Упоение

На следующий день, проснувшись в обед, она улыбнулась лучам солнца, перекатилась на другой бок и заерзала на месте от удовольствия и радости, которую доставлял ей отдых. Накинув летнее платье, принцесса спустилась вниз и направилась в столовую, желая первым делом укротить острое чувство голода. Войдя в комнату с длинным столом, она застала друзей, начавших трапезу без нее. — И не дождались меня. Все ясно, — она обиженно улыбнулась.  — Доброе утро, принцесса, — поприветствовал ее Флок. — О, Цисси! Откуда мы могли знать во сколько ты встанешь? Я думал, что ты будешь пускать слюни еще минимум час.  — Ой, замолчи, — она посмеялась и заняла место во главе стола. К Ци тут же подбежал Себастьян, сказал что-то ей на ухо и после ее кивка удалился. Другой слуга налил свежевыжатый апельсиновый сок в заранее подготовленный для нее стакан.  — Как спалось? — спросила Цисса. — Я спал, как убитый, — ответил Форстер. — А я долго не мог заснуть. Но спал крепко, — Жан помешал сахар в кофе. — И что ты делал?  — Да ничего, лежал. Потом бродил по комнате, ностальгировал. Пялился из окна…  — Ваше Высочество, прошу, — Себастьян отвлек Ци от разговора. — Омлет, мое любимое! Спасибо.  Принцесса взяла в нож и вилку и отрезала кусочек воздушного омлета, предвкушая давно забытый вкус любимого завтрака. Вдруг она нахмурилась. — Это что?  — О чем Вы? — Вот это, — она поднесла вилку ближе к слуге, — С каких пор я стала любить зелень в омлете? — Ох, извините, я… — «Я, я»! — она передразнила бедолагу, — Боже, у тебя всего одна задача и ты не справляешься даже с ней. Стоит только уехать и тут же начинается бардак. Хаос зарождается с мелочей. Неужели это неясно? Переделать. Быстро!  — Простите. Сию минуту, Ваше Высочество, — он глубоко склонился перед ней и забрал тарелку. — Блядь… — она выдохнула, откинулась на стуле и глянула на второго слугу, — А ты что стоишь? Сделай мне мимозу, что ли…  — О! И мне тогда тоже, — спохватился Жан. — И мне, — кивнул Флок. — Детка, как приятно снова видеть тебя самой собой. Хотя, ты так быстро выходишь из себя… Тебе бы помедитировать там, я не знаю…  — Ты тоже хочешь получить?  — Молчу.  Слуга налил шампанское в стаканы аристократов и шипучая жидкость смешалась с апельсиновым соком, придавая напиткам освежающий вкус.  — За очередной день в раю, друзья, — Ци подняла свой стакан. — За него. — Ура!  Через час все трое снова оказались у бассейна. Ци, стоя в теньке на веранде, с улыбкой наблюдала, как ее друзья что-то громко обсуждают и смеются, стоя в воде. Девушка достала сигарету из пачки и закурила. Внезапно из-за спины раздался знакомый, спокойный голос. — Райсс, — поздоровался Леви. — Капитан. Мужчина встал рядом с ней так, чтобы не вторгаться в ее личное пространство.  — Не видела Вас за завтраком. — У меня испортился аппетит.  — О чем Вы? — Я хотел позавтракать. Однако, когда подошел к столовой, стал свидетелем твоего… Выпада. — «Выпада»? — То, что ты сказала персоналу. — «Персоналу»? Что за странное слово? Вы про Себастьяна? — Именно. — Вы серьезно? Он всего лишь слуга. Такая малость — достаточно, чтобы испортить Вам аппетит? — она усмехнулась, — Я даже не обратила внимания… Да что я перед Вами оправдываюсь. Боже, — она закатила глаза и затянулась. — Эта малость — хороший показатель. — Показатель чего? — Того, что, за все это время, как я и говорил, ты совсем не изменилась. — Разве это плохо? — А я так сказал? Все, что я говорю — безоценочное суждение. А как его интерпретировать — твое дело. Проблема в том, что все мои слова ты всегда воспринимаешь, как негативные.  — Безоценочное, м? Вы лишь пытаетесь казаться беспристрастным, но на деле это не так. Вы сказали, что у Вас испортился аппетит. Не пытайтесь мной манипулировать. Вы не переиграете меня в моей игре. — Туше, Ваше Высочество.  Цисса затушила окурок и без лишних слов направилась к товарищам, скинув по пути летнее платье. Она зашла в воду и подплыла к Жану, который тут же заключил ее в свои объятия.  Аккерман направился на вчерашнее место, держа все ту же книгу в руке. Расположившись, он раскрыл ее и постарался сосредоточиться, но его взгляд продолжал блуждать между страницами и силуэтом принцессы, скрываемым длинными руками маркиза.  Через десять минут Ци вышла из воды по ступенькам, попутно отжимая волосы. Капли стекали по ее телу, бликуя на солнце и притягивая к нему внимание. Жан смотрел на нее со спокойной гордостью и тихим восхищением, Форстер, чуть прищурившись, аккуратно наблюдал за ее движениями боковым зрением, а серые глаза Леви остановились на ее лице, перед этим пройдя путь от ее лодыжек до ключиц. Девушка подтащила свой лежак на солнце, ближе к столу с фруктами, надела очки и прилегла. Она отправила в рот кусочек ананаса, взяла бокал, наполненный Себастьяном и сделала глоток. Через несколько минут, Жан и Флок последовали ее примеру и расположились по обе стороны от нее.  — Эй, Себастьян, подойди-ка. — Да, Ваше Высочество. — Предложи капитану выпить. — Цисси, ты чего удумала? — ухмыльнувшись, спросил маркиз. — Ничего. Хочу угостить капитана Леви, — она повела плечом и вернула внимание на слугу, — Так вот, сходи в холодильный кабинет и возьми любимый бурбон отца, ладно? И добавь в стакан немного льда.  — И не жалко тебе? — присвистнул Жан. — Будет сделано, принцесса, — Себастьян поклонился и ретировался.  — Свет очей, я просто больше не могу смотреть на его постную рожу. Ты хоть раз видел, как он пьет? Вот и я нет. Пусть расслабится, он тоже это заслужил. — Как… Великодушно, — с долей иронии заметил виконт, отпивший виски. — Да уж, — Кирштайн скрестил руки на груди. Все трое присели, наблюдая за слугой, который направлялся к капитану с подносом, на котором стоял его напиток. Когда он подошел к Аккерману, тот отвлекся от чтения и поднял взгляд на Себастьяна. Судя по взмаху его руки, он отказался от выпивки и вернул внимание на книгу. Ци закатила глаза и направилась к месту, где он сидел.  — Как Вам погода? — подойдя, спросила Цисса.  Леви медленно поднял взгляд на девушку и отложил чтиво в сторону.  — Довольно жарко. — Напиток холодный.  — Нет, спасибо. — Не хочу настаивать, но это лучшая бутылка в этом доме. А значит, во всех стенах. Неужели не хотите попробовать? — она взяла стакан с подноса, махнула слуге и тот скрылся. — Нет. Мне больше интересно с чего вдруг такое дружелюбие. Хочешь меня отравить? — Если бы я хотела Вас убить, я бы придумала что-то поинтереснее. — Говоришь моими фразами? Но вопрос остается тем же. Ци вздохнула, села на соседнее место и поставила стакан на столик между ними.  — Почему бы Вам не присоединиться к нам? Я понимаю, что, возможно, я бываю не самой приятной, но я ведь не варвар. В конце концов, я гостеприимный человек. Окажите мне услугу, давайте сделаем вид, что между нами нейтралитет и просто насладимся отдыхом. К тому же, неформальное общение с подчиненными может плодотворно сказаться на совместной работе в будущем.  — Ты хотела сказать, что ты немного расслабилась, выпила и поняла, что была излишне груба? Острые коготки превратились в мягкие лапки?  — Если бы я хотела сказать именно это, я бы это и сказала.  — Ты часто говоришь не то, что имеешь в виду.  — Так что? — она придвинула стакан ближе к капитану.   Он хмыкнул, накрыл его рукой и поднес к губам. Мужчина сделал глоток и посмотрел на плещущуюся в емкости жидкость.  — Не слишком отвратительно. — Удивительно, — она закатила глаза. — Не закатывай глаза. — Почему я должна Вас послушать?  — Это моя личная настоятельная рекомендация.  — Хм. Что ж, в таком случае, я буду делать это чаще, — она встала с места и обернулась на мужчину, — Вы идете?  Он молча встал и последовал за принцессой. Заметив их приближение, Жан сжал челюсть и сделал большой глоток, даже не поморщившись.  — Капитан, — сдержанно поздоровался он. — Кирштайн. Форстер, — сухо ответил Аккерман и сел рядом.  — Решили почтить нас своим присутствием? — голос маркиза прозвучал непривычно холодно.  — Жан, — одернула его подруга.  — Я тебя слушаю, — он сложил руки в замок и прищурился.  — Да что с тобой? — тихо шикнула она.  Едва уловимая тень, значения которой Ци не могла распознать, пробежала по лицу Жана. Он мотнул головой, вытянул ноги и закрыл глаза, подставляя лицо солнцу.  — Пожалуй, допью бурбон на своем месте. Прошу простить, Ваше Высочество, — Леви встал и направился обратно. Принцесса одарила Жана осуждающим взглядом, но тот никак не отреагировал. Она вздохнула и глянула в сторону капитана, который вернулся к чтению. — Чем займемся сегодня? — разбавил напряженность Форстер, — Я предлагаю позвать народ.  — Я еще даже не успела придти в себя, а ты уже хочешь устроить тусовку?  — А что, я за! — с энтузиазмом поддержал идею маркиз. — Боже…  — Тебе даже ничего не надо делать, принцесса. Я сам всех позову, а прислуга подготовит все необходимое. Ну же! — Форстер умоляюще посмотрел на Ци. — Вы оба невыносимы. Ладно. Если обещаешь, что мне и пальцем не придется шевелить. Тьфу, опять смотреть на эти рожи, — она закатила глаза и глотнула шампанского. — Ура! Повеселимся, как в старые добрые, — Жан положил ладонь на колено подруги. Леви проследил за жестом Кирштайна со своего места и его взгляд потемнел. Молодые люди говорили в полный голос, так что капитан стал невольным слушателем их беседы. Он не был в восторге от всей этой идеи, но понимал, что здесь у него нет права голоса. Все равно он не планировал принимать участие в этом празднике жизни бесящихся с жиру малолеток.  — Ух, как я рад. Будет весело. И… У меня кое-что есть. Тебе понравится. Молодой человек недобро ухмыльнулся и потянулся к своей поясной сумке, лежащей на полу у столика. Пока он что-то в ней искал, Ци пыталась высмотреть в прикрытом солнечными очками лице друга что-то, что не давало ей покоя. Он вел себя странно. Наконец, маркиз достал из сумки сверток и, раскрыв ладонь, протянул его принцессе. Она аккуратно взяла его пальцами и приподняла бровь. — Это что? — Да ладно? — Флок придвинулся ближе и усмехнулся, — Серьезно? Друг, я тебя обожаю. — Разверни, детка.  Цисса аккуратно развернула бумажку и увидела прозрачный пакетик с белоснежным порошком внутри.  — Пха-ха! Ты дурак?! — рассмеялась она, — Ты когда успел? Боже. Хочешь, чтобы твой отец снова сдал тебя на реабилитацию?  — Да уж, темное время моей жизни… Но, немного веселья не повредит. — Мда… Я, пожалуй, откажусь. Это, конечно, смешно, но знай, что я тебя осуждаю, — она пихнула вещество обратно в его руки. — Эй! Так неинтересно. Ну давай, как в старые добрые. — Я уж лучше напьюсь. — А я вот с удовольствием! — встрял Форстер.  — А я тебе и не предлагал.  — Эй!  — Ладно, ладно. Вот, на, — он отдал пакетик виконту, — Одна дорога и вали за гостями.  — Услышал тебя, мой лучший друг!  Отойдя от удивления, Цисса вдруг вспомнила, что они здесь не одни и Леви продолжал сидеть хоть и поодаль, но достаточно близко, чтобы услышать их разговор. Зная Жана, принцесса могла предположить, что он сделал это нарочно, чтобы в очередной раз ткнуть капитана лицом в его вынужденную безгласность. И, действительно, Аккерман был в ярости. В ярости от собственного принудительного бездействия и поведения маркиза, который, очевидно, прекрасно знал, что он делает. Как бы там ни было, внутренний конфликт мужчины почти никак не отражался на его лице и только по его сжатой челюсти девушка могла примерно представить степень его негодования.  К этому моменту, Себастьян уже принёс маленький поднос по требованию Жана. Снова дотянувшись до сумки, он вытащил из нее какую-то потрепанную визитку, смятую крупную купюру и протянул ее Флоку. Тот оскалился, взял ее в руки и свернул в трубочку. Отложив ее на угол подноса, виконт высыпал на него все содержимое пакетика и начертил с десяток дорожек, помогая себе визиткой. Покончив с этим ритуалом, парень поправил свои медные волосы и, придерживая их, склонился над менажницей. Белый порошок исчез в трубочке. Форстер откинулся назад и поставил поднос в наименее ветренное место. — Ух! Хорошо. — Ага, а теперь вали.  — Да иду я уже, иду! Раскомандовался, — пробубнил Флок, поднимаясь с места.  Виконт удалился, мягко ступая по нагревшемуся от палящего солнца камню. Оставшись наедине с Жаном и Леви, Ци ощутила тяжелую, гнетущую атмосферу, которая куполом разрасталась над ними. Наконец, капитан зашевелился и поднялся с места. Цисса смотрела в спину удаляющегося Аккермана, чья походка не растеряла привычной строгости и собранности, даже учитывая ситуацию. Маркиз усмехнулся и взял поднос там, где его оставил Флок. Он склонился над ним и медленно вдохнул порошок. Молодой человек откинул голову назад, шмыгнул носом, потер его и расплылся в улыбке.  — Забудь. Не обращай внимания, — сказал он, заметив провожающий взгляд подруги. — Нахуя ты это делаешь? — резко спросила Цисса. — А нахуя он сюда приперся? — ответил вопросом на вопрос Жан таким же тоном. — Может, потому, что мой отец его любезно пригласил?  — Ой, все. Ну что ты, в самом деле. Он только все портит. Почему тебе вообще на него не плевать?  — Мне? — А кому?  — Блядь, Жан. Мне плевать. Но ты ведешь себя откровенно… По-ублюдски.  — «По-ублюдски»? Думал, ты любишь меня таким, какой я есть. — Боже… Странно ты себя ведешь, странно. Весь день. Слушай, если ты о чем-то думаешь, можешь поделиться… — В данную секунду в этой башке нет ни единой мысли, детка, — Кирштайн приблизился к принцессе и ткнул указательным пальцем в свой висок, улыбаясь. Его расширившиеся зрачки, находившиеся в сантиметрах от ее, чем-то увлекали. Ци подалась вперед, прикрыла глаза и легко провела своим носом по его. По одному этому жесту Жан уже знал все, что она хотела сказать. — Не переживай, Цисси. Ты слишком много беспокоишься. Мы отдыхаем и хорошо проводим время, правда?  — Я знаю, просто… — Ну вот и все. Эй, посмотри на меня, — он мягко ткнулся носом в ее щеку, — Поводов для беспокойства нет. Я здесь, рядом с тобой.  «Мой повод для беспокойства — и есть ты», — подумала принцесса, но вместо того, чтобы озвучить это, она лишь мягко улыбнулась и, поддавшись приливу нежности момента, обняла друга. Он обвил руками ее талию и прижался к ней ближе.  — Искупаемся.  — А я так пригрелась хорошо, давай может попозже… — Это был не вопрос. Кирштайн ловко подхватил ее на руки и понесся в бассейн, игнорируя ее крики и удары по спине и плечам. После жары вода показалась ледяной. Жан все еще держал ее, когда они вынырнули на поверхность. — Дурак, — смеясь, Ци протирала глаза, — Утопить меня хочешь?  — Ни в коем случае, ведь тогда я обеднею. Вряд ли это вообще возможно, но… — Причем здесь это? — Потому что ты — мое главное сокровище. — Не подлизывайся!  Леви, наблюдающий за сценой с балкона, стоял неподвижно, сжимая поручни. Он сверлил взглядом резвящихся в воде подопечных, словно нарочно заставляя себя на это смотреть. Он не знал зачем он это делал, ему было трудно распознать свои чувства. Возможно, таким образом он за что-то наказывал себя, возможно, он подсознательно хотел заставить себя возненавидеть ее, а может, специально подогревал в себе отвращение к Кирштайну во имя чего-то, чего он сам еще не понял. Оттолкнувшись от балконной ограды, мужчина вернулся в комнату и сел на кровать, оперевшись локтями о свои колени. Из окна доносился звонкий смех принцессы и возгласы маркиза. Через несколько часов, насытившись фруктами, солнцем и шампанским, когда солнце начало садиться, Цисса поднялась в свою спальню. Последние на сегодня лучи солнца оранжевым светом озаряли ее просторную комнату. Девушка сидела перед туалетным столиком и смотрела на себя в зеркало, размышляя о том, как сильно не хочет вести светские беседы и улыбаться людям, которых она хотела бы никогда не видеть. Однако, долг зовёт. Ци распустила еще слегка влажные волосы и сделала незамысловатую укладку, укравшую с сорок минут ее жизни. Золотистые локоны волнами струились по ее плечам и спине, а шпильки удерживали передние пряди, открывая ее лицо. Девушка взяла косметичку, выложила на столик все необходимое и через час довольно взглянула на результаты своих трудов. Все-таки, стрелки у нее всегда удавались на восхищение идеальными. Покопавшись в шкафу, принцесса достала вешалку с элегантным белым летним платьем с открытыми плечами. Оно обхватывало ее грудь и узкую талию и расходилось к правому бедру, оголяя ее длинные стройные ноги.  В дверь постучали и в проеме появился Жан.  — Ну что можно так долго делать? Там вообще-то уже гости соб… Блядь, — он потерял мысль и закрыл за собой дверь, — Какая ты красивая. — Спасибо, свет очей. Ты тоже ничего. Я люблю черный.  — Пиздец. Я даже смотреть не могу, слепишь!  — Ха-ха! — она накинула босоножки на каблуке и подошла к другу, взяв его под руку, — Пойдем уже. — Как пожелаете, Ваше Высочество. И действительно, гости уже начали заполнять ее дом, веранду и задний двор. При подъезде стояли многочисленные кареты, прислуга и знакомые принцессы из высших сословий. Маркиз с подругой прошлись по резиденции, поприветствовав присутствующих. Отовсюду раздавался звон бокалов и беззаботный смех, от которого у девушки начинала болеть голова. Услышав «Ваше Высочество, спасибо за приглашение» в стопятидесятый раз, она не выдержала.  — Заебали. Пошли на свежий воздух, — шикнула Ци на ухо другу. — Пойдем. Двое вышли на широкую веранду с мягкими креслами и диванами и устроились на одном из них.  — Наконец-то я вас нашел, — раздался голос Форстера, севшего рядом. — О, привет. Что-то людей многовато, не думаешь? Я не знаю половину из них, — Ци нахмурилась. — Не «спасибо, друг»? Не «ты молодец, собрал милых дам и господ»? — Нет, ну…  — Ладно, ладно. Шучу. Да, извини. Многие попросили придти с «плюс один», не мог же я отказать.  — Ладно, уже плевать,— Ци закатила глаза.  — Цисса? — к их месту подошел невысокий, но статный и утонченный молодой человек с бокалом шампанского. — Боже, Арчи?! Это ты? Как давно я тебя не видела! Привет, — девушка поднялась с места и приобняла парня. Он почтенно поклонился Жану и Флоку и отвел принцессу в сторону, чтобы с ней поболтать. Парень выглядел манерно и изящно, а его костюм кричал о семейном благосостоянии, хотя это не удивляло. Двое весело принялись что-то обсуждать, а Флок повернулся на Жана с немым вопросом в глазах. — Чего? А! Ты его не знаешь?  — Не-а. — Странно. Думал, знаешь. Это Арчи, ее друг. Хороший малый. Сын каких-то банкиров. Омега, — он ухмыльнулся и развалился на диване. — Хм… Ясно.  Глаза Форстера блуждали по фигуре принцессы. Он рассматривал застежки на ее щиколотках, поднимал взгляд выше к разрезу платья на бедре, а затем по линии талии к груди и подвеске на шее. Заметив то, как виконт смотрит на Циссу, Кирштайн усмехнулся. Из внутреннего кармана своего пиджака он достал маленький позолоченный флакон, раскрутил его крышку и втянул носом часть его содержимого с небольшой ложечки.  — Ха! До сих пор нюхаешь? Тебе не жирно? — посмеялся Форстер.  — А тебе?  — В смысле?  — Что смотришь? — О чем ты?  — На нее. Нравится?  — Отвали, Жан. Я устал. — Да ладно тебе, — он обхватил товарища за плечо и сжал руку в локте, надавив, — Скажи. Тебе она нравится? — Может, и так. Тебе-то что?  — Видишь ли… Мне-то ничего, просто хочу тебе кое-что объяснить. Думаешь, ты один так на нее смотришь? Здесь, да и везде, все смотрят на нее так. Но, к сожалению, не все осознают, что у них нет и доли шанса. Я ведь тебе помочь хочу. Вдруг ты испытываешь какие-то иллюзии или надежды…  — Ближе к делу, Жан. — Что ты так напрягаешься-то? Я ведь всего лишь даю тебе дружеский совет. Напутствие, если угодно, — он понизил голос и приблизился к Флоку, — Не думай, что хоть в одной вселенной у тебя есть шанс ей понравиться. Если считаешь, что этот условный шанс у тебя есть только из-за того, что вы из одного слоя, то ты ошибаешься. Она и правда обычно не путается с низкородными. Даже не смотрит в их сторону. Но только если они чем то ее не зацепили. Это должен быть выделяющийся, особенный человек, способный ее увлечь. Я лично могу перечесть людей, по-настоящему завоевавших ее внимание, на пальцах одной руки. Кстати, все это относится и к альфам. Почти все ее любовники — омеги знатного происхождения. Вон, как Арчи. У нее и правда есть определенный типаж, но иногда она может от него отступиться. Не думай, что это значит, что у тебя есть шанс. Ты пресный и ничем не сможешь ее привлечь. Скучный, понимаешь? Я вовсе не пытаюсь тебя обидеть, друг, лишь сужу с ее стороны. Ей, по большому счету, тоже на тебя плевать. Если ты думаешь, что так надолго задержался рядом из-за того, что ты ей симпатичен, то ты ошибаешься. Она просто позволяет тебе находиться рядом. Ты для нее как фоновый шум, от которого пока не разболелась голова. — М-м. Вот оно, показывается наконец. Твое нутро. А ты реально кусок дерьма. Такой, как и говорят. Такой, каким я тебя себе и представлял. — Ну-ну-ну. Что так сразу? Думаешь, я не заметил, как ты уже много месяцев пускаешь на нее слюни? Как ошиваешься поблизости, трешься рядом с нами. Уж точно не чтобы водить с ней дружбу и уж тем более не чтобы водить ее со мной. Я знаю чего ты хочешь. Ты хочешь ее. Но, увы, она так и останется твоей недостижимой мечтой. Также, как и твои мечты о том, чтобы твой папуля вернулся в семью и чтобы твоя мать-шлюха не обанкротилась.  — Т-ты… Ты… Ебучий мудак, — Форстер побледнел и отодвинулся, — Откуда ты об этом знаешь? — Ты идиот? Все, что знает она, знаю и я. Все тебе объяснять надо. Ты ведь рассказывал ей о том, что происходит в твоей семье. О том, что твой старик начал подозревать, что ты — нагулянный твоей мамашей отброс. И о том, что ее бизнес трещит по швам также, как и ее брак. Кстати, Цисси правда тебе сочувствует. Она лучше меня. Потому что мне совершенно насрано что у тебя там происходит. Все, о чем я забочусь — ее благополучие. И ты не похож на того, кто может ее им одарить. Я думаю, что твоя смазливая, проблядушная и обманчиво глуповатая рожа может быть для нее чуть более опасна, чем кажется. Поэтому, если ты не хочешь, чтобы все узнали, что скоро ты можешь лишиться не только семьи и денег, но и титула, съеби в туман.  — Ха, блядь. Охуеть, — усмехнувшись, он провел рукой по волосам, — Надо было сразу поверить всем, кто говорил какое ты отродье. Ты просто поехавший, без тормозов. Знаешь что? — Флок придвинулся ближе к Жану, — Пошел нахуй ты и твоя драгоценная подружка. Уверен, даже ее пизденка не стоит всей этой хуйни. Вы и правда идеальная пара. Пара ебанутых. Надеюсь, между ее ног тебе будет также приятно, как втаптывать других в грязь.  — А вот и ты показал свое истинное лицо. Которое я сломаю об колено, если еще раз увижу тебя рядом с ней.  Форстер покачал головой, стараясь игнорировать звон в ушах, спровоцированный яростью, медленно застилавшей его сознание. Он встал с места и удалился с веранды, минуя десятки знакомых и незнакомых лиц. Парень схватил с одного из столов рюмки с крепкой прозрачной жидкостью и выпил их одну за другой прямо на ходу. Поморщившись, Флок поставил обе рюмки на пустой поднос, который держал слуга, едва не уронив его. Виконт вышел из здания через главный вход и глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Он бродил по насыпи, пиная отлетевший от брусчатой дорожи кусок камня. Когда эмоции зашкалили, Форстер со всей силы пнул камень, улетевший в темноту сада. Гости, общающиеся у крыльца, начали поглядывать на парня. Он фыркнул, сбросил с плеч пиджак и направился вглубь сада, минуя фонтаны и идеально остриженные кусты шиповника и туи. Виконт отдавал себе отчет в том, что главной причиной, по которой Жану удалось вывести его из себя, являлся тот факт, что Кирштайн был прав. Флок действительно отчаянно желал урвать хотя бы кусочек принцессы, запавшей ему в душу еще со времен их отрочества. Все эти годы ему не удавалось закрыть этот гештальт и он понимал, что как бы он ни старался, он не сможет по-настоящему приблизиться к девушке, поэтому все, что ему оставалось — попытаться хотя бы залезть в ее трусы. Парень был зол на только на Жана, но и на саму Циссу, которая рассказала другу всю его подноготную и он был уверен, что она не гнушалась всех гадких подробностей, о которых Форстер любезно ей поведал.  — Эй! — раздалось за его спиной, — Форстер, ты?  — О, — он обернулся, — Привет. Сколько лет, сколько зим! Давно не виделись.  — Давно не виделись, милорд, — молодой человек язвительно улыбнулся и похлопал собеседника по плечу. Им оказался товарищ со времен учебы в училище, с которым Флок дружил в свое время. Они вместе прогуливали занятия и любили похулиганить, за что частенько получали как от родителей, так и от преподавателей.  — Ну, как жизнь? Пойдем, присядем. — Ага. Да вот, служу.  — А тут какими судьбами? Это правда, что ты теперь на короткой ноге с Ее Высочеством? Это она тебя пригласила? Ты уже забрался в ее трусики? А?  Жан, стоящий в тени поодаль от двух парней, курил, подперев спиной колонну. Услышав вопросы, которыми осыпал парень Форстера, маркиз ухмыльнулся, затушил сигарету и поспешил обратно на веранду. Выбежав на нее, он схватил подругу за запястье. — Пойдем!  — Эй! Ты чего меня хватаешь? Не видишь, я разговариваю?!  — Все нормально, Ци, — улыбнулся Арчи, — Попозже поболтаем.  — Поверь, детка, тебе будет интересно это послушать. — Что послушать?!  — Сейчас узнаешь.  Кирштайн потащил девушку сквозь толпу, через комнаты и коридоры. Он завел ее на кухню, из которой в сад вела неприметная дверь. Молодой человек придержал ее для Циссы, пропуская ту вперед.  — Только тише, — он положил руки на плечи принцессы, направляя ее в сторону Флока и его товарища, сидящих на скамье. — Какого… — Ци выглянула из-за колонны, — Ты привел меня посмотреть, как Форстер с кем-то разговаривает?!  — Да тише, Цисси! Сейчас начнется самое интересное. Тем временем, Флок старался уворачиваться от вопросов о принцессе, летящих в его адрес. Сначала он переводил все в шутку, затем начал отнекиваться, но, когда понял, что ему уже нечего ответить, ощутил накатавшую волну раздражения, напомнившей ему о том, как сильно он обозлен на нее и ее пса.  — Да расскажи! Что ты такого сделал, чтоб втереться к ней в доверие? На ее месте я бы не стал доверять такому, как ты, ха-ха!  — Ты мертвого достанешь. Ха! Ладно, раз уж хочешь знать, я расскажу… На самом деле, она настоящая сука, — развалившись на скамье и плавно жестикулируя, начал Форстер, — А Кирштайн, если помнишь его, конченый мудак. Бля, если бы я не хотел ее трахнуть, я бы и близко не подошел к этим двум гиенам. А вообще, она думает, что я классный парень, ха-ха! Правда, иногда приходится терпеть ее выкрутасы, но чего не сделаешь ради такой, как она. А еще она смотрит буквально на всех вокруг, как на грязь из-под ногтей. Самомнение у нее просто зашкаливает.  — Ха-ха-ха! Ну да, слышал такое. И почему ты все еще не взял ее в оборот?  — Породистая сучка просто набивает себе цену. Видите ли, альфы ей не нравятся, безродные ей не нравятся… Уверен, это все фарс, призванный показать ее непохожесть на других. Она ведь «особенная»! Ха-ха, ну и чушь. Да и вообще, пусть она и будущая королева, в первую очередь, она всего лишь омега. Что с нее взять? Ха!  — «Породистая сучка», а? — раздался громкий, леденящий душу голос за спиной. Форстер медленно обернулся и кровь отлила от его лица. Он увидел Циссу, возникшую перед ним, словно из ниоткуда. Она скрестила руки на груди и отставила ногу в сторону, глядя на него сверху вниз с тем же отвращением и презрением, с которым смотрела на других. Он видел этот взгляд тысячу раз, но теперь он был направлен на него самого и это уже не забавляло. За ее спиной стоял довольно ухмыляющийся Жан, убедившийся в том, чтобы все прошло в точности по его плану.  Услышав повышенный голос принцессы, люди, разбросанные по разным концам усадьбы, начали оборачиваться на шум. — Это просто… Шутка! Ха-ха… Мы хотели над тобой подшутить. Правда?! — он в панике посмотрел на бывшего однокашника.  — Что?! Не втягивай меня в это. Ваше Высочество, я просто задал вопрос, а он… — Заткнись! Я прекрасно знаю что я слышала.  — Это все… Хах! Это все он! — он ткнул трясущимся пальцем в маркиза, — Ци, он нарочно… Он сначала сказал мне все эти вещи, а потом… Он знал, что я пойду сюда и подослал этого… — Замолчи! Закрой свой рот! — крикнула Ци, — После всего этого ты смеешь спихивать ответственность на других? Да ты еще больший трус, чем я думала. Теперь мне все ясно, — ее верхняя губа искривилась от отвращения. — Послушай, я не имел в виду… Я просто… — О, нет. Ты, как раз таки, имел в виду каждое слово. Но я знаю почему ты так сказал. Потому что, во-первых, я задела твое хрупкое эго, а во-вторых… Ты просто до смерти завидуешь.  Гости уже начали стягиваться на звуки громкого конфликта, медленно обступая компанию со всех сторон. Они начали шушукаться и перешептываться, удивленно глядя на сцену, разворачивающуюся на их глазах.  — Ч-что? Я? Завидую? Да с чего я бы стал?! — Ох, ты хочешь, чтобы я вслух это сказала? Хочешь, чтобы я поведала всем присутствующим о том, что происходит за закрытыми дверьми Форстеров? С чего мне начать?  — Прошу, хватит. Я понял. Не нужно. — Ох, а что же так?! Ты разразился такой тирадой и теперь не хочешь, чтобы я последовала твоему примеру? Тц-тц-тц… Так нечестно, красавчик. Как-то неравноценно. Или ты так стыдишься того, что все узнают о том, что ты безродный отпрыск? И что скоро останешься без своего драгоценного титула? Хотя, это даже титулом назвать сложно. Ты и был никем, а станешь полным ничтожеством. Тебе нравилась иллюзия того, что среди нас ты свой, вот только, на самом деле, ты — чужой среди своих. Так что пора заканчивать. Ты и так слишком долго утомлял нас своим присутствием, считая, что мы с тобой когда-то станем близки. Но ты и сам, думаю, понимал, что не достаешь дотуда, куда так стремился попасть. Ох, Флок. Ты все никак не поймешь. Это место… — она обвела рукой фасад своей резиденции, — Знаешь, оно не для тебя. Это твоя больная мечта. Рождественская история для твоих жирных детишек. Главное в жизни, волшебное, единственное золотое лето Флока Форстера… Ты будешь хвататься за воспоминания, думать о них, надрачивать на них и мечтать о том, как славно было бы когда-нибудь все это вернуть. Но не получится. Потому что твое лето кончилось. И ты сядешь в повозку, которая отвезет тебя на стремную фабрику, где делают таких, как ты. А я буду возвращаться сюда. Ведь для меня это не мечта. Это мой дом. В следующий раз старайся лучше, — принцесса приблизилась к парню и похлопала его по щеке.  Цисса развернулась и направилась внутрь, а подол ее платья выгодно подчеркивал каждый ее шаг. Жан, едва сдерживающий экстатическое счастье, продиктованное алкоголем, порошком и самой ситуацией, стоял на том же месте с победным выражением лица. Он запрокинул голову назад и глубоко вдохнул, стараясь прочувствовать каждую секунду своего триумфа и пожиная плоды своего до мелочей продуманного плана. От удовольствия у маркиза подкосились ноги и он присел на скамью, разминая шею. Форстер наконец поднял взгляд на толпу, с осуждением смотрящую на него в ответ. Уже было слишком поздно для слов, что бы он сейчас ни сказал, это не вернет ему чести и достоинства. Пожираемый пустотой, отчаянием и злобой, он побрел в здание, где ему больше не были рады. Смотря на носки своих лакированных туфель, парень направился к себе в комнату, чтобы собрать вещи и покинуть эту змеиную обитель.  Принцесса, успевшая подняться на свой этаж, куда не пускали посторонних, наконец осталась в тишине, наедине со своими мыслями. Ей хотелось провести несколько минут в уединении, чтобы обдумать произошедшее и придти в себя от поглощающей ее обиды и ярости. Перед входом в свою комнату она помедлила, и, оперевшись плечом о косяк своей двери, глядела в дальнее окно коридора. Девушка сразу поняла, что Жан действительно подстроил все так, чтобы она смогла увидеть истинное лицо человека, который так долго удерживался рядом. Она корила себя за то, что не смогла оценить масштаб угрозы с самого начала и была благодарна другу за то, что он открыл ей глаза. Покачиваясь и утирая испарину, Флок взобрался по лестнице на второй этаж. Перед его глазами все расплывалось от позора, стыда и беспомощности, которые в секунду превратились в бешенство. И виной тому стал тонкий силуэт, стоящий в коридоре. Это все была ее вина. Это все она. И если уж его обвинили в дурных помыслах, будет честно, если его обвинят за дело. В его глазах потемнело и следующее, что он ощутил — худые плечи, которые он сжал едва ли не до хруста. От резкой боли и испуга Ци только и успела, что пискнуть. Грубым движением ее тут же прижали к холодной стене. При виде лица Форстера, ее глаза расширились, а сердце застучало.  — Ты… Ты что, совсем охуел? — Да когда же ты заткнешься? — он со шлепком накрыл ее рот ладонью, — Вечно ты жалуешься. Тебя просто невозможно слушать, долбаная ты тварь. Ни один человек в своем уме долго с тобой не протянет. Как же ты меня заебала!  Цисса испуганно забарахталась в его железной хватке, стараясь освободиться. Ее руки сложились в кулаки и пытались наносить удары по его плечам, груди и кадыку, но ничто из этого не увенчалось успехом. Флок удерживал все ее тело от проявления агрессии и неповиновения, а в его глазах горел опасный охотничий огонь.  — Да когда же ты прекратишь брыкаться?! Угомонись! Дура, — он влепил ей пощечину свободной рукой, — Что, думаешь тебя прибегут спасать? Твой суженый торчит внизу обдолбанный, слуги там же, выполняют свою работу, а гостей сюда не пускают. Тебя никто не спасет. Думаешь, можно меня во всем обвинить и просто вышвырнуть? Нет уж… Не раньше, чем я сделаю то, чего так давно хотел. Мне уже на все плевать.  Принцесса попыталась укусить ладонь виконта, накрывающую ее рот, но добилась лишь очередной оплеухи. Ее глаза метались из стороны в сторону, пока она лихорадочно пыталась понять, как ей вырваться из его цепких лап.  — Ты реально думаешь, что ты такая необычная и интересная? Что все прыгают и пресмыкаются перед тобой из-за твоей «особенности»? Любой человек, который может по-настоящему тобой заинтересоваться — либо психически больной, либо мазохист и еблан. И ты таких к себе притягиваешь. Ты, блядь, ничем не отличаешься от любой другой суки, любящей внимание. И я тебе это докажу. Ты поняла меня? Я задал вопрос! Не слышу тебя! Кивни, если поняла.  Он тряхнул Ци и схватился за ткань ее платья на груди. От растерянности принцесса подчинилась и напуганно кивнула.  — Хочу посмотреть на твои сиськи. Уверен, они того стоят. Покажешь сама или мне посмотреть самому? М? Я сейчас уберу руку с твоего лица, чтобы ты мне ответила. Но если ты закричишь или сделаешь какую-то глупость, я за себя не отвечаю, — он медленно убрал ладонь с ее рта. — Не делай этого. Сейчас ты это сделаешь, но завтра тебя уже найдут и обезглавят. Это я тебе гарантирую. — Ты что, угрожаешь мне? Какая же ты тупая. Я ведь сказал, мне уже плевать. Моя жизнь и так кончена. Благодаря тебе и твоему уебку. Поэтому я хочу сдохнуть с чувством того, что это было не зря. Поэтому, я повторяю вопрос, ты покажешь или мне посмотреть самому?  — Флок, дай мне… — Ты не только тупая, но и глухая. Что ж, я тебя понял. Отсутствие ответа — тоже ответ.  Его рука, все еще держащаяся за белоснежную ткань платья, резко стянула его вниз, оголяя грудь девушки. Она вздрогнула и попыталась закричать, но ее быстро остановила ладонь Форстера, вновь накрывшая ее рот. Цисса предприняла новые попытки отбиться от обидчика, но они не увенчались успехом. — Бля… Так и знал, что у тебя красивые сиськи, — парень сдавил ее левую грудь свободной рукой, — Ну же. Давай, давай. Борись со мной. Мне нравится, как беспомощно ты выглядишь, — он больно зажал ее сосок между пальцами, — Блядь, посмотри на себя. Ты только выебываешься и строишь из себя хуй пойми что. Ёбаная недотрога. Сложная, блядь, натура. На деле ты сама обычная омега, которой просто нужен член. И я тебе его, сука, дам.  Цисса ощутила себя настолько униженной, что мысленно она уже прошла черту невозврата. Она начала размышлять о том, что если она хочет спастись, сейчас ей придется превратиться в титана даже ценой жизней всех, кто находится внизу. Ценой их жизней, ценой ее дома и шумихи, которую спровоцирует это событие. Принцесса уже начала раздумывать как объяснит это происшествие прессе и другим заинтересованным лицам, как вдруг ситуация резко изменилась. Произошло то, чего она никак не могла ожидать. Будто в замедленной съемке, чья-то нога размозжила лицо Флока. Он отлетел на несколько метров в сторону, потеряв по пути два задних зуба, которые упали на ковровое покрытие одновременно с его телом. Зайдясь в кашле и стоне от боли, он перевернулся на спину. Спохватившись, Ци натянула платье обратно и медленно перевела взгляд на человека, возникшего словно из ниоткуда. Это был Леви. Его флегматичное выражение лица сменилось на глубокое отвращение, когда он смахнул каплю крови изо рта виконта со своей щеки. Мужчина медленно подошел к Флоку, корчащемуся на полу и нанес ему удар с ноги в живот, заставивший того перевернуться на другой бок и заскулить.  — Скажи, — холодный голос наполнил коридор, — Ты знаешь сколько ударов по спине нужно нанести, чтобы отказали почки?  Аккерман ударил ногой по нижней трети спины парня. — Я вот знаю. И остановлюсь за один-два удара до того, как это произойдет. Он нанес еще один удар. И еще два подряд.  — Знаешь какие симптомы будут сопровождать твое состояние? Судороги, тошнота, рвота, частое или затрудненное мочеиспускание. Три удара и еще один в догонку.  — Я остановлюсь тогда, когда буду уверен, что несколько недель ты будешь ходить под себя.  Шум и гомон внизу не позволяли никому услышать стенания и всхлипы боли Форстера. И капитан охотно этим пользовался, продолжая бить виконта по спине. Когда Ци сбилась со счета нанесенных ударов, она перевела взгляд на Аккермана. Девушка нашла его позу и то, как он двигался, необъяснимо сексуальным. То, как его волосы спадали на лоб и то, как он закатал рукава своей темно-серой рубашки, не позволяло отвести от него взгляд.  — Знаешь… Я редко отдыхаю. И когда мне захотелось наконец спуститься вниз и подышать воздухом, я вижу тебя. Ты испортил мне настроение. И меня это раздражает.  Еще удар. Шаг назад.  — Надеюсь, ты крепче, чем я думал. Немного забылся и сбился со счета своих ударов. Будет обидно, если тебе придется ходить в памперсах до конца своей жизни, — он убрал волосы с лица, — У тебя есть десять секунд, чтобы доползти до своей комнаты. И десять минут, чтобы ты исчез отсюда со всеми своими пожитками. Тебе ведь не нужно объяснять, что в корпусе я тебя больше видеть не намерен?  Форстер, потерявший ориентацию в пространстве, в ужасе пополз по красному ковру к своей комнате, попутно держась одной рукой за спину. Глотая кровь, которая все еще продолжала наполнять его рот, он заполз в комнату и захлопнул дверь. Леви спокойно повернулся на принцессу и поправил воротник рубашки.  — Если ты в порядке, пойдем вниз, — он согнул руку в локте, предлагая ее девушке.  — Вы… Как Вы…? — Я и вправду хотел пойти подышать воздухом. И пока собирался, услышал здесь возню и решил проверить. Сразу понял, что ты опять во что-то влипла. А что касается Форстера… Мне нужно сказать «я же говорил» вслух? Или ты и сама это понимаешь? — Я… Мне нужно освежиться.  Цисса исчезла за дверью своей комнаты. Она перешла на быстрый шаг, прикрыв рот рукой. Ввалившись в ванну, она упала на колени перед унитазом, вываливая в него немногочисленное содержимое желудка. Эта ситуация до боли напоминала ей все то же состояние, в котором она находилась в этой же комнате много лет назад. Чувство стыда, неприязни и отвращения тяжелым грузом легло на ее плечи. Да, в этот раз она действительно смогла бы себя защитить. Она добилась того, ради чего когда-то покинула это место и теперь она могла постоять за себя. Но почему тогда не становилось легче? Вытерев губы, Ци поднялась на ноги. Она подошла к зеркалу и поправила потекший макияж.  Дверь скрипнула и отворилась, заставив Леви повернуться на звук. Принцесса шагнула в коридор и посмотрела на капитана.  — Зачем Вы это сделали?  — Сделал что?  — Вступились за меня. Я не нуждаюсь в Вашей помощи. Я Вас о ней не просила. — Почему ты расцениваешь мой поступок, как помощь? Я лишь сделал то, что давно хотел. А что, было бы лучше, если бы я не вмешался? И что бы произошло тогда? Может, ты вообще этого хотела? Я помешал?  — Замолчите. Не смейте так говорить.  — Тогда не задавай мне глупых вопросов. Идешь? Аккерман двинулся по направлению к лестнице и девушка последовала за ним, соблюдая дистанцию. По мере того, как они пробирались сквозь толпу, Леви сдержанно поздоровался с несколькими людьми, протягивающими ему руку для приветствия. Выбравшись из толпы на веранду заднего двора, Ци выдохнула и взяла пачку сигарет со стола. Когда ее глаза привыкли к потемкам, она осмотрела окрестности. Вокруг никого не было. Ее внимание привлек знакомый силуэт, сидящий в кресле напротив какого-то парня, с которым тот общался. Судя по тому, как Жан периодически склонялся над столом и потирал нос, он не собирался прекращать нюхать.  — Мило, — холодно выдал капитан. — Он просто отдыхает. Отстаньте от него.  — А ты? — Что я? — Ты отдыхаешь? — Причем здесь…  — Или выполняешь роль его няньки? — Вы хотите окончательно испортить мне вечер? Боже… Ци отбросила пачку сигарет туда, где она лежала и сошла с лестницы, направившись к Жану. На удивление, Леви последовал за ней. Заметив подругу, маркиз грубо выгнал парня, с которым разговаривал со второго кресла и улыбнулся, жестом предлагая Ци присесть. Когда Кирштайн увидел за ее спиной капитана, улыбка сползла с его лица и он откинулся на спинку. Подойдя ближе, Цисса увидела зрачки Жана, почти полностью перекрывающие радужку его глаз и внутри нее все сжалось от какого-то тревожного предчувствия.  — Детка, где ты пропадала?  — Да… Долго рассказывать. Потом. — Мм. А что он тут делает? — молодой человек кивнул на капитана. — Где твои манеры? Будь приветливее, свет очей. — А почему я должен?  — Жан, я…  — Все нормально, Райсс, — вмешался Леви, — А ты можешь говорить со мной напрямую. А не делать вид, что меня здесь нет.  — Ха! А Вы даже наглее, чем кажется, — он усмехнулся и уничтожил еще одну дорожку на подносе. — Ты, я погляжу, не отстаешь.  — Прекратите. Оба. Не поганьте мне остаток вечера.  — Цисси, ты что такая напряженная? На вот, полегчает, — маркиз подвинул поднос с веществом ближе к подруге. — Нет, спасибо. И тебе бы тоже следовало притормозить. Я серьезно, — уже тише сказала она, — Не помнишь, как твой отец закрыл тебя в лечебнице? Представь, что будет, если он узнает, что ты сорвался.  — Детка, ну что ж такое! Совсем с тобой не весело. Ладно, иди сюда, — он похлопал по своему колену, — Тебя долго не было, я соскучился.  Леви втянул воздух носом, ощущая нарастающее напряжение в воздухе. Жан глянул на капитана и удовлетворенно ухмыльнулся.  — Кирштайн, ты не видишь, что она не хочет?  — А я разве говорил с Вами? — Щенок.  — Жан, правда, расслабься. Ты в последнее время сам не свой, — Ци взволнованно посмотрела на друга, — Не знаю что с тобой происходит, но завязывай. Или, если хочешь, мы можем обсудить… — Да не надо ничего обсуждать, ха! — рассмеялся маркиз, — Что нам обсуждать-то? Пф-ф. Было бы что.  Ци перевела взгляд на руки друга и заметила легкий тремор, свидетельствующий о количестве употребленного вещества. Он покачивал ногой и периодически шмыгал носом, продолжая смотреть на девушку.  — Ты правда не понимаешь как глупо сейчас выглядит твое поведение? — Леви прервал тишину.  — Мое? Серьезно, капитан? Глупо здесь выглядит только Ваше поведение. Я все понять не могу, зачем Вы вообще сюда приперлись? И я не только про сейчас, а в целом. У нас все было прекрасно и без Вас. Скажите правду, зачем Вы поехали сюда? — Я вижу насколько «прекрасно» у вас все было без меня. Что касается моих причин, это не твое дело.  — Вот как… — Тебе должно быть стыдно за свое поведение. Ты претендуешь на звание мужчины, а ведешь себя как сопляк.  — Не Вам учить меня жизни!!! Ясно?! — сорвался маркиз, — Да что Вы о себе возомнили, а?! Удивительное дело… — он развел руками, — Каждый, кто становится близок к Цисси, сразу считает, что становится неуязвимым. Откуда в вас всех вообще это берется?! Это она так на вас влияет, что вы сразу пытаетесь выкатывать яйца, а? Тогда следите, чтобы вам их не прищемили.  — Для меня ты не больше, чем тявкающая шавка, путающаяся у ног. Если ты думаешь, что сможешь меня задеть своими словами, ты ошибаешься. — Хватит, — тихо одернула его Цисса, — Жан, твое поведение…  — Мое поведение, м? Мое поведение… — повторил молодой человек, постукивая пальцами по столу, — А как я должен себя вести, а?! — прикрикнул он, — Прости, детка. Ты же знаешь, я тебя люблю. Но, скажи… Как я должен вести себя? Когда я вижу вас двоих в твоей ванной и он так близко тебе. Когда я вижу, как среди ночи ты говоришь с ним, полуголая, у бассейна. Когда я вижу, как вы мельком переговариваетесь, когда думаете, что никто не видит. Когда я вижу, как он смотрит на тебя. — Жан, просто… — Цисси… Мы можем говорить начистоту? Можем, верно? — он устало выдохнул и провел ладонью по лицу, — Ты так не хотела стать похожей на своего папочку, но посмотри на себя. Знаешь, я в тебе это обожаю. Разве в этом есть что-то плохое? Это ты. Такая, какая есть. А он… Хочет видеть тебя другой. Ненастоящей тобой. Он хочет смастерить из тебя куколку с ниточками, привязанными к его пальцам. Одеть тебя в милое платьице и периодически потрахивать. Но я… Я люблю тебя такой, какая ты есть. — Жан, я не понимаю о чем ты говоришь. И, знаешь, даже если бы понимала… Он хочет, чтобы я стала лучшей версией самой себя. Развила в себе то хорошее, что во мне уже есть, а не была тем, кем я на самом деле не являюсь. — Не являешься?! Ха-ха-ха! Серьезно?! Не являешься? Это он тебе сказал?  — Кирштайн, проспись, — перебил его Леви, — Полегчает. — Зачем Вы нас перебиваете? В чем Ваша проблема, а?! В чем дело? Может, я чего-то не понимаю? С чего Вам вдруг не плевать? Ох, я понял. Кажется, я понял… — Жан маниакально улыбнулся, утирая нос, — Вы все же трахались? Ты трахался с ней? — он резко встал с места и подошел вплотную к Леви, — Я так и думал. Я это чувствовал. В моей голове что-то не сходилось все это время, но теперь пазл сложился. Нет, Цисси я никогда винить не буду. Она делает то, что ей заблагорассудится. А вот Вы… Скажите, — он понизил голос, — Она извивалась под Вами? Стонала? — Закрой свой рот, пока я не закрыл его за тебя, — прорычал Леви. — Иначе что? Уже и защищаете ее? Неважно. Хочу Вам кое-что рассказать…   — Жан, нет! Замолчи! — сжав кулаки, крикнула Ци. — Ну же, детка. Что ты? Ты меня стыдишься? Это ведь интересная история!  — Жан, ты не в себе. Ты обдолбанный и бухой, — ее затрясло, — Я даю тебе один шанс. Один, Жан. Ты можешь замолчать и вечер продолжится, будто ничего не было.  — Цисси, тише. Дай мне поболтать с капитаном. Я так давно хотел… — Жан, я серьезно. Если ты сейчас что-то скажешь, я клянусь…  — Клянешься что? М?! Что ж… — маркиз шагнул к капитану, — Не могу удержаться, меня это так веселит!  — Ты болен, — сказал Аккерман с жалостью в голосе. — Наверняка. Так вот. Если Вы не знали… Хотя, откуда? Никто не знал. Мы были куда ближе, чем Вы думаете. Долгое время. В моей жизни не было более прекрасных лет, чем те, когда мы доставляли друг другу удовольствие. Знаете что мы делали? Мы любили обнюхаться или напиться, а чаще всего и то и другое… И забываться друг в друге. В ее кровати, в моей, не имело значения. Ее тело — самое идеальное из всех, что я когда-либо видел. Никем я не был так очарован, как ей. Никто не вызывал во мне таких чувств, как она. Все остальные… Все, с кем я был, напоминали мне быстрозаменимые покрышки. Но не она. Она не такая, как все, не такая, как другие. И наш секс был таким же особенным, как она сама. Она поехавшая в этом плане, ха-ха! Ну, если вы правда спали, Вы поймете о чем я говорю, — он мечтательно поднял глаза к небу и улыбнулся еще шире, — Она просто сумасшедшая, ненормальная. Всегда готова на все и просит о таких вещах, о которых и говорить стыдно. И мы оба такие, в этом вся суть. Поэтому, не знаю уж как, но со временем мы перешли на новый уровень. Да, вокруг нас много сплетен, но не все из них ложь. Правда же, Цисси? — Жан рассмеялся и сгреб застывшую в ужасе подругу в охапку, — Если честно, я постоянно ловил себя на размышлениях о том… Как она ерзала от удовольствия, которое доставляли ей другие. Я знаю, что ей нравилось раздвигать ноги для нескольких сразу… Конечно, нет никого, кто знал бы лучше меня как и где нужно ее трогать, но дело в том, что… Я всегда хотел, чтобы она испытывала внеземное наслаждение. Все время, постоянно. Но я физически не мог ей этого обеспечить. Поэтому, я думал о том, как это делают другие, — он протяжно выдохнул и продолжил, — Мне так нравилось, когда она шептала, глядя мне в глаза, «Спасибо, спасибо, спасибо…». Я так любил ее ублажать… В своей спальне, в ее спальне, в спальне моих, или ее родителей. Больше всего ей нравилось трахаться на рабочем столе в кабинете ее отца. Наверное, психотерапевтам было бы что сказать на этот счет, но, сейчас это не важно… Вы ведь там были? Вроде да, когда первый раз пришли сюда. Ха-ха! Золотые времена, поистине золотые… Мое любимое время, — он закусил губу, дрожа от восторга, после чего его лицо потемнело, — Но потом… Потом что-то изменилось. Перед вступлением в Разведку она вдруг решила стать святошей и забыть все, что между нами было, словно этого никогда не случалось. Мы даже не говорили об этом. Просто однажды перестали и забыли обо всем. Ох, как же мне было тяжело! Я до сих пор гадаю, каковы же были истинные причины! Честно говоря, я думаю, что она просто решила полностью изменить свою жизнь. Вступить в Разведку, сосредоточиться на будущем, бросить порошок, перестать спать со мной… Но я ее не виню. Если ей так хотелось, то кто я такой, чтобы противиться ее желаниям? Она подарила мне столько, что это наименьшее, что я мог для нее сделать. Поэтому, когда она находила кого-то нового, кого-то кроме меня… Я искренне старался понять почему. Я так хотел понять ее… Понять что же такого она в них видела. Я учился у них и старался подражать, чтобы однажды, когда она захочет все вернуть, ей было незачем снова меня покидать. Я забирал и пробовал их, когда они ей надоедали. Я забирал их, как сломанные куклы, с которыми она наигралась. Иногда насильно, иногда добровольно, но… Первый вариант мне, почему-то, нравился больше, они так мило сопротивлялись. Я всегда ей об этом рассказывал, также как и она о том, как и кто доставил ей удовольствие. Уверен, ее это заводило, — Жан многозначительно кивнул, а затем подошел к Леви, все еще держа принцессу в объятиях, — Но знаете что было самое волшебное из всего этого? То, о чем я думаю ежедневно, всегда и везде? О том, как она беспрестанно шептала мое имя мне на ухо, пока я был глубоко в ней, а ее глаза смотрели в мои. Как намокали простыни, когда я ласкал ее одной рукой, а второй держал за талию. Просто она всегда так сильно дрожала от удовольствия, что нужно было ее удерживать на месте, представьте, ха-ха! — он закатил глаза в порыве грязных воспоминаний, а затем посмотрел на Леви своими расширенными зрачками, — Интересно, Вам тоже приходилось ее так держать? Хм… Как бы там ни было, мы, наконец, подошли к самой интересной части моего рассказа. Я — ее первый мужчина. Мы начали исследовать тела друг друга довольно рано. Ну знаете, детский интерес, генитальная стадия и все такое… А затем, когда нам обоим было в районе шестнадцати, мы перешли последний рубеж, если Вы понимаете о чем я. Я готов расплакаться, вспоминая этот день. Лучший в моей жизни. Ближе к богу, чем тогда, я не был ни до, ни после, — он сложил руки в молитве и поднял глаза к небу, прежде чем оскалиться и посмотреть на Леви, — И что бы Вы ни делали, Вам не удастся это изменить. Я всегда буду огромной частью ее жизни, даже если я умру, или если она от меня откажется. Мой призрак, моя тень всегда будет преследовать Вас и Вы будете думать… «Так же ли я хорош, как Жан?», «Удовлетворяю ли я ее также, как Жан?», «Могу ли я ей дать то же, что давал Жан?». Скажите, капитан… — он склонился прямо над его ухом и прошептал, — Она тоже стонет Ваше имя Вам на ухо, хватаясь за Ваши плечи?  Леви побелел от ярости, переполнявшей его. Он знал, что не должен был вестись на эту дешевую провокацию, хоть она и была, скорее всего, правдой. Но от того становилось только хуже. Он не мог сдерживать тот гнев и ненависть, который затмил его разум и заставил его окончательно потерять контроль и отпустить поводья. Аккерман в один шаг оказался рядом с Кирштайном и, схватив его за лицо, толкнул. Жан, не ожидавший такой быстрой реакции, упал на холодный кафель и не успел опомниться, как Леви уже был сверху. Мужчина нанес первый удар, припечатавший маркиза к земле. Второй удар, третий, четвертый. За ним последовал град ударов, рассекающих кожу на его лице. Когда все его лицо напоминало поле боя, изо рта пузырями шла кровь, а его глаза заплыли, Жан рассмеялся, сплюнув кровавые слюни. Они забрызгали лицо капитана алыми каплями и теперь продолжали медленно стекать из уголка рта маркиза. — Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха! Блядь! Да, вот это другое дело. Ха-ха! Вот только это ничего не изменит. И когда она в Вас разочаруется, она снова вернется ко мне! А я о ней позабочусь. Как и всегда.  Рассеченные от ударов о лицо Жана костяшки капитана начали кровоточить, смешиваясь с густой кровью маркиза. Леви, забывшись непреодолимой и всеобъемлющей первобытной яростью, продолжал ударами превращать лицо маркиза в месиво. Волосы Кирштайна приобрели багровый оттенок, пропитавшись его кровью. Когда избивать уже стало почти нечего, капитан соскочил с молодого человека и принялся наносить удары ногой по его бокам и животу. Жан скорчился и задрожал, но не прекращал маниакально смеяться. Место схватки, а вернее, избиения, стало похоже на поле боя, залитое кровью. Беспомощно подрагивающие конечности маркиза размазывали красную субстанцию из его мяса и крови по светлой плитке.  В этот момент, Цисса, внезапно пробудившаяся от коматозного состояния, схватила капитана за предплечья, стараясь оттащить его от тела друга.  — Вы убьете его! Достаточно! — крикнула она. Внезапно ее слова проникли в пробудившееся сознание Леви и его руки обмякли, повиснув по сторонам. Он сделал шаг назад, глядя на существо, лежащее на земле.  — Видите, сэр?! Она защищает меня даже тогда, когда этого не хочет. Даже тогда, когда я не прав. Даже тогда, когда я ей отвратителен. И она всегда будет меня защищать, как и я ее. Это то, что мы делали, делаем и будем делать друг для друга.  Цисса медленно подошла к другу и, тяжело дыша, посмотрела на него сверху вниз. Жан протер глаза от крови и обнажил красные зубы, улыбаясь ей.  — Ты мертв для меня, — с не присущим ей спокойствием сказала Ци, приподняв брови, — Ты слышишь? Ты для меня умер. Больше никогда не говори со мной. И выметайся отсюда. Я больше не хочу тебя видеть. На рассвете тебя уже не должно здесь быть.  Девушка медленно развернулась и легкой походкой направилась ко входу в свое имение. Леви провожал ее взглядом, подмечая, как неестественно для такой ситуации выглядели ее шаги и сказанные до этого слова. Она словно перешла в режим автопилота, что не сулило ничего хорошего.  — Цисси, детка! Тебе не удастся вечно бежать от себя. Да и зачем? Подумай об этом. Я тебя люблю. Люблю! — из последних сил крикнул Жан вдогонку принцессе, кашлянув кровью.  Он перевернулся на бок и, посмеиваясь, отхаркнул кровавую слизь на землю. — Эй, капитан. Просто для понимания. Я дорожу ей. И, поверьте мне на слово, ради нее я готов убивать. И я убью Вас, если это потребуется, — с хрипом проговорил маркиз, — Единственная причина, по которой я не нападаю в ответ, проста. Цисси расстроится… Сильно расстроится. А мой страх этого — сильнее, чем мое желание набить Ваше гаденькое ебало. — Убивать меня больше не потребуется, — холодно ответил Леви. — Почему это? Ха-ха-ха! Подождите-ка! Неужто Вы думаете, что мы с ней и правда перестанем общаться? Как наивно с Вашей стороны, не ожидал! Вы же умный. Да, это крупная ссора, и я отдаю себе полный отчет в том, что я сказал и за это я буду просить прощения, ползая перед ней на коленях. Но, поверьте, это не та ссора, которая способна разрушить наши отношения. Запомните. Я видел много «капитанов Леви» до Вас. И увижу еще больше после Вас, пока она не вернется ко мне. Не льстите себе. Вы — не больше, чем очередное ее мимолетное увлечение. А вот мы с ней… Были созданы друг для друга. Вы ведь тоже это видите? Думаю, любой, у кого есть глаза, это видит. У нас идеальная совместимость. Союз, заключенный на небесах. Она не будет счастлива ни с кем, кроме меня. С Вами она не сможет быть собой. И это будет ее злить. И однажды это плохо кончится. Пусть она меня и не любит, не так, как я бы этого хотел… Но я всегда буду тем, кто живет в ее голове и дышит Вам в затылок. — Если бы ты и вправду в это верил, ты бы не поступил так. Ты чувствуешь, что в этот раз все иначе. Ты и будущее ваших взаимоотношений под угрозой, потому и пошел ва-банк, раскрывая всю грязь. Чтобы отвратить меня от нее. Ведь для тебя это лучше, чем не попытаться и потерять ее. Ты лишь пытаешься убедить себя в том, что я «очередной». Но в глубине души ты знаешь, что что-то здесь не так. Это был отчаянный ход, чтобы повернуть вышедшую из-под твоего контроля ситуацию в свою сторону. — Говорю же, Вы умный, вот только ошибаетесь в одном. Я не пытаюсь себя в этом убедить. Это так и есть. Поэтому мой поступок возымеет именно то действие, на которое я надеялся, его совершая.  — Ты глупец.   — А Вы — мудак. — Эй, ублюдок… Раз ты такой хороший друг для нее, может объяснишь мне одну маленькую вещь? — он присел на корточки рядом с маркизом. — Что еще? — с ухмылкой спросил Жан. — Почему ты не сделал ничего, чтобы защитить ее тогда? После того, что те люди сделали с ней. — Что…? Какого хуя… — Она мне рассказала. Говорю же, я больше, чем «очередной». Так ответь мне. Почему ты не сделал ничего? Совсем ничего.  — Ха-ха-ха! — он перекатился на другой бок и зашипел от боли, — Блядь, если бы я сейчас мог шевелиться… За эти слова… Даже если бы она расстроилась… Я клянусь, я бы убил тебя. Клянусь, я бы застрелил тебя. Я бы забил тебя до смерти. Я бы перерезал твою сонную артерию и купался в твоей крови. Ебучий выродок… Ты ничего не знаешь. Ты не знаешь что с ней происходило и не был рядом в тот момент. Я поклялся, я дал ей слово… Что ничего не сделаю. Я до сих пор не знаю правильно ли поступил, что послушал ее тогда. Тот день до сих пор снится мне в кошмарах… И я до сих пор не могу простить себя за бездействие. Но она уговаривала, потом умоляла, затем угрожала… Сказала, что если я что-то сделаю, я перестану для нее существовать. Сказала, что «сделает все сама»… Ты не представляешь, чего мне стоило себя сдержать. Не пойти и не порешить их всех. И я до сих пор думаю об этом каждый ебаный день, капитан. Так что завали свое ебало, чтобы не говорить то, о чем не имеешь понятия. Блядь, откуда ты вообще появился? Вылез из своей дыры и начал совать свой нос туда, куда не просят. До твоего появления у нас все было восхитительно. Уж не знаю как такой, как ты, смог ее чем-то зацепить… Но не радуйся слишком сильно. Рано или поздно она тебя пережует и выплюнет, как безвкусную жвачку. Помяни мое слово, капитан.  — Ты просто мусор, Кирштайн. Жаль, что я потратил на тебя так много времени, — мужчина переступил через окровавленное тело и направился к резиденции.  Слегка покачиваясь и борясь с дереализацией, Цисса взбиралась по кажущейся бесконечной лестнице. Радовало хотя бы то, что по пути она не встретила никого из гостей, которые собрались у главного входа в ожидании салютов. Цисса ощущала себя побитым зверем, ползущим в свою укромную нору, чтобы скрыться от чужих глаз и испустить дух. Когда дверь за ней захлопнулась, девушка, еле волоча ноги, подошла к столику напротив дивана и дрожащей рукой взяла с него закрытую бутылку шампанского, стоящую там со вчера. Ци подошла к распахнутым балконным дверям и, обмякнув, сползла по стенке на пол, глядя на ночное небо. Сразившись с неподдающейся пробкой бутылки и заставив ту с хлопком вылететь, принцесса поднесла горлышко к губам и, скривившись, опустошила сразу половину. Она обессиленно раскинула руки и ноги и выпустила холодное стекло из руки, поставив рядом. Желудок жгло от пузырящегося напитка. В груди не было ничего, кроме пустоты, а в голове — ничего, кроме белого шума. Цисса потеряла счет глоткам из бутылки и времени, которое она провела на полу, позволяя ветру с улицы остужать возросшую температуру ее тела. Вдруг в дверь раздался стук, вызвавший наконец в ней какую-то эмоцию. Злость. Она нехотя повернула голову и перевела мертвый взгляд на незваного гостя. Увидев капитана, она сделала еще один глоток и утерла рот ладонью. — Убирайтесь, — она наотмашь махнула рукой, — Не хочу Вас видеть. — Я знаю. Я не собираюсь тебя утомлять, — он остановился по середине комнаты. — Тогда что Вы здесь делаете? Не мешайте мне. — Не мешать тебе что? Напиваться в одиночестве? — Да пошли Вы, капитан, — Ци презрительно усмехнулась и посмотрела на мужчину пьяными глазами, — Хотели узнать обо мне все, я правильно помню? Хотели увидеть, насколько я поломана? И как Вам? Как Вам настоящая я? Нравится? Скажите же! Нравится?! Нравлюсь я?! — с надрывом крикнула она и замолчала, спрятав глаза, — Уйдите. Хуй знает зачем вы пришли, но мне сейчас не до этого. Оставьте свои упреки, или сочувствие, или что там еще… И проваливайте из моей комнаты. Вы мне ни отец, ни друг, Вы мне никто. И делать вам тут нечего. Выметайтесь! Вы мне не нужны. Не нужны, ясно?! Не нужны! Мне никто не нужен! Понятно?! — ее голос сорвался от крика, — Бегаете за мной, как шавка. Смотреть тошно. Вы давно перестали себя уважать, когда дело касается меня, не заметили? Вы перестали отличаться от моих «почитателей». Парадоксально, правда? Знаете что? Вам интересно лишь укротить меня. Сама я не нужна вам. Во мне и правда нет ничего хорошего, кроме происхождения. И как только Вы меня подомнете, Вы ужаснетесь себе и мне. И пожалеете, что вообще со мной связались. — Ты не права. Я рядом как раз потому, что я вижу тебя. — Бред, блядь. Выметайтесь! — Я никуда не пойду, пока не убежусь, что ты в порядке.  — А, правда? Ха-ха. А я думаю, Вам лучше свалить. Знаете почему? Потому что я планирую заняться любимыми делами. Вернуться к тому, что у меня лучше всего получается. Я собираюсь нажраться и убиться, а потом, возможно, трахаться. Или вы хотите на это посмотреть?  — Ты сама себя разрушаешь. — Неужели?! Ха-ха! Ебать, спасибо! Не знала.  — Ты думаешь, что я тебя ненавижу. Но это не так. Это ты себя ненавидишь. Ты винишь и стыдишь себя за все, что случалось в твоей жизни. За то, как поступили с тобой те люди. За то, что твой отец тебя не любит. И за то, что умерла твоя мама.  — Да что Вы вообще знаете, а?! Ухватились за ебанутую, проблемную девку младше себя в два раза. Это блядь, Вы себя ненавидите, ведь считаете, что большего недостойны.  — Какая же ты идиотка.  — Что? — Ты законченная дура. Я считаю тебя удивительной и думаю о том, как бы мне к тебе приблизиться. Ты так ярко светишь, что сжигаешь все вокруг себя и когда я вытягиваю руку, чтобы тебя коснуться, ты меня опаляешь, — его глаза вдруг ожили, а в жестах появилась экспрессия, — Я, как раз таки, считаю, что я достоин всего самого лучшего. Поэтому я сейчас здесь… Дура.  — Какой же Вы, блядь, мудак! Твердили мне с первого дня, какая я конченая сука и как сильно вы меня презираете. А теперь, вдруг, я… «Удивительная»?! Уйдите с глаз моих долой, потому что сейчас я за себя не отвечаю. Думаете я шучу?! Уебывайте! — она замахнулась бутылкой, зажав ее в руке. — Тебе придется меня убить. — Неужели Вы не понимаете что делаете мне сейчас только хуже?! Что мне, блядь сделать, чтобы вы от меня отстали?! — Позволь мне тебе помочь. — А-ах, вот оно что. Ха-ха! Да у Вас синдром спасателя. Сначала себе помогите. Помогите себе тем, что свалите из этой комнаты. Вы вообще видите что сейчас творите? В какую трясину себя затягиваете? Да это не мне помощь нужна, а Вам. Надо быть абсолютно отъехавшим психом, чтобы, услышав и увидев все это, добровольно оставаться здесь. Но я понимаю… Неблагополучная семья и детство, как из страшных снов. Вы пытаетесь помочь таким же безнадежным, какой была Ваша мать. Все это, чтобы справиться со своими травмами, чувством собственной беспомощности и ничтожности. Печальное зрелище. Насколько же Вы на самом деле себя ненавидите? — Теперь я понимаю. Понимаю, что вся грязь и гадкие слова, льющиеся из твоего рта, берут исток из твоей нестерпимой боли. Тебе больно, Нарцисса, — капитан сделал шаг вперед, — И чтобы тебе не стало еще больнее, ты отталкиваешь меня.  — Заткнись… — Ты не подпускаешь к себе ни меня, ни кого бы то ни было еще, но потребность в близости все равно сидит в тебе, — он указал пальцем на ее грудь и сделал еще шаг вперед, — Потому ты и коротаешь ночи с Жаном и другими людьми, заполняя пустоту… — Замолчите. Не смейте ставить его на ту же ступень, что и других. Он всегда был и остается…  — Извини меня. Ты права. Я просто пытаюсь сказать… Себя ты не обманешь. Я хочу показать тебе, что в мире есть много хорошего. Научить тебя тому, что есть здоровые человеческие взаимоотношения.  — Ха! Серьезно? «Здоровые взаимоотношения»? Это верх иронии. Что Вы-то о них можете знать? «Научить»… Хах! Это называется «слепой ведет слепого». Но, даже если так… — она помотала головой, — Это не для меня, я другой человек. Мне это нахуй не надо. Неужели Вы это не понимаете?! Я не собираюсь ничего менять.  — Знаешь почему ты не собираешься ничего менять? Тебе так очень удобно. Это инфантильная, детская позиция. Позиция жертвы. Если у меня синдром спасателя, то у тебя комплекс жертвы. Все так несправедливы к милой принцессе и судьба к ней так неблагосклонна… Ты всегда винишь всех вокруг, но не себя. Ты обижена на мир и людей, ты не берешь на себя ответственность ни за что, в том числе за свою жизнь. Естественно, проще сидеть здесь и нажираться, а не встретиться лицом к лицу с жизнью. Ты прячешь голову в песок, как страус, но так ты далеко не уедешь. Ты наслаждаешься своей позицией и находишь удовлетворение в том, что другие тебя жалеют. Например, я. Тебе ведь это нравится, не так ли? Я знаю, что в глубине души ты это понимаешь. Ладно, ладно. Я понимаю. Понимаю, что ты выбрала такой стиль мышления неосознанно. Чтобы справиться с травмирующими событиями и их последствиями, но я считаю… Что ты больше, чем жертва. Позиция жертвы — хорошо замаскированная позиция агрессора. Это тихий инструмент манипуляций и многие не осознают, что он куда опаснее, чем открытая эксплуатация. Уверен, что ты осознаешь и это. — Я поверить не могу… Пытаетесь задеть меня? Вы, блядь, серьезно? Правда считаете, что это именно то, что мне сейчас необходимо услышать? После ушата дерьма, которое я выслушала часом ранее?  — Иронично, не находишь? Ты только что доказала мою правоту.  — Вы — черствый, жестокий и безжалостный человек. Поверить не могу, что я позволила Вам подобраться так близко к себе. Обещаю, я больше не повторю этой ошибки. Я последний раз повторяю, убирайтесь! Вон!  Цисса ткнула пальцем на дверь, с ненавистью глядя на Леви исподлобья. Проигнорировав ее крик, мужчина приподнял бровь, медленно подошел к ней и присел на корточки так, что его лицо оказалось на одном уровне с ее. Аккерман взял ее за подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть себе в глаза и приблизился, понизив голос.  — Ты поразительно… Идеально несовершенна. Вся твоя «неправильность» и «поломанность» меня завораживает. Я не могу насытиться витиеватыми узорами и запутанными узлами твоей души.   В глазах Циссы происходила борьба с конфликтующими, бурлящими эмоциями, приводящими ее в смятение. Все мышцы в ее теле дрожали, натянутые, как струны. Ее рука, указывающая на дверь, обессиленно упала и ее костяшки стукнулись о поверхность пола. Забывшись от накатившей обиды, злости и боли, Ци позволила накопившимся за последнее время эмоциям взорваться. И катализатором стало его прикосновение. Он был для нее как спичка для сухого хвороста. Как спусковой крючок для пистолета. Как тумблер на блоке питания. Как огромная красная кнопка на приборной панели ее эмоций, запускающая необратимые процессы импульсами своей энергии.  Цисса впилась пальцами левой руки в ткань его рубашки и со всей силы ударила его раскрытой ладонью правой руки по лицу. Оглушающую пощечину довершили ее руки, с силой вытолкнувшие Аккермана из ее личного пространства. Оттолкнув Леви от себя, Ци сжала челюсть и оскалилась, стараясь сдержать поток горячих слез, хлынувших по ее щекам.  — Убирайся! Я больше не хочу тебя видеть! Пошел вон! Ты мне не нужен! Не хочу, не хочу, не хочу, блядь! — она подскочила на ноги и подлетела к нему, продолжая кричать срывающимся голосом, — Меня тошнит от тебя! Мне противен ты, твои прикосновения и твой голос! Лучше бы ты остался на базе и никогда сюда не приезжал! Лучше бы ты вообще остался в той дыре, откуда вылез! Лучше бы я никогда тебя не встретила!   Бутылка, которую она все еще держала в дрожащей руке, полетела в стену через плечо капитана и разбилась вдребезги, доказывая серьезность и однозначность ее слов и бескомпромиссность ее настроя. Леви поймал ее дикий взгляд и всмотрелся в ее глаза. Он не знал что рассчитывал в них увидеть, но надеялся на что-то, за что сможет ухватиться, чтобы не дать ей ускользнуть сквозь его собственные пальцы. Аккерман поджал губы и отвел блеснувшие в сумраке глаза, отступив назад. Он был побежден. Ему ничего не оставалось, кроме как капитулировать, приняв свое поражение. Он хотел накричать на нее, схватить за руки и тряхнуть за плечи. Хотел сжать ее в своих объятиях, сцепив руки, чтобы она не вырвалась. Он был готов ощутить на себе тысячу ее ударов, лишь бы ей стало легче, лишь бы она взяла свои слова обратно, но вместо этого он лишь смиренно склонил голову и развернулся, даже не глядя на Циссу. Темные осколки, поблескивающие в свете луны, захрустели под подошвами Леви, когда тот проследовал к двери.