась на левую руку, согнув ее в локте. Продолжая стимулировать себя правой рукой, она откинула голову назад и прерывисто задышала. Комната наполнилась звуками ее шумного дыхания и густым запахом феромонов. Ее бёдра инстинктивно подавались вперед, а брови сдвинулись к переносице от сосредоточенности на собственных стараниях. «Вы для меня — воплощение всего уродливого, что есть в системе и в этой реальности» «Вы развращены и глубоко несчастны» Его голос никак не оставлял ее в покое. Почему сейчас? Почему он, будучи далеко, продолжает издеваться над ней даже в такой момент? «Обожаю, когда ты такая», — отозвался голос Жана, эхом прокатившийся по ее сознанию.  — Блядь… Нг-х… — стон сорвался с ее губ и Ци ощутила, как тело содрогнулось в ярком оргазме, заставившем ее кулаки и стопы непроизвольно сжаться.    Цисса обмякла и позволила телу упасть на кровать. С минуту она тупо глядела в потолок, разглядывая лепные узоры и пытаясь придти в себя. Она нехотя перевернулась на бок, сползла на край кровати, и, опустив ноги на прохладный пол, поднялась. Открыв тумбу, девушка взяла кружевные черные трусики и надела их, поочередно балансируя то на одной, то на другой ноге. Принцесса присела на диван и принялась натягивать брюки. Когда с ними наконец было покончено, она подхватила с кровати корсет, умело влезла в него и подошла к зеркалу. Она повернулась к нему спиной, чтобы зашнуровать атласные ленты, которые никак не хотели поддаваться, постоянно проскальзывая меж пальцев. Спустя пять минут тщетных попыток, когда она начала потеть, а руки успели устать, Цисса злобно сдула надоедливую прядь волос, норовившую залезть в глаз и раздраженно топнула ногой. Ей ничего не оставалось, кроме как попросить о помощи. Придерживая корсет на груди, она подошла к двери своей комнаты и, приоткрыв ее, просунула в голову в проем, озираясь по обеим сторонам длинного коридора. Служанок нигде не было видно, поэтому ей оставалось только одно. Закатив глаза и выдохнув, она крикнула: — Жан!  Дверь комнаты, находящаяся через две от ее, открылась и оттуда показалась знакомая фигура.  — Что стряслось, детка?  — Мне нужна помощь, — Ци надула губки. Жан усмехнулся и двинулся в ее направлении.  — Так и быть, спасу тебя. Молодой человек вошел в ее спальню, прикрыл за собой дверь и внезапно уловил еле ощутимый, но от этого не менее дурманящий запах феромонов. Он ощутил тонкий аромат ванили и вишни, который оседал на рецепторах и врезался в память, заставляя низ живота тяжелеть. Жан хорошо знал запах феромонов Ци, но каждый раз он удивлял, как в первый. Пленящая сладость пряности манила к себе, горьковатые нотки туманили разум, а ликерный флер опьянял.  Маркиз поднял взгляд на подругу, которая стояла у зеркала, повернувшись спиной к юноше. Она ткнула пальцем на завязки и элегантно перекинула свои длинные локоны через плечо, чтобы те не мешали. Тонкая шея девушки и ее изящные плечи открылись взгляду парня. Подойдя к ней, он стиснул зубы и взял в руки ленты ее корсета. — Только не настолько туго, чтобы я не смогла дышать, но и не так слабо, чтобы было видно мой увеличившийся живот. Потому что я собираюсь освоить несколько литров вина и пару килограммов еды, — она улыбнулась и наклонила голову вперед.  Жан сосредоточился на выполнении поставленного перед ним задания, но его мысли продолжали улетучиваться в неизвестность. Из этого состояния его внезапно вырвал возглас принцессы: — Ай! Ты с ума сошел?! Колбасу что ли перевязываешь? — Ой, прости! Увлекся… Жан не заметил, как затянул ее корсет так, что почти нарушил кровообращение ее туловища. Он быстро ослабил шнуровку и завязал бантик.  — Спасибо, что хоть не убил, — Ци повертелась перед зеркалом. — Ну не убил же. И чем я не принц на белом коне? — он вздернул нос и ухмыльнулся.  Цисса ткнула его локтем в бок, после чего окинула его взглядом с головы до ног. Волосы молодого человека были приглажены воском, а в ухе поблескивало небольшое колечко. На его ногах красовались черные лакированные туфли, хорошо сочетающиеся с кожаным ремнем тесноватых брюк, выделяющих его сильные ноги и красивые бёдра. Черная рубашка с небрежно расстегнутой верхней пуговицей и закатанными рукавами, добавляли его образу расслабленной дерзости.  — Хм… Выглядишь неплохо, — Цисса одобрительно кивнула, — Только… Она потянулась к воротнику парня и вынула из петельки еще одну пуговицу. — Так-то лучше. — Хотите меня раздеть, Ваше Высочество? Так Вы только скажите. — Дурак, — принцесса хихикнула, — Ладно, жди здесь. Я скоро. Подруга маркиза скрылась за дверью ванной комнаты и подошла к зеркалу, на столике у которого были разбросаны ее косметические принадлежности. Она долго и старательно выводила стрелки, которые, в конечном итоге, получились достаточно острыми, чтобы ранить сердца. Отложив подводку и доделав остальной макияж, она приступила к волосам. Укладка вышла идеальной: достаточно эффектной, но не настолько, чтобы было видно, что она старалась. Принцесса выдвинула ящик туалетного столика, наполненный золотом, серебром и драгоценными камнями. Она остановила свой выбор на колье с крупными тяжелыми бриллиантами, которые мерцали в полумраке в особенно выгодном свете. Застегнув украшение на шее, Цисса придирчиво осмотрела свое отражение, чуть улыбнулась, и, удовлетворенная увиденным, вернулась в комнату, постукивая каблуками по мрамору.  — Я ослеп! — драматично воскликнул Жан, увидев подругу, вышедшую из ванной. — Благодарю, мой рыцарь, — она улыбнулась, взяла с кресла клатч и протянула руку в ожидающем жесте. Жан тут же поднялся с места, встал боком к даме и согнул руку в локте, предлагая принцессе повести ее. Девушка приняла его ухаживание и положила ладонь на его предплечье. Выйдя из поместья через главный вход и миновав громоздкие кованые ворота, молодые люди направились к карете. На газоне уже виднелись поблескивающие капли росы, а теплый вечерний воздух окутывал невидимой, мягкой вуалью. Кавалер помог девушке подняться в карету и сел следом. Транспорт мягко тронулся и повез их по брусчатой дороге через прилегающий к имению сад, переходящий в лес. Наконец, когда карета пересекла необъятные равнины, простирающиеся до горизонта, миновала несколько деревень, обособленно стоявших по краям дороги, и преодолела множество мостов, они въехали в столицу. За окнами начали проплывать лавки с увлекательными безделушками. Торговцы ругались на носящихся поблизости детей, а зеваки лениво бродили между рядов. Стоя на перекрестке, принцесса выглянула из окна и обратила внимание на то, в каких лохмотьях ходят местные жители. Серые цвета застиранных тряпок дополняли атмосферу этой части города. Хоть она и жила, в основном, в столице, она редко бывала на ее окраинах, а если и проезжала мимоходом, то не обращала внимания на то, что творилось за окнами ее карет. Девушка перевела взгляд на человека, сидящего на углу дома у мусорного бака. В руках он держал чашку, куда редкие прохожие бросали монеты. Неужели ее народ настолько нищ?  По мере приближения к центру города, наряды людей становились богаче, их манеры  более сдержанными, а здания вокруг — вычурнее. Они повернули в просторный двор, окруженный старинными зданиями и остановились у фасада с высокими черными дверьми, по обе стороны которых стояли двое мужчин, похожих на застывших сфинксов, охраняющих вход в храм. Прежде чем лакей распахнул дверь для молодых людей, Цисса открыла свою сумочку и достала оттуда две черные маски: кружевную и атласную. Первую она надела на свои глаза, а вторую отдала Жану. Когда с последними приготовлениями было покончено и они скрыли свои личности под масками, пара покинула карету. Они подошли к глухим дверям, рядом с которыми была лишь небольшая надпись тонкими черными буквами на маленькой красной табличке: «Fleur de l'enfer». Увидев пару, сфинксы отмерли и закрыли собой вход.   — Добрый вечер, — поздоровались мужчины в унисон, — Просим предъявить ваши входные. Принцесса щелкнула клатчем и достала из него две красные карточки, на которых виднелись те же буквы, что и на табличке у входа. Под надписью на обеих карточках был персональный номер.  — Госпожа Ева, господин Адам. Добро пожаловать.  Стражи синхронно взялись за длинные вертикальные ручки дверей и распахнули их перед гостями. Молодые люди зашли внутрь и проследовали по прямому, длинному коридору. — Напомни, почему мы выбрали здесь такие идиотские имена? — Ци усмехнулась.  — Нам показалось это забавным, очевидно. Из коридора они попали фойе: зеркала сплошным полотном раскинулись по всем стенам и потолку. Куда ни глянь, везде было твое отражение. — Боже, каждый раз задаюсь вопросом, зачем их так много? Аж в глазах рябит. — Предполагаю, это концепция. Запомнить как ты выглядел до того, как зашел внутрь и как изменился, выйдя. Честно говоря, это остроумно.  — И как у тебя голова не лопается от всех скрытых смыслов, которые ты замечаешь?  Перед ними отворилась встроенная в стену зеркальная дверь. — После Вас, Ваше Высочество, — маркиз уступил дорогу принцессе. Цисса ухмыльнулась, вошла внутрь, а Жан последовал за ней. Дверь за ними закрылась. Все помещение являлось, хоть и небольшим, но бывшим зрительным залом театра, поэтому и его стилистика была под стать. В конце зала находилась обрамленная кулисами сцена с раздвижным бархатным занавесом. Оркестровая яма у подножья авансцены, откуда сейчас раздавались звуки ненавязчивой живой музыки, отделяла зрителей от волшебства представлений, проходящих здесь каждый вечер. В стенах, через каждые несколько метров, находились декоративные углубления, в которых, видимо, когда-то находились статуи. Но сейчас в этих нишах неподвижно стояли полуобнаженные юноши и девушки, чья кожа была покрыта мерцающим серебристым напылением. Они застыли в позах атлантов, держащих на своих плечах небосвод. Это казалось Циссе ироничным, ведь, насколько она помнила, атланты восходили к легендам, а именно, к мифу о титане, воспротивившемуся воле богов и возглавившему битву титанов с богами Олимпа. Кто бы ни постарался над здешним антуражем, он определенно был остряком. В этом месте многие вещи, как и, например, само его название, сквозили тематикой религии, а предметы и дизайнерские решения отдавали карикатурностью. Под потолком, вместо люстры, парил терновый венец гротескно больших размеров, подвешенный, видимо, в качестве издевки. Римские солдаты, возложившие венок на голову Иисуса, должно быть, впечатлились даже на том свете. Владелец определенно был богохульником, но богохульником со вкусом.  Вместо партера с рядами, в бывшем зале театра теперь были столы, на каждом из которых стояло по золотой пиале на ножке. Вокруг нее кольцами закручивалось туловище змеи, а над самой чашей нависала ее голова с открытой пастью. Во всех чашах лежали крупные, красные яблоки, подсвеченные тусклым светом танцующего пламени свечей, стоящих рядом. Столы окутывали полупрозрачные ширмы, создающие уютные пространства вокруг каждого из них. Для особых гостей, таких как Жан и Цисса, вернее, Адам и Ева, в зале сохранили бенуары, к одному из которых молодых людей проводила девушка в маске с перьями и строгом костюме на голое тело. Пара проследовала за путеводительницей по лестнице, ведущей к их ложе. Там стоял большой мягкий диван с объемными подушками и длинный прямоугольный стол с заранее подготовленными закусками и выпивкой. Бутылки лучших в заведении вина и виски, разные виды мяса, впечатляюще сервированные на удлиненном блюдце, сырная тарелка и фрукты на позолоченном подносе. В его середине красовалась большая гроздь винограда со спелыми ягодами, словно с натюрморта. Все это восхитительное изобилие заставило Циссу предвкушать гастрономический экстаз.  Друзья приземлились на диван, почти утонув в его мягкости. Наконец расположившись, Жан кивнул сопровождающей и та удалилась, а принцесса, закинув ногу на ногу, неторопливо разглядывала посетителей и помещение. С их места, находящемся на возвышении, ее взгляду открылся весь зал, в котором уже почти не осталось свободных мест. Все посетители этого праздника жизни были одеты в черное, а их образы, как и образы молодых людей, дополняли маски — у некоторых они были карнавальные, а у других — менее замысловатые. Контингент здесь был разных возрастов, биологических и вторичных полов, но из приблизительно схожих слоев, что не удивительно, так как это сообщество являлось закрытым и попасть в него было довольно нелегко. В воздухе стоял тонкий аромат феромонов, будоражащих рецепторы и настраивающих на гривуазный лад. Освещение было приглушено, так что единственным, что хоть немного озаряло это место, были свечи на столах и в подсвечниках на стенах, а также свет софитов, льющийся со сцены. — Интересно, а почему именно «Fleur de l'enfer»? — спросил маркиз. — Разве не очевидно? ‘Цветок из ада’. ‘Адский цветок’. Совпадает с тематикой заведения. Не находишь? — Слишком уж пафосно. — «Пафосно»?! Это ты-то будешь говорить о пафосе? — Ци засмеялась, — Вон, смотри. Жан проследил за ее пальцем, которым она указывала на потолок, с которого над залом угрожающе свисал терновый венец. Если приглядеться, за этим массивным символом страдания, на потолке, можно было заметить фреску. Стебель изображенного на ней цветка, тянущегося почти от амфитеатра, был покрыт шипами, а багровый бутон и его лепестки, занимающие все пространство от середины зала до оркестровой ямы, были объяты языками пламени.  — Красиво… Я даже не заметил. — Здесь любят искусство, — Ци одобрительно поджала губы и покивала. — Пф-ф, какое? Искусство прелюбодеяния? — В том числе. Спустя минуту к ним подошел официант в той же униформе и маске, что и девушка, провожавшая их в бенуар. Но даже личина на его лице не могла скрыть насколько молодой человек хорош собой. Как и все остальные прислужники, он был бетой. По какой-то причине, такова была политика заведения — гостей обслуживали исключительно беты.  — Госпожа Ева, господин Адам, — тот вежливо поклонился, — Меня зовут Чарльз и сегодня я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы ваш вечер прошёл хорошо.  — Все? — Жан приподнял подбородок и обнажил зубы. — Что пожелаете, — юноша поднял глаза на собеседника и встретился с ним взглядом. Маркиз удовлетворенно вскинул бровь и глянул на подругу.  — Уже флиртуешь с персоналом? — прошипела Ци ему на ухо. — Прости мне мои слабости, — прошептал маркиз в ответ, — Чарльз, поухаживай за дамой, — он махнул рукой в сторону бутылок, — И за мной… Жан многозначительно улыбнулся и, закинув руку за плечи Циссы, вытянул ее на спинке дивана. Он играл с волосами подруги, пока та наблюдала за умелыми руками официанта, разливавшего горячительные напитки по бокалам. Когда парень закончил, он выпрямился, повесил полотенце на предплечье и встал поодаль, позволяя двоим остаться наедине, но не упуская их стол из вида. Пара взяла бокалы и сделала по глотку. — Чертовски хорошее пойло. — Да, у меня тоже ничего. Надоело пить вино только со своей винодельни, — принцесса покрутила бокал за ножку и поднесла к нему нос, — Терпкое. И крепкое.  — Закусишь? — Почему бы и нет.  Девушка потянулась к фруктам, но друг ее остановил и заговорщицки подмигнул.  — Чарльз, что ты там стоишь? — он обернулся на официанта, — Моя спутница хочет закусить вино. Присоединяйся к нам и помоги ей. — Сэр, я бы с радостью, но не могу… Я сейчас на работе и должен выполнять свои обязанности.  — О, ну что же ты! Это ведь скучно. — Просим! В самом деле, с нами будет куда веселее, чем с твоими «обязанностями», — Ци поддержала Жана. — Спасибо за предложение, но я правда никак не могу, — Чарльз вежливо улыбнулся. — Ну что ж ты будешь делать! Знаем мы… Раз сейчас идет твое рабочее время, значит его нужно оплатить, не так ли? Скажи… Сколько ты стоишь? — Жан приложил палец к губам, — Ох, извини. Я не это хотел спросить… Сколько стоит твое время? Цисса хихикнула и откинула голову назад через спинку так, чтобы увидеть Чарльза, стоящего за ее спиной. Тот ухмыльнулся и сделал шаг вперед.  — Шесть тысяч монет за час моего нерабочего времени.  — А ты не из дешевок. Но мне не жалко. Бросай эту тряпку и подойди ко мне.  Юноша заметно повеселел, подошел к столу со стороны Жана и бросил белоснежное полотенце на пол. Маркиз достал стопку денег из кармана, вытащил из нее купюру в десять тысяч и засунул ее под ремень Чарльза. После этого он небрежно кинул оставшееся на стол, отчего банкноты разлетелись по всей его поверхности.  — Лишнее потрать на что считаешь нужным. — Спасибо, господин Адам! — склонил он голову в благодарности. — Не стоит. Лучше покорми госпожу Еву. На, возьми. Жан потянулся к тарелке с фруктами, взял с нее виноград за стебель и передал официанту. Тот обошел диван и встал за Циссой вплотную. Девушка откинула голову на спинку и улыбнулась. Чарльз опустил на нее взгляд. В силу своей профессии, он хорошо знал людей и чего они хотят. Молодой человек сорвал самую сочную виноградину с грозди и медленно поднес ладонь к выгнутой шее Ци. Большим пальцем он провел от ее ключиц до подбородка. Ци рвано выдохнула и, высунув кончик языка, приоткрыла рот в ожидании ягоды. Она перевела взгляд на Жана, который завороженно наблюдал за разворачивающимся перед ним действом. Не прерывая визуального взаимодействия с другом, она ощутила, как виноград коснулся ее губ и палец Чарльза аккуратно протолкнул его во влажный рот принцессы. Она дотронулась языком до подушечки пальца и слегка ее прикусила, что вызвало ухмылку на лице официанта. Он нежно провёл этим же пальцем по ее губам и подбородку, оставляя влажную дорожку на коже. Цисса раскусила виноградину и та взорвалась в ее рту, наполняя его сладостью и легкой кислинкой. Жан протяжно выдохнул и, улыбнувшись, взял со стола свой стакан, бокал подруги и протянул его ей.  — За хороший вечер.  — Поддерживаю.  Чарльз занял место рядом с принцессой по правую руку от нее так, что она теперь сидела между молодыми людьми, которые расположились к ней вплотную. Они оба хорошо пахли, а их тела согревали. Вино давало ощущение приятной дымки в голове и вся атмосфера располагала к тому, чтобы получить истинное наслаждение этой ночью.  — Виноград отличный, мне понравился. Но ты специально выбрал именно его?  — К чему вопрос? — Жан по обыкновению перекинул руку через ее плечи. — Просто интересно пытаешься ли ты меня подколоть этим символом веры.  — Кто знает… — он игриво пожал плечами. — У меня сегодня уже передоз этой божественной атрибутикой. Но, признаю, забавно. Молодец, — она взъерошила его волосы. — «Божественная атрибутика»? — уточняющие спросил официант. Цисса уже было открыла рот, чтобы пояснить что она имела в виду, но их разговор прервал громкий голос со сцены. Все трое повернули головы к источнику звука. Там стояла девушка в серебряном платье невероятной красоты. Оно переливалось в свете софитов, а его подол тянулся практически до самой сценической лестницы, по которой девушка поднималась. Ее маска была инкрустирована алмазами, а на ногах были надеты прозрачные туфли, на носке каждого из которых красовалось по большому камню.  — Дамы и господа! Для меня большая честь выступать сегодня перед вами здесь, на этой сцене. Меня зовут Анна и от лица «Fleur de l'enfer» благодарю каждого, кто решил разделить сегодняшнюю ночь с нами. Надеюсь, вы пришли сюда за особенными удовольствиями. Потому что, уверяю, мы их вам подарим. Оставьте все мирское за дверьми этого зала. Смотрите, слушайте, а главное — чувствуйте. Спасибо!  Дама поклонилась, после чего занавес за ней начал раздвигаться. Она удалилась со сцены и зал наполнился аплодисментами. Из оркестровой ямы раздались звуки расслабляющей, но интригующей музыки, под которую в зал вышли несколько пар людей и рассредоточились по нему. Половина из них была на четвереньках, а другая половина держала в руках поводки, ограничивающие свободу напарника. На лицах тех, кто стоял на полу на всех четырех конечностях, были кожаные намордники, а на их телах были надеты подобия шлеек, охватывающих грудь и спину. Нижняя же часть их тел была прикрыта лишь черными трусами. Актеры парами перемещались между столами — кто-то ползком, а кто-то неспешно следовал за ними на своих двоих, периодически натягивая поводок на себя. Во время этого интерактивного перфоманса, гости могли погладить, потрепать и покормить «песиков». Для беспрепятственного кормления с них даже предусмотрительно сняли намордники. Когда очередь дошла до стола принцессы и девушка, ведущая за собой парня на привязи, вместе поднялись в их ложе, Цисса всплеснула руками и рассмеялась. — Боже, какая прелесть! Можно? — она протянула руку к «псу», севшему в ее ногах и посмотрела на девушку. — Разумеется. Все для Вас. — Смотри! — Ци толкнула Жана, почесывая подбородок парня, находившегося на полу. — Да, занимательно. Можно кормить, значит? — маркиз ухмыльнулся. Он взял в руку горсть мелких ягод со стола и отсыпал часть в ладонь подруги. Жан взял одну из них, покрутил ее между пальцев и бросил в бедолагу. — Лови!  Тот неуклюже подпрыгнул на месте, отчаянно открыв рот в попытке поймать лакомство. Словив его на лету, он прожевал и вернулся в исходную стойку.  — Какая прелесть! — Цисса похлопала в ладоши, — Я тоже хочу. Она последовала примеру Жана и швырнула ягоду в парня. В этот раз ему пришлось извернуться, так как та полетела в другом от него направлении. Он резко бросился в сторону и, поймав ртом плод, со стуком приложился об пол.  — Ха-ха-ха! Хороший мальчик, — Ци это позабавило.  — Эй, а что с ним еще можно делать? — спросил Жан у девушки, сопровождавшей этого занятного парня. — Что пожелаете. Что обычно делают с псами. Можете кормить, играть, гладить. Или заставить сделать то, что захотите. Позволите? — она присела на корточки рядом с принцессой и указала на ее стопу.  Та активно закивала. Сопровождающая аккуратно сняла туфлю с ноги Циссы и обернулась на своего питомца.  — Лизни, — скомандовала его хозяйка. — Ха-ха! Фу-у! — принцесса рассмеялась и прикрыла лицо руками, но ногу не отняла. «Пес» медленно подполз к «госпоже Еве» и поднес лицо к ее стопе. Он открыл рот и его горячее дыхание обдало кожу девушки перед тем, как она ощутила его мокрый язык, движущийся от пятки до кончиков пальцев. Она дернулась от щекотки и запрокинула голову, заливаясь смехом. — Ой! Щекотно! — Неплохо. На, заслужил, — Жан взял со стола одну из купюр и запихнул ее под резинку трусов парня также, как проделал это с ремнем Чарльза.  — Благодарим, господа. Сопровождающая откланялась, дернула за поводок и оба артиста удалились.  — Сегодняшнее шоу просто замечательное! — восторженно воскликнула Цисса.  В центр сцены поднялись двое мужчин — одна из пар, до этого развлекавшая господ в амфитеатре. Свет, льющийся на них сверху, приглушили, и со сцены раздался командный бас: — Лежать! Молодой человек, находившийся подле обладателя приказного тона, перевернулся на спину и подрыгался, изображая щенячью радость. Зрители зааплодировали. Мужчина сложил плетку, которую держал в руке вдвое и швырнул ее в другой конец сцены. — Апорт!  Второй же косолапо понесся за предметом, очевидно отбивая себе колени о твердые доски. Он поднял хлыст с пола ртом, вернулся к хозяину и встал перед ним на колени, вручая вещь. Зал похлопал еще раз.  — Сидеть. «Пес» принял уже привычную позу, вернув руки на землю, и уставился перед собой.  — Дай лапу.  Он оторвал одну руку от пола, приподнял ее и старался удерживать равновесие, стоя теперь уже на трех конечностях. — Поцелуй, — мужчина чуть пригнулся, чтобы питомцу было легче до него дотянуться. Тот приподнялся, ткнулся носом в щеку хозяина и помотал головой. В зале раздались звуки умиления и очередные аплодисменты.  — Повиляй хвостом.  Парень на мгновение застыл, неуверенно переминаясь с руки на руку. — Ну же. Повернись к гостям задом и повиляй хвостиком. Все ждут!  Кто-то в зале поддерживающе засвистел, а другие в очередной раз зарукоплескали. Однако, «питомец» не шелохнулся. Он лишь еле заметно махнул головой и поднял лицо на «хозяина».  — Что же с тобой делать… Ну, раз не хочешь, значит не хочешь. В таком случае, моя следующая команда — умри.  С молниеносной скоростью мужчина поднял ногу и нанес удар тяжелым ботинком по лицу парня, от чего тот тут же с грохотом рухнул на пол. Он надрывно кашлянул, а на его губе проступила кровь.  — Ну хоть с этой командой ты способен справиться. Но это не отменяет того, что за непослушанием всегда следует наказание. Не так ли?! — воскликнул он и повернул голову на аудиторию.  Та разразилась одобрительными возгласами. Мужчина подошел к парню, отлетевшему от удара, взвел руку с хлыстом, и резко опустил ее вниз, заставляя плетку засвистеть в воздухе и звонко шлепнуться о пол сцены. Он занес руку за плечо и следующий его удар пришелся на грудь лежачего. Тот застонал и инстинктивно перевернулся на живот, в чем заключалась его ошибка. Удары неумолимым градом посыпались на его голые плечи, спину, поясницу, ягодицы и ноги. На некоторых местах ударов сразу проступила кровь и стекала по его коже, создавая на сцене багровые разводы. Парень сжался в позу эмбриона, но никак не противился своей участи. Завершающий удар, нацеленный на его лицо, был снова нанесен ногой и рассек его бровь. Кровь хлынула из раны и окрасила его лицо в красный. Она потоком стекала на пол и размазывалась под его беспомощно ерзающей тушкой. Его тело теперь больше походило на испещренный кусок мяса, пропущенный через мясорубку.  — Дамы и господа, благодарим вас! Вы — прекрасная публика. Спасибо за то, что вы сегодня с нами. Прекрасного вечера!  Зал наполнился восхищенными возгласами и аплодисментами. Мужчина, гордо стоящий перед залом, глубоко поклонился, приложив одну руку к груди. На удивление, его напарник постарался подняться. Ему давалось это с трудом из-за дрожающих ног, отбитых синюшных коленей и стоп, скользящих на собственной крови. Скрючившись и все еще содрогаясь, он встал рядом с напарником в подобии поклона и выдавил улыбку, обнажая окровавленные зубы. Зал взорвался звуками восторга, ликования и благодарности. Занавес медленно закрылся и на авансцену поднялась Анна в серебряном платье. — Спасибо за вашу любовь к нашим талантам! Сегодняшняя ночь поистине особенная. Рады сообщить, что все средства, которые вы потратите сегодня здесь, пойдут на благотворительность. За исключением, разумеется, тех средств, которыми вы захотите выразить личную благодарность нашим неповторимым артистам и работникам. Мы поможем малоимущим и детям, а также поспособствуем восстановлению и реставрации наших прекрасных городов. Мы верим, что удовольствие может приносить и пользу! И да. Рассматривайте все через призму искусства. Благодарю за ваше внимание!  Девушка сделала реверанс и скрылась за кулисами.  — Хм… Это было… — Жан приложил палец к подбородку. — Свежо! — кивнула Цисса. — Именно. А благотворительность? Это же великодушно. Получается, мы помогаем другим, даже когда просто тратим деньги. — А выступление?! Это же гениально. Как думаешь, что имелось в виду?  — Она сказала смотреть на все под углом искусства. Все метафорично, предполагаю. Я думаю, здесь было о динамике отношений между жертвой и мучителем. Особенно завершение. — Точно. Ты видела, как после всего он встал и улыбнулся? — Да, так всегда и происходит. Замкнутый круг подобного рода взаимоотношений. Жан задумчиво кивнул и оба отпили из бокалов. Чарльз внимательно слушал их, а затем заговорил сам: — Вы вообще о чем?  — Как это о чем? Обсуждаем увиденное, — маркиз непонимающе насупился. — Какая «динамика отношений»? Какой «круг»? Вы серьезно? — Что ты пытаешься сказать? — Ци прищурилась. — Вы точно видели то же, что и я? Там ведь просто избили человека. — Боже, Чарльз, неужели тебе не понятно? Та девушка прямым текстом сказала, чтобы мы «рассматривали все через призму искусства». Не буквально. — Но ведь надругались-то над ним буквально.  — Боже, это же так просто, неужели тебе нужно это объяснять? Видимо, таким, как ты, не дано понять подобные тонкости. В общем, ладно, лучше возьми еще денег и выпей с нами, — Жан взял со стола банкноту двумя пальцами и, не глядя, швырнул ее в сторону официанта.  — Ну же, улыбнись! — Ци продемонстрировала ему свои белоснежные, ровные зубы. Тот скомкал упавшую на колено бумажку в руке, сжал ее в кулак и широко улыбнулся, принимая бокал вина, который протянула ему «Ева». Все трое вернули свое внимание на сцену, где уже открылся занавес. Там стояла девушка, одетая в простую, облегающую, но не стесняющую движения, одежду. За ее спиной висела толстая веревка с двумя кольцами, под которой лежала небольшая подушка, а рядом стоял чемоданчик. Дама поклонилась и сделала шаг вперед.  — Добрый вечер! Меня зовут Кора. Хотела бы сегодня поведать вам о моем страстном увлечении. От азиатской расы, о которой в стенах практически ничего не известно, нам остались крупицы их культурного наследия. Среди них — вид искусства, который можно назвать противоречивым и неоднозначным. Простыми словами, он заключается в том, чтобы связать человека так, чтобы это принесло удовольствие вам обоим. Это возможно за счет воздействия на определенные участки тела и ограничения кровотока в нужных местах, а также эмоциональной стимуляции. Сегодня мне хотелось бы разделить с вами наслаждение, которое может приносить данный вид искусства. Милая Эми, выходи! — девушка обернулась назад и протянула руку. Под аплодисменты из-за кулис вышла красивая девушка с сочной фигурой. Она подошла к напарнице, улыбнулась и помахала толпе. На Эми не было ничего, кроме трусиков и маски, закрывающей верхнюю треть ее лица. Она встала коленями на подушку, лицом к аудитории, а Кора пристроилась сзади и открыла чемодан. Она достала оттуда длинные веревки и поднесла их к рукам ассистентки, сложенным за спиной. Она умело перебрасывала веревки и с легкостью завязала их в мудреный узел вокруг предплечий. Когда с руками было покончено, ведущая, находясь за ее спиной, перекинула через ее плечи путы и без усилий перевязала ее грудь так, что та слегка налилась от перетягивающих ее крест-накрест веревок. Кора уложила Эми на живот и легко приподняла ее ноги, протянув под ними веревки. Она завязала их на бедрах, соединив со стопами. Теперь она лежала на животе с руками за спиной и ногами, прижатым к ягодицам. Ее наставница дернула за веревку с кольцами над собой и, поднеся ее к спине девушки, закрепила одно кольцо на узле за ее спиной, а второе на узле, державшем ее стопы и бедра вместе. Веревка с кольцами начала тянуться вверх, отрывая «груз» от пола и поднимая его в воздух.  — Как видите, Эми не испытывает болевых ощущений, только удовольствие. Посмотрите на это зардевшееся личико.  По залу пробежались смешки.  — Обратите внимание на ее тело. Ее мышцы даже не напряжены, она расслабленна, — девушка провела пальцем от низа живота Эми до подбородка, по пути задев ее набухший от прилившей к груди крови сосок, отчего та издала звук и покраснела еще сильнее. Гости выразили свою поддержку происходящего, похлопав.  — Это правда удивительно. Это искусство зародилось от желания причинять другим боль. В той культуре связывание использовалось для сдерживания пленников и для того, чтобы их пытать, заставляя принимать неестественные позы. По легенде, позже это искусство начало использоваться в театральных постановках и вошло в нашу обычную жизнь, не связанную с пытками и удерживанием против воли. Как способ получить незабываемый чувственный опыт. Однако, будьте предельно осторожны, нужно быть профессионалом, чтобы безопасно проделать такое самостоятельно. Начните с чего-то попроще.  Шоу продолжилось, а Жан, Цисса и Чарльз принялись делиться впечатлениями.  — Интересно, никогда о таком не слышала. — Не слышала о связывании ради удовольствий? В таком случае, мало же ты знаешь о настоящем блаженстве, — подколол ее Жан. — Да нет же, — она закатила глаза, — О том, что это целое искусство со своей историей. Очень занимательно. Возможно, когда-нибудь я бы даже хотела побывать на месте Эми. — Тебе посодействовать? — ухмыльнулся маркиз. — Дурак. Она же сказала, профаны не должны в это лезть.  Все трое выпили.  — Раз уж мы ищем сегодня ищем во всем скрытый смысл, как можно интерпретировать то, что мы видели только что? — спросил Чарльз, закидывая ногу на ногу. — Хороший вопрос. На самом деле, само по себе это уже является искусством. Но если задуматься… Вариантов может быть много. Осмелюсь предположить, что речь идет об упоении собственным страданием. Часто психика жертв вырабатывает защитный механизм, заставляющий их получать наслаждение от собственного бессилия. Посмотри, она связана, обездвижена и обнажена. И ей это нравится. Она добровольно позволяет с собой это делать. Если рассматривать этот фетиш не только с сексуальной стороны, но и с психологической, можно предположить, что подобным способом человек себя за что-то наказывает. К примеру, если он не может себя за что-то простить или, в целом, считает себя плохим или недостойным. Или же, здесь об инфантильности. Вернее, о стремлении к ней. В случаях, когда в обычной жизни на человека возложена ответственность и груз на плечах становится неподъемным, то, в какой-то момент, хотя бы на короткий миг, хочется отпустить поводья и перестать быть ответственным. Передать контроль над своей жизнью другому и, грубо говоря, передохнуть. Как бы парадоксально это ни звучало. Но, в целом, мне кажется, я далеко ушла. Как я и сказала изначально, в первую очередь, это просто красиво. — Честно говоря, я спросил иронично, но даже я прослеживаю здесь какую-то логику. — С ней сложно не соглашаться, м? — Жан улыбнулся и обвил подругу рукой, притянув к себе, — А ты… — маркиз ткнул пальцем в грудь официанта, — … Все еще напряжен. Думаю, я знаю как тебе помочь.  С этими словами молодой человек пошарил в левом кармане и достал оттуда небольшой золотой флакон, по форме напоминающий вытянутую пулю. На его крышке были выгравированы красивые узоры, а от дна самого флакона тянулась тонкая золотая цепь. Жан открутил крышку. Внутри, по принципу туши, был стержень, но на конце была не щеточка, а маленькая ложечка. Жан аккуратно вытащил ее и вдохнул белый порошок. Он шмыгнул носом и чуть вскинул голову.  — Думала не дождусь. — Налетайте. Жан пальцем подцепил маленький пустой поднос, предусмотрительно оставленный персоналом на столе, за ручку. Он высыпал на него все содержимое флакона и убрал его за пазуху. — Я за вами поухаживаю, друзья. Маркиз достал из сумочки подруги карту, по которой зашел в заведение, и принялся ею дробить маленькие комки порошка, периодически растирая его по поверхности подноса. Он постучал картой по металлу, сбивая с нее остатки, и методично собрал порошок в несколько линий. Жан протянул компаньонам по купюре и приглашающим жестом махнул в сторону подноса. Принцесса свернула бумажку в плотную трубочку, поднесла ее к ноздре и склонилась над столом. Одна из белых дорожек за секунду испарилась в свернутой банкноте, после чего Ци выпрямилась и потерла нос тыльной стороной руки. — Чщщ… Щекотно, — она чихнула. — Будь здорова! — Жан погладил ее по плечу. — Спасибо, дорогой. Честно говоря, я считаю, что листья коки сильно переоценены.  — С чего бы это? — На полчаса у тебя повышается настроение, на этом все. А стоимость просто баснословная для такого эффекта. — Ты ничего не понимаешь. Это благородный, чистый порошок. Потому-то он такой дорогой. — Ага, то есть твой мозг высохнет, а нос отвалится не через пять лет, как от других субстанций, а через шесть. Спасибо за объяснение.  — Вот ты смеешься, а он правда меньше бьет по здоровью. — Ну, не знаю. Предпочитаю, чтобы по моему здоровью бил алкоголь. Проверенный метод. Всегда знаешь, чего от него ждать. — А ты что замолчал? Не стесняйся, — маркиз подвинул поднос официанту. — Благодарю, господин, но, пожалуй, откажусь. — Какой же ты капризный. Но мне это нравится. Давай, я тебе помогу. Жан взял купюру из рук Чарльза, скрутил ее и взял поднос другой рукой. Он нагнулся к парню через колени Циссы. Маркиз приложил трубочку к дорожке и поднес тару к лицу официанта. Тот чуть наклонился и подался вперед. Он улыбнулся Кирштайну и освоил свою долю из его рук.  — Молодец. Только у тебя на носу осталось, — Жан поднес руку к лицу юноши, и, дотронувшись до него, смахнул белую пыль с кончика его носа большим пальцем.  Принцесса, наблюдающая за своими флиртующими напарниками, вдруг ощутила, как сердце стало стучать чуть быстрее, а энергии прибавлялось. Она прикусила губу и выдохнула. Когда Жан вернулся на прежнее место, девушка устроилась между ним и Чарльзом поудобнее. Оба положили руку на спинку дивана за плечами Ци, а сама она расслабленно закинула по руке на бедро каждого. Все трое вернули внимание на сцену, куда вышла уже знакомая Анна.  — Уважаемые гости! Надеюсь, каждый из вас узнал для себя что-то новое и раздвинул горизонты наслаждений. Пришло время для кульминации сегодняшнего шоу. Как я говорила, сегодня здесь пройдет аукцион. Не смею вас томить, прошу, встречайте, Мэделин!  Занавес за ведущей открылся и перед взором публики предстала аукционная трибуна, чуть левее и позади которой находился напольный мольберт, на котором стоял холст. Перед мольбертом стояла банкетка, обитая мягкой тканью, похожей на велюр. На ней сидела полностью оголенная девушка с аппетитной фигурой, среднего размера грудью, круглыми ягодицами и темными кудрявыми волосами, спускающимися до пояса. На небольшом столике рядом с ней лежали многочисленные кисти и краски. Мэделин улыбнулась и помахала гостям. Анна поднялась на аукционную трибуну, где на подставке лежал молоток.  — Сегодня здесь пройдет открытый аукцион с повышением цены. Минимальная надбавка — четверть начальной цены. Как вы уже, вероятно, поняли, я выступлю в роли аукциониста. Лот — работы нашей непревзойденной Мэделин, которые будут выполняться прямо на ваших глазах по вашему личному запросу! Мэделин — одаренная художница, чьими услугами пользуются люди со всех уголков стен. Разумеется, зажиточных, — по залу прошелся смешок, — В общей сложности, за сегодняшний аукцион, лотами станут три картины. И напоминаю, все средства, которые вы потратите в погоне за обладанием картиной, будут направлены в благотворительные организации. Мы начинаем!  Зал оживился. Чарльз подлил всем троим, Жан расправился с новой дорожкой, а Цисса, потерев ладони, оскалилась.   — Планируешь участвовать? — спросила она. — Мне эти картины не сдались. Но раз уж на благое дело… Возможно, — маркиз шмыгнул носом и отложил свернутую купюру, — А ты? — Не первый раз слышу имя этой художницы. Знаю, что ее работы нестандартны и экстравагантны. Если она и правда так хороша, как о ней говорят, я бы хотела, чтобы ее творение висело у меня дома.  — Ожидаемо.  Девушка подмигнула другу, освоила тонкую линию на подносе и глотнула вина, откидываясь на спинку.  Анна продолжила:  — Все, что от Вас требуется — сделать ставку, после чего — рассказать Мэделин что-то себе, это может быть что угодно. Это нужно, для того, чтобы Ваша картина приобрела индивидуальность. Начнём же! Стартовая цена — тридцать тысяч. Кто больше?  Зал оживился и люди начали переговариваться. Послышались первые ставки:  — Хочу попробовать. Сорок тысяч, — громогласно объявил толстый мужчина с миниатюрной девушкой, сидящей на его колене. — Номер триста четырнадцать. Сорок тысяч. Кто больше? — Пятьдесят пять, — перебила его цену женщина в красной шляпке, держащая дымящуюся сигарету за длинный, тонкий фильтр. — Номер шестьсот восемьдесят пять. Пятьдесят пять тысяч. Кто больше?  — Семьдесят, — незамедлительно отреагировал тот же мужчина. — Семьдесят тысяч. Номер шестьсот восемьдесят пять, желаете поднять ставку?  — Желаю. Сто тысяч. — Что ж, уступить такой женщине — не стыдно, — толстяк пожал плечами. — Сто тысяч раз, сто тысяч два… Сто тысяч три, — Анна ударила молотком, — Продано. Номер шестьсот восемьдесят пять, прошу, поделитесь фактом о себе. Что бы Вы хотели видеть на картине? Женщина выглядела шикарно. По одному взгляду на нее можно было понять, что та уверена в себе и знает чего хочет от жизни. Ее движения были размеренными и плавными, а глаза спокойными и холодными. Она перекинула ногу на ногу и поправила шляпку.  — Вы знаете… Я — судья и, в силу моей профессии, мне недостает баланса и гармонии в жизни. Мне нужно что-то, чтобы я могла остановиться и созерцать, хотя бы несколько минут в день. Просто полюбоваться и расслабиться. Нарисуйте умиротворение.  — Ох, довольно расплывчато. Мэделин будет непросто, — улыбнулась Анна, — Но, поверьте, для нее нет ничего невозможного.  Художница выпрямилась и с полуулыбкой кивнула женщине. Она взяла в руку кисть и через несколько минут полотно разделилось на два цвета: темно-синий, сапфировый и глубокий зеленый, хвойный. Они переходили друг в друга плавным градиентом. Когда с фоном было покончено, в середине начал вырисовываться стержень золотого цвета, от которого расходились плечики, на которых были подвешены чаши. Чаши находились на одном уровне и никакая из них не перевешивала. Внизу, по левую сторону весов, Мэделин изобразила меч, острием смотрящий вниз, а по правую сторону — наглазную повязку. В верхней части полотна, набрав на тонкую кисть золотой краски, девушка размашистым, но аккуратным почерком написала: «Equilibrium».  — Интересный у нее взгляд. Творческий, — прокомментировала Цисса. — А мне кажется, плоско, — высказал свое мнение Жан. — Я не думаю, что плоско, скорее, просто. И потому так хорошо. Она обратила внимание на каждую мелочь, которую сказала та женщина. Видишь меч? — А что с ним?  — Ладно… Начнем издалека, — Ци выдохнула, — Номер шестьсот восемьдесят пять сказала, что она судья. Судьи ассоциируются с правосудием. Главный символ правосудия — Фемида, ну или Юстиция. Весы, повязка и меч — справедливость, беспристрастность, наказание. Весы статичны, они в данный момент не выполняют никакой работы. По традиции, меч изображается острием вверх, что подразумевает верховенство правды, здесь же он воткнут в землю. И повязка тоже лежит без дела, видишь? Это потому, что та женщина сказала, что она устала и хочет просто отдохнуть, рассматривая картину. Надеюсь, не нужно объяснять что такое «эквилибриум»? — ‘Равновесие’, знаю, знаю, — он закатил глаза и оба вернули внимание на сцену.  Мэделин к этому моменту уже подписала работу в правом нижнем углу: «Madeline, 855». Девушка встала с банкетки, спустилась в зал, подошла к столу женщины и вручила ей свою работу. Все зааплодировали.  — Это действительно талантливо. Здорово, что ты учла все мои пожелания. Спасибо, Мэделин.  Под звуки аплодисментов, девушка поклонилась и вернулась на свое место, покачивая оголенными бедрами. Сев, она выпрямила спину и плечи, от чего ее грудь выпятилась и, казалось, стала еще красивее. Анна продолжила: — Большое спасибо! Что ж, время установить начальную цену на наш следующий лот. Стартовая цена — сто тысяч.  В этот раз, когда все увидели мастерство и умения, на которую способна художница, желающих стало куда больше и в зале создалась какофония из голосов, выкрикивающих суммы. Постепенно все участники отсеялись, уступив место крепкому красивому мужчине средних лет, предложившему цену в триста сорок тысяч.  — Никогда не видел счастья. Нарисуй-ка его мне, — он ухмыльнулся. Все начали перешептываться.  — Хм, — Цисса приложила палец к губам, — Трудно выполнимая задача. Запрос слишком субъективный. Я понимаю, что он просто хочет над ней поиздеваться, но… Это интересно. Хочу узнать что она предпримет.  Жан кивнул.  Художница, казалось, никак не отреагировала на запрос, словно он не был для нее необычным. Она лишь кивнула и потянулась за кистью. Постепенно холст, начиная с его краев, начал заполняться яркими красками и линиями, большинство которых были плавные, а другие — более угловатые и резкие, похожие на искрящиеся молнии. В один момент, когда девушка словно вошла в состояние транса и самозабвенно погрузилась в работу, она отбросила кисть в сторону и, окунув пальцы в краску, принялась попеременно наносить короткие и длинные мазки на льняную ткань. Композиция была простая, но чувство, которое она невидимым путем доносила до самого сердца, было и вправду похоже на счастье. Аура, создаваемая Мэделин вокруг ее творения, казалось, была способна развеять тучи и высушить душевную слякоть. Каким-то чудесным образом ей удалось создать эффект мягкого свечения. Завершив работу над всем, кроме середины, где остался небольшой пустой белый круг, похожий на яркое солнце, лучами которого служили экспрессивные линии, она вытерла полотенцем руки и встала. Взяв картину, она спустилась со сцены, подошла к заказчику и отдала работу. Он придирчиво осмотрел ее, ухмыльнулся своим мыслям и благодарно склонил голову. Гости продолжительно похлопали.  — Почему она не закончена? — озадаченно спросил Жан и отпил из бокала, — Хотя, конечно, впечатляет. — Она не может наполнить понятие счастья смыслом за него. Только передать образ чувственно. Основу и ядро счастья каждый выбирает для себя сам. — А ты знаешь как выглядит счастье? — Предполагаю, что да. Что насчет тебя? — Я могу сказать, что счастлив. Сейчас уж точно, — он положил свою голову на ее и улыбнулся, — Надеюсь, так будет всегда.   Ци улыбнулась ему в ответ и похлопала его по колену.  — Эй, я, конечно, не то, чтобы против. Но я уже давно думаю, почему она без одежды? — он кивнул в сторону художницы. — Думаю, это способ сказать о том, насколько она искренняя, естественная и откровенная. Искусство не терпит фальши. Она такая, какая есть. — Ясно. — А что насчет «божественной атрибутики»? — вмешался в разговор Чарльз, — Вы так и не закончили мысль. Нас прервали. — Ах да, — кивнула принцесса, — Я говорила о том, что здесь все отдает религией, — она обвела рукой зал, — Ты веришь в бога, Чарльз?  — Да. — А что для тебя бог?  — Это сложный вопрос… — Я понимаю, но я спрашиваю лично о тебе.  — Для меня это… Больше, чем человек на небе, если Вы об этом. Я считаю, что Бог живет в каждом из нас. Это чувство, которое греет тебя изнутри. Ощущение, помогающее сделать правильный выбор и указывающее верный путь. — Интересно. Значит, это бог показал тебе этот путь — продавать себя?  — Я не… — Ох, да, извини. Не себя, а свое время, — она усмехнулась и подняла руки, — Но все же, если я сделаю так… — девушка взяла со стола охапку купюр и сунула их в карман его брюк, — …И прикажу тебе ублажить меня или господина Адама, разве ты этого не сделаешь?  Жан присвистнул. — Детка, полегче. — Что, разве я не права? — она фыркнула на друга и снова повернулась к официанту, — Просто я не понимаю… Разве твой бог не наказывает за грехи? — Есть вещи… Хорошо, назовем их «грехами». Через них нужно пройти и получить опыт и знания, необходимые для дальнейшего развития личности. Это путь.  — Ох, мое любимое! «Путь»… Возведение страдания в высшую степень благородства. Почему все так стремятся стать великомучениками? Разве короткий миг на этой земле дан нам для этого? Жизнь нужно упрощать, а не усложнять.  Чарльз посмеялся и покачал головой.  — Возможно, Вы правы. Но так легче. Если твоя жизнь сложна, если тебе что-то не дано от природы или по праву рождения, то тебе приходится многое преодолевать. Проще думать, что за страдания тебе когда-нибудь воздастся. Упоение этой мыслью дает тебе хоть какую-то надежду и не позволяет окончательно пасть духом в самые трудные времена.  Цисса поджала губы и ненадолго замолчала, прежде чем снова взглянуть на парня. — Извини, если я была резка. Ты прав. Я проявила узколобость. И можешь оставить себе то, что в кармане.  — Еще вина? — приняв извинения, Чарльз лучезарно улыбнулся и протянул ей бокал.  — Пожалуй.  Атмосфера в бенуаре стала куда менее тяготящей и молодые люди вновь расслабились.  — Знаете что? Возможно, конечно, я слишком много выпила, но весь этот разговор меня вдохновил на кое-что… — Что ты опять задумала? — Жан хихикнул. — Я хочу картину, — глаза девушки загорелись.  — О боже… Надо оно тебе?  — Конечно да.  Тем временем, Мэделин уже вернулась в исходную позицию и зал оживился в ожидании последних торгов.  — Мда, это будет непросто. Плакали мои денежки, — на выдохе сказала принцесса. — Давай я все оплачу. Хочу сделать тебе подарок, — Жан улыбнулся, играя с прядью ее волос. — Нет. Я хочу сама. Анна приступила к объявлению заключительной части аукциона: — Дамы и господа! Спасибо за ваши щедрые предложения и за вашу неоценимую поддержку. Вновь объявляю торги открытыми. В этот раз начальная цена — триста тысяч. Кто больше? Хоть в зале были исключительно не бедные люди, услышав сумму, даже они не спешили со ставками. Изо всех концов помещения доносились звуки возни: кто-то советовался, кто-то вздыхал, кто-то возмущался. Наконец, принцесса не выдержала первой. — Видимо, сегодня у меня уже не будет оппонентов. Чтобы подорвать смелость, которой они, видимо, пытаются набраться, я повышу. Триста семьдесят пять тысяч.  Прежде чем Анна успела открыть рот, из глубины амфитеатра послышался чей-то спокойный голос: — Четыреста пятьдесят.  Цисса резко повернулась на Жана и прошипела:  — Ты тоже это слышал? Черт, я его размажу. Она сделала большой глоток из бокала, сжала его ножку в кулак и уверенно бросила: — Пятьсот двадцать пять! — Номер двести семь и семьсот сорок девять, впечатляет! Молодой человек, Ваше слово? — она обратилась к неизвестному мужчине под номером семьсот сорок девять. Выдержав паузу, он сдержанно ответил: — Шестьсот.  Зал ахнул и начал шушукаться. Даже ведущая опешила и переглянулась с художницей. Цисса сжала челюсть, поставила бокал на стол, схватила с него поднос с порошком и нервно вдохнула небольшую его часть через все ту же купюру. Она резко отшвырнула ее в сторону и нахмурилась. Жан коротко посмеялся.  — Блядь, что там за мудак? Это, сука, моя картина, — прорычала она себе под нос. — Черт знает. Иди посмотри.  Девушка фыркнула, взяла свое вино и поднялась с места. Она медленно подошла к ограждению бенуара и поставила на него бокал. Выйдя из тени, она первый раз предстала перед взглядами присутствующих и осмотрела их в поисках источника тех мерзких тявканий. Все подняли головы, с интересом рассматривая ее. Наконец, когда ее прищуренные, хищные глаза, мечущиеся от стола к столу, словно в поисках добычи, достигли самого малоосвещенного места — задних рядов амфитеатра, там, в темноте, она увидела фигуру. Не веря своим глазам, принцесса подумала, что, быть может, дело в маске на ее лице. Она слегка поправила ее, но это не помогло. Глаза ей не врали. Этот силуэт она уже была способна различить при любых условиях видимости. Ровная осанка, сложенные на груди руки и ледяная аура. Без сомнений, это был капитан Леви Аккерман. Цисса не заметила с какой силой сжала ножку бокала в ладони, из-за чего та треснула. Принцесса разжала пальцы. Верхняя часть бокала наклонилась и жидкость из него пятном растеклась на красном бархатном покрытии ограждения.  Жан, все еще сидевший на диване в глубине бенуара, нахмурился. Он встал и, не спеша, направился к Ци. Маркиз остановился за ее спиной и, положив руку на ее талию в поддерживающем жесте, проследил за ее взглядом.  — Сукин сын, — шепнул он с ухмылкой, — Пойдем отсюда. Идем обратно.  Однако, девушка встала как вкопанная. Она пыталась совладать с эмоциями и необузданной яростью, клокочущей в ее груди. Из эмоциональной бури ее вырвал голос Анны. — Номер двести семь, Ваше слово! Не смущайтесь, вы сегодня просто великолепны. Напоминаю, ставка джентельмена — шестьсот.  На принцессу и капитана направили прожекторы. Ци подобралась, очаровательно улыбнулась и глянула на Жана. Он слегка покачал головой и тоже улыбнулся, притянув ее ближе к себе.  — Анна, позвольте вернуть Вам комплимент. Вы не только восхитительно выглядите, но Вы также замечательная аукционистка. Что до моей ставки… Шестьсот семьдесят пять тысяч.  После этих слов зал снова загудел, а Цисса с вызовом посмотрела на Леви. Тот приподнял подбородок, но не шелохнулся. — Госпожа Ева, благодарю Вас! Всегда приятно видеть Вас в «Fleur de l'enfer», — ведущая поклонилась и продолжила, — Господин, что скажете? Каков будет Ваш ответ?  Цисса прыснула, потянулась к Жану и тихонько сказала: — Посмотрим что он на это скажет. В следующий раз будет думать с кем связывается. Маркиз кивнул и высокомерно посмотрел на Аккермана.  — Итак, шестьсот семьдесят пять тысяч раз! Шестьсот семьдесят пять тысяч два… — Анна занесла молоток над подставкой. Разумеется, исход уже был предрешен. Принцесса, как и ее друг, уже начали упиваться проигрышем оппонента. Капитан смотрел в пол и молчал. Только проступившие желваки на челюсти говорили о его внутреннем напряжении.  — Он жалок, — шепнула Ци. — М-хм, пойдем.  Жан закинул руку на ее плечо и они развернулись, чтобы покинуть балкон и вернуться на диван. Холодный голос, внезапно долетевший из амфитеатра, заставил их замереть.  — Семьсот пятьдесят.  Пара синхронно повернула головы на капитана. В зале воцарилось молчание. Бровь Циссы дернулась. Ее остекленевший взгляд остановился на Леви. Жан отмер от оцепенения первым и аккуратно подтолкнул ее вперед: — Иди, детка, не останавливайся. Девушка скрылась в глубине ложи, а ее друг на мгновение задержался на месте, одаривая капитана презрительным взглядом, прежде чем проследовать за дамой. Цисса плюхнулась на диван и раздраженно выдохнула. Она потерла виски и глотнула из бокала Жана. Он сел рядом.  — Вы чувствуете насколько здесь стало жарко?! — крикнула Анна и зал заревел, — На кону стоит так много… Вот оно, великолепие искусства! Предполагаю, нашим основным участникам нужно время на раздумья. Что ж, мы ждём Вашего решения, госпожа Ева!  Принцесса чертыхнулась. — Что думаешь делать? — спросил маркиз. — Я не верю, что у этого шута вообще есть такие деньги. Он блефует. Он пытается позлить меня, вывести из себя. — А что, если есть?  — И я о том же… Черт. Я не могу проиграть, это уже дело принципа. На кону стоит не только картина и деньги, но и мое достоинство. — Что он вообще здесь делает? — Тоже задаюсь этим долбаным вопросом. Но это уже вторично. Сейчас надо решить проблему. — Как? Ци закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и часто вздымающуюся грудь. Она поправила ожерелье, провела рукой по волосам и встала. — Я знаю что делать. Будь что будет. — Когда ты так говоришь, значит, ты либо придумала что-то гениальное, либо нам пиздец, — маркиз пожал плечами. Принцесса выпрямилась и уверенным шагом направилась обратно к краю бенуара. Все тут же с нетерпением уставились на нее и звуки музыки, вперемешку с шумом голосов, затихли. Даже Анна, которой всегда было что сказать, выглядела растерянной. Цисса кашлянула и обнажила зубы.  — Миллион.   Она тут же посмотрела на Леви, который даже не шелохнулся. Он сидел все в той же позе и смотрел ей в глаза. — Ева, что?! Черт, да Вы мне нравитесь, ха-ха! — выкрикнула Анна и рассмеялась, — Ох, не хотела бы я оказаться на месте тех, кто как-то перешел Вам дорогу! — по залу прокатился смешок, — Но хватит слов! — она хлопнула ладонями, — Миллион раз… Миллион два… Господин, Вы будете отвечать? — затараторила она, обращаясь к Леви, но тот никак не отреагировал, — Миллион три!  Молоток с оглушительным хлопком ударился о подставку. — Госпожа Ева, номер двести семь! Лот достается Вам!  — Ох! Вы так добры! Я благодарна всем, кто меня поддерживал сегодня. И я также благодарна Вам, Анна. Спасибо… — Ци расчувствовалась и приложила палец к глазу, чтобы подступившая слеза не испортила макияж. Жан поспешно подошел к подруге и дал ей свой платок.  — Ох, спасибо…  Девушка приняла его платок и промокнула глаза. Из толпы послышались звуки умиления. — Я хочу поблагодарить моего ближайшего друга. Знаете… Он всю жизнь служит мне опорой и поддерживает меня. И сегодняшний день не стал исключением. Ох, простите, что-то я расчувствовалась… Маркиз аккуратно приобнял ее за плечи.  — Ева, какая Вы милая! Спасибо за эти добрые слова. Вы официально стали моей любимицей этого вечера. И что немаловажно, своим участием в аукционе, Вы пожертвовали огромную сумму на благотворительность. Какое великодушие… Ну же, похлопаем девушке!  Все гости встали со своих мест и начали рукоплескать принцессе. Все, кроме капитана. «Лицемерная паршивка», — подумал он.  Ци откланялась с улыбкой и слезами на глазах, помахала толпе внизу и они с Жаном удалились из поля зрения.  — Ну что, нормально вышло? — спросила Ци у друга, как только они сели на свои места. — Ага, видела их рожи? Они тебя обожают. Какая же ты актриса. Может, ну ее, эту армию? Будешь блистать на больших сценах. По-моему, это твое призвание. — Да уж, давить слезы и вправду тяжело. — Вы действительно одарены, госпожа Ева. Я даже поверил, — прокомментировал ее выступление Чарльз, который уже порядком подвыпил. — Спасибо, ты просто прелесть. — Не могу сказать, что поверил, слишком давно тебя знаю. Но часть про одаренность поддерживаю. Готов поспорить, тот отброс сейчас вне себя от бешенства.  Со сцены вновь послышался голос Анны. — Что ж, Ева, всем не терпится узнать какая картина Вам достанется! Удивите же нас. — Так получилось, что темой моего вечера стала религия. Мы со спутниками только что обсуждали духовные проблемы и ценности, поэтому я бы хотела увидеть… Порок. Грех, если изволите. Но я не хочу, чтобы он был уродлив. Я хочу, чтобы он был красив. Совершенен.  Люди начали перешептываться, обсуждая запрос и обмениваясь мнениями. Мэделин лишь кивнула и взялась за краски. На палитре появились оттенки серого, которые девушка перенесла на холст. Благодаря ее талантливому исполнению, серый фон словно стал мягким, похожим на сатиновую ткань, струящуюся волнами. Хотелось протянуть руку и провести по полотну пальцами. В середине начал вырисовываться силуэт яблока. С каждой минутой оно становилось все более реалистичным. Художнице удалось создать такое ощущение, что если на фрукте сделать надрез, из него начнет сочиться сладкий сок. Поверх красного плода, выделяющегося на сером фоне, застыли две руки в секунде до соприкосновения пальцами. Визуально нельзя было понять какому полу они принадлежали, но это и не имело значения. Что было важно, так это то, как Мэделин удалось передать их жажду друг до друга через расположение и изгибы их рук, которым было не суждено соприкоснуться. Это была настолько интимная и эротичная работа, что казалось, будто своим присутствием ты прерываешь что-то личное. — Сексуально, — шепнул Жан на ухо подруги. — Очень чувственно. То, что я хотела. — Очень по-библейски, — Чарльз ухмыльнулся. — В смысле? — маркиз обернулся на парня. — Он говорит о яблоке, — пояснила Ци, — Запретный плод, символ первородного греха и все такое. Видел, тут везде вазы с яблоками и змеями? — А, это, да. Никогда не понимал. Подумаешь, яблоко съели.  — Не ели они никакое яблоко, — Ци закатила глаза. — Чего?  — Они трахались, блаженный мой. Трахались. По крайней мере, так считаю я. Просто ханжи, пачкающие ветхие листы чернилами, не умели называть вещи своими именами. Яблоко — это метафоричное название секса. — Да ну, ерунда. Как ты говоришь, «ханжи», под яблоком подразумевали, не поверишь, яблоко. То, о чем говоришь ты — миф, который расплодили дилетанты. — К тому же, разве не сам бог велел им множиться? — подметил Чарльз.  — Да, бог сам приказал им, как ты сказала, «трахаться». «Плодитесь дети мои…», — поддержал Жан, — Тот грех, который совершили Адам и Ева, не имеет отношения к прелюбодеянию. Их грехом было обыкновенное непослушание. — Начнем с того, что «мифами» является вообще все, что мы сейчас обсуждаем. Даже если так, полный бред. Мужик создал разумных, независимых существ и требует от них рабского повиновения. У бога комплекс бога, уж извините за тавтологию. Какое-то хладнокровное пресмыкающееся совратило людей и Хозяин наказал их. Нелогичная и грустная история.  — Если быть точным, в конечном итоге, в роли совратителя выступила именно Ева, — уточняюще вставил официант. — Боже, ты правда считаешь, что это была она? Она же женщина, более того, влюбленная. Я уверена, что это идиот Адам съел яблоко, а Ева взяла на себя вину. — Ха-ха. Оригинальная точка зрения, но это не более, чем домыслы.  — Ладно, тогда посмотрим на это под другим углом. Какого черта выставили виноватой именно ее, хотя, между прочим, главным был «назначен» именно Адам? С каких пор за промахи наказывают кого-то, кроме ответственного?  — Тут согласен. В конце концов, она была, по сути, его производным, что с нее взять? — «Производным»? Ты ошибаешься в формулировках, милый. Сам подумай. Женщина — намного более совершенное существо. Сначала бог создал мужчину — такого дефектного, грубого и нелогичного, по крайней мере, в контексте природы. Ведь создавая идеальный, красивый мир и природу, ты, скорее, сотворишь женщину. Она впишется куда более гармонично. Так вот, Адам, скажем так, образец первого, устаревшего поколения. А уж потом, методом проб и ошибок… Вернее, пробы и ошибки, был создан настоящий шедевр. Шедевру всегда должен предшествовать черновик.  — Почему мне стало обидно? — посмеялся Жан. — Мне тоже, — кивнул Чарльз.  — Ладно, дайте мне хлебнуть крови сами знаете кого и немного отдохнуть от вас и этой демагогии, — девушка хихикнула и отпила вина из бокала Жана. Кирштайн взял поднос и свернутую купюру, под которой в секунду испарился порошок. Он шмыгнул носом и выдохнул.  — Кстати, напоминает «Сотворение Адама», — маркиз кивнул в сторону сцены, где Мэделин дописывала картину. — М-м, согласна. Вот только то творение разит духовностью и возвышенностью, а это — низменным желанием. Удивительно. Казалось бы, изображено, считай, одно и то же. И там и там — руки. Но как по-разному ощущается… Да уж, талантливые художники всегда впечатляют. — Да, мне нравится, как в «Сотворении» прослеживается восхищение и любовь к своему творению — Адаму, — поделился своим мнением Чарльз. — Даже не начинай. Ты это к тому, что бог добр, милостив и полон любви? Вспомни как он поступил со своим сыном и как легко от него отказался.  — Это Вы о Люцифере? — Именно. И за что? За то, что он выдал естественную реакцию на то, что отец привел самозванца и наделил его тем, что по праву принадлежало Люциферу? Из всех историй считаю эту наиболее несправедливой. Неосведомленные люди еще и приписывают ему роль змея-искусителя. Он был слишком горделив и грандиозен, он не стал бы тратить свое время на подобное. Даже если бы это было правдой, то так им всем и надо. — Здесь согласен, — Жан приобнял подругу. — Рада, что хоть в аду он нашел себе место. По сути, он добился того, чего и хотел — власти. Можно даже сказать, стал, своего рода, богом. Кстати, хороший пример того, как, будучи непонятым и отвергнутым, ты можешь найти свое пристанище в неожиданном для себя месте. И как твои мечты могут сбыться самым непредсказуемым образом. Хах, пути господни неисповедимы… — Прослеживаю некую аналогию. То есть, считаешь себя непонятой и отвергнутой, раз собралась в Разведку? — Жан усмехнулся. — Вы планируете вступить в Разведкорпус?! — воскликнул Чарльз и уставился на Ци с широко открытыми глазами.  — Долгая история, — вздохнув, ответила она официанту и затем повернулась на друга, — Причем здесь я? Ой, отстань! Не порти мне вечер.  — Я просто хочу сказать, — он склонился к ней и понизил голос, — Даже если весь мир будет против тебя, я от тебя не отрекусь. Не хочу, чтобы ты когда-либо чувствовала себя одиноко.  Его шепот и дыхание, которое она почувствовала на своей щеке и шее, отозвались расползающимися по ее коже мурашками. Девушка провела рукой по щеке маркиза и благодарно улыбнулась.  — Наверное, я излишне романтизирую Сатану… Но как без этого? Не знаю, что-то заставляет ему симпатизировать. — Может, то, что он был несказанно горяч?  — пошутил Жан. — Ха-ха! Вполне вероятно. Любимец бога, падший ангел. Мечта же… Да, дьявол может быть прекрасен. Это не уродливый черт с рожками и копытами. И именно это делает его опасным. Поэтому я не доверяю слишком уж красивым мужчинам. — Получается, ты и мне не доверяешь? — спросил маркиз. — Ха-ха-ха! Дурак, — она слегка его толкнула. — Никогда бы тебя не обманул, о, великая! Клянусь, я не предатель — Кончай паясничать. Верю я тебе, верю!  — Клянусь, я не Иуда! Но буду рад подарить тебе свой поцелуй, — парень сгреб ее в охапку. — Очень остроумно и оригинально, — иронично сказала Ци, хотя на самом деле шутка ей понравилась.  Наконец, Мэделин закончила свое творение. Она развернула мольберт в сторону зала, который через секунду разразился аплодисментами и свистом. Все на картине было идеально и все части композиции согласовывались между собой. У принцессы перехватило дыхание. Это было безупречно. Анна улыбнулась и провозгласила: — Дамы и господа, «Совершенный порок»! — она указала на творение ладонью.   Жан чуть склонил голову, внимательно рассматривая результат труда художницы.  — Не скрою, я впечатлен. Даже очень. Более того, это картина тебе подходит. Но, знаешь…  Молодой человек придвинулся к подруге и прошептал ей на ухо:  — Если бы я должен был изобразить совершенный порок, я бы написал твой портрет.   Цисса подняла на него взгляд. Из бесконечного количества комплиментов и красивых слов, что она слышала за свою жизнь, мало какие из них тронули ее также, как эти. Принцесса улыбнулась и положила голову на его плечо, потеревшись о него щекой.  — Звучит как тост, свет очей моих, — она широко улыбнулась и подняла бокал. В этот момент в ложе поднялась Мэделин, держащая в руках трофей Циссы и мольберт. — Ох, милая Мэделин, проходите, не стесняйтесь! — воскликнула принцесса, обрадовавшись ее появлению.  За художницей проследовали Анна, держащая в руках тарелку с аппетитным пирожным и около десятка работников заведения, которые аплодировали Ци. Один из них поставил на стол бутылку дорого вина. — Ну что вы, в самом деле. Не стоило. — Стоило, Ева. Вы были очень щедры, это подарок от заведения. Прошу, примите его. И, разумеется, Вашу картину, — сказала Анна.  Мэделин поставила ее на мольберт, чтобы принцесса смогла любоваться ей остаток вечера. Жан с гордостью посмотрел на подругу, а остальные еще раз похлопали ей. Звук аплодисментов перебили медленные, громкие хлопки, раздавшиеся из-за спин людей, стоящих вокруг ее стола. Все затихли, обернулись на звук и расступились. Улыбка медленно сползла с лица Циссы, когда она увидела капитана, вышедшего вперед.  — Что Вы здесь делаете?  — Просто подумал, что с моей стороны будет правильным поздравить Вас с выигрышем, госпожа… Ева? — он ядовито усмехнулся.  — Вы не могли бы нас ненадолго оставить? — она безэмоционально обратилась к окружающим, не отводя взгляда от Аккермана.  Все замерли, будто бы не услышали ее просьбы. — Меня плохо слышно? Кыш, я сказала!  Работники, откланявшись, поспешили к лестнице. Жан махнул головой Чарльзу, чтобы тот последовал примеру своих коллег. Прежде чем уйти, маркиз на миг сжал плечо Ци, после чего поднялся, смерил капитана пренебрежительным взглядом и скрылся вслед за остальными.  — Пожалуйста, присаживайтесь, — принцесса указала на противоположный край дивана.  — Прошу прощения, я не поздоровался. Добрый вечер, принцесса, — он поклонился и сел.  Девушка развернулась в пол-оборота, лицом к нему, и положила локоть на спинку дивана.  — Добрый вечер, капитан. — Я смотрю, Вы здесь времени даром не теряли, — мужчина осмотрел усыпанный деньгами стол, где стояли бутылки, фрукты, пирожное и поднос с веществом, — Не сомневался, что Вы развлекаетесь именно так. — А я смотрю, с нашей последней встречи, манерам Вы так и не научились. Не сомневалась. Что привело Вас сюда? — Видите ли, у меня было свободное время до отъезда в штаб на рассвете и я решил провести его здесь. К тому же, я лично отвечаю за отбор солдат в наш корпус и руковожу им. И если у меня есть возможность предварительно ознакомиться с будущими членами Разведки, я ее использую. Не скрою, дело отчасти и в праздном любопытстве. — Разве посещение таких мест не ниже Вашего достоинства? — иронично спросила Цисса. — Повторюсь, я здесь не ради развлечений, в отличие от Вас.  — Удивлена, что Вас сюда вообще пустили. Вообще-то, это закрытый клуб. — О, я прекрасно это знаю. Однако, звание капитана Разведкорпуса открывает перед тобой многие двери. Не забывайте, что Вы не единственная в мире, у кого есть власть. В той или иной степени. — Так Вы, оказывается, не гнушаетесь использования служебного положения в личных целях, капитан. Вы знаете, что за это можно попасть за решетку?  — «Личных»? Что Вы. Все, что я делаю — во благо Корпуса. От каждого его члена может зависеть будущее всего человечества. — Допустим. Зачем Вы пытались увести мой лот?  Леви повернул голову на картину.  — Сомневаюсь, что такой человек, как Вы, разбирается в искусстве. Поэтому, повторю вопрос. Зачем? — «Такой», как я? Имеете в виду, «темный» человек? — Скорее, военный. — Не смущайтесь формулировок. У нас ведь откровенный разговор, не так ли? — Если бы он был таковым, Вы бы честно ответили на мой вопрос.  — Что ж, ладно. Я Вас изучаю. Мне была интересна Ваша реакция на посягательство на то, что, скажем так, принадлежит Вам. Можно назвать это тестом. Да и мне показалось, что это будет… Занимательно. Вы, должно быть, считаете меня скучным человеком. Но, уверяю, это не так. — Я для Вас что-то типа подопытной крысы? Интересно. И какие же выводы Вы сделали из моих реакций?   — По-человечески, Вы мне по-прежнему неприятны. Но это вторично. Что важно, тест Вы, считайте, прошли. Я увидел, что Вы не отступаетесь от своих целей и готовы вгрызаться в глотки, чтобы достичь чего-либо, или удержать то, что Вам нужно. Для службы у нас это имеет значение.  — А что, если бы я отступила? У Вас же нет таких денег.  — Кто знает, Ваше Высочество, кто знает… Может, я на самом деле состоятелен. Возможно, Разведкорпус покрывает мои расходы. Быть может, я просто блефовал. Выбирайте вариант, который Вам по душе. Девушка тихо цыкнула. К ним в ложу вернулся Чарльз, уже будучи в амплуа официанта, а не компаньона. Он прибрал на столе и налил вино в бокал девушки. Она ему улыбнулась и положила в его карман купюру, взятую со стола. Чарльз поблагодарил и покинул бенуар.  — Ясно. Вы с дружком отдыхали в компании жиголо? — капитан ухмыльнулся.  — Что, простите?  — Думаете, я не знаю, что в таких заведениях можно купить любого работника? — Не понимаю о чем идет речь, — Ци пожала плечами потянулась за бокалом. — Умоляю, — Леви закатил глаза. — Не стоит. Даже если бы это было так, что с того? Неужели я обязана отчитываться перед Вами за то, как провожу свое свободное время? Мне казалось, Вы еще пока не стали моим руководителем. Поэтому, я Вам ничего не должна.  — Вы абсолютно правы. Я просто спросил, — он отзеркалил ее позу, — Но скажите… Мне просто интересно. Вы с Жаном взяли бы его с собой после окончания этого вечера? — капитан издевательски прищурился. Брови Циссы поползли наверх и она часто заморгала, не в силах подобрать слова. Ее шокировало фривольное поведение Леви.  — Можете не отвечать. Говорю же, праздный интерес. Просто изучаю Вас. Стало любопытно, стали бы Вы участвовать в… Сомнительной деятельности с человеком ниже Вас по статусу, — капитан аккуратно подбирал слова, — Вы ведь ратуете за чистоту крови во всех проявлениях этого дискриминирующего взгляда на жизнь? Не так ли?  — Снова «изучаете» меня с помощью этих мерзких намеков? Что ж… Спешу разочаровать. Чтобы добиться от меня реакции, Вам понадобится что-то более убедительное. — Вы меня раскусили. — Слишком уж часто мы встречаемся в последнее время. К сожалению, нам еще предстоит служить вместе. Хотелось бы свести к минимуму эти «замечательные» встречи, пока мы еще не вынуждены находиться рядом чаще, чем нам того хотелось бы.  Леви бесстрастно смотрел на нее своими серыми глазами. Он чуть склонил голову и подпер ее рукой. Уголок его рта потянулся вверх.  — Нет.  — Что значит «нет»? — Понимаю, для Вас это, скорее всего, новое слово. Вы не привыкли его слышать. Слово «нет» — это форма отказа. Любой, обладающий свободной волей, вправе это слово использовать. — Вы, наверное, думаете, что Вы очень остроумны. Сразу видно, что Вы — мужчина, которому ни разу не приказывали помолчать. Я могла бы быть первой, но я не стану. Это очаровательно, как Вы бегаете за мной по пятам в попытке задеть. Видимо, что-то во мне никак не дает Вам покоя, раз Вы с таким остервенением стараетесь мне навредить и вывести меня из состояния равновесия. Говорю же, попахивает одержимостью. Но, Вы знаете, мне это даже льстит. Сам «сильнейший солдат человечества» никак не может угомониться. Вы хоть понимаете, что выглядите как подросток, который дергает девочку за косички, отчаянно жаждая внимания? — Называйте это как хотите. Мне плевать. Вы ошибаетесь, принцесса. Я испытываю к Вам искреннюю неприязнь, — меланхолично выдал капитан, не считая нужным оправдываться, — А Вы, должно быть, довольны собой? — О чем Вы? — О пожертвовании. Наверняка думаете, что Вы хороший человек, раз спустили столько денег на благотворительность и искусство. — Если я могу себе это позволить и если мне нравится искусство, почему я не могу этого сделать? Сомневаюсь, что, например, Вам оно нравится. И еще больше сомневаюсь, что Вы вообще в нем разбираетесь.  — С чего такие выводы? — Ну… Как Вам сказать. — Как есть. Откровенный разговор, помните? Цисса вздернула подбородок, раздумывая стоит ли дать новый виток их полемике. Она отпила из бокала и посмотрела в него, вращая его за ножку и глядя на перетекающую по краям жидкость. — Скажите, какие скульптуры Вам нравятся? Какая Ваша любимая театральная постановка? Вас интересует поэзия?  Капитан не ответил, а лишь откинулся на мягкий подлокотник дивана за его спиной.  — К чему Вы ведете? — Вы выросли в Подземном городе. Не видели и не знали ничего, кроме разрухи, бедности и преступлений. После того, как Вас оттуда забрали, пейзаж сменился с трущоб на более приличные постройки, а альтернативой разбоям стала война, смерть и убийства. У Вас просто не было времени, чтобы познать что-то иное. Манеры, образование, искусство… Я не говорю, что Ваш опыт плох, и уж тем более, не виню Вас за него. Так складывается жизнь. Кому-то везет больше, а кому-то меньше. Просто из процесса становления личности, начинающегося еще в детстве, складывается ее будущий, окончательный, образ. Людям… — она осеклась, подбирая слова, — …Скромного происхождения, таким, как Вы, безразличны ценности людей из сословий выше. Вам не ведана ни роскошь, ни наслаждение ею. Вы не знаете ни комфорта, ни утонченности. За это вы нас презираете. Вы хотите уничтожить наш образ жизни. Вы хотите похоронить нас.  — У Вас ужасно однобокое мышление, Ваше Высочество. Вы еще слишком юны. Максимализм в Вас зашкаливает. Я понимаю, Вы пытаетесь сказать, что я — необразованный, неотесанный варвар, который никогда в жизни не интересовался ничем, кроме «разбоя и войны». Однако… Бой — это тоже искусство. Вам ли не знать? Мне нравится слушать фортепиано. Меня интересует архитектура. У меня есть несколько любимых книг. Мне приносит удовольствие смотреть на картины, где изображена природа. А что до поэзии… Я, скорее, предпочту прозу. Вы правы, я не разбираюсь в искусстве. Но это не значит, что оно мне не нравится. Вы правы, я не учился в академиях. Но это не значит, что я туп. Не делите мир на черное и белое.  — Хм… Принцесса задумчиво потупила взор и поерзала на своем месте. Она предпочла не отвечать Леви, сама не зная по какой именно причине. Либо она понимала, что, продолжи она гнуть свою линию, эта дискуссия не закончилась бы никогда. Либо, с малой долей вероятности, он мог быть в чем-то прав.  — Так Вам действительно хотелось картину?  — Неужели, — саркастично вздохнул капитан. — Жаль, что она моя, — в том же тоне парировала девушка. — Постараюсь это пережить.  В бенуар поднялись работники, отвечающие за логистические задачи аукциона. Эти люди уточнили у принцессы пожелания к транспортировке ее лота. Они пообещали доставить полотно до ее имения в целости и сохранности в ближайшие часы. Ци поблагодарила и вручила каждому по купюре. Работники взяли полотно под углы с обеих сторон и понесли на упаковку для перевозки. Когда эти люди покинули ложу, Цисса по-деловому перекинула волосы на другое плечо и вернула внимание на собеседника. Из-за этого жеста, ее запах достиг места, где сидел Леви. Он повел носом. — Вы пахнете. — Что? — она рефлекторно поднесла запястья к носу, принюхиваясь. — Да нет же. Я о…  Капитан закатил глаза и уже открыл рот, чтобы объяснить свои слова, как вдруг осекся и усмехнулся. — Так Вы не знаете? — О чем я должна знать?  — Интересно, — он приложил палец к подбородку, — Ваш друг. Его запах я почувствовал. — Да объясните, наконец, о чем речь.  — Вы пахнете феромонами Жана. Вы не знали?  — Что? Нет, не может быть, — принцесса схватила прядь волос и принюхалась, — Я не чувствую. — Ясно. Видимо, он давно начал это делать. Днем я тоже ощутил этот запах. Просто подумал, что это по обоюдному согласию. Видимо, Вы так часто проводите время с ним вместе, что привыкли к его запаху и он это использовал, чтобы оставлять на Вас феромоны. Предполагаю, Жан начал с малого, незаметного количества, с каждым разом повышая его и заодно Вашу резистентность, чтобы Вы ни о чем не догадались. Хоть аромат и еле ощутим, он выполняет свою задачу — отпугивать. И, кстати, нужно обладать недюжинным умением, чтобы контролировать свои феромоны. Он однозначно практиковался. — Это бред. Вы так стараетесь его оклеветать, чем же он Вам не угодил? Что Вы к нам прицепились? Мне это уже надоело. Вам лучше уйти. — Ваш песик Вас помечает, Ваше Высочество. Задумайтесь лучше об этом. И поинтересуйтесь у него для чего он это делает. Хотя, я и так мог бы Вам сказать. Да вот только мне Вы не поверите. — Да как Вы…  Внезапно раздавшийся из-за спины голос Кирштайна ее прервал.  — Цисси… Все нормально?  В разгаре беседы принцесса даже не заметила приближения друга, но теперь она чувствовала себя спокойнее.  Жан встал рядом с девушкой. Привычным движением он убрал волосы с ее плеча и по-собственнически положил на него ладонь.  — Маркиз Кирштайн, у нас все нормально.  — Кажется, я спрашивал Ее Высочество, а не Вас, капитан. При всем уважении. — «Уважении»? Вам знакомо такое понятие?  Жан медленно перевел взгляд на Леви и двинулся к нему. Тот поднялся с места и выпрямился. Молодой человек остановился в сантиметрах от капитана и прошипел сквозь зубы: — Представьте себе, знакомо. И сейчас я веду себя крайне уважительно, сэр. Но соблазн перестать это делать крайне велик в данный момент.  — Не сдерживайтесь, господин Кирштайн. Жан сжал кулаки, держась из последних сил. Вдруг до Циссы донеслись два противоборствующих запаха, не уступающих друг другу по интенсивности. Сгустки подавляющих феромонов обоих альф плотно оседали на рецепторах и словно перекрывали доступ к кислороду. В какой-то момент запах Леви стало невыносимо терпеть, что не удивительно, ведь он принадлежали доминантному альфе. Жан шумно выдохнул и тряхнул головой, инстинктивно ссутулившись и сделав шаг назад.  — Знай свое место, сопляк, — с отвращением сказал Леви.  Капитан направился к лестнице, чтобы спуститься из бенуара и покинуть заведение.  — Вот и твой первый урок от меня. Не вступай в заведомо проигранное сражение, — бросил он Жану, прежде чем двинулся дальше, — До следующей встречи, принцесса, — холодно попрощался Леви.  На минуту между молодыми людьми воцарилось молчание, прежде чем маркиз сел рядом с подругой и растерянно провел рукой по волосам.  — Блядь… Прости меня. — О чем ты? Все нормально. Спасибо, что вступился. — Ничего не нормально. Он меня подавил. Я позволил ему себя подавить. — Жан… — Ци положила руку на его шею.  — Не нужно меня успокаивать, Цисси. Просто… Послушай, я обещаю, что стану сильнее и смогу противостоять любому, кто посмеет тебя обидеть. — Знаешь что? Пошел он на хуй.  Цисса по-матерински обняла друга, прижав его голову к своей груди.  — Эй, поехали домой. К тому же, я уже изрядно подвыпила, — посмеялась она. Молодой человек поднял голову и заглянул в ее глаза. Он вынырнул из объятий подруги и в одно движение прислонил свой лоб к ее, придерживая ее за заднюю часть шеи. Его все еще учащенное дыхание обжигало, а сам он пах смесью мускуса, миндаля, табака и благородного алкоголя. На пике эмоций оба не могли шевельнуться и отстраниться друг от друга. Или не хотели?  — Ты все еще пахнешь феромонами, — шепнула Ци. — Извини, детка, — также тихо ответил ей Жан. Девушка улыбнулась и мотнула головой. Их носы соприкоснулись. Взгляд маркиза соскользнул с ее глаз на губы, после чего он зажмурился и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. «Ваш песик Вас помечает. Задумайтесь об этом. И поинтересуйтесь у него для чего он это делает». Девушка поняла, что если хочет узнать правду, спросить лучше всего сейчас.  — Жан. — Не произноси мое имя… Так. — Как?  — Когда ты так близко.  Рука маркиза импульсивно сжалась на ее шее чуть сильнее, а сам он нахмурился.  — Скажи… — Что угодно.  — Ты… Помечаешь меня?  Жан резко открыл глаза и чуть отстранился от подруги, подавив нервный смешок. — Что за бред? Почему ты спрашиваешь? — Капитан сказал… Что я пахну тобой. — Он видит то, что хочет видеть. Может, за вечер я и не сдержался несколько раз. Но ведь, согласись, атмосфера здесь, так скажем, располагающая. И Чарльзу удалось меня немного распалить, — он усмехнулся, — Так что прости, если не смог себя контролировать. Аккерман говорил что-то еще? — М-м… Нет, — принцесса непринужденно улыбнулась. — Вот и хорошо. Забудь. В этот момент в ложе поднялся Чарльз. Он вежливо улыбнулся и прибрал со стола. Молодые люди какое-то время следили за его ловкими движениями, а затем переглянулись. Маркиз склонился к подруге и шепнул: — Кстати о Чарльзе. Может… — он не успел закончить мысль. — …Возьмем его с собой?  — С языка сняла. Он встал и подошел к официанту, который убирал посуду.  — Чарльз. — Да, господин, — он выпрямился и посмотрел на маркиза. — Какие у тебя планы на остаток вечера? — А у Вас есть предложения? — заигрывающе спросил Чарльз.  — Может быть…  Жан приподнял подбородок парня одним пальцем и приблизился к нему, почти прижавшись вплотную.  — Ты нам нравишься. Мы хотим забрать тебя на ночь. Во сколько мне это встанет? — Вы мне тоже нравитесь… Адам, — Чарльз сам сократил расстояние между ними и склонился к уху Жана, — Пятьдесят тысяч.  Не шелохнувшись, маркиз достал портмоне и выудил оттуда несколько купюр. Глядя в глаза официанту, он облизнул большой палец и отсчитал от стопки столько, сколько нужно.  — Возьми сто и пообещай, что будешь хорошим мальчиком.  Вместо ответа, Чарльз перехватил ту руку Жана, палец которой он облизнул и пересчитал грязные деньги. Он поднес ее к своим губам. Парень приоткрыл рот и провел кончиком языка по месту, где только что был язык «Адама». Маркиз поднял лицо к потолку и протяжно выдохнул.  — Фух… Ладно, поехали отсюда.  Он взял Чарльза за талию и подошел к подруге, протягивая ей руку. Она приняла ухаживание и вложила свою ладонь в его. Все трое спустились в партер и двинулись вперед, минуя столы, персонал и громких гостей. Они проследовали по зеркальному коридору и, наконец, вышли на улицу. Время перевалило за полночь, а у заведения никого не было.  — Я договорился с нашим извозчиком, чтобы он ждал нас на углу улицы.  Компания неторопливо вышла из двора и направились к месту встречи. Ночная жизнь города была в самом разгаре. Мимо ходили люди, ездили повозки, совершающие ночные рейсы ради дополнительного заработка, работали ночные лавки и на каждом углу стояли компании навеселе, каждая из которых что-то бурно обсуждала и смеялась. Когда молодые люди проходили мимо своеобразной палатки с навесом, Цисса обратила внимание на табличку, висящую над ней: «Гадание».  — Жан, смотри! — девушка ткнула пальцем в сомнительного вида постройку. — Ну что за глупости, пойдем уже! Нас ждет карета.  — Ну пожа-а-а-луйста, — канючила принцесса, дергая друга за руку.  — По-моему, выглядит весело! — поддержал задумку Чарльз. — М-да, — маркиз закатил глаза, — Я так понимаю, вас не переубедить. Черт с вами, пошли.  Ци и официант запищали и, слегка пошатываясь, рванули к занавешенному портьерами входу. Внутри их взгляду открылось тесное помещение с тяготящей атмосферой, где помещался только небольшой стол и несколько стульев. На столе стояла свеча и хрустальный шар, а напротив него сидела старуха с замотанной платком головой и повязкой на глазу, похожей на пиратскую. Бабка подняла свое обрюзгшее, морщинистое лицо на гостей и оглядела их своим единственным глазом. Когда она закончила изучать компанию, то улыбнулась остатками гнилых зубов и хрипло засмеялась. Карга подняла руку и ткнула кривым, трясущимся пальцем в их сторону.  — Интересные… Проходите.  Цисса опасливо оглянулась на друга, а тот подтолкнул ее в спину и прошептал: «Проходи давай. Ты же так хотела!». Девушка вздохнула, подошла к столу и все трое сели на скрипучие стулья. Старая еще раз окинула всех троих взглядом и перевела палец на Чарльза.  — Ты… — вторую руку она положила на шар, — Ты бездарно тратишь свою жизнь. Жалеешь себя и недооцениваешь. Думаешь, что на большее не способен. Считаешь, что весь мир жесток и несправедлив. Если так продолжишь, то так и сгинешь. «Деньги, деньги, деньги…». Ты постоянно думаешь о них. Вижу, твои помыслы благородны — ты хочешь помочь нуждающейся семье. Вот только ты им не нужен. Отпусти, они давно сделали свой выбор. Твоя мать все равно загонит себя в могилу, она уже не хочет жить. Болезнь ее мучает. А твой отец не планирует прекращать играть. Азарт — вся его жизнь и он его и погубит. Но у тебя еще есть шанс. Подумай о себе и своем будущем. Найди другой путь. И не забудь взять свою сестру и брата в светлое будущее. У тебя ясный ум и доброе сердце, найди им применение. Иначе однажды, когда один из этих вечеров пойдет не по плану, тебя, измученного, обезвоженного и обессилевшего, выбросят в канаву у заброшенной дороги. Тебя найдут псы и будут глодать твои кости, пока ты будешь пытаться кричать о помощи. Но тебя никто не услышит. Если не хочешь себе такой судьбы, возьми себя в руки.  Цисса не заметила, как приоткрылся ее рот, пока она в ужасе внимала каждому слову этой женщины. Со стороны Жана, сидевшего справа от нее, тоже не доносилось ни звука. Девушка медленно повернула голову влево. Чарльз, не моргая, смотрел на предсказательницу и из его глаз сами по себе лились слезы, градом скатываясь по щекам и разбиваясь о ткань его брюк. Когда парень, наконец, отмер, он отвернулся и вытер слезы.  Палец бабки с пожелтевшим ногтем теперь указывал на принцессу и маркиза. Она снова продемонстрировала почти беззубую улыбку и продолжила:  — А вот они… Совсем из другого теста. Родились с серебряными ложками в задницах, — она зашлась скрипучим смехом, — Вы двое не знаете ни лишений, ни печали. Вы живете в разврате и безнравственности, упиваясь этим. Ты… — она посмотрела водянистым глазом на Жана, — …Амбициозен. У тебя впереди много вершин, которые тебе предстоит покорить. Но внутри много злобы и ненависти. Ты копишь негативные эмоции и позволяешь им тебя сжирать, поэтому ты пытаешься забыться в веществах, алкоголе, мужчинах и женщинах. Освободи себя, откройся. Вижу, ты не бываешь до конца честен ни с самим собой, ни с другими. Ты часто лжешь. Даже ей. Она не знает, не так ли? Она не знает… Как любопытно, — она хрипло усмехнулась, пока ее глаз бегал между Ци и Жаном, — Вы «два сапога пара», поистине. Никогда не видела таких людей. Почти «кармические». Будь осторожен, юноша. Если ты ничего не изменишь, то она, — провидица кивком указала на принцессу, — Станет твоей погибелью.  После этих слов, старуха переключила все свое внимание на Циссу. Она долго вглядывалась в ее лицо, тихонько посмеиваясь в руку.  — А тебя не так просто увидеть. Ты возвела вокруг себя толстые стены, через которые никому не под силу проникнуть, чтобы добраться до твоего сердца. Но для меня нет ничего невозможного. С этими словами, бабка стянула окклюдер со своего глаза. Ци посмотрела в глубокую пустую глазницу и тут же отвела взгляд. Это было отвратительное зрелище, от которого ее чуть не вырвало. — Вот, теперь вижу лучше. Хм… Интересная. Ты хорошо маскируешься под человека, но от него в тебе мало что есть. Словно ты нелюдь, влезший в человеческую плоть, причем прелестную. Ты хорошо выучила реакции и чувства и научилась им подражать, хотя сама их не понимаешь.  Ведунья резко перегнулась через узкий стол и больно ткнула острым ногтем в грудь девушки. Та дернулась, но будто пребывая в трансе, лишь сильнее вжалась в стул, впившись пальцами в сиденье. — Твоя душа черна, как ночь. Тебе не знакома ни жалость, ни вина, ни сострадание, ни мораль. Ты не имеешь понятия о том, что такое «хорошо», а что такое «плохо». Для тебя существует только то, за что ты можешь быть наказана, либо то, за что ты можешь быть вознаграждена. Ты беспокоишься лишь о влиянии на тебя последствий, которые повлекут за собой твои действия. Что бы ни происходило, ты всегда искренне веришь в свою невиновность, правоту и превосходство над кем бы то ни было. Твои помыслы — дурные, а мысли — грязные. Кажется, матушка учила тебя совсем другому. И жаль, что так случилось с твоим отцом. Но позволь дать тебе совет. Используй свою безжалостность и бессердечие, как силу, как оружие. И ты станешь непобедима. Тебе предстоит спасти нас всех. Постарайся…  Из состояния транса Циссу вывела рука Жана, схватившая ее запястье. Он потащил подругу к выходу и Чарльз поспешил за ними.  — Куда же ты?! Я ведь тебе еще не погадала! Эй! — Отвали, старая! — Жан бросил на пол позади себя несколько монет. Женщина рассмеялась, встала из-за стола и, хромая, попыталась последовать за компанией, но маркиз уже выталкивал принцессу из палатки. Девушка в последний раз обернулась на предсказательницу и та прокричала ей вслед: — Ты уже встретила мужчину с глазами изо льда?! Остерегайся его. И следуй за светом, если хочешь изменить свою судьбу!  Все трое выбежали из палатки и молча направились к экипажу быстрым шагом. Внезапно голова принцессы закружилась и огни, освещавшие улицу, замелькали перед ее глазами. Она оперлась о стену какого-то дома, согнулась вдвое и ее вырвало. Жан подхватил подругу, не дав ей упасть, и перекинул ее руку через свое плечо, придерживая за талию.  — Что с тобой? Тебе плохо?  Принцесса утерла рот рукой и облегченно выдохнула. — Теперь лучше. Чарльз подхватил ее с другой стороны и молодые люди довели Ци до кареты. Они аккуратно завели ее внутрь и усадили на сиденье, приземлившись по обеим сторонам от нее. Повозка тронулась. Девушка пришла в себя и потерла лоб. Она развязала бант, держащий маску на ее лице и положила ее в сумку. Юноши последовали ее примеру. Когда Чарльз снял личину, принцесса украдкой глянула на его лицо и убедилась в том, что он действительно был симпатичным. Впрочем, это было очевидно и так. Когда его лицо было прикрыто, трудно было упустить из виду его смеющиеся зеленые глаза, красивый прямой нос и волнистые каштановые волосы, небрежно уложенные назад.  — Чертова безумная старуха. На старости лет совсем из ума выжила. Что это, блядь, было?  — Я не знаю, но… Про меня она все правильно сказала. Мне было страшно, — тихо произнес Чарльз, глядя из окна.  — Детка, только ты не думай об этом. Она просто угадала. Есть такие люди, которые по одному взгляду способны многое сказать о человеке. И магия здесь не при чем, обычные психологические уловки. Считай, мошенничество. — Ты думаешь? — Конечно. Пошла она. Не забивай себе голову, ладно?  — М-хм. Цисса кивнула и обвила руками плечо друга, прижавшись к нему. Он усмехнулся и положил свободную руку на ее голову. Через полчаса настроение компании улучшилось и все трое о чем-то щебетали, периодически посмеиваясь над заставшим их врасплох происшествием. — Боже, вы видели ее глаз? Как из страшных баек, — хихикнула принцесса.  — Реально. По классике жанра, оттуда еще должен был выползти опарыш. Какая же она была мерзкая, — поддержал Жан. — Ага. Но, конечно, не скрою, она сильно нагнала на меня страху, — официант поморщился.   — Хватит ныть, Чарли. Она просто сумасшедшая.  — Не знаю… А что за мужчина с ледяными глазами, о котором она говорила? Вы правда с ним знакомы? Это не тот мужчина, с которым вы сидели после аукциона сегодня? — Это вообще ничего не значит. Половина мужского населения стен подходит под это описание. — Да, но… Чарльз не договорил, потому что его внимание привлекло имение, у которого остановился экипаж. Парень открыл рот, не веря своим глазам. — Это Ваш дом? — Один из, — пожала плечами Ци, улыбнувшись. Карета заехала в ворота, остановилось у главного входа и шумная компания практически вывалилась из транспорта, громко хохоча. Официант вертел головой, осматривая величественное имение, ухоженный сад и бесконечные дорожки.  — Охренеть, — восхищенно выдал он. — Ага. На заднем дворе есть бассейн. Хочешь искупаться? Бежим!  Принцесса подхватила парней под руки и потащила за собой. Все трое, смеясь, словно дети, рванули по длинной дорожке с насыпью, минуя оранжерею, статуи и пруд. Запыхавшись, они наконец достигли пункта назначения. На воде блестела лунная дорожка, а подход к бассейну освещали невысокие фонари, стоявшие по периметру. Увидев патио, Чарльз направился к нему, заинтересовавшись его стильным дизайном. Цисса бросила сумку на один из столиков и подошла к Жану, повернувшись к нему спиной. — Развяжи, пожалуйста. Жан улыбнулся, убрал ее волосы в сторону и потянул за шелковую ленту банта. Он распустился и маркиз ослабил шнуровку корсета, поддевая ее пальцами. Молодой человек сделал шаг вперед, приблизившись к подруге, и склонился над ее ухом. — Помочь снять?  Девушка кивнула и улыбнулась. Жан потянул за конец ленты и та, минуя петли, через несколько секунд осталась в руках парня. Корсет сам начал сползать с тела принцессы. Он положил предмет гардероба на тот же столик и сел.  — С брюками помощь нужна? — Сама уж справлюсь. Цисса, стоящая спиной к другу, расстегнула пуговицу и молнию брюк. Они сползли по ее бедрам, оголяя длинные ноги и поджарые ягодицы. Оставшись в маленьких кружевных трусиках, принцесса отбросила ногой штаны, лежавшие на холодном камне и обернулась на маркиза, а затем глянула на Чарльза.  — Догоняйте!  Ци сорвалась с места и с визгом прыгнула в бассейн. Брызги от ее прыжка разлетелись во все стороны, упав на Жана и их нового приятеля, который уже успел подойти к воде. Девушка вынырнула на поверхность и встала в полный рост. От этого верхняя часть ее тела показалась над водой. Мокрые волосы налипли на ее лицо, плечи и грудь. Она провела по ним, зачесывая назад. Крупные капли воды, отражающие лунный свет, скатывались по ее выгнутой шее и тонким ключицам. — Обожаю эту поехавшую, — с улыбкой проворчал Жан себе под нос, направляясь к бассейну и попутно стягивая с себя одежду.  Через минуту все трое плескались в теплой воде, наслаждаясь летней ночью. Вряд ли у Циссы и Жана осталось много летних ночей, подобной этой, перед вступлением в Разведкорпус. Оба это понимали, но не осмеливались говорить об этом вслух. Они лишь изредка замечали в глазах друг друга легкую печаль от осознания неизбежности изменений в их привычном укладе жизни. Обоих успокаивало то, что они разделят одно будущее на двоих.  Ци вышла из воды и направилась в дом, бросив компаньонам: «Скоро вернусь!».  Она вошла в темный коридор. Слуги уже спали, а отец, как обычно, не поделился с дочерью своими планами. Поэтому, она не знала где он — может, в очередной командировке, а может, уехал отдыхать в центр. Да и ей не то, чтобы было интересно, где он находился.  Она миновала холл и проследовала на кухню, шлепая босыми ногами по мрамору и оставляя за собой дорожку из капель. Подойдя к винному стеллажу, Цисса распахнула его дверцы и пробежалась глазами по содержимому. Найдя полку с крепким алкоголем, она взяла с нее бутылку и поставила ее на барную стойку, захлопнув дверцу ногой. Принцесса насыпала соли в маленькую тарелку, нарезала лимон дольками, достала три рюмки и водрузила все это на поднос.  Даже сейчас, Цисса в очередной раз поймала себя на тревожных мыслях о будущем. По правде говоря, она никогда не была ментально стабильным человеком. Свои эмоции и переживания девушка старалась утопить в бокале, припорошить субстанциями, или разделить тяжесть их ноши с кем-то в своей постели. Так ей удавалось хотя бы ненадолго заглушить тревожность, страх, злость и печаль. Она отчаянно стремилась заполнить пустоту в сердце и заткнуть голоса в голове.  Вернувшись во двор, она подошла к бассейну, улыбнулась и поставила поднос на край бассейна. — Это что? — поинтересовался Чарльз. — Культурное наследие уже немногочисленных латиносов — мескаль. — О, да! Тяжелая артиллерия!  Жан потер руки и принялся разливать горячительное в рюмки. Алкоголь тек рекой, разговоры неторопливо перетекали с одной темы на другую, градус веселья повышался. Молодые люди расположилась на мелководье и хихикали над историями, обсуждали судьбы мира и спорили о вечном. Чарльз опирался на край бассейна, рассказывая об особенностях своей работы. Жан внимательно слушал и кивал, а Цисса, повисшая на спине друга, обвила его таз ногами и прижалась своим телом к его. Через полчаса Жан приступил к производству самокрутки, хотя пальцы уже не так хорошо его слушались. Он вставил в конец бумаги фильтр, загрузил ее высушенным растением и прокатал. Закончив, он гордо посмотрел на результат своих трудов и жизнеутверждающе кивнул.  — Жирно получилось, — посмеялась Ци. — Снимай пробу, — он протянул ей папиросу. Девушка зажала ее в зубах и Жан дал ей прикурить. Затянувшись, принцесса закашлялась. — Забористая дрянь. — У меня другой не бывает. Высший сорт, — сказал Жан и затянулся из рук подруги, — Взял у Флока.  — У сынка графа Форстера? Он же мудак. — Мудак с хорошей дрянью.  Постепенно вечер превратился в череду вспышек. Неконтролируемые от смеха слезы, разлетающиеся брызги, вкус табака и пыли соцветий на языке. Снова обжигающая жидкость на губах. Полотенце, окутывающее плечи, яркий костер патио. Поглаживание. Чарльз шлепнулся на плитку. Разбитые рюмки, заполненная до краев пепельница. Длинная мраморная лестница. Скользко. Ощущение холодных перил в руке. Комната с приглушенным светом, распахнутые балконные двери и ощущение бесконечной свободы. Звезды в небе, яркая луна, теплый ветер. По-змеиному обвивающая плечи рука. Мягкая кровать. Запах альфы. Жан, вдыхающий белый порошок с ложбинки на животе. Его глаза с большими зрачками. Пленяющий аромат амбры, бергамота, мяты и пачули. 

***

С тех пор жизнь Циссы и Жана изменилась. Они успели посмотреть на смерть, лишения, крушение мечт и надежд. Однако, куда бы их ни закидывала жизнь и какие бы тяжелые испытания ни преподносила, молодые люди ни на секунду не расставались. Их связь крепла и они становились еще ближе, чем прежде. Глаза обоих наполнились нетипичной для их возраста осознанностью и смирением. После очередной вылазки за стену, маркиз и принцесса вернулись чуть раньше, чем предполагали, поэтому решили скоротать время до ужина, прогуливаясь по полю, разостлавшемуся перед их казармой. От земли исходил запах вечерней свежести, сухая трава и полевые цветы шелестели и похрустывали под их ногами, а солнце только успело скрыться за горизонт. Небо подзатянуло тучами.  — Эй, я рада, что мы здесь, — тихо сказала Ци, словно боясь нарушить магию момента. — Да. Мы с тобой через многое прошли… Все ради этого момента, — он улыбнулся. — Как думаешь, у нас получится? Мы сможем осуществить свои мечты? — она вложила свою ладонь в его. — У меня была одна мечта. И я ее уже осуществил.  — Какая?  — Чтобы ты держала меня за руку. Вот так, — он кивнул на их переплетенные пальцы.  Цисса нежно улыбнулась, глядя на их руки, образующие замок. Они продолжили прогулку по бескрайнему полю, оставшись наедине с природой. Оба глядели по сторонам, неспешно прокладывая тропинку к горизонту. — Тебе пора меня отпустить, — с печальной улыбкой вымолвил Жан. Девушка усмехнулась, но когда смысл сказанного дошел до нее, она медленно перевела взгляд на пустое место, где секунду назад находился ее друг. Подул холодный ветер. Жан будто испарился с того места, где он только что был, но она все еще чувствовала его ладонь в своей. Ци перевела взгляд на руку и увидела в ней то, что и должна была — руку самого близкого ей человека, но заканчивалась она запястьем, из которого торчали обломанные кости, оборванные сухожилия и ошметки мышц. Лицо девушки исказилось в крике ужаса и слезы хлынули из ее глаз. Весь мир замолк и воздухе повисла мертвая тишина, словно под вакуумным куполом. Она не слышала ни своего голоса, ни собственного дыхания, ни дуновения ветра, ни пения птиц. Ци разжала пальцы и отбросила то, что осталось от конечности друга. С глухим звуком останки ударились о землю. Она начала озираться по сторонам, пытаясь позвать Жана, но из ее рта по-прежнему не доносилось ни звука. Вдруг перед ней возникла фигура той самой гадалки без глаза. Она неподвижно стояла на месте, напоминая восковую фигуру. Ведунья внезапно заговорила, но ее сухие губы не шевелились. Она будто телепатически передавала значение сказанного прямо в мозг. «Ты встретила мужчину с глазами изо льда? Ты встретила мужчину с глазами изо льда? Ты встретила мужчину с глазами изо льда?». С каждой новой фразой ощущение, что мозг вот-вот лопнет нарастало, пока Цисса не упала на землю ничком. В этот момент звон скрипучего голоса в ушах прекратился. Бабка стянула повязку с глаза и широко открыла рот. Из обоих отверстий начали вываливаться насекомые, личинки, слизь и земля, пока вся эта жижа полностью не разорвала тело старухи и, поглотив его, впиталась в землю. На подкашивающихся ногах, девушка встала и выпрямилась. Все тело трясло, а в голове было лишь один вопрос: «Неужели это закончилось?».  Не успев оклематься от потрясения, за своей спиной она ощутила знакомое присутствие, которое заморозило каждую клетку тела, лишая возможности шевельнуть хотя бы пальцем. Все тело девушки начало колотить от холода, а трава кругом покрылась инеем. Послышался морозный треск. Ледяной воздух обдал ее ухо, щеку и шею, прежде чем она услышала: «Я насквозь вижу Вашу грязную душу и лицемерное нутро. Позвольте облегчить Вашу ношу и убить Вас, Ваше Высочество. Вы ведь сами этого хотите, не так ли? Иногда Вы думаете, что Вам стоит уйти вслед за своей матерью». С этими словами на ее шее плотным кольцом затянулись ледяные пальцы, сжимая дыхательные пути. Цисса забилась в истерике. Пытаясь ослабить хватку капитана, она начала царапать свою шею, чтобы сбросить с нее оковы в виде его рук. Но она не могла их нащупать. «Видите, я даже не держу Вас. Вы вольны уйти», — продолжал голос Леви, — «Но Вы не хотите, правда?». Когда его слова впитались в разум принцессы, ее тело обмякло и больше сопротивлялось. Слеза скатилась по ее щеке и она закрыла глаза. Неожиданно, когда она уже была в полудреме, до нее донесся теплый, знакомый голос, услышав который, она тут же распахнула глаза. Они забегали по сторонам и остановились на дереве, стоявшем поодаль. Под ним еле различимо реял фантомный силуэт, кажущийся миражом. «Цици…» - голос эхом разнесся по сознанию девушки. Ее зрачок резко сузился и она бросилась к дереву, позабыв, что ее кто-то удерживал.  — Мама! Мама, это ты?! — Ци бежала к ней на всех парах, спотыкаясь. Чем быстрее она бежала и чем отчаяннее хотела прикоснуться к до боли знакомой фигуре, тем дальше та уплывала.  — Я не узнаю тебя, солнышко. Прости, мне так жаль.  Девушке оставалось лишь протянуть руку, чтобы ухватиться за эфемерную надежду, которую являла собой Аврелия. Последний рывок, прыжок…  «Мама!»

***

Цисса подскочила на кровати, выбросив руку перед собой. Ее виски пульсировали, голова почти перевешивала тело, желудок сводило, а руки потряхивало.  — А? Она озадаченно посмотрела на ладонь и ощупала себя. Ци молниеносно обернулась и увидела Жана и Чарльза, мирно спящих по обе стороны от нее. Она резко схватила запястье друга и осмотрела его со всех сторон, после чего выдохнула и отбросила его руку.  — Я же сплю, детка, отстань, — пробормотал маркиз и перевернулся на другой бок.  От испытанного облегчения, принцесса прыснула и покачала головой, потирая лицо. Это был просто сон.  — Бля… — многозначительно выдала девушка, осматривая свою комнату. Вернее то, во что они ее вчера превратили. Она мало что помнила, но разбросанные подушки, одежда и цветы говорили о том, что вчера было весело. Цветы? Какого хрена? Ци соскребла себя с постели и неуверенной походкой направилась к распахнутому шкафу, из которого варварски была выброшена почти вся ее одежда. Она подняла с пола шелковый халат, который отыскала в горе смятых вещей. Цисса раздраженно выругалась и ее взгляд упал на столешницу, где был рассыпан каннабис, размазан белый порошок и разлита рюмка с мескалем, который уже засох. Принцесса подавила рвотный позыв, схватила заколку и вышла на балкон. На улице стоял адский зной. Судя по нему, уже шел примерно третий час. Она подошла к баллюстраде и оперлась на нее, стараясь не обращать внимания на головокружение, вызванное ее состоянием после веселой ночи. Глаза Ци чуть расширились, когда она увидела какой беспорядок они оставили после себя во дворе. Было ощущение, словно там прогремел какой-то взрыв, не меньше. Прислуга ставила на места шезлонги, разбросанные по всему двору и подметала куски земли и осколки, валявшиеся по периметру бассейна. Зонты и полотенца плавали в воде, а мусор компания сгребла в декоративное костровище патио, посчитав это, по-видимому, хорошей идеей.  — Ну нахер, — пробурчала Ци, щурясь от солнца, и направилась обратно в дом.  Когда она прошла мимо кровати, юноши в ней зашевелились. Девушка покинула комнату, чтобы дать им еще поспать, пока она заварит себе чай. Спустившись вниз, она обнаружила заранее подготовленную для нее чашку ее любимого чая без сахара на обеденном столе. Принцесса поднесла емкость к губам и уставилась в окно, наблюдая за работой садовников, исправляющих то, что компания сотворила с цветами ночью. Через десять минут она решила вернуться в свою спальню, чтобы докопаться до истины и узнать, вдруг кто-то из парней помнит кому и для чего понадобились долбанные растения. Девушка подошла к двери своей комнаты и провернула ручку, попутно отхлебывая чай из чашки. Она ступила внутрь и уже было открыла рот, чтобы пожелать всем доброго утра, как вдруг перед ее взором раскинулась неприглядная картина. Жан находился в полусидячем положении, откинувшись на мягкое изголовье огромной кровати. Он сбивчиво дышал, сжимая изголовье одной рукой, а второй — одеяло, прикрывающее то, что скорее всего, было головой Чарльза, выполняющей ритмичные поступательные движения между ног Жана. Вокруг витал терпкий запах феромонов маркиза, а тишину прерывало его одобрительное мурлыканье и причмокивания официанта. Одеяло лежало так, что самое интимное нельзя было увидеть с траектории Ци, зато для Жана открывался откровенный и определенно будоражащий вид. — Ну ё-ёб твою мать… — расстроенно протянула принцесса, — Это же моя кровать. — Ох, извини. Я не удержался. Но если тебе так уж обидно, ты можешь присоединиться. Он много что умеет. Поверь, — Жан подмигнул подруге и пошло улыбнулся.  Он оттянул Чарльза от своего члена за волосы одной рукой, а второй прикрыл одеялом причинное место. Маркиз взял парня за челюсть и повернул его лицо к подруге.  — Смотри, ему нравится. Он очень усердно трудится. Очаровательный, правда?  Веки Чарли были полуприкрыты, щеки налились розовым цветом от возбуждения, а набухшие от стараний губы блестели от размазанных по ним слюней. Он облизнулся и еле заметно кивнул Циссе, словно приглашая ее проверить слова друга.  Девушка нахмурилась и сжала чашку чая в руке. Ей было тяжело находиться там, где стоял такой сильный запах альфы. Она всегда была слишком несдержанна в плане соблазнов и ей было трудно усмирять душевные порывы. По этой причине, в таких ситуациях, девушка предпочитала разворачиваться и уходить, дабы не испытывать судьбу. — Кончай дурачиться, идиот, — Ци огрызнулась, — Пойду вниз завтракать. И не смей пачкать мое постельное белье, — она бросила через плечо, покидая комнату. — Об этом можешь не волноваться, Чарли не позволит ни капли пролиться, — посмеялся маркиз. Принцесса цыкнула и закрыла за собой дверь. Она уже было двинулась по коридору, но что-то заставило ее сделать шаг назад и остаться у двери. Девушка прильнула к ней спиной и прислушалась. Из-за открытого балкона в комнате образовался сквозняк и ветер поддувал из щелей двери, неся за собой аромат феромонов, который пробуждал ее природу омеги. Принцесса сползла по дверному косяку и села на пол, принюхиваясь к щели. Она закрыла глаза и прислушалась. Чавкающие звуки сменялись стонами и рыком, сливаясь в единую прекрасную мелодию, в которой уже нельзя было понять чей звук кому принадлежал. Девушка инстинктивно потерлась о твердое дерево за спиной и скрестила ноги. Между ними становилось некомфортно. Она прислушалась, пытаясь уловить хотя бы обрывки фраз, произнесенными урчащим и таким знакомым голосом.  — Хороший мальчик. Возьми глубже. Прежде чем мы начнем, мне стоит тебя растянуть, или ты уже готов? — Готов, господин, — послушно простонал Чарли. Назови меня так еще раз. — Прошу Вас, господ… Парень не успел договорить, как его голос сорвался и он вскрикнул.  — Заткнись, — скомандовал Жан и послышался звонкий шлепок, — Имей уважение к хозяйке дома. Ты должен быть благодарен, что ты вообще здесь находишься, — сказал молодой человек, чье дыхание сбивалось по мере толчков.  — Простите, господин, — еле слышно проскулил Чарли, — Я не хотел выказать неуважение к госпоже Еве.  — Конечно не хотел. Я видел твою рожу. Ты хотел ей помочь, не так ли? Хотел потрогать ее? Она красивая, правда? — Очень, — пролепетал парень. — Сука… Закрой свой рот. Не смей говорить о ней.  — Но Вы сами… — Ты не имеешь права даже думать о ней. Ты понял? Ублюдок. После этих слов стоны, если не крики официанта стали приглушенными, словно его чем-то накрыли или запихнули что-то в рот. Цисса не заметила, как стала напрягать и расслаблять мышцы ног в попытке остудить накопившийся внутри пыл и огонь, вспыхнувший внизу живота. Ее грудь прерывисто вздымалась, а шелковый халат сполз с одного плеча, обнажая ее бюст. Было что-то захватывающее в том, как себя вел Жан — как звучали его слова и то, каким голосом он говорил. В этом было что-то неправильное, больное и уродливое, но вызывающее необъяснимый трепет, заставляющий лицо вспыхивать, а сердце стучать быстрее. Был ли он всегда таким? Она этого не замечала? Нет. Она это знала и ей это нравилось. Когда напряжение стало невыносимым, Цисса поправила халат и, придерживаясь за стену, встала. Голова слегка кружилась, а ноги подкашивались. Нужно было уходить, ведь, в конце концов, это просто неправильно. Похмелье и феромоны окончательно помутили ее рассудок. Чертыхаясь, она покинула коридор, спустилась вниз, и вышла на веранду. Ци приземлилась в садовое кресло и взяла со столика пачку сигарет. Девушка закурила и выпустила дым в небо, наслаждаясь порывами теплого ветра и пением птиц.  Через полчаса молодые люди закончили предаваться плотским утехам и привели себя в порядок, попутно о чем-то болтая. Жан открыл дверь, чтобы выйти из спальни. Внезапно, ему в нос ударил знакомый сладкий аромат, оставленный под дверью незримым флером. Озадаченное поначалу выражение лица маркиза сменилось на удивленное и плавно перетекло в ухмылку.  Цисса повернулась на звук приближающихся к веранде шагов.  — Неужели! Собственной персоной. Не прошло и века. — Я, конечно, хорош, но не настолько. Жан улыбнулся подруге и оба сели на свободные кресла вокруг стола.  — Все, осквернили мое ложе?  — Поверьте, это еще не было осквернением, — Чарльз усмехнулся и взял сигарету из пачки. — Прошу прощения, действительно. Тебе и вправду лучше знать что считать осквернением. — О, кстати об этом, точно! Чарли, расскажи истории с «работы», если это, конечно, можно так назвать. У тебя же довольно необычная профессия. Уверен, тебе есть что поведать, — попросил Жан и придвинулся ближе к столу, вылупившись на официанта в предвкушении.  — Ха-ха. Кстати, да. Интересно послушать. Валяй, — Ци кивнула. — Ну… Ничего шокирующего не обещаю, но забавные случаи бывали. Однажды, когда я составлял компанию веселому господину и его друзьям, мы с ним заговорили о семье. Он долго рассказывал о своем сыне, который, как он сказал, похож на меня. Выяснилось даже, что ему случилось носить то же имя, что и мне, да и возраст у нас был почти одинаковый. Мне это показалось немного странным. Почему бы он стал выбирать в компаньоны того, кто так схож с членом его семьи? Пазл сложился, когда тот мужчина достал из кармана пиджака фотографию отпрыска и гордо показал ее мне, сопроводив это следующей фразой: «Ох, каков красавец. Что бы я сделал, не будь он моим сыном. Ха-ха, ну, ты понимаешь!». Честно говоря, мне дорогого стоило, чтобы не выдать удивления. Ци прыснула, а Жан тряхнул головой в неверии.  — Ха-ха! Я даже не знаю, смеяться или плакать, — сказала принцесса. — Вот и я не знал! Представьте мое лицо в тот момент, я просто опешил. Был и другой занятый посетитель. Вернее, посетительница. Назовем ее госпожа Г. Она был очень добра и вежлива. Жизнерадостная бабуля, которой разменяла восьмой десяток. Г. приходила ко мне три дня подряд и не скупилась ни на что. Я тогда хорошо заработал. Она сразу дала понять, что ее не интересует ничего, кроме общения. Г. сказала мне: «Мне не нужен мужчина, мне нужен товарищ». И в процессе разговора до меня дошло почему так. Бабуля с воодушевлением и любовью рассказывала мне о своих нескольких бывших мужьях, которые, кстати, были вдвое моложе ее. Она с материнским теплом отзывалась о каждом из них и искренне горевала об последнем, который, к сожалению, погиб. Тяжело, кстати, у нее судьба сложилась. Но, неважно. Я заметил, что в ее речи часто проскакивало это нежное слово «товарищ» по отношению к мужьям, но я не сразу обратил на это внимание. Когда тема зашла об интимных отношениях, она сказала: «Вообще, у меня были очень красивые мужчины. Но я никогда не понимала как этим можно восхищаться. Мы занимались любовью минуту, если вообще занимались. И я всегда при этом выключала свет», «Почему?», — спросил я, — «А зачем мне все это там видеть? Я не хочу. Не самое приятное зрелище. Мужчин вообще нельзя назвать воплощением визуальной эстетики. Другое дело — женщины». Тут-то до меня и дошло. А вот про своих подруг, кстати, она рассказывала с блеском в глазах, словно оживая. — А вот это печальная история, — Ци поджала губы.   — Чем это? — Жан посмеялся, — Бабка наслаждалась жизнью с красивыми и, попрошу заметить, удачливыми парнями, ведь она не заставляла их с собой совокупляться.  — Милый друг, объясняю. Ей вообще никогда не нравились мужчины, ей нравились женщины. Она всю жизнь прожила в иллюзии, навязанной обществом или ею же самой, тут уж история утаивает. Г. стремилась доказать себе и всем вокруг, что она такая же нормальная самка, как и все, выбирая молодых партнеров. Но из песни слов не выкинешь — она так и не получила наслаждения от близости и не нашла себя. Хорошо хоть, что она не срывалась на «товарищей» из-за своей подавленной сущности, потому что в жизни, в основном, так и происходит. Свое нутро не обманешь. — Да, я думал о том же в тот момент, — Чарли кивнул, — Мне было жаль ее, но я не стал ничего говорить. Слишком поздно. Кстати, детей у нее нет, да и, в целом, она показалась мне одинокой. Хотя, другие и не пользуются моими услугами. Только глубоко несчастные, одинокие и жалкие. — Нам остается только гадать, связано ли это ее одиночество с тем, что она до самой смерти жила в пузыре обмана, надутом ей самой, — Ци пожала плечами. — Эй, Чарльз, а почему ты так отзываешься о своей клиентуре? — Жан посмеялся. — Я не имел в виду Вас, господин! — Да не пугайся ты, я не о том. Что заставило тебя это понять?  — Есть много вещей, которые нужно прочувствовать и увидеть, чтобы сложить их в единую картину и сделать вывод. Но если приводить пример, мне вспоминается следующая короткая, но показательная история. В заведение пожаловал безобидного вида малюсенький, щуплый мужчина средних лет. При приветствии я шепнул ему, что он может звать меня, если вдруг станет скучно. Он пошел отдыхать в отдельную закрытую ложу и спустя пять минут пригласил меня к себе. Он сказал, что ему понравилась моя смелость. Он был галантен и учтив — подливал шампанское, говорил со мной о музыке, живописи и городах, так что я уж было расслабился в предвкушении легких денег. По какой-то причине, они все обожают свои семьи и тот мужик не был исключением. Он долго рассказывал о своих маленьких детях, жене и доме, прежде чем попросил засовывать в его зад пальцы и посторонние предметы и с силой сжимать его яйца, попутно выбивая из него дерьмо. Как думаете, был ли он счастлив? Может, тот момент сделал его счастливее? Как вам кажется, он чувствует себя одиноким при наличии большой и дружной семьи, живущей в достатке? Вызывал бы в вас жалость этот тощий мужчина, извивающийся на кровати от почти целой руки в его жопе? Поэтому я и говорю — несчастные, одинокие и жалкие. — Да, друг… Интересное у тебя поприще, — Жан усмехнулся. — Кстати, было очень забавно смотреть на его рожу, когда он расплачивался после того, как потерял счет времени, будучи в экстазе пидорских мазохистских издевательств, которыми я его щедро одарил. Ушел недовольным. — Ха-ха! Ну и идиот. Бедный Чарли, кошмар, — девушка дотянулась до макушки Чарльза и похлопала по ней.  В этот момент на веранду вышел один из слуг и склонился над принцессой, шепотом передавая ей какую-то информацию. Девушка слегка помрачнела, вздохнула и поднялась со своего места.  — Ты куда? — спросил Жан. — Мой старик приехал. Хочет меня видеть. Надеюсь, чтобы сказать, что он смертельно болен, — саркастично сказала Ци, — Была рада познакомиться, Чарли. Как-нибудь увидимся, — девушка помахала ему и удалилась. Чарльз улыбнулся и проводил ее взглядом.