Упоение

Цисса зашевелилась и приоткрыла глаза. Не увидев вокруг ничего, кроме кромешной тьмы, она испугалась и подскочила на месте. Спустя несколько секунд, в свете луны, льющегося из окна, принцесса увидела очертания незнакомой комнаты. Небольшая, но уютная комната с почти полным отсутствием мебели и какого-либо намека на беспорядок. Ощутив аромат свежести, исходящего от простыней, на которых она лежала, ей не составило труда понять в чьей комнате она находилась. Ци откинула одеяло и оглядела себя. На ней была просторная длинная кофта и теплые носки. Девушка повернула голову влево и увидела повернутый к ней спиной силуэт, сидящий на краю кровати. По широким мускулистым плечам и профилю мужчины, она сразу узнала в нем капитана. Он смотрел на нее спокойным взглядом.  — Привет. — Привет… — Как ты себя чувствуешь? — Эм… — она постаралась послушаться к своему телу, — Все болит.  — Неудивительно.  — Как я тут оказалась?  — Ты отключилась и я перенес тебя сюда. Моя комната куда ближе к моему офису, чем твоя. Я не хотел, чтобы кто-то увидел, как я куда-то тащу тебя среди ночи.  — Логично, — она пожала плечами и взялась за воротник кофты, — Твои вещи? — Да. Не хотел, чтобы ты замерзла. Твои вещи постирал, они сушатся, — он кивнул на стул, на котором были аккуратно развешены ее вещи. — Не стоило. Но спасибо, — Ци потеребила одеяло в руках, — Что ж… Я, наверное, пойду. — Глупости. Ты еще не отошла. Не хочу, чтобы ты еще раз отключилась где-то в коридоре. Сейчас середина ночи, останься здесь до утра. — Мне правда не стоит тут… — Останься, — мягко сказал Леви и накрыл ее руку своей. — Я… — девушка оторопела и заглянула в его поблескивающие от лунного света глаза, — Ладно. Я останусь. Здесь… Приятно, — она окинула комнату взглядом.  — Не то, чтобы очень. Я здесь редко бываю, прихожу только поспать. И то, если не засну в кабинете.  — Ясно, — Ци прикусила губу и повернулась к нему, — Послушай… — Я знаю о чем ты хочешь сказать. Мы не обязаны это обсуждать. — Я понимаю, но… — Я осознаю что я сделал. И я отдаю себе отчет в том, насколько это непрофессионально и опрометчиво с моей стороны. Я понимал это с самого начала. Но, знаешь… — он присел ближе к ней и приподнял ее лицо ладонью, — … Если бы у меня был выбор, я бы сделал это снова. — Почему?  — Если бы я только знал, принцесса, — он задумчиво посмотрел вниз.  — Мне было хорошо… Леви, — тихо сказала Цисса.  — И мне… Цисса.  Принцесса улыбнулась, забралась под одеяло и легла на бок, подложив руку под голову. Она изучала лицо Аккермана, которое выглядело непривычно безмятежно и менее… Отчужденно. Ци приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но сразу прикусила губу.  — Ты хотела что-то сказать? — Не знаю стоит ли. Я вообще не очень понимаю что происходит и что я творю и я… Боюсь сделать хуже. — Хуже уже не будет. Я хочу узнать что у тебя в голове. Говори, — Леви прилег рядом и принял такую же позу. — Ладно… Хочешь расскажу секрет? — Конечно, я слушаю. — Только пообещай никому не говорить. Об этом знают только мои родители и… — она осеклась, не желая вмешивать Жана в этот момент, — В общем, пообещай. — Даю тебе свое слово, — уверенно сказал капитан.  — На самом деле… Меня зовут Нарцисса, это мое полное имя. Оно для меня очень значимо и я никогда его не использую, просто храню. Моя мама назвала меня так в честь цветов, которые росли в нашем саду. Она их очень любила. Это была ее идея. Мой отец сказал, что это хорошее имя, но меня почему-то все равно так не называли. Думаю, мама просто не хотела говорить, что «Нарцисса» показалось отцу слишком уж вычурным.  — Нарцисса… Это очень красивое имя. Такое же красивое, как и ты. Леви приблизился к ее губам и остановился, выжидая ее позволения. Ци улыбнулась и подалась вперед. Их поцелуй был непродолжительным, но наполненным нежностью и ощущением, будто они пробуют друг друга первый раз. Без сексуального подтекста. — Расскажи тоже что-то о себе.  — Что ты хочешь знать? — Мм… Все, — с детской непосредственностью ответила Ци. — Хах… — усмехнулся мужчина.  — Ого.  — Что? — Ты умеешь смеяться?  — С тобой бывает сложно сдержать эмоции. — Однако, ты отлично с этим справлялся все это время.  — Мне это стоило усилий, не скрою. Принцесса ухмыльнулась и откинула волосы за спину. Взгляд Леви опустился к ее шее, где остались следы его пальцев. На ключицах девушки остались кровоподтеки от его грубых засосов. Он провел пальцами по ее коже. — Извини. Я переборщил. Не хотел делать тебе слишком больно. — Я хотела, — она мягко отстранила его руку от себя, — И очень. Мне было лучше, чем когда-либо в жизни. — Хм… Так что ты хочешь обо мне знать?  — М-мм, — она приложила палец к губам, — Начнем с простого. Ты часто занимаешься сексом?  — Нет. Очень редко. Я могу контролировать свои потребности.  — Ну-у… Не всегда, видимо.  — Ты невыносима. — Шучу, шучу. Ясно. И когда в последний раз?  — Не помню. Несколько лет назад, возможно.  — «Лет»?! Серьезно? Мне аж неудобно, что я прервала твой целибат, — она хихикнула, — Почему так? — Не знаю. Меня не интересует «кто угодно», я очень избирателен.  — А зря. Знаешь как много людей в Разведке мечтают добраться до твоего члена? — Наслышан. Неинтересно. Я хочу самое лучшее. И я это получаю, — он по-собственнически приподнял ее подбородок. — Я тоже всегда получаю то, что хочу. И того, кого хочу, — она смотрела на него в ответ и вдруг спросила, — Ты когда-нибудь любил?  Леви вернулся в изначальную позу и прислонился затылком к изголовью кровати, глядя на ночное небо в окне.  — Я не знаю как ответить на этот вопрос. Были люди, которые были мне близки и дороги. Думая об этом сейчас, я не могу сказать любил ли я их. Но в тот момент… Да. И очень. Не знаю, понятно ли я изъясняюсь. — Да, я понимаю о чем ты. — А ты? Любила когда-то?  — Нет. По крайней мере, в романтическом плане. Я еще не встретила человека, с которым хотела бы остаться. Иногда мне кажется, что я не способна на любовь, — Ци пожала плечами. — Почему? — Я думаю… Нужно обладать определенным набором качеств, чтобы быть способным на большое, светлое и бескорыстное чувство. Я считаю, что это ошибочно — считать, что все по дефолту могут любить. Это не так, не всем это дано.  — О каком наборе качеств ты говоришь?  — Хм… Например, жертвенность, эмпатия, раскаяние. Этот список может дополняться.  — Вижу логику в твоих суждениях, но не знаю, согласен ли я. Значит, ты не считаешь, что обладаешь перечисленными моральными ресурсами?  — Нет. — Самокритично. — Разве не ты вечно пытался меня упрекнуть в ограниченности моральных ценностей? Уже отказываешься от своих слов? — Вовсе нет. Просто констатирую факт. Ты критична по отношению к себе.  — Не более, чем к другим. Думаешь, это плохо?  — Как посмотреть. С одной стороны, это позволяет тебе трезво взглянуть на свои действия. С другой же, может заставить тебя казаться себе хуже, чем ты есть на самом деле.  — Верно. Надо соблюдать баланс.  — «Баланс», м? — он недоверчиво глянул на девушку. — А что? — нахмурилась она. — Это последнее, с чем ты у меня ассоциируешься. — Спасибо. А последнее, с чем ты у меня ассоциируешься — чувство такта.  — Предлагаю начинать принимать недостатки друг друга, — Леви пожал плечами. — Мы разве только что не обсуждали значимость критического мышления? — Цисса улыбнулась. — Думаю, если что-то представляет для тебя важность, ради этого ты можешь поступиться принципами. — Тоже верно. И какими же своими принципами ты поступился, чтобы оказаться сейчас здесь со мной?  — Всеми возможными, — спокойно ответил Леви. — Я серьезно. — Думаешь, я шучу?  Ци выдохнула и перевернулась на спину, разглядывая потолок. — Как думаешь, что они там делали, когда мы ушли? Наверное, он уже уехал… И не попрощался. — Думаю, да. И не переживай. Уверен, как только мы ушли, Эрвин сразу нашел чем занять твоего отца.  — Надеюсь. — А я, тем временем, нашел чем занять тебя, — он провел большим пальцем по ее губам.  — А я сейчас найду чем занять твой рот, — Ци улыбнулась и перевернулась на бок, чтобы поцеловать капитана. Он усмехнулся и оставил нежный поцелуй на ее губах. Отстранившись, Цисса продолжила смотреть в его глаза, словно пыталась что-то за ними разглядеть.   — Спрашивай, — его голос смягчился. — М? — Я же вижу, тебя что-то волнует. — М… У тебя остался кто-то из родных? — Нет. По крайней мере, это то, что мне известно. Моя мать меня любила. Она, как ты верно подметила, была проституткой в Подземном городе. Так что своего отца я не знаю, да и она вряд ли знала. Она умерла от сифилиса, когда я был совсем маленьким. Может, ты видела жабо у меня на груди, оно сделано из ткани ее платья. Когда я умирал от голода, лежа рядом с ее разлагающимся трупом, к ней пришел мужчина. Ему стало меня жалко и он меня приютил. Научил меня выживать в этой дыре. Кормил, обучил пользоваться оружием и воровать. Когда он решил, что я смогу выжить сам, он просто исчез и я больше его не видел. А через пару лет Эрвин оказался в Подземном городе и предложил сотрудничество. Считай, стал моим билетом из того богом забытого места. Так я оказался здесь. А дальше ты знаешь. — Извини… — Ци отвернулась и нахмурилась, — Я была резка, когда сказала о твоей матери.  — Я не обижаюсь, ты сказала правду.  — Теперь мне становится понятнее… — Что именно? — Почему ты… — она снова посмотрела на него, — Такой, какой есть. — И почему же? — Эм… — Говори, как есть, — Леви перехватил ее взгляд, — Пожалуйста, прекрати недоговаривать и врать мне.  — Хорошо, ладно. Ладно. Ты пережил травмирующий опыт с матерью. А затем человек, заменивший тебе отца и являющийся твоим спасителем, тебя бросил. И тебя подобрал Эрвин, чтобы пользоваться талантами, которые он в тебе разглядел. Короче, драматично.  — Не драматичнее, чем у тебя. — Справедливо. Мы оба травмированы. Вот почему нас притянуло друг к другу. Я начинаю лучше тебя понимать.  — Хм… Возможно. И что мы будем делать? — мужчина провел своим пальцем по ее. — Я не знаю… Ты мне скажи.  — Насчет травм… Послушай. Помощь, которую я тебе предложил — не просто слова. Я хочу, чтобы ты знала, я помогу тебе. Те люди не должны существовать. Таким выродкам не место даже в Подземном городе. А уж я, поверь, знаю о чем говорю.  — Я знаю… Знаю. И спасибо, я благодарна. Но я даже не знаю как вообще все это… И как…?  — Я со всем тебе помогу. Для начала расскажи кто они.  — Они… Мнг, — от воспоминаний о тех людях у нее сжалось горло, — Ближайшие к отцу люди. Его подельники, если угодно. У них, типа, «сотрудничество». Они друг другу помогают, весь Парадиз завязан на них. Они очень влиятельны и к ним не так легко подобраться. Всего их пятеро. Каждый отвечает за свой район в стенах и за все прочее: деньги и их разделение, стройки, торговлю, а также незаконную деятельность, приносящую им наибольший доход. Они торгуют оружием, наркотиками и людьми — продают их в рабство и на органы, в том числе детей. Весь подпольный бизнес принадлежит им и никто и пальцем не может пошевелить, если они это не одобрят. Это страшные люди. Они способны на все. Абсолютно… На все, — она вздрогнула, — И всех их координирует Фредерик. Направляет, как невидимая рука, длань господня. Чтобы разживаться, набивать карманы и брюхо. И мне так… Нестерпимо… — Ци увлеклась рассказом и ее голос надломился. — Что нестерпимо? — мягко спросил капитан. — Я должна их ненавидеть. Всех их. И да, я их ненавижу, но… Если бы не они, я бы не жила так, как жила всю свою жизнь. Я не просто жертва. Я пожинаю плоды того, что они возвели и пожинаю их с удовольствием, — Ци растерянно развела руками, — Наверное, я ненавижу себя за это. Но судьба распорядилась так, что я и сама попала в эту мясорубку. Наверное, это плата за пожизненное блаженство, о котором другие и не мечтали.  — Это не твоя вина, не кори себя. Ты не виновата в том, что родилась… Собой. Да, ты права, если бы не все они, неизвестно, что бы с тобой было. Но теперь тебе не нужно мириться с их существованием. Ты можешь забрать все то, что принадлежит тебе по праву, по праву твоего рождения. Тебе не нужны посредники и ты можешь выстроить все государство заново, с фундамента. И я тебе в этом помогу. — Я не могу понять зачем тебе это нужно. Ты же понимаешь, что это своеобразный государственный переворот? Но аристократия от этого существовать не перестанет. Мы лишь передавим тараканов, но уклад останется прежним. Я не собираюсь менять общественный строй.  — Потому что я всегда ненавидел таких людей. Кто, как не я, знает что происходит там, куда не проникает солнце? Думаешь, я не видел как работает черный рынок, созданный ими? Я наблюдал это ближе, чем кто-либо другой. И меня тошнило. А что касается общественного строя… Ты — полноправная хозяйка этих стен и не мне диктовать тебе как управлять государством. Ты знаешь что нужно делать лучше меня, а я лишь стану твоим мечом, который поможет тебе прорубить дорогу в светлое будущее. Я верю, что ты единолично сможешь наладить все процессы в стенах и принести сюда мир и процветание. Жаль только, что тебе придется выстраивать новый путь на руинах того, во что превратил Парадиз твой отец. — Что я слышу…? — ее глаза округлились, — Это что, похвала?! — Не ерничай. Я провел с тобой достаточно времени, чтобы убедиться в том, что твой паршивый характер и баранье упрямство как нельзя лучше подходит для того, о чем я только что говорил. Ты была рождена для этого.  — Мда. Ну спасибо.  — А что касается этих людей… Как бы ты хотела поступить?  — Разумеется, к ним так просто не подобраться… Хорошо, что для этого случая есть я, ведь знаю где их можно отыскать. К тому же, они мне полностью доверяют и не будут ожидать от меня предательства. Они ничего не заподозрят, если я захочу наведаться, или наоборот пригласить к себе. Мы буквально сможем беспрепятственно войти на вражескую территорию. Считай, Троянский конь. А на старика у меня… Особые планы. Я хочу, чтобы в этом плане ты стал моей боевой тенью, которая будет следовать за мной и не позволит плану провалиться. Вдвоем у нас больше шансов на успех. — Я понял. Как скажешь. Я ведь… Пообещал, что буду за тобой следовать. Я всегда держу свое слово, принцесса, — Леви взял ее ладонь и приложился к ней губами. — А ты и вправду рыцарь… Может, стоит тебя посвятить? — Сначала разберемся с паразитами. А уже потом займемся церемониальной хренью.  Принцесса провела рукой по шее, груди и прессу капитана. Он слегка выгнул шею. — Ты не привык к прикосновениям?   — Можно и так сказать. Я не очень тактильный человек. — Потому что ты не ощущаешь себя в безопасности, когда тебя трогают?  — Не знаю, — он снова перевел взгляд на окно. — Я хочу, чтобы ты начал мне доверять. Хочу тебя трогать, — она положила ладонь на его щеку, поглаживая его пальцами за ухом. Леви выдохнул и прикрыл глаза. Его тело расслабилось, а веки перестали подрагивать.  — Я хотел бы тебе доверять, просто ты очень… Стихийна. А я люблю, когда все предсказуемо и четко. Я… — Тебе страшно. — Я не это хотел сказать. — Но разве я ошибаюсь? Послушай, мне тоже страшно. Страшно со дня, когда я тебя впервые увидела. Ты рационален и холоден. А я не знаю что с этим делать, как этим управлять… Мне страшно до усрачки, Леви, — девушка тряхнула головой, — Пиздец как. — Я знаю, что не должен так говорить, — он притянул ее к себе и прижал свой лоб к ее, глядя ей в глаза, — Мне нравится, что ты боишься.  — А мне нравится, что боишься ты, — она впилась в его губы. Аккерман ответил на ее страстный поцелуй и прижал ее к себе за талию. Их дыхание одномоментно участилось и мужчина уже оказался сверху, нависая над ней. Не разрывая поцелуя, девушка обвила его талию ногами, а ее руки начали блуждать по его гладкому, сильному телу. Леви зарычал и оторвался от ее губ. — Ты должна отдохнуть. — Я не хочу. Зато знаешь чего я хочу? — Ци двусмысленно ухмыльнулась. — Знаю. И я хочу тоже, но ты должна поспать. Думаешь из-за того, что было сегодня, завтра тебя ждёт выходной?   — А что, нет? — она похлопала глазами.  — И не надейся. Подъем в обычное время. А до него тебе следовало бы успеть оказаться в своей кровати. Согласись, будет странно, если кто-то увидит, как ты выходишь на завтрак из моей комнаты.  — Ну… В твоих словах есть смысл. К тому же, Жан, как обычно, захочет вломиться ко мне с утра пораньше.  — Как я мог о нем забыть, — иронично вздохнул он, — Короче, могут возникнуть вопросы. Так что ложись давай.  Цисса вздохнула и улеглась, натянув на себя одеяло. Устроившись поудобнее, она взглянула на капитана.  — А ты? — Я мало сплю. Пока не хочу.  — Тебе стоит поспать. — Все нормально. Пока посмотрю, как ты спишь.  — Последишь, чтобы я не сбежала? — Тц, какая же ты остроумная. Спи!  — А поцелуй на ночь?  — Попроси. — Ты невыносим, — она разомкнула губы и проникновенно посмотрела в его глаза, — Поцелуй меня. Пожалуйста.  Леви не хотел сам себе признаваться, но она его обезоруживала. Ее голос, глаза и такие простые, но чувственные слова. Взгляд мужчины потемнел. Он сжал одеяло одной рукой, а второй ее волосы, приблизившись к ее губам. Аккерман смотрел на них, как на возникший среди засухи источник. И он надеялся, что это не мираж. Его кулаки сжались сильнее. Капитан прильнул своими губами к ее, становясь с ней единым целым. Теперь, когда он знал ее вкус, пути назад уже не было.  — Спать. Быстро, — скомандовал он и отпустил ее. — Не командуй мной. Я лягу, но только потому, что я так хочу.  —Мне важен результат. Спокойной ночи. Ци вздохнула и уронила голову на подушку. Взглянув на полную луну в окне, она закрыла глаза и почти моментально провалилась в сон.  Леви смотрел на ее лицо, озаряемое лунным светом. Он задумался. Его всегда волновало куда уходят люди, когда засыпают. Скорее всего, все зависело от самого сновидца: чистым снились грехи, грешным чистота, невинным — воздаяние, а виновным — наказание. Но сейчас ему было плевать на других, его интересовала она. Что ей снится? Что происходит в этой светлой голове, таящей темные секреты? Она была неописуемо красива. Лицо, увидев которое однажды, уже не забудешь. И особое очарование ему придавало это умиротворенное выражение лица. Странным образом мужчину утешало то, что прямо сейчас она была свободна от мучивших ее разум воспоминаний. От всего, что ее терзало. Незаметно для себя, капитан задремал.  Пробудившись ото сна, Ци не спешила открывать глаза. Если сделать вид, что ты еще не проснулся, тогда день не настанет до тех пор, пока ты ему не позволишь. Самые прекрасные секунды дня — первые секунды после пробуждения, пока ты еще не вспомнил кто ты и где ты. Секунды, полные спокойствия и блаженства. Пустое сознание. Однако, за каждой такой секундой неизбежно наступает другая, когда запускается мыслительный процесс и голову наполняют воспоминания. Цисса вспомнила вчерашний ужин, вкус вина, запах отца. Руки капитана на ее шее, его шепот возле уха и его член внутри. Она пошевелилась и разлепила глаза. На улице только начало светать, а Леви, полусидя, спал рядом. Девушку ошеломило это непривычное зрелище. Мирно спящий Аккерман, скрестивший руки на груди. Неужели он ей доверял? Она протянула к нему руку и аккуратно убрала прядь волос, спадающую на его лицо. Ци закусила губу. Это все казалось нереальным и неправильным, это пугало до дрожи в коленях. Ей не нравилась близость, а особенно, такая опасная близость. Она чувствовала себя так, словно ее независимость была под угрозой. Чувствовала себя так, будто между ее глаз находилась красная точка, а снайпером была она сама. Одно неосторожное движение и спусковой крючок будет нажат. Принцесса откинула одеяло и поставила ноги на холодный пол. В углу комнаты, на стуле, она увидела свои чистые, аккуратно развешанные вещи, и в груди защемило. Она сбросила с себя одежду капитана и быстро надела свою. Цисса сложила его кофту и оставила ее на том же стуле. Подкравшись к двери, держа в руках свою обувь, Ци в последний раз обернулась. Ее печальный взгляд задержался на спящем капитане, прежде чем она выскользнула из комнаты и тихо закрыла за собой дверь. Леви сжал челюсть и открыл глаза, уставившись перед собой. Когда принцесса добралась до своей комнаты, она выдохнула. Привычный уют успокаивал и ей хотелось поспать еще хотя бы один лишний час. Она скинула с себя одежду, бросила обувь в угол и запрыгнула под одеяло, мгновенно провалившись в сон. Из царства Морфея ее выдернул привычный грохот, раздававшийся в комнате каждый день в одно и то же время. Ци накрыла голову подушкой.  — Проснись и пой, моя птичка! — радостно провозгласил Жан и захлопнул дверь. — Отвали, — она швырнула подушкой в источник звука. — Давай давай, рассказывай. Что вчера произошло? Я вот вернулся на банкет и хорошенько надрался. Хотя и другие не отставали… Представляешь, Ханджи горланила песни, а у Эрвина порозовели щеки.  — Вау, ничего себе, щеки… — саркастично пробубнила она. — Как будто часто увидишь его таким. Твой старик тоже повеселился.  — Ага, разумеется. Публично унизил дочь и развеселился, похоже на него. Видимо, так веселился, что не посчитал нужным попрощаться.  — А, он спрашивал где ты и попросил передать, что уехал. — Да, в его стиле. Плевать, мне было не до него.  — Расскажи чем дело-то кончилось! Я думал, что убью его, правда. — Да блядь, ничем, — она перевернулась на другой бок, лицом к другу, — Он отвел меня в кабинет и прочитал сотню лекций о моем поведении и о том, что должен и не должен делать солдат. Приправил унижениями и презрением. Ничего нового.  — И все? Ты во сколько вернулась сюда? И чего вещи разбросала? — Да он меня разозлил и не было настроения разложить вещи, так что все бросила и легла спать. Не знаю, где-то через час, когда мы с тобой виделись.  — А-а… Через час, — он кивнул и посмотрел в угол, — Ясно. Просто не понимаю, почему ты не дашь ему отпор. На тебя не похоже. — «Отпор»? Ты в своем уме? Хочешь, чтобы он вообще меня тут сгноил? Это тебе не сопливый кадет.  — Не узнаю тебя, детка, — он усмехнулся, — Блядь, я когда-нибудь сотру с его рожи это безразличное выражение. Заебал меня, что сил нет. Ладно, плевать, это твое дело. Тебе виднее, не лезу. — То-то же, — девушка потерла глаза и откинула одеяло, глянув на часы, стоящие на тумбочке.  У нее еще осталось время собраться и привести себя в порядок. Цисса шлепнула друга по бедру, чтобы тот подвинулся и встала с кровати. Она подошла к зеркалу и пригладила растрепавшиеся волосы. Сзади нее, в отражении, возник маркиз и сложил руки на ее плечах кольцом. Он улыбнулся и положил подбородок на ее макушку, глядя на принцессу в зеркало. Кирштайн находил ее забавной, когда она только выбиралась из постели и выглядела, как заспанный зверек. Его взгляд соскользнул с ее лица на шею, которую оголила сбившаяся футболка, в которой Ци спала. Заметив это, девушка потянула воротник на себя. Улыбка медленно сползла с лица Жана. — Что это? — грозно спросил он. — О чем ты? — она скинула с себя его руки и шагнула ближе к зеркалу, прикрывая шею.  — У тебя на шее. Покажи, — молодой человек положил руку на ее плечо. — Да не трогай! Ничего там нет! — Да? Тогда покажи, — маркиз надавил на ее плечо, чтобы развернуть принцессу к себе.  — Отвали! — она шлепнула его по руке и отскочила в сторону. Ее глаза округлились от резкости собственной реакции, а руки все еще прикрывали шею. — Быстро. Подойди сюда. — Жан, что ты заладил?! Нормально все. Неудачно уложила волосы вчера, обожглась.  — Вечером у тебя этого не было.  — Было, ты не заметил.  — Я, блядь, все в тебе замечаю! Не делай из меня идиота! — рявкнул он, — Дай посмотреть!  — Отъебись, Жан! Сказала же, все нормально! — огрызнулась принцесса. Он медленно выдохнул и на секунду застыл, чтобы унять дрожь, разгоняемую распаляющейся яростью по его телу. Маркиз резко выбросил руку вперед, схватил подругу за футболку и потянул на себя так, что ткань затрещала под его пальцами. От неожиданности Ци не удержалась на месте и чуть не упала.  — Ты совсем ебанулся?! Убери свои руки! — Я ебанулся?! Это ты, по-моему, совсем свихнулась! Какого хуя ты ему позволяешь?! — он схватился за воротник футболки Ци и тряхнул ее, — Он тебя бил? Блядь, скажи мне правду! Да что с тобой происходит?! Я нихуя не понимаю! Я чувствую, что ты что-то от меня скрываешь! — Если я о чем-то не рассказываю, может у этого есть причина?! Включи свой ебучий мозг! Когда же ты уже от меня отвалишь?! — ее носки почти поднимались от пола, — Отпусти меня!  — Я не отпущу, пока ты не расскажешь мне в чем дело! Я убью его, я просто убью этого уебка! — глаза маркиза налились кровью, пока он потряхивал подругу в воздухе, — Ты не только стала что-то скрывать, но еще и начала мне лгать! Ты никогда мне не лгала раньше. — В чем я тебе лгу?!  — Ты сказала, что ты вернулась в комнату через час. Но я заходил к тебе через три часа и тебя здесь не было! Не было, блядь! Почему ты меня обманываешь?!  — Оставь меня в покое, Жан! — она оскалилась и схватилась за его руку, держащую весь ее вес. — «В покое»?! Ты втягиваешь меня в дерьмо, а потом просишь оставить тебя в покое?! Может, это тебе стоит оставить меня в покое? Думаешь, мне приносит удовольствие защищать тебя от него? Думаешь мне понравилось то, как он вчера меня унизил?  — Хочешь, чтобы я оставила тебя в покое? Легко, свет очей моих! Не вопрос!  — Так просто, да? Можешь покинуть меня также легко, как любого другого человека в своей жизни? Ты изменилась, Цисси, — Кирштайн разочаровано усмехнулся и ослабил хватку. —  Ты издеваешься?! — она сделала шаг назад, — Ты сам хочешь, чтобы я оставила тебя в покое.  — Я хочу?! Да я нихуя не знаю чего я хочу! Я все время думаю о том, чего хочешь ты! Всю жизнь! Неужели ты это не понимаешь? — мышцы его шеи дрогнули и он толкнул девушку к стене, — Блядь, да я вчера такое испытал, ты хоть об этом думала? Или ты, как обычно, думаешь только о себе? Я напился, как свинья, стараясь забыть унижение, на которое добровольно пошел. Напился, чтобы забыть о том, что ты с ним там, наверху, наедине. И о том, как сильно я… Блядь, — он болезненно зажмурился, — Но я ничего не смог забыть. Я даже пришел сюда, к тебе, чтобы увидеть тебя и обнять тебя. Чтобы мне стало легче. Ты не понимаешь, как я о тебе беспокоюсь? Я же вижу, как ты переживаешь из-за отца и понимаю, что твое вчерашнее выступление было криком боли, а не очередным выебоном. Я вижу, что тот мудак сильно беспокоит тебя и меняет тебя. И я вижу, что тебя мучают мысли о прошлом и будущем. Но я бессилен. Бессилен, потому что ты не пускаешь меня, — он приблизил свое лицо к ее и провел пальцам по ее подбородку, глядя на ее рот, — Пиздец… А знаешь что самое обидное? В конечном итоге, что бы я ни делал, я все равно приползаю к тебе, — молодой человек понизил голос и сдвинул брови, — Если ты воткнешь в меня тысячу ножей и бросишь в ущелье, я буду ползти к тебе, в крови и грязи, до последнего вздоха.  — Жан, я… — ее глаза метались между его. — Я просто не понимаю почему ты позволяешь кому-то так обращаться с собой, когда я так стараюсь уберечь тебя? Я что, делаю недостаточно? Я устал, Цисси, — он прикрыл глаза и отстранился.  Маркиз разжал пальцы и его руки обессиленно упали. Он облокотился спиной о шкаф. Ци посмотрела на разошедшийся у воротника шов футболки, уставилась на пол и, поджав губы, прервала повисшее молчание.  — …Неужели это то, во что мы превратились?  — Не знаю, детка.  — Я думаю, нам лучше пока не общаться. Нам стоит остыть. — Да. Наверное, ты права.  Цисса подняла глаза на друга, услышав его неожиданный ответ. Хоть и сгоряча, но она сама предложила это, а он был прав, согласившись. Но, несмотря на это, то, как легко согласился, глубоко ее ранило. И его слова ранили ее не меньше. Наверное, ей правда стоило забыть о своем эгоизме и гордыне хотя бы ради Жана и хоть раз подумать о нем, а не о себе. Принцесса не знала, что все ее решения так сильно влияют на единственного близкого ей человека. Она не осознавала, что ей правда стоило бы «отвалить» от Жана, если она хотела, чтобы он испытал облегчение. Хотя, нет, не так. Она все это знала и осознавала, просто не хотела замечать. И вот, все его сдерживаемые эмоции и чувства вырвались наружу. Как когда до отказа набиваешь шкафчик вещами и резко захлопываешь дверцу, чтобы ничего не выпало. К сожалению, когда дверцу все же придется открыть, все скомканные вещи повалятся к твоим ногам и с ними все равно придется разбираться. У всех действий есть последствия и рано или поздно придется за них отвечать.  От размышлений ее отвлек маркиз, направившийся к двери. Его осанка выглядела поникшей, а движения неохотными. Он уже открыл дверь, но пока он не ступил за порог комнаты, Ци тихо заговорила:  — Жан, я… Не хотела тебя расстроить. — Ты себя разрушаешь, — не обернувшись, сказал Кирштайн, — Я не могу на это смотреть. Молодой человек покинул комнату и тихо закрыл за собой дверь, оставив девушку растерянно стоять посреди комнаты. От жалости к себе и Жану, от обиды и злости, ее глаза наполнились слезами, горячими струями побежавшими по ее щекам. Все чувства, которые переплелись тугим клубком в ее груди, заставили ее сознание лихорадочно искать что-то или кого-то, куда можно было направить агрессию. Объект, который удастся во всем обвинить, чтобы не испытывать опустошающей и всепоглощающей злости на саму себя. И, кажется, она нашла подходящую кандидатуру. Все и вправду из-за него, разве нет?  Цисса утерла слезы и быстро привела себя в порядок. К сожалению, ее расписание не терпело изменений и даже если вся жизнь идет под откос, ей нужно жить свой день. Глянув на себя в зеркало и убедившись, что на лице и щеках не осталось следов слез, она быстро повязала на шею легкий платок и направилась вниз в столовую, ведь даже такое событие не должно было отвлекать от ее любимой повседневной рутины в виде чашки кофе.  В столовой все было по-прежнему, за исключением того, что на излюбленной скамье она сидела одна, а по левую сторону не звучал треп и не ощущалось привычное тепло бедра. Цисса обвела помещение тяжелым взглядом и поправила платок. Каждый глоток кофе казался то слишком горьким, то слишком сладким. Она сжала кружку в руке и отставила ее в сторону. Поднявшись с места, Ци направилась в сторону главного выхода. На улице находиться было не так отвратительно, так что она заняла дальнюю пустующую скамейку и закурила, глядя в небо. Ее момент уединения прервала внезапно надвинувшаяся тень, закрывшая солнце, за которой последовал звук мурлычущего голоса. — Принцесса, доброе утро. Какими судьбами? Ты одна? — он стоял напротив и глядел на нее вниз.  — А, привет, Флок. Да, что-то утро не задалось, — она откинулась на спинку и приподняла голову.  — Мм. А где Кирштайн? — он посмотрел по сторонам. — «Где»? Тебе в рифму ответить?  — Ого, ого! Что же у вас случилось? — он весело прищурился и сел рядом.  — Ничего. Мы можем не говорить об этом? — Ци фыркнула. — Разумеется, красотка. Не знаю, что он там натворил, но не стоило ему тебя оставлять одну так надолго.  — Ничего он не натворил. Следи за собой, Форстер, — огрызнулась Ци. — А ты царапаешься… Извини, извини. Больше не буду задавать тупых вопросов, честно.  — Спасибо, — она сбросила пепел с сигареты.  — Значит, мы теперь вдвоем?  — Получается, что так. Думала, ты останешься тусоваться с ним. — Зачем, когда я могу дружить с тобой? — с искренним удивлением спросил виконт.  — Ха-ха, как скажешь.  — Пойдем? Сегодня ранняя разминка. — Бля, я забыла, — она быстро потушила сигарету и бросила ее остаток в мусорку.   Молодые люди действительно начали проводить дни вместе. До этого Цисса особо не общалась со Флоком, спихивая необходимость взаимодействия с ним на Жана, которому это, в общем-то, было совсем не в тягость. Оказалось, что Форстер бывает забавным и среди его напыщенности ей даже удалось разглядеть то, что на самом деле он являлся эмпатичным и тонко чувствующим человеком, что позволяло ему подстраиваться под ее настроение и не давить на нее, давая ей пространство, но в то же время составить необходимую для ее состояния компанию. Он не был настолько тактильным человеком, как Жан, и не испытывал потребности в постоянном физическом контакте, но когда он хотел проявить добрые чувства, он мог слегка боднуть своей головой ее, как ластящийся кот.  С Жаном они стали пересекаться довольно редко, но благодаря его активному и жизнерадостному характеру, ему не составило труда собрать свою небольшую компанию. С одной стороны, Ци была рада видеть его смеющимся и в центре внимания, но, с другой, она испытывала укол обиды, из-за того, что смеялся он не с ней. Когда принцесса отворачивалась, взгляд Жана, чем бы он ни занимался, всегда следовал за ней. Он ругал себя за слабость, которую проявляет, но не мог ничего с собой поделать. А еще его раздражала эта вечная и наглая полуухмылка рыжего ублюдка, повсюду теперь таскающегося за ней хвостом.  Леви же лишь пассивно наблюдал за динамикой взаимоотношений всех троих. Его холодные глаза периодически скользили по силуэту принцессы и останавливались на двух ее прихвостнях. Нельзя сказать, что он был сильно этим заинтересован, но старался «держать руку на пульсе», если ситуация вдруг накалится. Ему в отряде не нужны драмы, ведь, в конечном итоге, важно лишь то, во имя чего они все здесь трудятся. Важен порядок. Однако, с течением времени, эта мысль начала звучать в его голове куда менее убедительно. Сам того не заметив, он вовлекся больше, чем ему хотелось и сильнее, чем того требовала ситуация. А еще, его раздражало то, как легко она забыла обо всем, что случилось между ними. Она даже не смотрела в его сторону и будто специально его избегала. Отсутствие ответов на вопросы выводило его из себя.  На одной из тренировок, капитан отметил возросшую сосредоточенность и включенность Циссы. Девушка стала более вдумчива и уверенна, она начала уделять больше времени занятиям и физической подготовке. Аккерман, стоя у окна своего кабинета, смотрел, как Цисса устало плетется с тренировочного поля по тропинке, перекинув огромную сумку через плечо. Его удивляло, как в таком тонком и хрупком теле умещается сила, которой она обладает. Солнце уже село, на улице стемнело, и только уличные фонари подсвечивали силуэт девушки, тащащей баул в два раза больше себя. Когда Ци почти дошла до входа в здание, она остановилась у скамьи и швырнула вещи на нее, а сама села рядом с ними и закурила. Она задумчиво кусала губу, пока сигарета тлела между ее пальцев. Вдруг к ней подошел Форстер. Она улыбнулась. Леви не слышал о чем они говорят, но видел, что им было весело. Ци закинула ногу на ногу и поделилась сигаретой с товарищем.  — Устала? Ты много тренируешься в последнее время, — он затянулся. — Блин, да, устала. Просто было много отвлекающих факторов… Вот стараюсь теперь наверстать, — она пожала плечами.  — Ты молодец, правда. Не перетрудись. А то выгоришь и что я буду с тобой делать?  — Поверь, мне это не грозит.  — Буду надеяться. Кстати, пока ты была на поле, я пообщался… Форстер начал рассказывать что-то забавное, но Ци почти не слушала. Ей просто нравилось в этот момент находиться там, где она была. Принцесса улыбалась и кивала, а сама смотрела на низкое звездное небо, других солдат, толпящихся во дворе и самого Форстера, чья забавная ухмылка уже стала привычной. Она вдохнула теплый вечерний воздух и подняла голову, глядя на замок и окна, горящие в нем. Из некоторых распахнутых окон доносился смех и гомон, в некоторых горел тусклый свет, но в одном из них, она увидела силуэт. Ей понадобилась секунда, чтобы понять, что это окно — окно кабинета капитана и единственный, кому мог принадлежать этот силуэт — он сам. Леви знал, что она смотрит и смотрел на нее в ответ. Ци поежилась, перевела взгляд на Форстера и перебила его. — Извини, слушай, я что-то совсем вымоталась. Пойду, наверное, пораньше лягу сегодня.  — А, да, конечно. Тебя проводить? — Мм… — она задумалась и поняла, что действительно будет чувствовать себя спокойнее, если пойдет не одна, — А давай. Спасибо.  — Конечно, Ваше Высочество. Прошу, — он встал и предложил принцессе руку, согнутую в локте.  Ци положила ладонь на его предплечье и последний раз глянула на силуэт в окне, прежде чем войти в здание. Через несколько минут молодые люди уже оказались у двери комнаты Циссы.  — Спасибо, ты был не обязан… — Глупости. Для тебя — что угодно, — его глаза улыбались. Он продолжил стоять на месте, глядя на девушку. Она потеребила рукав кофты и заправила волосы за ухо. — Отдашь…? — она кивнула на свою сумку, висящую на его плече. — Я и забыл. Да, конечно. Занести тебе? — он махнул на дверь. — Нет, спасибо, не стоит. Я возьму, — она забрала сумку и перекинула ее через плечо, — Спокойной ночи…? — Спокойной, принцесса, — проурчал Флок. Он шагнул к принцессе и пригнулся к ней. Ци инстинктивно отступила назад и уперлась в дверь. — Не бойся, — он провел своим лбом по ее и оставил едва ощутимый поцелуй на ее щеке, после чего отшагнул обратно, — До завтра. — До завтра… — она улыбнулась и скрылась за дверью.  Его поцелуй ощущался непринужденным, дружеским, и не стоило девушке обращать на него такое уж внимание, но ей показалось, что было в нем что-то неоднозначное. Погруженная в свои мысли, она распустила волосы и переоделась в более удобную одежду. Цисса легла на кровать и зажгла ночник. Она взяла книгу и открыла ее на странице, где остановилась в прошлый раз. Ци всецело погрузилась в чтение и потеряла счет времени. Ее деятельность прервал короткий, негромкий стук в дверь. Гостей девушка не ждала, поэтому она насупилась и отложила книгу, загнув в ней страничку, на которой закончила. Поднявшись с постели, она подошла к двери, опасливо ее отворила и увидела на пороге человека, которого точно не ожидала увидеть в такой час. — Капитан, — сухо сказала она и отвернулась, — Я уже ложусь спать. У Вас что-то срочное?  — Возможно, — он вошел без приглашения и осмотрелся, убрав руки в карманы, — У тебя уютно. — Спасибо. Что Вы хотели? — она села на край кровати и убрала книгу. — Хм. Поговорить, — он прошел вглубь комнаты, остановился у дивана, поправил брюки и сел. — Сейчас не лучшее время. Я же сказала, что… — Ложишься спать. Я понял. Разве неясно, что меня это мало волнует, раз я уже расположился здесь? — Разве неясно, что я не хочу с Вами разговаривать? — раздраженно сказала Ци, — Это грубо с Вашей стороны.  — «Грубо»? А знаешь что грубо с твоей стороны? Хотя, до этого мы еще дойдем.  — Честно говоря, мне плевать.  — Не сомневался. Скажи… Ты думала, что если уйдешь и спрячешься в своей комнате, я не найду тебя?  — Понятия не имею о чем Вы. — О том, как быстро ты смылась с той скамьи, когда увидела меня. — Я просто поняла, что устала. — Лживая дрянь, — холодно сказал Леви. — Зачем Вы здесь? — она подняла на него измученный взгляд. — Я же сказал зачем. И опять это «Вы». Странно. Мне казалось, что мы с тобой перешли в другую плоскость общения. — Не знаю о чем Вы. Лично я никуда не переходила. — Вот как? Интересно. То есть, то, что между нами было, не считается?  — Не понимаю о чем идет речь, — Ци взяла в руки книгу и открыла ее на рандомной странице. — Хах. Я понял в какую игру ты играешь. Жаль. Знаешь, правда жаль. Я думал, что мы стали ближе. — Прекратите, — сухо сказала она, уткнувшись в книгу, — Выглядите… Жалко. — «Жалко»? Мм, я понял. Ладно, к этому мы еще вернемся, но раз не хочешь говорить об этом сейчас… Может, расскажешь, почему ты лишила Жана статуса своего песика?  Цисса знала, что каждое его слово направлено на то, чтобы ударить по ней как можно больнее и получить обратную реакцию, которую она твёрдо решила не давать, чего бы ей это ни стоило. Но то, как ему удавалось залезть в ее душу этими гадкими словами и прохладным тоном, делали эту задачу почти из области фантастики. По крупице, она начинала терять самообладание.  — Опять следите за мной?  — Мне не обязательно следить за тобой, чтобы заметить настолько болезненно очевидную вещь, — он откинулся на спинку дивана. — Что ж. Эта «болезненно очевидная вещь» Вас не касается. Также, как и все в моей жизни.  — Твоя риторика так сильно изменилась, почему?  — Прекратите.  — Я прекращу тогда… — он резко встал с места и подошел к ней, — Когда посчитаю нужным.  — Не приближайтесь, — Ци отбросила книгу, отползла назад и прижалась спиной к стене.  — Иначе что?  Капитан сложил руки на груди, стоя у ее кровати. Он смотрел на нее сверху вниз своими серыми, пробирающими до глубины души глазами.  — Что Вам нужно? Что Вы хотите от меня? У меня сейчас недостаточно энергии, чтобы Вы ей питались. — Мне не нужна твоя энергия, мне нужна правда. Что случилось между вами с твоим псом?  — Знаете что? — девушка приподнялась и присела на полусогнутые колени, озлобленно глядя ему в глаза, — Это все Ваша вина.  — Моя…? — он на секунду вскинул брови, а затем снова нахмурился, — Ах, вот оно что. Он заметил на тебе следы и не смог вынести соперничества? Не требуй от него слишком много. В конце концов, он лишь сопливый юнец, который еще не умеет справляться с ревностью. Он закатил тебе истерику, не так ли? — Да как Вы смеете?! Вы нихрена не знаете! И так сильно упрощаете то, о чем и понятия не имеете. Низводите все чувства до ревности… Вы очень мелочный человек.  — Ты сама веришь в то, что говоришь? В глубине души, — он ткнул ее пальцем в грудь, — Ты знаешь, что я прав. Все дело в том, что ему не понравилось, что более превосходный самец забрал его самку.  — Заткнитесь. Слышите?! Больше никогда не говорите обо мне так, — она повысила голос и приблизилась, — Я не вещь, чтобы забирать меня. Я никому не принадлежу. — Да? — он склонился над ней, взял ее подбородок в руку и зашептал, — А мне показалось, что в ту ночь тебе понравилось быть моей вещью и принадлежать мне.  Сердце принцессы пропустило удар от ярости, разочарования и ненависти к этому человеку. Все его слова, все ее слова не имели никакого смысла. Цисса вырвала свое лицо из его хватки и с силой оттолкнула его от себя. От неожиданности мужчина пошатнулся и шагнул назад, а в его глазах промелькнула тень искреннего удивления, которую почти сразу сменил привычный холод. Девушка встала с кровати и в один шаг очутилась возле капитана. Она продолжила толкать его, пока он не уперся в стену, но этого не хватало, чтобы ей стало легче.  — Не подходите ко мне! — закричала она, — Не говорите со мной! Не трогайте меня! Вы мне отвратительны! Слышите?! Я, блядь, Вас просто ненавижу!  Леви лишь позволял ей толкать его и сыпать проклятьями, наблюдая за ее действиями. Она продолжала кричать и размахивать руками, но в этом ее проявлении искренности он находил что-то прекрасное. Аккерман схватил ее за запястья, заставив посмотреть на себя.  — Знаешь что сейчас происходит? Знаешь почему ты ведешь себя так? Потому что ты испугалась. Испугалась, что, возможно, впервые в своей жизни ощутила какую-то эмоцию. И обратилась к своей излюбленной защитной тактике — побегу. Ты можешь делать вид, что между нами ничего не было. Можешь делать вид, что ни я, ни вся эта ситуация тебя не трогает. Но мы оба знаем, что ты просто прячешь голову в песок.  — А? Что? — она засмеялась, — «Эмоцию»? Это сейчас серьезно? Знаете, я думала, Вы более зрелый человек. Боже, поверить не могу.  — Я сказал что-то смешное?  — Уморительное. Если между нами что-то было, Вы уже вообразили, что мы настолько близки? Что я испытываю в Вашем отношении какие-то «эмоции»? Я не ожидала, что вы настолько наивный романтик. Вам пятнадцать? — она прищурилась и ухмыльнулась. — Ты опять защищаешься. — Нет. Это Вы не хотите видеть правду. Если Вы так хотите, хорошо, я признаю, что между нами был секс. И он был хорош, мне очень понравилось. Но больше я не хочу иметь с Вами ничего общего. Потому что мне противны Вы и все, что с Вами связано. Вы мне не интересны, понимаете? Вы мне понравились тогда, но не настолько, чтобы я потеряла голову. Понравились, но не больше любого другого, кого я трахала. Да я бы лучше удавилась, чем провела с Вами еще хоть одну секунду наедине. Я говорю прямо — Вы мне не нужны, — она вздернула нос, — А Вы до сих пор стоите и пытаетесь раздуть угли, которые превратились в пепел, даже не успев разгореться. — Ты хочешь задеть меня побольнее, правда? Только я вижу, что ты врешь. Не знаю, веришь ли ты сама в это, но как бы там ни было, все твои слова — ложь. Я вижу твои глаза и они говорят мне обо всем, что я должен знать. Почему ты ушла тогда, ничего не сказав? Почему вела себя так, словно ничего не произошло? После того, как звала меня по имени и расспрашивала о моем прошлом. Знаешь, я думаю, что дело не только в этом. Рядом со мной ты меняешься, хочешь ты этого или нет. И ты это знаешь. И это тоже тебя пугает. — Я ушла, потому что получила свое и больше не хотела там оставаться.  — Ложь.  — Вела себя так, как повел бы себя любой другой человек после случайного секса. Проехали и забыли.  — Опять ложь. Ты так яро меня отталкиваешь, это заслуживает похвалы. Ты так ревностно защищаешь свое сердце, лишь бы никто не узнал, насколько оно хрупкое. Да что там, лишь бы никто не узнал, что оно вообще есть. Ты до ужаса боишься, что тебя ранят и боишься предательства. И я тебя не виню, — он заглянул в ее глаза, — Что тебе сказал Жан? О чем вы говорили? — Ничего, в чем он был бы не прав, — Ци скрипнула зубами, — Что я изменилась. И что я позволяю Вам слишком много. — Это так и есть. Но важно то, как ты на это смотришь. Что плохого в том, что ты изменилась? Ты перестала быть ему удобна? И что плохого в том, что ты мне позволяешь? Это выталкивает его из зоны комфорта? – «Что плохого»? Это рушит отношения с единственным человеком, которому я доверяю. С единственным человеком, которому я бы доверила свою жизнь. С единственным близким мне в этой жизни человеком. — «С единственным человеком, которого я люблю». — Что…? — Заметила, что ты не сказала этого? — А? Да при чем здесь… Это и так понятно, не цепляйтесь к словам. — Ясно. В общем, вопрос приоритетов. Подумай о том, что для тебя важно.  — Я уже подумала. И я знаю что для меня важно.  — И что же? — Аккерман сделал шаг вперед, встав вплотную к ней, — Посмотри мне в глаза и скажи это. — То, что мне привычно и знакомо, то, что я знаю. И то, какой я была всегда, — тихо сказала она, глядя ему в глаза. — Не то, что откроет в тебе новые грани и чувства? И не то, какой ты могла бы стать? — Нет.  — Жаль… — он положил руку на ее шею, — Если бы я тебя сейчас поцеловал, ты бы позволила мне этого сделать?  — Нет… — прошептала она в его губы. — Снова ложь.  Леви сократил расстояние между их телами и поцеловал ее, вдыхая ее такой желанный и сладкий аромат. В ее рту было тепло и мягко, в точности так, как он помнил. Ему хотелось навсегда запечатлеть эти ощущения в своей голове. Рука принцессы легла на его плечо и сжала его, отсылая миллионы мурашек по телу капитана.  — Ненавижу Вас… — оторвавшись от его губ, сказала девушка. — Скажи мое имя. — Я ненавижу тебя… Леви, — ее голос слегка надломился, из-за чего он звучал еще чувственнее, чем обычно.  — И я ненавижу тебя, Нарцисса. На вираже эмоций, Аккерман подхватил ее за бедра и развернулся, прижав ее к стене, увлекая ее в новый, еще более настырный и глубокий поцелуй. Он не врал ей, он и вправду ее ненавидел, но он не мог оставаться вдали от нее и ненавидел за это уже себя. Ее острые слова, которые она швыряла в него, словно острые ножи, иногда попадали прямо в цель, давая новый виток его ненависти к ним обоим. — Ты чувствуешь себя виноватой перед Жаном? — тяжело дыша, спросил мужчина. — Почему ты спрашиваешь об этом? Неужели это то, что тебя сейчас интересует? — Хочу понимать как скоро ты позволишь ему снова тереться о твои ноги. — Мм… — Ци немного отстранилась и прищурилась, — Вот как ты это видишь?  — Умоляю, — Аккерман ухмыльнулся, — Это так есть. — Хм. А знаешь… — девушка резко оттолкнула его от себя и поправила волосы, — Пошел ты, капитан. Хрена с два я чувствую себя виноватой перед ним. Знаешь почему? Потому что виноват в этом только ты. Ты вечно обвиняешь меня в нечестности, но ты ведь и сам не до конца и не всегда со мной честен. Разве ты не нарочно оставил эти отметины на мне? Ты хотел пометить меня, как свою вещь. Хотел обозначить свою территорию. И больше всего ты хотел, чтобы это увидел Жан. Ты прекрасно знал с какой силой давить и как хватать, чтобы мне не было больно, но чтобы остались следы. Ты прекрасно знал что ты делаешь. И это отвратительно. Все произошло ровно так, как ты этого и хотел. Меня от тебя тошнит. И, знаешь… Я хочу, чтобы ты забыл обо всем, что я по глупости тебе рассказала. И да, я больше не нуждаюсь в твоей «помощи».  — Не нуждаешься в моей помощи? Что ж, как скажешь. Если это то, чего ты хочешь… Но что касается того, чтобы «забыть», решать только мне. И я выбираю не забывать. И, знаешь, нет, я тебе не врал. Я знал, что ты достаточно умная, что для тебя это станет сразу ясно. И так и произошло. Если бы я хотел соврать, ты бы об этом не узнала. Но я и не собирался. Я никогда тебе не врал, ни разу. Думал, очевидные вещи глупо обсуждать вслух, — он приподнял подбородок и выпрямился, сложив руки в замок за спиной, — Но… Если он такой слабак, что не может вынести пары синяков, разве это моя проблема?  — Ты пытаешься мной манипулировать, но со мной это не пройдет. Ты просто… Ужасен.  — Хочешь сказать, тебе не нравится эта игра? Пойми же, я делаю только то, чего хочешь ты, потому что я знаю что тебе нужно. Я вижу тебя насквозь. Помнишь, я говорил, что тебе достаточно сказать «не хочу». И я перестану. Цисса закусила губу и выдержала паузу, пока ее мысли беспорядочно носились в голове, а глаза бегали по комнате. Она глубоко вдохнула и выдохнула и подняла взгляд на капитана, стоящего напротив.  — Не хочу. Это все было огромной ошибкой. Убирайтесь из моей комнаты, капитан, — спокойно сказала она. — Как пожелаете, Ваше Высочество. Леви кротко поклонился. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Выпрямившись, он последний раз пронзительно посмотрел в ее глаза и вышкаленной походкой направился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, принцесса отшатнулась назад, стараясь не потерять почву под ногами. Она оперлась на стену позади, о которую буквально минуту назад ее удерживал Аккерман. Ци сползла по ней и села на прохладный пол, скрипнувший под опустившимся весом. Она неосознанно села в позу лотоса, раскинула руки на коленях и принялась перебирать пальцами, синхронно ударяя подушечками каждого пальца по подушечкам больших пальцев на обеих руках, как делала это в детстве. Ее тело само вернуло ее к тому, что раньше могло успокоить ее даже в самые темные дни. Цисса считала количество ударов пальцев, а если сбивалась, начинала заново. Параллельно она размышляла о том, как в одночасье она лишилась людей, которые занимали большую часть ее жизни. Не имело значения на короткий или более длительный период, ведь и одно, и другое, было обидно. Принцесса не испытывала иллюзий по поводу благочестия ее личности, поэтому сразу призналась себе в том, что самым обидным во всем произошедшем был тот факт, что усидеть на двух стульях оказалось не столь легкой задачей. Ей не нравилось то, насколько хорошо капитан понимал ее мотивы, но ей нравилось мыслить рационально. Поэтому, принцесса и сама понимала, что это лишь вопрос времени, когда их взаимоотношения с Жаном образуются и все станет, как раньше. Когда он весело примчится, виляя хвостиком, и снова будет к ней ластиться. Но почему тогда на душе не становилось легче? Возможно, все омрачало то, что, хоть она не хотела это признавать, но капитан был во всем прав. Она и вправду находит эту «игру» увлекательной и будоражащей сознание, хотя и не хочет в этом признаваться даже себе. Но сейчас она точно сделала все правильно. Она сделала свой выбор. Последнее, что ей хотелось — сближаться с этим человеком, поэтому она была готова на все, чтобы оставаться как можно дальше от него. Чтобы он не подходил к ней, не говорил с ней, не трогал и не целовал ее. Но воспоминания о той ночи, полные болезненного удовольствия, продолжали докучать, вспышками возникая в ее сознании. Этот мужчина мучал ее как ночной кошмар, только наяву. А главной проблемой было то, что конца этому кошмару пока не было видно. Даже несмотря на то, что он был человеком чести и ее простого «не хочу» хватало, как гарантии, что он ее не потревожит… Она чувствовала, что это еще не конец. Из хорошего — этот неприятный разговор навел ее на ясную мысль и заставил осознать какой выбор она, оказывается, уже давно сделала.  Шло время, неделя сменяла другую, а лето неумолимо приближалось. Вечерами уже становилось душно и влажно, а флора и фауна вновь ожила. С плотным расписанием и привычной рутиной Циссе удавалось почти не вспоминать о том, что произошло с Леви и Жаном. И лишь редкий взгляд Жана, который она случайно перехватывала, иногда напоминал ей о том случае и заставлял ее сердце слегка сжиматься. Но рядом всегда был Форстер, который не позволял ей унывать и отдавал всего себя, чтобы развлечь и развеселить принцессу. Они сблизились, так что виконт чувствовал себя с ней достаточно комфортно, чтобы начать рассказывать о своей семье, когда они сидели на лавочке и курили перед отбоем. Ци не спешила ему открываться, но с искренним интересом его слушала, стараясь не выглядеть слишком вовлеченно. С ним было весело и интересно, но почему-то в ее голове продолжали всплывать слова Леви о том, что намерения Флока в ее отношении —вовсе не доброжелательного толка. Но за прошедшее время она научилась выбрасывать раздающиеся как гром среди ясного неба слова капитана из головы, как и все, что было с ним связано.  Одним вечером, после успешной вылазки, солдаты, вооружившиеся санкционной выпивкой, шумно отмечали свои успехи в общей комнате. Вышестоящие делали вид, что не имеют понятия о празднике жизни, происходящем в комнате с камином, позволяя молодым насладиться редко выпадающим беззаботным временем. Цисса комфортабельно расположилась на излюбленном диване, а рядом с ней сидел Флок, чья рука покоилась на спинке дивана за спиной принцессы. В помещении стоял галдеж и пахло алкоголем, но, почему-то, принцессе не было невыносимо. Даже наоборот, она поймала волну всеобщего ликования и улыбалась, болтая с Форстером. Хоть комната и была набита битком, Ци заметила, что Жан, сидящий за столиком с Конни и Сашей, тоже был здесь. Возможно, особая атмосфера или крепкий дешевый алкоголь возымели на нее действие, но чем дальше шло время, тем отчетливее она ощущала головокружение и слабость в конечностях. Ее щеки сильно порозовели, а движения и речь стали сбивчивыми. — Принцесса, ты что, напилась? — прервав рассказ, засмеялся Флок. — Как ни странно, я не чувствую себя пьяной. Не знаю… Ладно, все нормально. Думаю, мне просто стоит освежиться. Я ненадолго, — она улыбнулась и поднялась с места, отставив бокал на столе. — Как скажешь. Жду, — он подмигнул и отпил из стакана. Ци направилась в уборную, проскальзывая между плотно стоящими друг к другу горячими телами, наполняющими комнату невыносимым жаром. Глаза Жана следовали за ней по пятам. Добравшись до женского туалета, она с удивлением обнаружила, что дело было вовсе не в телах. Жарко было ей самой. Она облокотилась на раковину и посмотрела на свое отражение. Ци действительно выглядела пьяной, но не чувствовала себя таковой. Однако, думать было как-то непросто и мысли просто сочились между пальцев, ускользая от нее. Девушка открыла воду и плеснула ей себе в лицо в попытке остудиться. Ци сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и, когда ей показалось, что она пришла в норму, принцесса двинулась обратно в общую комнату. Ноги ощущались слегка ватными, а приливы продолжались. Вернувшись в общую, Ци плюхнулась на свое место и откинула голову на изголовье дивана, потеревшись о него. Ее вдруг посетила мысль о том, что это очень приятное ощущение — потереться. Она прикрыла глаза. — Чешется? Давай почешу, — предложил Форстер, заметив ее странные движения.  — Да нет. Все нормально. Все хорошо, — Ци посмотрела на молодого человека глазами, которые начинала застилать какая-то пелена.  — Эй… Ты в порядке? — он сосредоточенно изучил ее лицо. — Немного душно. И все, — она пьяно улыбнулась. — Хм. Как скажешь, — он настороженно пожал плечами и вернул руку на прежнее место, придвинувшись ближе, — Эй… — он принюхался к ней, — Ты пахнешь… — А? Не может быть. Я мылась и пользовалась духами. Что ты несешь? Сам ты воняешь, — обиженно бросила девушка. — Да я не об этом, Ци. Это не тот… Аромат, — он понизил голос и принюхался к ее шее, склонившись. — Да в чем дело? — Посмотри на меня, — он отстранился и заглянул в ее лицо, изучая его. — Да что такое?! — Скажи, ты давно принимала таблетки?  — А? Таблетки?  — Подавители. — Блядь… Таблетки, — она побелела и уставилась на стакан. — Понял. Пойдем отсюда, пока никто тебя не учуял. Я провожу тебя до комнаты.  Флок встал и подал ей руку. Приняв жест, Цисса оперлась и неуверенной походкой направилась к выходу, позволяя Форстеру помогать ей. Жан, слушающий Конни, поднял голову и прищурился, увидев то, как странно выглядели двое, проходящие мимо. Когда они вышли в коридор, девушке стало немного легче дышать, но появлялись новые проблемы. — Слушай… Мне как-то… Трудно идти. Ноги не слушаются, — тихо сказала Ци и оперлась о подоконник, едва на упав. — Чщ-щ, — он подхватил ее, — Тихо. Спокойно. Давай, — парень перекинул ее руку через свое плечо и поднял, помогая идти. — Блин… Не знаю, как так получилось. — В следующий раз будешь внимательнее. — Уфф. Ци почувствовала, как приливы стали медленно концентрироваться внизу живота, а не по всему телу. Она машинально скрестила ноги, стараясь удерживать свое тело и голову в сознании. Мозг опустошался со скоростью света, оставляя место только для инстинктов, обнаженных внезапно наступившей течкой.  — Давай, ножку сюда, другую сюда. Вот так. Вперед, — говорил Форстер, ведя ее наверх по лестнице. — Эй… Мне так не удобно. Рука затекла, — промямлила Ци, — Держи за талию, — она убрала свою руку и поместила его на свой бок. — Как скажешь… Боже, — запыхтел он, таща девушку наверх. — Что?  — Ты пахнешь. Очень пахнешь, — процедил он сквозь зубы. — Это плохо? — Ох, принцесса…  Добравшись до этажа, где находилась ее комната, Флок немного выдохнул и остановился. — Почему мы остановились?  — Я отдыхаю, — тяжело дыша, объяснил он, — Тебя неудобно так держать. — Тогда возьми меня на руки… Цисса развела руки в стороны, словно приглашая. Флок обвел глазами ее уже полуприкрытые веки, розовые щеки, вздымающуюся грудь и немного скрещенные ноги. Он вдохнул сквозь зубы и подавил инстинктивное желание. Его природа откликалась на зов ее природы. — Иди сюда.  Форстер резко подхватил ее на руки и быстрым шагом направился по коридору, минуя двери по левой стороне и окна по правой. Пальцы виконта впивались в бедро и бок девушки, пока он крепко удерживал ее на своих руках. Ци приобняла его за шею и уткнулась в нее носом. Ее пальцы сжимались и разжимались на его плечах, а ее нос улавливал его феромоны, отзывающиеся на ее. Оставшаяся внутри нее трезвая часть кричала о патовости ситуации, но была заглушена чувством непреодолимой нужды, вызванной неожиданной течкой.  — Эй. Мы на месте, — он аккуратно поставил ее на пол. — Где? — принцесса попыталась сфокусировать взгляд. — У твоей комнаты, — он посадил ее на широкий подоконник напротив ее двери, — Как войти?  — Я не знаю, — ее невидящий взгляд поднялся на парня. — Будь серьезнее, Цисса… Мне тяжело терпеть. — Терпеть меня? — грустно спросила она. — То, как ты пахнешь. Как открыть дверь?  — Ключом, наверное…  — Где он? — Мм… Может, у меня в переднем кармане. Флок подошел к ней вплотную и аромат густых феромонов, кричащих о наступлении одного из самых уязвимых моментов в жизни омеги, сбил его дыхание. Он положил руку на бедро принцессы и ее тело тут же отозвалось на его прикосновение. Молодой человек оттянул карман ее брюк и запустил туда палец, чтобы найти злосчастный ключ. Нащупав нагревшийся от ее тела металл, он вытащил связку и обессиленно посмотрел на нее.  — Смотри сюда. Какой из них? — он развернул связку веером перед ее лицом. — А? Какая разница?  — Иначе мы не попадем внутрь. Ты не хочешь туда? — Нет. — А что ты хочешь? Остаться здесь?  — М-хм. Тут хорошо. Цисса беззастенчиво заерзала на подоконнике, потираясь о него пахом. От такого зрелища Форстер ухмыльнулся и прикрыл рот кулаком. Он глянул по сторонам, сделал шаг к ней и заговорил тише: — Ты уже ничего не соображаешь, да?  — Не-а, — она широко и глупо улыбнулась. — Охуеть, — он по-хозяйски положил палец на ее подбородок, — Ладно. Я все равно должен открыть.  Парень подошел к двери и повернулся к принцессе спиной, пока судорожно пытался найти подходящий ключ, суя в скважину все подряд дрожащими от желания руками. Его мозг, отравленный ее феромонами, рисовал волнующую картину того, что будет, когда ему наконец удастся победить эту чертову дверь и они попадут внутрь. Он удивился тому, насколько в районе паха стало тесно, но то, что он почувствовал дальше, поразило его еще больше. Мягкие, тонкие руки нежным движением обвили его сзади.  — Ты вкусно пахнешь, — раздался тихий голос из-за спины.  — Ты так думаешь? — он ухмыльнулся и сжал одно из ее запястий.  — Да… — А что еще ты думаешь? — он резко развернулся и толкнул ее к стене.  — Я? Ничего, — она хихикнула. — Это я хорошо вижу, — он подошел к ней вплотную, — Посмотри на себя. Ты реально отупела. — Тебе нравится?  — Пиздец, — он засмеялся и схватил ее за челюсть, — Так и знал, что ты такая. — Какая?  — Ничем не отличаешься от любой другой течной омеги. Тебе сейчас нужен член, да? Как думаешь, мой тебе подойдет? — Мф… — она уткнулась в его плечо и принялась тереться о него щекой. Парень и сам еле держал себя в руках. Полностью отдавшись в плен своей природы, он больше не мог мыслить ясно. С каждой минутой он все больше терял связь реальностью.  Форстер намеренно окутал Ци густым и терпким ароматом своих феромонов, чтобы посмотреть до каких крайностей она способна дойти. Это оказалось выше ее сил. От такого воздействия ноги принцессы подкосились, глаза закатилась и она начала сползать по стеночке.  — Тихо-тихо. Не падай, — он подхватил ее, — Ты мне нужна в сознании. Какой в тебе будет смысл, если ты отключишься? Сейчас я открою эту дверь и сделаю с тобой все, о чем я… Не успел он договорить, как вдруг ощутил прилетевший с ноги удар в живот и оказался на полу. — Что ты там, блядь, сделаешь?! Говори, сука! — Жан нанес еще один удар в то же место, — Продолжай, уебок! — Ай, блядь! Что ты творишь?! — Флок закашлялся и свернулся в клубок.  — Так и знал, блядь, так и знал… Ты просто ебучий мусор, — Кирштайн с отвращением смотрел на корчащегося на полу Форстера, — Еще раз увижу тебя рядом с ней — сотру тебя в порошок. Усек?! — Блядь, да она сама меня спровоцировала, ты, гребаный… Жан нанес еще один удар по Флоку, но в этот раз — по его спине. Виконт выгнулся и зашипел от пронзающей боли. — Я спрошу еще раз! Ты, блядь, усек?! — Угомонись, мудак! Понял я, понял! Нг-х, — Флок попытался согнуться. Жан сгреб в охапку принцессу, находящуюся в полуобморочном состоянии и подтащил ее к двери, из замочной скважины которой торчал ключ. Он провернул его, мягко подтолкнул Ци, чтобы она прошла внутрь и с презрением глянул на Форстера, прежде чем закрыть дверь.  — Как ты? Ложись. Вот так, давай, — он мягко уложил Ци на кровать и сел на ее край, — Где твои таблетки? — Ммф… Жан, ты? — она ворочалась и выгибалась, — Я рада. Так рада… Мм. Я хотела… — Тише, тише. Это я, все нормально. Цисси, детка, где твои подавители? — Я обидела тебя, да? И не извинилась, — она подползла к другу и обвила его собой, положив голову ему на колени, — Ты так пахнешь… Так вкусно пахнешь, — она уткнулась носом в его бок и вцепилась в рубашку.  — Цисси, прошу. Мне нелегко переносить твое присутствие в таком твоем состоянии. Я не железный, — он стиснул зубы. — И не надо им быть. Ну же… — она обвила его плечи руками и подтянулась к его шее, вдыхая его аромат, — Помоги мне. Ты ведь не бросишь меня в беде?  — Помочь…? — Жан ощутил, как его тело начало сдаваться из-за мощнейшего потока ее феромонов, — Как помочь?  — Я тебе покажу, — она откинулась на подушку и потянула его за собой, повалив на себя. — Детка, не надо. Ты себя не контролируешь. Я не хочу так…  — Не хочешь меня?  — Боже, — он зарычал и зарылся лицом между ее ключицами и шеей, — Ты не представляешь чего мне стоит себя сдерживать. — Так и не нужно, — она прижала его к себе, — Помоги мне… Может ты хочешь, чтобы я извинилась? Давай я попрошу прощения, а ты мне поможешь? — обессилено простонала она. — Цисси, господи, да ты сама не своя. Пожалуйста, хватит… Ты меня мучаешь, — он схватил ее за талию и вдавил в кровать. — Жан… — она дотянулась губами до его уха и прошептала, — Возьми меня. — Бля-я-ядь! Сука! Твою мать! — крикнул маркиз и схватился за железное изголовье кровати обеими руками, тряхнув его, — Мне никогда и ничего не хотелось больше, чем тебя, Цисси. Никогда.  Он разжал пальцы и потянулся к прикроватной тумбочке. Он пошарился в первом ящике, и, не найдя то, что искал, открыл второй. Наконец, нащупав алюминиевую пластинку, он вынул ее, выдавил таблетку на ладонь, и протянул ее подруге. — Вот. Прими, — он поднес лекарство к ее губам двумя пальцами, — И попробуй поспать. И ты все равно вряд ли вспомнишь сегодняшний вечер. Поэтому скажу, что ты настолько мне дорога, что я сделаю что угодно и буду сдерживать себя сколько нужно, лишь бы не навредить и защитить тебя. Потому что я до безумия… До помешательства… — он тряхнул головой и выдохнул, — Открой рот. — Аа, — она подчинилась, взяла таблетку в рот и проглотила ее. — Спокойной ночи. Спи крепко, — Жан поцеловал ее в лоб и встал. — Не уходи… — Я не могу больше терпеть. Мне лучше уйти. Поговорим завтра, ладно? — он подошел к двери.  — Мф, — она выдохнула, потерлась щекой о подушку и повернулась лицом к стене. Цисса сама не заметила, как моментально провалилась в поверхностный, беспокойный сон. Жан помедлил и остановился в дверях, глядя на девушку. Он мягко улыбнулся и прислонил голову к дверному косяку.  — Спасибо… — промямлила Ци сквозь сон, — Спасибо… Леви.  Улыбка медленно сползла с лица Кирштайна. Он скрестил руки на груди и сильно сжал свои предплечья, причиняя себе боль. Маркиз печально усмехнулся, покачал головой и еще раз глянул на принцессу, прежде чем покинуть ее комнату. Ранним утром Ци подскочила на кровати, тяжело дыша. Она общупала все вокруг себя и себя саму, стараясь вспомнить что вчера происходило. Последнее, что она помнила — общая комната, коридор и запахи. Это могло значить только одно — она потеряла счет времени и упустила момент, когда наступила течка. Ци схватила небольшой календарик со своей тумбочки и судорожно изучала даты своего цикла. Она отбросила календарь и взяла таблетки, закинув в рот две сразу. Ощущение шипучих таблеток, сползающих по горлу, напомнили вчерашний вечер. Принцесса вспомнила силуэт Жана и осознала, что именно он вчера ухаживал за ней и уложил ее спать. Она подорвалась с кровати, на ходу натянула штаны с кофтой и рванула из комнаты, пробегая пролеты, коридоры и лестницы. Добравшись наконец до нужной комнаты, она ворвалась внутрь и захлопнула за собой дверь. Принцесса посмотрела на Жана, вытаращившего на нее заспанные глаза. — Жан, прости меня! Пожалуйста, прости. Я ведь даже не извинилась перед тобой, не признала свою неправоту. Я поступила очень нечестно по отношению к тебе и ты был во всем прав. Мне так жаль, что я заставила тебя чувствовать себя… Так. Меньше всего я хочу, чтобы ты расстраивался и еще меньше я хочу, чтобы причиной твоего расстройства была я. Я была так озабочена собой, что даже не заметила как поступаю с тобой и как ты себя чувствуешь. А ты, даже встретившись с моим эгоизмом и вообще со мной в худшем моем проявлении, все равно помог мне вчера. Я благодарна тебе и я просто хочу сказать, что я тобой дорожу. Дорожу больше, чем кем-либо и, на самом деле, я очень ценю все, что ты для меня делаешь. Мне не хватило духа, чтобы поговорить с тобой тогда начистоту. Я была так занята жалостью к себе, что не смогла признать, что на самом деле ты был прав. И я… — Цисси… Тихо, тихо, эй, — он подошел к ней и заключил в крепкие объятия, — Я все понял. Все хорошо, детка, правда. Я не злюсь и не обижаюсь на тебя. Тебе нужно было время и личное пространство и я тебе его дал. Я знал, что ты сможешь в себе разобраться и мы снова будем вместе. Прошу, не злись и не обижайся на меня и ты.  — Что? Нет! Я не злилась… И не обижалась. Я злилась скорее на… — она прикусила губу и отвела взгляд, — Себя. Для меня нет никого важнее, чем ты. — Правда? — его голос на секунду стал твердым, а его глаза впились в ее. — Правда, — она кивнула и положила руку на его щеку. — И не будет? — Обещаю.  — Спасибо. Я поверю во все, что ты скажешь, — он прижал ее к себе.  — Послушай… Я вчера хорошо себя вела? — неуверенно спросила Ци. — Ох, детка… Не спрашивай. С одной стороны, очень хорошо. С другой, очень плохо, — он усмехнулся, — А что ты помнишь?  — Позор. Все помню смутно. Много людей, потом я пошла в туалет, потом коридор и кровать…  — Кх-м. А Флока ты помнишь?  — Фл… — ее глаза вдруг округлились, — Это же он мне… Помогал. — «Помогал»? Вот как это теперь называется? — Жан, свет очей моих… Ты ведь понимаешь, что он был не в себе? Из-за меня. Он правда хотел мне помочь, но потом я совсем потеряла сознание. И это не его вина, что он не смог… — Тогда почему я смог? — Жан, не надо.  — Я сделаю из него фарш, если он к тебе подойдет. — Прекрати, я серьезно. Он хотел как лучше.  — Боже, неужели ты не понимаешь, что он с самого начала… Ладно, с тобой невозможно спорить. Просто запомни, что это еще не самое гнусное, на что он способен. Он давно ждал, чтобы ему подвернулась такая возможность.  — Ты видишь в людях только самое плохое.  — Просто я знаю на что они способны. — Судишь по себе? — Цисси, я серьезно! Он — конченый мудак. И я чувствую, что он может выкинуть что-то подобное еще раз. — Но ты же меня как всегда спасёшь, правда? — она улыбнулась и обняла друга, — Кстати об этом… Как ты вообще там оказался?  — Я видел как вы вместе ушли. Мне показалось странным, что это произошло так резко и ты выглядела… Нездоровой. И я все-таки решил сходить и проведать тебя. И увидел, как он… — Забудь. Не надо это вспоминать. — А ты… Помнишь что было дальше?  — Нет, да и не особо хочется вспоминать. Думаю, я вела себя неадекватно. Так что прости… Ладно?  — Ха-ха. Да о чем ты! Лучше веди себя так почаще.  — Дурак.  — Эй, ты как себя чувствуешь?  — Лучше… Лучше.  — Тебе бы отлежаться. — Да, я возьму больничный на сегодня. Скажешь, если будут спрашивать, ладно? — Конечно. Только отдохни как следует. Ты ведь помнишь, что уже скоро мы поедем к тебе? — Бля, точно. Какое счастье! Мне так сейчас нужен отпуск… Он мне просто жизненно необходим.  — Я знаю. Но не забывай, что мы едем не одни.  — Да как это забыть… Но мне плевать, мне уже на все плевать. Я очень хочу отдохнуть. — Если он начнет чудить, я за себя не ручаюсь.  — Сомневаюсь, что мы вообще будем видеться. — Хотелось бы верить…  Шли дни, шли недели и все, казалось, вернулось в привычное русло. Рука Жана бессменно лежала на плечах Циссы, словно назло людям, считавшим, что она выбросила его из своей жизни. Ее взгляд снова был направлен на него и больше не блуждал вокруг. Ци перестала думать о прошлом и вспоминать о вещах, которые происходили, пока Жана не было рядом. И даже случившееся с виконтом ей удалось обсудить и уладить на следующий же день.  — Принцесса! — Форстер улыбнулся, запыхавшись.  — Ох, Флок. Привет, — она остановилась. — Послушай… — он взял ее за руку и отвел в сторону, — Я… — Не надо. Все нормально, ты не виноват. Я знаю, что ты не хотел меня обидеть. — Я правда не хотел тебя обидеть, но позволь мне извиниться перед тобой. В любом случае, я должен был сдержаться и не позволить себе то, как я себя повел. — Пожалуйста, прекрати. Я знаю, что ты бы не позволил себе такого, будь ты в себе. Никто не виноват в этой ситуации.  Это скорее моя вина, нежели чем твоя. Я не приняла подавители вовремя и это повлияло не только на меня… — Нет, послушай, — он притянул ее к себе и серьезно посмотрел в ее глаза, — Я не такой человек. Это не то, каким я являюсь. И это не то, как я отношусь к тебе на самом деле. Поверь мне. И не имеет значения в каком состоянии ты была, вина лежит лишь на мне. Я просто надеюсь, что ты сможешь меня простить и общаться со мной также, как раньше. — Да, конечно, это не обсуждается… К тому же, я смутно помню события того вечера, так что мне, считай, не за что тебя винить, — она обернулась и заметила приближающегося Жана, — Ладно, неважно. — Привет! Что обсуждаете? — он широко улыбнулся и обнял подругу. — Да ничего интересного. Ты где был?  Время перед отпуском всегда самое мучительное. Мысленно ты уже отдыхаешь, но твое тело вынуждено трудиться. Ци, прежде чем дать себе спуск, тренировалась пуще прежнего. Она, как и обычно, тренировалась на пределе возможностей, но в этот раз ее порывы казались еще более отчаянными. Леви, периодически бросающий взгляд в ее сторону, холодно следил за ее движениями и молча отводил взгляд, когда проходил мимо. В ее отряде не было людей, которые старались бы также, как она.  Время бежало также стремительно, как и она к своей цели. Наконец, настал вечер перед отъездом. На стены комнаты светили лучи заходящего солнца, а в окно задувал теплый ветер, не позволяя воздуху в помещении застаиваться. Ци, утирая рот со лба, носилась между шкафом и своим чемоданом, закидывая туда вещи и вынимая их обратно, попутно матерясь. Пучок на ее голове сбился и из него выпадали пряди волос, норовящие залезть ей в глаза. Раздражение принцессы, вызванное выматывающей жарой, раздражающими прядями и бесконечными сборами, уже начало превращаться в настоящую бесячку. Цисса легла на пол, возле груды своих тряпок и раскинула конечности в стороны. В этот момент она уже начала жалеть, что попросила слуг дослать в штаб ее вещи. Было бы проще, останься она с той же сумкой, с которой приехала в кадетское училище уже около трех лет назад… Дверь в ее комнату открылась и ее обдало сквозняком. — Эм. Медитируешь? — Жан усмехнулся.   — Бля-я. Как хорошо… — она наслаждалась потоком ветра, — Не закрывай дверь, а то я здесь подохну. — Понял, — он переступил через подругу, прошел к дивану и сел, — Я так понимаю, сборы идут полным ходом?  — Ага. У меня нихера нет, — она присела, взяла шелковую ночнушку и швырнула в маркиза.  — Воу… Интересная вещица, — он поймал ночнушку и взглянул на нее, — Наденешь для меня? — Заткнись. Я сейчас волосы на башке рвать начну. Я, блин, не знаю что брать с собой. — Так у тебя же там все есть. — Ага, все ненужное. Все необходимое я приказала отправить сюда. И теперь надо понять что лучше взять, — она подскочила и снова подошла к шкафу, скрестив руки, — Ладно… Ладно. Может, это взять? — она приложила футболку к себе и повернулась на маркиза, — Нет, нет. Полный отстой, — она швырнула вещь обратно и подошла к чемодану, — Слушай, может мне… — Цисси, — Жан мягко прервал ее полет мысли, — Ты что, нервничаешь?  — А? Блядь, разумеется я нервничаю, я ведь должна ничего не забыть.  — Да нет, нет. Ты переживаешь. И сомневаюсь, что дело в твоих шмотках. Детка, что не так? — он улыбнулся и похлопал по колену, подзывая подругу к себе.  — Да что за бред? С чего бы я стала переживать? Тоже мне, — она фыркнула и отвернулась.  Кирштайн поднялся с дивана, медленно подошел к Ци со спины и приобнял ее, склонившись над ее ухом. — Может, дело в капитане? М? — он понизил голос. — Что…? Это бред. — А мне кажется, что нет. Послушай… — его объятия стали тесными, — Я все время буду рядом и не позволю ему портить тебе настроение. Обещаю. — Жан, он… — начала было спорить принцесса, но запнулась и прикусила губу, — Спасибо… Ценю. — А я ценю тебя, — он поцеловал ее в макушку и вернулся на диван.  — Ты-то вещи уже собрал?  — Что мне там собирать? Я не шмоточный магнат, в отличие от тебя. — Бе-бе-бе. Ну и отстань, — она продолжила складывать вещи, но ее движения стали плавнее.  — Отстал, — он удовлетворенно улыбнулся, — И ложись сегодня пораньше. Договорились? — Да, папуля, — саркастично сказала Ци. — «Папуля»? Да ты… А, хотя, знаешь. Мне даже понравилось. Назови-ка меня так еще раз.  — Сейчас этот ботинок полетит тебе в лицо, — девушка подняла обувь с пола и прицелилась. — Шучу! Шучу. Все, убегаю! — Жан пробежал мимо нее к двери и улыбнулся, — Я рано тебя разбужу, так что отдохни как следует, Цисси. — Ладно, ладно. Иди уже, — она рассмеялась и отправила ему воздушный поцелуй.  Когда солнце уже давно скрылось, а из окна доносились звуки стрекотания сверчков, Ци наконец улеглась в кровать. Чемодан и несколько сумок стояли в углу комнаты, а чистая одежда висела на стуле, ожидая завтрашнего утра. Мысли Циссы почему-то возвращались к словам Жана про Леви. Неужели она действительно нервничала из-за него? Возможно, это и вправду было так, но она не планировала себе в этом признаваться. Ей не хотелось думать ни о нем, ни о том, что завтра им предстоит несколько часов совместного пути. Ей не нравилась мысль о том, с кем она проведет следующую неделю в одном доме, а главное — в собственном доме. Тогда почему она думала о том, чем он сейчас занят? Собрал ли он вещи, или будет делать это с утра? Сидит ли за своими бумагами, или стоит у окна, вглядываясь в сумерки? Девушка перевернулась на другой бок и зажмурилась, гоня эти мысли прочь. Ощущение надвигающейся беды, словно сгущающиеся тучи, повисло над ее головой. Все, чего она хотела — отдохнуть и не думать об обязательствах. Принцесса хотела пуститься во все тяжкие, ни о чем не думать и ничего не чувствовать и как же приятно было осознавать, что совсем скоро ей это удастся. С этими мыслями Цисса погрузилась в сон.