Упоение

— Расскажи, как твои дела? Как отец? Ты и вправду ушла в армию? — Оу, ну, знаете… На самом деле, все налаживается, — она улыбнулась и подняла взгляд на него, — Думаю, я нашла свое место и следую задуманному плану. — Звучит восхитительно. Очень рад за тебя, — он расплылся в гадкой улыбке, достал бутылку вина и два бокала из ящика стола, — Выпьешь? — Боже, как Вы угадали?! Это мое любимое вино.  — Ха-ха! Видишь как, — он открыл бутылку и разлил красную жидкость по бокалам, подвинув один из них ближе к Ци. — Спасибо, — она встала и подошла к столу, взяв бокал за ножку, — За долгожданную, судьбоносную встречу! — О, да, — отпив, мужчина продолжил, — Должен сказать, ты выглядишь просто… Великолепно. Ты стала еще прекраснее, — Гумберт смерил девушку беззастенчивым взглядом, — И еще больше похожей на маму. — Кха! Кхе… — она подавилась, услышав последнюю фразу, но тут же натянула улыбку, — Да… Спасибо.  — Я серьезно. Посмотри на себя. И платье тебе очень идет. Гумберт протянул руку к подолу платья и потрогал его, задев мизинцем оголенное бедро девушки. Ци перевела взгляд на коробку, которую мужчина положил на стол рядом с собой. — Так вот… О подарке! Это Вам, — принцесса подвинула коробку ближе к нему. — Ну что ты, не стоило. Твой визит — уже большой подарок для меня. Он усмехнулся и придвинул шкатулку к себе. Замок на ней открылся со щелчком.  — Поверить не могу. Какая красота! Ха-ха. — Да, здесь лучшие сигары из наших коллекций. Листья табака разных типов с наших плантаций. Все скручены вручную лично для вас. А это… — Ци взяла из коробки поблескивающий аксессуар, — Каттер. Гильотина для Ваших сигар. Стальное лезвие. Очень остро, аккуратно. — Какая изящная вещь… Замечательный подарок. Я в искреннем восторге. Спасибо, Цисса. Ты помнишь, что я люблю сигары? — с удивлением спросил Стерлинг. — Никогда не забуду. Ци мило улыбнулась и присела на край стола, осушив бокал с вином. — Ха-ха! Какая ты шустрая. Позволь я за тобой поухаживаю, — он наполнил бокал девушки до краев. — Спасибо, Гумберт. Ах, знаете… Я так рада быть здесь. — Ты украшаешь это место, принцесса… Стерлинг положил горячую ладонь на ее бедро и легко сжал его, наблюдая за ее реакцией. Она лишь улыбнулась и отпила вина. — Вы спросили об отце… Все хорошо, но, к сожалению, мы редко видимся. Из-за его дел и армии… — Мне жаль. Видимо, я вижу его чаще, чем ты. Передам ему привет. — Ха-ха! Вы так любезны. — А ты — прекрасна.  Его рука сдвинулась на пару сантиметров выше. — Как Ваша семья? — Ци склонила голову на сторону. — Все по-старому: жена ворчит, дочь хулиганит, ха-ха. Но, в целом, все хорошо.  — Давно я с ними не виделась… — И вправду. А как твоя личная жизнь? Нашла прекрасного принца? — мужчина ей подмигнул. — Хах, возможно. Сама не знаю, мне пока некогда об этом задуматься. — И какой же он?  — Он… Не похож на меня. А может даже очень похож, не знаю… Но есть в нем что-то особенное. — Такой, как ты, и нужен кто-то особенный, — он придвинулся ближе и посмотрел на девушку из-под нависающих на глаза век, — Тебя к нему тянет?  — Хотите узнать спим ли мы?  — Что ты. С моей стороны было бы некрасиво задавать такие вопросы. – Один раз… Или два, возможно. Кто знает, — она хитро улыбнулась. — А ты молодец. Гумберт откинулся назад, взял сигару и поставил рядом гильотину. Подкурив, он выдохнул дым в сторону принцессы.  — Хочешь? — Нет, спасибо. Наслаждайтесь. — Как хочешь. — А Вы совсем не изменились, — закусив губу, принцесса следила за его движениями. — Это плохо? — Вовсе нет, наоборот. Мне так будет проще. — «Проще»? Что ты имеешь в виду? — не получив ответа, он посмеялся, — Ха-ха, какая ты загадочная. — Не берите в голову. Лучше… Посмотрите на меня.  Цисса подвинулась ближе к середине стола и откинулась на нем, удерживая себя на локтях. Ее глаза блеснули и на губах заиграла полуулыбка. Гумберт, вдохновленный ее смелостью, с удовольствием наблюдал за ее действиями. Ци томно выдохнула и расставила ноги в стороны, положив стопы на ручки кресла мужчины. — Красные? — он приподнял пальцем подол ее платья, — Цвет страсти. — Почему же? Не обязательно «страсть», — она развела перед ним колени, — Гнев, агрессия, война, опасность, месть… Не смотрите на вещи только с одной стороны.  — Какая ты… Увлекательная, — мужчина вскинул брови, — И возбуждающая. «Опасность», говоришь? Тебе нравится опасность? — Да. А Вам? — Очень. — Тогда… Я предлагаю Вам пари.  — Какое же? — Хотите посмотреть что скрывается под моими трусиками? — О, да.  — Замечательно. Тогда… Цисса взяла гильотину и придвинула ее ближе к краю стола, улыбнувшись.  — Положите в нее палец.  — Ха-ха-ха. А ты затейница. Но ради тебя… Я это сделаю. Гумберт придвинулся ближе к столу и его туловище оказалось между ног принцессы. Он положил палец в отверстие каттера и посмотрел на Ци. — Знаешь… Если ты будешь со мной, тебя не настигнут никакие невзгоды, — он придвинулся ближе, — Ты не представляешь на что я на самом деле способен. — Почему же? Очень даже представляю, — она прикусила губу и провела пальцем по его щеке. — Тогда ты представляешь какую жизнь я могу тебе дать. Ты всегда будешь под защитой, — Стерлинг прильнул к ее руке, — В такие неспокойные времена это особенно важно, не так ли? — Да… Вы правы. — Ты будешь… Под защитой, Цисса.  — Как тогда?  — Когда?  — Много лет назад.  — О чем ты говоришь? — О том вечере, когда Вы с друзьями пришли в мой дом. — Ох, так ты помнишь? Ха-ха. Значит, тебе понравилось… — он обнажил зубы, — Раз ты пришла за добавкой. — О, да… — Если тебе правда такое нравится, я могу устраивать это для тебя хоть каждый день. Будь со мной, принцесса.   — Это правда… Правда заманчиво. Очень. Но, дело в том, что… Меня уже есть кому защищать. И кому меня трахать.  Вдруг Ци взмахнула рукой, которая в следующую секунду опустилась на рычаг гильотины. Стерлинг, увлеченный разговором, забыл о том, где находился его указующий перст. Оба лезвия, из которых состоял механизм, сошлись, лишив Гумберта пальца, который стукнулся о стол и покатился по нему с характерным звуком. Девушка перевела хладнокровный, безучастный взгляд на мужчину, который еще не осознал что произошло. Он поднес руку ближе к себе и нахмурился. Его глаза расширились. — Какого… Что ты… ЧТО ТЫ НАТВОРИЛА, СУКА?! БЛЯ-Я-ЯДЬ! ТВАРЬ! — заорал он нечеловеческим голосом, — Я УБЬЮ ТЕБЯ!  — Тише, тише, — она соскочила со стола и отпрянула, воспользовавшись шоком Гумберта, — Ничего страшного. Это просто палец. Ты лишил меня гораздо большего.  — ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ, ДРЯНЬ?! ЕБАНАЯ ШЛЮХА, ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ ЧТО Я С ТОБОЙ СДЕЛАЮ! Он начал судорожно рыскать в ящиках стола, пытаясь найти что-то, чем можно завязать кровоточащее место, где только что был палец.  — Выглядишь жалко… Фу, — Ци скривилась. — Эй! Не это ищешь? — раздался голос в другом конце комнаты. В двери зашел капитан Леви, держащий в руке белый платок. Его твердая походка и холодный взгляд исподлобья заставили Ци ухмыльнуться. Подойдя к столу, он с отвращением глянул на вспотевшего Гумберта и бросил платок в его сторону. Стерлинг, силящийся понять что происходит, побелел.  — Что застыл, имбецил? Смотри, здесь уже все в крови, — Ци взяла руку мужчины и поднесла ее к лицу, — Хм… Мне всегда было интересно, как выглядит отрезанный палец. Она разглядывала открытую рану, изучая строение фаланг. Белая кость, омываемая потоками крови, ярким пятном выделялась в середине раны. Аккерман не собирался ее останавливать. Отметив ее остекленевшие глаза, расширенные зрачки и ухмылку на губах, он тихо усмехнулся и сел на диван. Ци нагнулась и подняла ткань с пола, бросив ее на конечность мужчины. Его голова закружилась и он сполз на пол. — Вы что, твари… Делаете? АККЕРМАН,ПОЧЕМУ ТЫ СИДИШЬ?! ОСТАНОВИ ЭТУ СУКУ! ИЛИ ЧТО, ТЕБЕ УЖЕ НЕ ВАЖНА ТВОЯ КАРЬЕРА?! ДА Я ТЕБЯ НЕ ТОЛЬКО КАРЬЕРЫ ЛИШУ, НО И ТВОЕЙ ГОЛОВЫ!  — Кхм… Хм… Хах… Ха-ха… Ха-ха-ха! — принцесса маниакально рассмеялась, — Фух! Прости! Это просто… Уморительно.  — Ты… Совсем двинулась?  — Я? Боже! Нет конечно! Это ты… — ее глаза опасно расширились и она ткнула в него пальцем, — Ты двинулся, раз решил, что у тебя будет возможность лишить кого-то карьеры. — Что ты несешь?! — Ты правда думаешь, что выйдешь отсюда? — она внезапно посерьезнела и вскинула брови, — Правда думаешь, что выйдешь отсюда живым?  — Хах… Да ты правда не понимаешь на что я способен. Да если ты посмеешь хоть… — Надоел, — спокойно сказал Леви.  Капитан встал и подошел к Гумберту. В следующую секунду ботинок Леви впечатался в лицо мужчины с такой силой и скоростью, что тот моментально отключился. Периодически он выплывал на поверхность и слышал голоса двоих, будто в отделении.  Из забытия его вырвали резкие, обжигающие шлепки по щекам. Он разлепил глаза, стараясь сфокусировать взгляд на окружающем его хаосе. Силуэт принцессы навис над ним, а силуэт капитана расслабленно восседал на диване позади девушки. Стерлинг попытался пошевелиться, но обнаружил, что его руки были привязаны ремнями к ручкам собственного кресла. Когда он попытался заговорить, он ощутил резкую боль в челюсти.  — Ох, ты очнулся? Славно! — Ци отхлебнула вина из бутылки, — Прости. Жаль, что он тебя вырубил так быстро. Я хотела еще с тобой поболтать. — Вы… Твари. Что вам нужно? Что вы хотите?  — Нам? Да ничего. — Хватит. Я могу дать все, что нужно. Ты хочешь денег, да? Я могу дать тебе столько, что тебе хватит до конца жизни, — еле держа голову, он повернулся на капитана, а затем посмотрел на девушку, — А ты? Что ты хочешь?  — Ты можешь засунуть эти деньги себе в зад, — спокойно ответил Аккерман. — Ну-ну, ладно уж. Дай ему очнуться. А мне…? Мне нужна от тебя самая малость — твоя жизнь. Она все равно ничего не стоит.  — Нет. Нет, я…  — Помолчи секунду. Дай мне насладиться моментом. Цисса оперлась о стол, отхлебнула еще вина и взяла сигару Гумберта, которую тот оставил на пепельнице. Принцесса подкурила ее и выдула дым вверх. — Мда… Все также дерьмово на вкус. Тебе нравится то, что на вкус как дерьмо, м? – она подошла ближе к Стерлингу, — Эй. Знаешь что? Я всегда ненавидела твои ебучие сигары.  С этими словами Ци потушила фитиль сигары о шею Гумберта. Он громко заскулил и начал извиваться, пытаясь выбраться из своих оков. — Угомонись, не так уж больно.   — Послушай… Гх. Кх… — он откашливался, — Мой палец… — А, ну да. Ты потерял довольно много крови. Ну, ничего, может сдохнешь от гиповолемического шока, ха-ха. Только подожди немного, мы ведь так и не договорили. — Цисса… Нгх… Скажи, это из-за того, что произошло тогда? Ты держишь на меня обиду?  — А что произошло тогда?  — У тебя дома… — А-аа… Припоминаю, — она приложила палец к губам и резко поставила ногу между его ног, с силой надавив на мошонку. — А-а-а! Бля-ядь! Прекрати! ПРЕКРАТИ!  — Ты ведь… — она склонилась над его ухом, — …Говоришь о том, как изнасиловал меня со своими дружками?  — Д-да. Прошу, прости меня. Пожалуйста. Это же просто… Баловство. Я думал, тебе понравилось. Я ведь не знал, я правда не знал!  Пока принцесса говорила со своим обидчиком, Леви смотрел на нее. Она была похожа на дикого зверя, сорвавшегося с поводка. В этом человеке он видел мало общего с тем, кого знал до этого. Но он не мог сказать, что она не нравилась ему такой. Безумное, маниакальное выражение ее лица трогало что-то в его душе, заставляя Аккермана приковать к ней все свое внимание. — Думал… Мне понравилось? Хм… Скажи, у тебя ведь дочь, да?  — Оставь ее вне этого… Цисса. Ты ведь не такая, да? — О, нет, я именно такая. Так вот… Ей сейчас примерно столько же лет, сколько было тогда мне, — девушка с удовольствием отметила вздувшийся ожог на шее этого человека, — Как думаешь… Ей бы такое понравилось? — Прошу… — Отвечай! — крикнула Ци. — Н-нет, не понравилось… — А я думаю, что да. И, представляешь, какая удача… Я знаю человека, который находит особое удовольствие в том, чтобы брать людей против их воли. Уж не знаю что его так забавляет… — Ци почесала затылок, — Правда, не припомню, чтобы ему нравились дети, но, поверь, если я его попрошу, ради меня он это сделает. Я хочу, чтобы ты сдох, думая об этом, — она улыбнулась, стараясь унять дрожь в конечностях, — О том, как над твоей дочерью надругаются точно также, как когда-то надо мной надругался ты. — Нет… Нет, нет, нет, — замямлил он, пока по его щекам стекали слезы.  — Ну как же «нет», когда «да»? Ох, кстати! Хотела спросить… Чем тебе так нравится трахать детей?  — Пожалуйста… Н-нет. Остановись.  — Ответь мне, Гумберт. Это лишь вопрос! Что именно тебя так возбуждает? Что тебя так возбуждало во мне? Почему ты меня изнасиловал? Обещаю, если ответишь, я не вернусь к этой теме. — Я… Меня… Мне нравилась беззащитность и… Чистота. Они такие безропотные и покорные… И… Тугие. — Меня сейчас вырвет. Достаточно. Хм… Как думаешь, что скажет твоя жена, когда узнает? Потому что я собираюсь отправить ей твой палец и некоторые бумаги, доказывающие твою любовь к детишкам.  — Прошу… Я умоляю!!! ПОЖАЛУЙСТА… — Заткнись! ЗАМОЛЧИ!!! Закрой свой ебучий рот! Бля-я-я! — она закрыла лицо ладонями, а затем посмотрела на Стерлтнга сквозь пальцы, — Ты ведь сам меня выводишь. И, знаешь… Я ведь тоже тебя тогда умоляла.  Леви сверлил принцессу взглядом. Еще никогда ему не доводилось видеть такое количество выплескивающейся через край боли. Боли, преобразовавшейся в ненависть. Действительно, жертвы часто сами становятся мучителями. Эта девушка была необыкновенной. Капитан откинул передние пряди со лба и откинул голову на спинку дивана, игнорируя ноющее ощущение внизу живота. — …Я умоляла тебя, но ты не послушал. Потому теперь… Я хочу, чтобы когда ты будешь подыхать, ты думал о том, как сильно тебя возненавидят. А сейчас… — Ци открыла средний ящик стола и достала оттуда ручку и бумагу, — Пиши. — Что… Что я должен писать? — взмолился он, — Пожалуйста, хватит. Если хочешь убить меня, просто убей. Убей меня. Долбанная ты сука!!! Убей меня!!! Чего ты ждешь?! Давай! — Заткнись! — она засунула ему в рот платок капитана, — Боже, какой ты шумный! У меня уже в ушах звенит. Вот, держи.  — Мм-мф…! Ффтх… — К сожалению, я тебя не слышу. Пиши записку своей семье. О том, что ты любишь трахать детишек. О том, что тебе жаль. Жаль, что ты был отвратительным мужем, отцом и человеком. И что ты больше не хочешь так жить. Попрощайся как следует, это твоя последняя возможность.  Гумберт судорожно схватился за ручку и принялся пачкать бумагу. Цисса отстраненно наблюдала за его стенаниями и отрывистыми движениями. Ей не было ни больно, ни страшно, ни стыдно. Ей было хорошо. Спокойно, как никогда.  — Дай посмотреть что ты там намалевал, — она пробежалась глазами по тексту и пожала плечами, — Как-то не вдохновляет. Но, дело твое, — девушка отложила письмо на стол, — Обещаешь не вопить, если я выну платок?  — М-фм… Принцесса достала ткань из его рта и брезгливо отбросила ее в сторону. Заметив кровь на своем белоснежном платье, она сжала челюсть. — Блядь, ты как свинья. Хотя, почему «как»? Ты и есть свинья.  — Пожалуйста… Пощади меня.  — Что? Что я слышу? Погоди, погоди. Но я ведь… Тоже просила меня пощадить.  Пустые, обезумевшие глаза Ци встретились с его, где она впервые в жизни заметила какую-то эмоцию. От ее вида в груди у Стерлинга похолодело. Он никогда не видел такого страстного и смертоносного упоения, как во взгляде этой девушки.  — Убей… Убей меня. Скорее. Убей, — лопотал Гумберт, безжизненно свесив голову. — Нет, так не пойдет. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Я хочу видеть, как жизнь покидает твои глаза. Подними голову, — она властно дернула его за подбородок, — Знаешь, жду не дождусь, когда доберусь до твоих дружков. Вы все сдохните, ха-ха. Все до единого.  – Я клянусь… Я больше никогда… Никогда не подумаю ни о чем дурном. Я буду молить Господа о прощении. Пожалуйста, сохрани мою жизнь. Хочешь я сам их всех убью? Мне это ничего не стоит!  — Ты идиот? Боже, ты и вправду ничего не понимаешь. Я хочу убить их всех сама, собственными руками. И я это сделаю, как только закончу с тобой.  — Нет… — он всхлипнул и закрыл глаза, перейдя на шепот, — Н-нет. Боже… Отец Небесный, я прихожу к Тебе такой, какой я есть. Прости меня за то, что я не верил в Тебя, прости мне все мои грехи. Я верю, что Твой Сын… — Ты что там несешь…? Эй, — глаза принцессы заблестели. Вместо ответа, Гумберт продолжил шевелить губами. — …Господи Боже мой, Ты знаешь, что для меня спасительно, помоги мне и не попусти мне грешить пред Тобою и погибнуть во грехах моих, ибо я грешен… — Ха-ха-ха!!! Серьезно?! Ты молишься? Невероятно… Какой же ты конченый. Вот в этом и есть вся ваша вера, вечно думаете, что вам отпустят все грехи за пару строчек. И обращаетесь к богу только в момент отчаяния. Вот только я — не твой любимый бог. И я не прощаю.  — Прошу тебя… Умоляю!!! — Неужели ты не понимаешь, что твои мольбы — словно музыка для моих ушей? Ты меня только раззадориваешь, — она сдавленно посмеялась, — Ох, ладно. Мы заболтались. Наверное, даже наскучили капитану Леви.  — Вовсе нет, — спокойно ответил Аккерман, — Я только вошел во вкус.  — Фух, ладно. Все хорошее рано или поздно подходит к концу.  Ци подошла к столу, взяла окровавленную гильотину и разломала ее, вытащив лезвие. Покрутив его между пальцами, она подошла к тяжело дышащему Гумберту и погладила его по голове.  — Не переживай. Все почти закончилось. Осталось совсем немного. — Послушай… — прошептал он, еле ворочая языком, — Твоя мама… Она бы так никогда не поступила. Она была милосердной… — У-у-у… Ты не понимаешь, что делаешь это для меня еще проще? Ха! Ты просто идиот.  Цисса зажала стальную пластину между зубами и села на Стерлинга сверху, просунув ноги в ручки кресла. Ее пальцы пробежались по плечам мужчины и она по-матерински прижала его к груди, прежде чем приложить холодное лезвие к его горлу.  — Эй… Знаешь, я недавно узнала любопытную вещь. Ты знаешь что такое «колумбийский галстук»? — Н-нет. — Это когда… — она провела лезвием от подбородка до середины его шеи, — Делают глубокий вертикальный надрез на глотке, через который потом высовывают язык. Визуально напоминает галстук.  — Прошу… П-прошу тебя, — он разрыдался как дитя, — Умоляю, только не так. Пожалуйста… П-пожалуйста. Ты ведь другая. — О, нет, я именно такая. Жаль, что тебе не хватило мозгов понять это сразу, – прошептала она, вплотную приблизившись к его лицу.  Леви ощутил приближение кульминации всем телом. Энергия, исходящая от принцессы в этот момент, разила смертью и решимостью. Он наблюдал за каждым ее движением, пока она сидела верхом на полуживом человеке, в котором только что погасла надежда на спасение. Аккермана завораживало, как умело девушка играет с его жизнью, вкушая каждую секунду его страданий. Грудь капитана часто вздымалась, пока он нетерпеливо постукивал пальцами по обивке дивана.  — Эй… Посмотри на капитана, — принцесса взяла Гумберта за лицо и приложила свою щеку к его, повернувшись к Леви, — Смотри. Я хочу, чтобы перед смертью ты как следует запомнил нас. Смотри, блядь! Видишь?! — Я-я вижу… Да.  — Славно, — она потрепала его по щеке и приложилась своим лбом к его, глядя в глаза, — Скажешь что-нибудь напоследок?  — …  — Что ж…  Цисса схватила Стерлинга за волосы на затылке. Перед ее глазами открылась выгнутая шея мужчины с пульсирующей сонной артерией. Девушка закатила глаза в удовольствии и ее рука взмыла вверх в замахе. В следующую секунду острое лезвие вошло глубоко в горло Гумберта в районе подбородка и проследовало почти до грудной клетки. Из раскрывшейся раны хлынули потоки крови, брызжущие на платье принцессы. В момент экстатичного забытия, она откинула голову назад, ощущая как горячая жидкость заливает все ее туловище от шеи до лобка. Из этого состояния ее вырвала рука Стерлинга, из последних сил схватившая ее за заднюю часть шеи.  — У-увидимся… В аду, — прохрипел мужчина, отчего кровь, текущая из раны, запузырилась.  — Наверняка, — беспристрастно ответила Ци.  Тело Стерлинга обмякло, но глазами он все еще словно пытался что-то отыскать на потолке комнаты. Из его приоткрытого рта начала стекать густая кровь, перемешанная с вязкой слюной. Хмыкнув, принцесса поднесла пальцы к его горлу и протолкнула их внутрь. Раздвинув сухую кожу, влажные мышцы и твердую трахею, наверху она нащупала склизкий корень его языка и потянула за него. С характерным звуком, язык действительно безжизненно выпал из нижней части подбородка. С его конца спадали тягучие капли алой крови.  — Эй… Надо было резать чуть выше. Еле нащупала твой язык, — она вынула пальцы и вытерла их о подол своего платья, — Слышишь? А-а… Ты уже умер.  Цисса заинтересованно посмотрела на остекленевшие глаза мертвеца, вздохнула и перевела взгляд вниз, на свое платье. Ее спокойное выражение лица сменилось улыбкой. Девушка вытащила затекшие ноги из ручек кресла и слезла с Гумберта. Кровь, пропитавшая ее платье, остыла, заставив мурашки пробежать по ее телу. Тяжелые багровые капли падали с подола, звонко разбиваясь о пол. Принцесса медленно отошла от трупа на трясущихся от переизбытка эмоций ногах и медленно повернулась на капитана, который все так же сидел на месте. Это был первый раз, когда на его лице отражались эмоции. Взволнованность, удивление, восхищение, смятение и обожание. Цисса улыбнулась и склонила голову на сторону. На ее глазах проступили слезы и градом полились по ее щекам. Она раскрыла ладони, развела руки и всхлипнула. — Я… Нравлюсь тебе?  Леви резко поднялся с места и за долю секунды оказался рядом с Ци. Он крепко прижал ее к себе.  — Ты нравишься мне больше, чем когда-либо.  Капитан нежно взял ее лицо руками и приблизился.  — Я сейчас так счастлива, — прошептала она сквозь слезы. — И я. Я тоже счастлив, Нарцисса.  Чувственный поцелуй оказался солоноватым на вкус, но оттого еще более сладким. Пока их губы боролись между собой, внутри молодых людей что-то вспыхнуло.  — Ты сейчас так соблазнительна… — Тогда чего ты ждешь? — Знаешь, я не могу объяснить… Я что-то почувствовал, пока смотрел на тебя. — Кажется, я знаю что, — она прижалась ближе к его паху, — Ты возбудился. И я возбудилась тоже.  Леви подхватил принцессу на руки и положил ее на стол, практически бросив. Ци удивилась, потому что не могла вспомнить, чтобы видела его в таком состоянии. Его волосы растрепались, рубашка смялась, а сам он тяжело дышал, нависая над ней. Он был похож на зверя, дорвавшегося до своей добычи.  — Все хорошо? — уточнила она. — Лучше, чем когда-либо. Аккерман быстро расстегнул рубашку и нырнул в объятия Циссы, попутно целуя ее губы, плечи и шею.  — Ты не представляешь насколько ты сейчас красива и как сильно я хочу тебя взять. — Так покажи мне… Ци обвила ногами бёдра капитана и прижала его ближе, ощущая каждый сантиметр его горячего тела. Мужчина схватил ее запястья, завел их за спину девушки и зажал одной рукой. Он резко поднял ее платье и громко выдохнул. — Как красиво… Боже.  — Отодвинь их… Послушавшись принцессу, Леви поддел пальцем ее влажные красные трусики и отодвинул в сторону. От увиденного с его рта сорвался глубокий стон. Его рубашка полетела в сторону, а штаны спустились с бедер. Капитан стянул платье с ее плечей и груди, оставив его на ее талии. Руки Аккермана упали на плечи девушки. Надавив, он впился пальцами и провел ими до ее бедер, размазывая еще жидкую, густую кровь Гумберта по ее груди.  — Мм-ф. Ты так красива… Хочу, чтобы он видел, — капитан рывком повернул Ци так, чтобы они оба предстали взору мертвеца в наилучшем свете, — Покажи ему…  Еще секунда и головка члена Леви была у входа. Рывок и он раздвинул влажные, узкие стенки Ци. Она выгнулась и застонала, вцепившись в его плечи.  — Нг-х… Блядь. — Мф. Больно…  — Терпи, — он толкнулся еще раз, — Можешь кричать, если тебе больно. Аккерман продолжил вдалбливаться в стонущую и кричащую от боли и удовольствия девушку. Он обхватил ее голову двумя руками, чтобы видеть как меняется выражение ее лица. Привыкнув к движениям капитана, Ци наконец открыла глаза. Она грязно улыбнулась и плюнула на свою грудь, размазывая по ней остатки подсыхающей чужой крови. Она повернула голову и увидела Стерлинга, чье бездыханное тело сидело на кресле в нелепой позе, а кровь из разреза на его шее все еще капала на его одежду. Цисса застонала с новой силой, вцепившись ногтями в предплечья Леви. Он зарычал и принялся входить в нее с новой силой.  — Посмотри на него, — он схватил ее за лицо, — Посмотри, насколько он жалок. — М-хм. Как думаешь… Он видит нас?   — Надеюсь, что да. Иначе, как он узнает, как сильно тебе нравится то, что я с тобой делаю?  Его собственные слова так возбудили мужчину, что в одно движение он подхватил Циссу на руки и поднял их обоих с места, не выходя из нее. Ци обхватила его плечи руками, стараясь удержаться на весу. Леви подошел ближе к трупу и крепко взялся за ягодицы и спину принцессы, насаживая ее на свой член.  — Ха-ха…! Ха-ха-ха! — рассмеялась она, протягивая руку к Гумберту, чтобы опереться на его плечо, — Смотри внимательно.  От вида почти сошедшей с ума девушки и ощущений, которые он испытывал, находясь в ней, Аккерман почувствовал, как быстро приближается к своему пику. То, как одной рукой она цеплялась за него, а второй опиралась на бездыханное, кровоточащее тело, пока его член был глубоко в ней, Леви начал терять рассудок.  — Я скоро кончу. — Кончай. И я кончу тоже.  С этими словами Леви ощутил, как его тело содрогнулось и, не успев выйти, он кончил внутрь принцессы. Ее громкий, пошлый стон, раздавшийся в тот же момент, значил лишь то, что она совсем не была против этого. Двое смотрели друг на друга исподлобья, пока он все еще держал ее на себе, в своих руках. Наконец, Ци зашевелилась и встала на землю, едва не упав. Ее ноги подкосились, но она тут же села на колени трупа, находившегося позади нее. Она развела колени в стороны и из нее вылилась белая жидкость, стекая на черные штаны Стерлинга.  — Уебок. Нравится? — она повернулась на Гумберта, — Знаю, что нравится.  — Оставь его, — Леви взял ее за руку и притянул к себе, — Лучше обними меня. Цисса удивилась, но покорно выполнила просьбу капитана. Она крепко обняла его, уткнувшись в носом в его шею. Он пах так, что она была готова забыть обо всем. С ним она была готова на все. На все, чего он хотел.   – Замерзла? Оденься. — Да, я… Мне надо найти что-то, чтобы переодеться. — Давай. Я подожду здесь и пойдем из этого чертового места.  Ци кивнула, улыбнулась и покинула зал, направившись в любимую гардеробную Гумберта. Схватив первую попавшуюся кофту и штаны, она быстро переоделась и взяла в руку окровавленное платье.  Через десять минут оба стояли перед домом. Леви отвязывал и готовил лошадей к обратному пути, а Цисса глядела на мертвый в прямом и переносном смысле дом.  — Тебе неприятно на него смотреть?  — Нет, вовсе нет… Когда я была совсем маленькая, я часто здесь бывала. Мне здесь нравилось. Тогда мама еще была… Ну… — Если этот дом тебе не нравится, хочешь я сожгу его до основания? Ци удивленно повернула голову на Леви, который уже был спокоен и собран, как всегда. Девушка улыбнулась. — Нет, не нужно. Он мне не отвратителен. К тому же, я хочу, чтобы его… Нашли.  — Но ведь очевидно, что смерть была насильственная. А записка такая, словно он сам свел счеты с жизнью. Слишком подозрительно.  — Естественно, но это нам только на руку. Поверь, это не будут расследовать, вся полиция под колпаком этих людей, они не позволят расследовать это дело. Я оставила им явное предостережение. Эти люди будут понимать, что в ходе расследования, ниточки, возможно, приведут к ним. А им это не нужно, так что все будет выставлено, как самоубийство, в том числе для его родных. Вся семья не должна отвечать за грехи ее члена. — Послушай. То, что ты сказала о его дочери тоже… — Конечно. Разумеется, я блефовала. Ты правда думаешь, что я бы подвергла кого-то тому, что пережила сама? Я, может, и злодей, но не монстр. Я просто хотела, чтобы перед смертью он страдал… Плевать. Поехали уже отсюда.  Леви помог Ци взобраться на коня и они выехали из двора. Принцесса бросила прощальный взгляд на усадьбу, чувствуя, как все ее горести и печали переносятся в обескровленное тело, разлагающееся в кресле.  По пути обратно, они остановились в поле, вдали от чужих глаз. Яркий костер уносил с собой прошлое в виде окровавленного платья и других улик. Леви приобнял девушку, в глазах которой отражался огонь очищения. В тишине и в удушающей влажности ночи, принцесса и капитан добрались до штаба. Пока Аккерман привязывал лошадей в конюшне, Цисса стояла снаружи и смотрела на небо, усыпанное красивыми звездами.  — На что смотришь? — раздался тихий голос за ее плечом. — Сегодня они особенно яркие.  — Разве? Не ярче, чем обычно. Хм… Его взгляд проскользил по задней части ее шеи и плечу. — О чем ты думаешь?  — Я… Не знаю. Просто… Ци осеклась и ее голос надломился. Она прикусила губу и часто захлопала глазами, отвернувшись от Аккермана.  — Послушай. Ты имеешь право на эмоции. Я не имею представления что сейчас происходит в твоей душе, но, должно быть, ты столкнулась с переполняющими тебя новыми чувствами. И нет ничего постыдного в том, что ты пока не в силах с ними совладать. — Я знаю… Я… Просто… Мф. Столько всего. Я так… Счастлива. И я чувствую… Освобождение. Я благодарна Вам, капитан. Я благодарна тебе… Леви.  — Ты не обязана. — Я знаю, я просто хочу. Позволь мне сказать это. Ци улыбнулась и повернулась к мужчине. Ее влажные глаза поблескивали в свете луны, а обкусанные губы припухли. Не сумев сдержать себя, Леви протянул руку к ее лицу и нежно провел пальцами по щеке девушки. Она инстинктивно отозвалась на его ласку, прикрыв глаза. — Послушай… Я знаю, может это прозвучит странно и, возможно, как только я это скажу, я пожалею, но… Давай сбежим. Ненадолго. Вдвоем. — Я дал слово, что буду следовать за тобой. Если ты этого хочешь, я это сделаю.  — Нет. Скажи… Ты хочешь? — Я хочу, принцесса. Хочу, — он прижал ее к себе, — Через неделю у меня запланирована деловая поездка в Митру, на несколько дней. Ты поедешь со мной?   — Да. Мы можем остановиться у меня и провести эти несколько дней в моем замке.  — А как же… — В это время отца там не бывает, мы будем одни. — Ты уверена, что хочешь пустить меня в свой дом?  — Это меньшее, что я могу сделать.  — Ты это делаешь только из-за того, что считаешь себя обязанной мне?  — Ты… Глупый, — она приблизилась к мужчине, поцеловала его и прошептала, — Не заставляй меня говорить вслух о том, что я на самом деле чувствую. Я не хочу. — Прости. Я не хотел давить.  — И пока мы будем в столице… Там живут те люди, так что у нас будет возможность с ними повидаться. — Хм. Тогда, возможно, нам придется задержаться.  — Не страшно.  — Тебе холодно? Пойдем внутрь.  — М-хм. Да.  Цисса и Леви зашли на базу, встретившую их кромешной темнотой и звенящей тишиной. Ци тихо, почти на цыпочках, добралась до своей комнаты. Она аккуратно открыла дверь и юркнула внутрь, мягко закрыв ее за собой. Девушка тяжело выдохнула и оперлась лбом о холодное дерево. Наконец, уняв разошедшееся дыхание, она повернулась и увидела Жана, мирно посапывающего на ее диване. Он заснул полусидя, свесив голову вниз, пока его скрещенные руки покоились на медленно вздымающейся груди. Ци улыбнулась и, не успела она сделать шаг вперед, как маркиз зашевелился и приоткрыл один глаз, подняв голову. — Детка… Как ты?! — он встал и взволнованно подошел к ней, — Что на тебе надето? Выглядишь уставшей. Как… Прошло? — Жан, все хорошо, — она сжала его ладонь, — Правда. Все прошло… Отлично. Лучше, чем я ожидала. Что ты здесь делаешь? — Я не мог заснуть, Цисси. И пришел сюда. Здесь пахнет тобой. Решил, что подожду тебя тут.  — Свет очей… — она погладила его по скуле, — Спасибо. — А он…? — маркиз сжал челюсть, — Помог тебе? — Да. Если бы не он… Не знаю.  — Иди ко мне, — Жан заключил ее в крепкие, требовательные объятия. Зарывшись носом в ее шею, он вдруг нахмурился и напрягся.  — Ты пахнешь костром и… Им, — Жан поджал губы. — Прости. — Все нормально. Ты не обязана… Не обязана. Просто… Блядь, — он вдруг схватил ее за волосы и посмотрел прямо ей в глаза, — Ты не представляешь что ты со мной делаешь. Я так волнуюсь за тебя и я так зол на себя, что не был с тобой рядом. Что я остался здесь, как последний идиот. А он…  — В этом нет твоей вины, так будет лучше. Я хотела, чтобы туда со мной пошел он.  — Он… Разумеется, — он отпустил принцессу и сделал шаг назад. — Жан, прошу, не усложняй. — Я пытаюсь… Пытаюсь, детка.  — Мы с ним скоро уедем в Митру на несколько дней, — тихо сказала Цисса и отвернулась. — В смысле? — Мы поедем в столицу.  — Зачем? — Чтобы найти остальных. — И ты предлагаешь мне просто сидеть здесь? Я не смогу. И где вы остановитесь? — Эм… — Нет, Цисси, только не говори мне, что у тебя, — он помотал головой. — Мне так будет спокойнее, Жан… И тебе должно быть. — Я не хочу, чтобы ты была там без меня. — Малыш… Ты мне нужен здесь. Я не хочу втягивать тебя в это. И я не хочу, чтобы ты потерял контроль в неподходящий момент. — Да. А он ведь не потеряет, — Жан горько усмехнулся, — Я знаю. Он всегда холоден и беспристрастен. Всегда защитит и окажется в нужном месте в нужное время, настоящий герой. Идеальный. И, знаешь, сложно соревноваться с идеалом. — Пойми меня. Если бы ты был там сегодня, если бы видел, если бы слышал… Я не знаю что бы ты сделал. Я рада, что тебя там не было и считаю, что это к лучшему. Тебе было бы слишком тяжело, — она взяла его за руку, — Поверь, я волнуюсь о тебе. — Детка, я понимаю. Но и ты меня пойми… Когда я не рядом, когда я не с тобой, я бессилен, — Жан сжал ее ладонь в своей, — Я не могу защитить тебя, а для меня это хуже смерти. — Верь в меня. Ладно? — Я просто очень тобой дорожу. Я бы так хотел, чтобы ты знала как сильно я счастлив, что ты у меня есть, — молодой человек обнял подругу, — Я люблю тебя, Цисси.  — А я тебя, Жан.   Леви стоял по другую сторону двери, подперев стену ногой и плечом. Волосы скрывали его лицо, пока он слушал два тихих голоса, раздававшиеся из-за закрытой комнаты принцессы. Он не знал зачем пришел и не знал что хотел услышать. Но одно он знал точно — Жан был не прав. Он ошибался, когда говорил, что Леви — «герой». Это казалось ему ироничным, ведь мужчина думал, что с идеалом на самом деле соревнуется он.  Аккерман бесшумно оттолкнулся от стены и скрылся в темном коридоре.  Всю неделю перед отъездом, каждую ночь, Циссе снились кошмары. Она подрывалась на кровати в поту, тяжело дыша от без конца повторяющегося сна. Каждый день ей снилось, как она плакала кровавыми слезами над могилой Гумберта, а все вокруг было бордового цвета, такого же, как густая кровь, хлынувшая в тот вечер из его шеи. После чего, неизменно, во сне она ощущала неконтролируемое сексуальное возбуждение. Все это сводило с ума. Под ее глазами появились синяки, а между бровей — заломы от того, как часто она хмурилась.  В утро отъезда Жан, крепко обнимающий подругу на прощание, поделился с ней своими волнениями по поводу ее состояния.  — Пожалуйста, попробуй поспать. Может, тебе хоть дома это удастся? — У меня нет дома с тех пор, как я оттуда ушла. И ты знаешь до каких пор у меня его не будет, — Ци фыркнула. — Детка, я понимаю, но ты не можешь так себя изводить. — Я знаю, знаю. Все будет… Нормально.  — Хотел бы я в это поверить, — он вздохнул и загрузил саквояж принцессы в ожидающую пассажиров карету, — Будь осторожнее, Цисси. Маркиз склонился и поцеловал подругу в лоб. В этот момент из-за спины Кирштайна Ци увидела капитана. В рассеивающихся сумерках он выглядел еще притягательнее. Девушка отстранилась от Жана и посмотрела в сторону. — Райсс. Кирштайн. — Капитан, — в унисон ответили двое. Закатав рукава черной рубашки, он положил небольшую сумку рядом с вещами принцессы.  Аккерман молча сел в карету. Девушка закатила глаза и еще раз обняла Жана, прежде чем последовать примеру Леви. Транспорт тронулся и не прошло и пяти минут, как Ци задремала из-за накопившейся усталости. Когда она открыла глаза, за окном уже стоял белый день. Небо было застлано грозными тучами, а холодный ветер трепал ветки деревьев. Цисса протерла глаза и заметила, что все это время ее голова покоилась на плече капитана. Она тут же выпрямилась и, приосанившись, разглядывала уже знакомые пейзажи за окном. — Выспалась? — Не то, чтобы. — Долго я спала? — Пару часов. — Боже… Даже не заметила. — Мы уже подъезжаем. Жизнь в центре города бурлила. Принцесса ностальгически улыбнулась, наблюдая за происходящим на таких знакомых улицах. Наконец, зеваки, лавки, магазины и памятники архитектуры сменились более спокойным пейзажем. Карета въехала в частные владения, простирающиеся не на один акр земли. Капитана и принцессу встретили безразмерные ворота, за которыми скрывались сады, аллеи, скульптуры и фонтаны. Проехав через все это великолепие, ландо остановилось у величественного, высокого каменного замка с бесчисленными башнями.  Через несколько минут Леви и Цисса оказались внутри. Высокие входные двери скрипнули, разнося эхо по пустому, но чистому, шикарному дому.  — Готично. — Достаточно.  — Мы здесь одни? — Верно. Я заранее отослала слуг. Не хочу, чтобы глаза мозолили. — Как же ты справишься, если никто не будет подносить тебе фрукты и шампанское? — Не заставляй меня жалеть о том, что я пригласила тебя сюда. — Ни в коем разе, принцесса.  — Пойдем наверх. Леви взял ручную кладь и последовал за принцессой по винтовой каменной лестнице. На стенах висели портреты далеких родственников девушки, надменно глядящих на капитана, как на чужака, вломившегося в святыню. Ци вывела мужчину на третий этаж и провела его по длинному коридору. Спустя семь поворотов, Аккерман понял, что уже не смог бы найти дорогу обратно.  — Мы пришли, здесь комната. А ты можешь выбрать себе любую. Лучше в другом конце замка.  — Хм… Пожалуй, эта подойдет, — он кивнул в противоположный конец коридора. — Здесь десятки секций, семь башен и шесть этажей. Ты уверен, что хочешь занять именно эту? — Она мне по душе. — Ты ее даже не видел. — При выборе комнаты я руководствовался не ее внешним видом. — А чем? Вместо ответа, капитан сжал челюсть и поставил вещи принцессы рядом с ней.  — Располагайтесь, Ваше Высочество.  — Благодарю, сэр. Ци взяла свою сумку и скрылась за дверью, оставив Леви одного в тихом коридоре. Комната казалась для нее совсем чужой, словно она была здесь в прошлой жизни. Все осталось почти также, как когда она была здесь последний раз. Необъятная хрустальная люстра под высоким потолком, огромная кровать с белым балдахином, длинный платяной шкаф с зеркалами напротив, и небольшой балкон с железным столиком, двумя стульями и каменным ограждением. Цисса распахнула двери на балкон и запустила свежий воздух, чтобы разбавить застоявшийся. Август подходил к концу и неизбежное приближение осени сказывалось на погоде. Порывы ветра стихли, но небо было по-прежнему затянуто тучами.  Через несколько часов, Леви, изучивший часть дома, в котором ему предстоит провести несколько дней, сидел на диване в своей комнате и читал книгу, которую нашел в библиотеке Райссов. Когда смысл только что прочитанного начал постепенно ускользать от мужчины, он перевернул книгу и провел пальцами по зеленому корешку, на котором золотыми буквами было написано: «Тристан и Изольда». Хотя он читал эту легенду не один раз, теперь при ее прочтении в его голове то и дело всплывал образ Циссы. Сюжет о воине и принцессе, чьи судьбы переплелись из-за зелья, болезненно напоминал сюжет их жизни. Конец истории героев был трагичным, поэтому Леви отложил книгу прежде, чем успел дойти до кульминации печальной повести. Жаль, что в жизни события нельзя поставить на паузу также легко, как закрыть книгу. Капитан откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Он сжал кулаки и направился к комнате принцессы. Мужчина постучал и, не дождавшись ответа, вошел внутрь. Первое, что он ощутил — пробивающий холод, который окутал его с ног до головы. Он посмотрел вперед и увидел, как принцесса сидит спиной к нему на балконе с распахнутыми в комнату дверьми. Ее волосы были убраны в небрежный объемный пучок, а сама она закуталась в длинную соболиную шубу. Перед ней на столике стояла бутылка шампанского, бокал и пепельница, в которую она стряхивала тлеющую между пальцами сигарету. Аккерман медленно подошел к ней и остановился в дверном проеме. Он сложил руки на груди. На улице уже стемнело. — Капитан. — Райсс. — Что привело тебя сюда? — Почему ты так странно разговариваешь? — О чем ты? — безэмоционально спросила Ци. — Мы здесь одни. Нет нужды… — Нет, есть.  — Почему ты так себя ведешь? — он вздохнул. — Как? — Играешь со мной в «горячо-холодно». — Вовсе нет. — Я не твой прихвостень. Не стоит со мной так себя вести. — Ты опять за свое? — Да что с тобой? — Ничего, — она отпила из бокала и вдохнула полной грудью, — Скоро осень.   — Поэтому ты в шубе? — А, да не хотелось надевать кучу вещей, решила просто накинуть шубу. Да и я соскучилась по своим шикарным вещам. — Ты не меняешься. — Это плохо? — Разве я это сказал?  Леви отодвинул стул и сел неподалеку от Ци. Он отметил ее сведенные брови и отчужденное выражение лица.  — Ты плохо спишь, верно? — Так заметно? — Ты не стала выглядеть хуже, просто более устало. — Леви, что тебе нужно? Что ты здесь делаешь? Я хочу побыть одна. — Хочешь напиваться в одиночестве? — Боже, просто… — Я скажу, — перебил ее мужчина, — Я читал одну книгу и подумал о тебе. Решил узнать чем ты занята. — Книгу? И какую? — «Тристан и Изольда». — Боже, — Цисса закатила глаза, — Я у тебя ассоциируюсь с беспросветно трагичной историей? — А она тебе ничего не напоминает?  — Хочешь сказать, нас?  — Возможно… Воин и принцесса. — И зелье. «Связь», — она вздохнула, — Да, действительно, мы связаны против нашей воли. И это плохо закончится. — Что касается концовки, наша история не дописана. Мы не знаем что нас ждёт. — Черт, может хватит? — она повысила голос. — Хватит что? — «Наш», «нас», «мы»! Нет никаких «нас»! С чего ты вдруг решил завести со мной разговор по душам?! С чего ты взял, что я этого хочу?! — Опять ты это делаешь. — Что делаю?!  — Отталкиваешь меня. Ты сначала притягиваешь меня к себе, практически до слияния. А потом отрываешь и отбрасываешь подальше.  — Да я… Да мне… Мне и так непросто!  — Я это понимаю.  — Так не усложняй! — Ты совсем ничего не понимаешь, я не пытаюсь усложнить, я пытаюсь облегчить. Я здесь, чтобы помочь тебе. — Я благодарна, я уже это говорила! Но не надо лезть ко мне в душу. — Ты эгоистична.  — Пусть так, плевать. Ты и сам закрываешься от меня. Иногда выходишь из своего кокона и я вижу тебя настоящего, — она устало потерла висок, — А иногда залезаешь в свою раковину и все, что я от тебя чувствую — холод и неприязнь. Ты делаешь то же, в чем обвиняешь меня.  — Хм… — Я понимаю, что ты делаешь это не по своей воле. Ты замыкаешься, потому что не доверяешь мне, но… — Поэтому я рассказывал тебе о своей жизни. Я хотел, чтобы ты знала почему я такой, какой есть. Чтобы я стал для тебя понятнее и ты могла мне больше доверять.  — Я понимаю, что сиротство и жизнь в той дыре и являются причиной такого поведения, но мне… Сложно. Мне жаль, что ты вырос в жестоком окружении и видел лишь насилие и предательство. Мне жаль, что ты постоянно чувствуешь угрозу. Мне правда жаль. Я видела совсем другое, но…  — Другое ли? — Да, я… — она вдруг поменялась в лице и взглянула на него, — Я не знаю. Я… Я просто хотела сказать, что, хотя наши судьбы сложились по-разному, я понимаю что ты чувствуешь. Я тоже все время чувствую угрозу. Я напряжена и я боюсь.  — Потому ты и кусаешься. Постоянно, без остановки.  — Да, но ты говоришь, что я боюсь подпустить кого-то к себе. На самом деле, из нас двоих этого боишься больше ты. — Нет, я…  — Да, — перебила Цисса, — Ты много терял, ты потерял почти всех, кого любил. Товарищей и человека, который спас тебя от голодной смерти в детстве. Сложно смириться с тем, что тот, кто спас тебя, впоследствии от тебя отказался. И ты понял — чем ты ближе к людям, тем больнее терять. Поэтому, на самом деле, ты не хочешь привязываться ко мне и я это чувствую. Но ты понимаешь, что пути назад нет, ведь ты утратил контроль и позволил мне занять твои мысли. И ты продолжаешь вести себя, как мотылек, летящий на пламя свечи.  Аккерман смотрел на догорающую в пепельнице сигарету. Он был задет. Его это раздражало и пугало.  — Возможно, ты и права. Но, знаешь… Именно поэтому я сразу понял, что мы поймем друг друга. Ты ворвалась в мою жизнь, словно ураган, и вихрем снесла все, на что я мог опереться. Меня это выбило из состояния равновесия. Ты — живое воплощение хаоса. Моя устоявшаяся жизнь в одночасье изменилась и это привело меня в ярость, — он усмехнулся, — Боже, как же я был зол. Я действительно возненавидел тебя.  — Это взаимно. Я тоже тебя возненавидела. И, мне кажется, я ненавижу тебя до сих пор. Но, в отличие от меня, ты не врывался, а подобрался незаметно. Ты окутал меня, как медленно разросшийся холодный плющ. Это подло.  — Считаешь, ты поступила не подло?  — Нет. Я была прямолинейна. Когда ты видишь ураган, у тебя есть шанс его избежать. — Хах… — уголок рта Леви пополз вверх. — Э? Неужели ты снова улыбаешься? Никак не могу привыкнуть. И что же тебя развеселило?  — Да так. Аккерман посмотрел в небо, а затем перевел взгляд на сад.  — Мне тоже кажется, что я до сих пор тебя ненавижу, — внезапно серьезно сказал он. — Меня или то, что я заставляю тебя чувствовать?  Ци склонила голову на бок и пронзительно посмотрела на капитана, которой не смог скрыть удивления от такого вопроса. Вопроса, который заставил его крепко призадуматься. От предположения, что она могла быть права, Леви сжал челюсть.  — Не неси чушь и ложись спать. Мужчина встал, отодвинул стул и направился к выходу из комнаты. Когда он уже был у двери, Ци, остановившаяся на середине комнаты, окликнула его. — Стой… — она взволнованно посмотрела на Леви и приоткрыла рот, но вдруг отвела взгляд, — Спокойной ночи.  Капитан поджал губы и, оставив девушку без ответа, покинул ее комнату. Цисса раздраженно сбросила с себя шубу и оставила ее валяться на полу. Она забрала со столика бутылку и бокал и закрыла балконные двери. С того вечера в замке повисло невидимое, но ощутимое напряжение.   Едва проснувшись, Ци глотнула выдохшееся шампанское прямо из бутылки и уставилась в окно. Казалось, что даже во время сна ее мозг неустанно работал, не позволяя ее телу отдыхать. В ее голове было слишком шумно, словно тысячи голосов нашептывали прямо в мозг. Весь день она провела в своей комнате, не желая ни сталкиваться с Леви, ни видеть давно забытые комнаты. Под вечер, когда голод взял верх, а шум в голове стал невыносимым, Цисса накинула шелковый халат и вышла из комнаты. Спустившись вниз, девушка выдохнула и зашла на кухню. Там тоже почти ничего не изменилось. Схватив хлеб и паштет, принцесса направилась в гостиную, минуя длинный коридор. Ци знала, что если сделает еще один шаг, пути назад не будет. И вот из-за угла показался любимый камин ее мамы, длинный обеденный стол и просторные кресла, на которых сидели призраки ее прошлого. Сцепив зубы, она направилась к столу, глядя в пол. Вдруг она заметила Аккермана, сидящего на одном из стульев. Перед ним стояла тарелка с зеленью и мясом, а в руке был стакан с золотистой жидкостью.  — Капитан… — Райсс, — он глянул на Ци и перевел взгляд обратно на еду. — Ты… Пьешь? — Что тебя так удивляет? — Ты ведь обычно не… — Иногда. Так становится… — Тише, — она кивнула. Леви поднял взгляд на Циссу, закончившую за него предложение. Он ухмыльнулся. Ци заняла место на противоположном от Леви места за столом.  — Проголодалась? — Немного.  — Черт… Забыла. — Вино? — М-хм. — Я принесу. Удивленная такому жесту, девушка прикусила губу. Пока капитана не было, она успела сделать себе несколько бутербродов и принялась к их поеданию. — Не ешь так много за раз, — мужчина подошел к ней сзади, поставил перед ней бокал и налил в него вино, — Живот болеть будет. — Я справлюсь. — Послушай. То, что мы вчера… — Я не хочу это обсуждать. — Хорошо. Тогда, может, обсудим более насущный вопрос? Ее на секунду бросило в дрожь, но она тут же собралась.  — Ты прав. Но как же твои дела, ради которых ты сюда прибыл?  — Я поеду сегодня вечером, позже. Хочешь со мной? — Мм… Нет, спасибо. Побуду здесь.  — Как скажешь. Ну так что?  В полумраке комнаты повисла тишина. В этот момент в голове Ци словно сошелся пазл. Отодвинув тарелку, она отпила из бокала. — У меня есть план.  — Поведай. — Сам понимаешь, мы потратим очень много времени и сил на то, чтобы добраться до каждого по отдельности. К тому же, вероятнее всего, они поймут что к чему и начнут скрываться. Отыскать их будет непросто. Поэтому, я придумала кое-что получше. — Например? — Они все придут сюда. — Хах, с чего бы? — Потому что я их позову. Приглашу на ужин сюда, они даже ничего не заподозрят. Разошлем им пригласительные от моего имени и имени Разведывательного корпуса. Представим все так, что для наших «дел» нам понадобится их помощь. Они примут все за чистую монету, ведь всем известно, что с финансированием в Разведке не все так гладко. Попросим их об «услуге». К тому же, я сама по себе являюсь гарантом безопасности такой встречи. Что думаешь? — Я знал, что ты придумаешь что-то интересное. Ты молодец. Но ты сказала, что попросим их об «услуге». За услугу принято платить. Чем мы будем платить по твоей легенде? И что вообще ты собираешься с ними сделать?  — Ты все узнаешь. Узнаешь, когда придет время. Как насчет завтрашнего вечера?  — Звучит отлично. До вечера я успею вернуться со встреч.  После ужина, оставшаяся часть которого прошла в тишине, принцесса поднялась к себе и от руки написала несколько коротких писем-пригласительных. Убедившись, что они звучат достаточно непринужденно и гостеприимно, Ци ухмыльнулась, убрала каждое из них в конверт и написала на них адреса, которые помнила наизусть. Она спустилась вниз и, выйдя из замка, нашла одного из дежурных стражей. Девушка передала ему письма и попросила отдать их придворному почтальону, который всегда был готов отправить письмо или посылку куда угодно, в любое время дня и ночи. Удостоверившись, что конверты будут переданы письмоносцу, Цисса вернулась в замок. Она поднялась по лестнице, на самом верху которой ее ждал капитан. Его внезапное появление напугало Ци и она немного вздрогнула. — В чем дело? Не ожидала меня увидеть?  — Черт, да. — Никак не привыкнешь к моему присутствию в твоем доме? — Скорее, никак не привыкну к твоему внезапному появлению на моем пути.  — А стоило бы. — Ты что-то хотел? — раздраженно спросила Ци. — Быть может. А может и нет. — Прекрати говорить загадками и дай пройти.  Девушка толкнула капитана плечом, протискиваясь между ним и перилами, на которые он внезапно положил руку, преградив ею путь принцессе.  — Да что ты… — Я хочу знать, что ты в порядке. — Я в порядке!  — Ты врешь. Я тебя чувствую, — его ладонь легла на ее живот в районе солнечного сплетения.  — Отвали, — она небрежно шлепнула его руку тыльной стороной ладони и прошла дальше. — Ты забываешься. — Забываешься здесь только ты! Напомнить тебе где ты находишься? — Не зли меня. Леви схватил девушку за запястье. Он грубо толкнул Циссу к стене и взялся за ее лицо, впившись своими глазами в ее. — Ты забыла где твое место?  — Какого…  — Я спрашиваю!  — Что…? Н-нет. Я… — Потому что мне хочется тебе его напомнить.  Аккерман властно приподнял лицо Ци и поцеловал ее. Этот поцелуй ощущался до безрассудства жадным.   — Да ты… — задыхаясь от возмущения и возбуждения прошептала она, — Я совершенно тебя не понимаю. Ты сводишь меня с ума.  — Теперь ты знаешь каково мне. — Ты просто… — Я просто… Что? — он приподнял брови. — Тебе должно быть стыдно. — За что? За то, что я беру свое?  — «Свое»? Кто тебе сказал, что я твоя? И не смей говорить обо мне, словно о какой-то вещи.  — Прости, если тебе так показалось, я не имел этого в виду. Но разве ты не считаешь, что ты уже моя?  — Вот как? А ты?  — Что я? — он убрал руку от ее лица. — Ты считаешь себя моим?  — Нет. Ведь ты не хочешь, чтобы я им был.  — Я не… Цисса заморгала и отвела взгляд. Она не знала что на самом деле чувствовала и чего на самом деле хотела. Считала ли она его своим? Нет. Хотела бы она, чтобы он таковым стал? Возможно. Но ей было слишком сложно распутать клубок своих собственных чувств. Что она чувствовала, когда смотрела на этого мужчину? Когда вдыхала его запах вперемешку с соблазнительным ароматом его феромонов? Когда заглядывала в его серые глаза, когда трогала его сильные руки, когда его тело прижималось к ее? Когда он говорил с ней, кричал, шептал и стонал. Они уже давно пересекли черту невозврата, но их связь до сих пор ощущалась чем-то неправильным, чем-то запредельным во всех смыслах.  — Ты сказал, что не считаешь меня своим, ведь я этого не хочу, но при этом ты считаешь меня своей. Ты противоречишь сам себе. — Противоречу? Вовсе нет, ведь ты хочешь быть моей. Ты этого не признаешь, но я чувствую, что это так. И в глубине души ты это знаешь тоже. — Это неправда. — Как скажешь, принцесса.  — И почему же я, по-твоему, не хочу, чтобы ты был моим? — Потому что ты напугана. Ты не хочешь брать на себя ответственность и ты боишься довериться. Ты не хочешь, чтобы я привязывался к тебе, потому что боишься, что так тебе будет больно. И как бы ты ни противилась этой мысли, ты не хочешь, чтобы больно было и мне. Но ты забываешь, что я взрослый мужчина и я могу сделать выбор и взять ответственность за его последствия. — Полный бред. — Послушай. За всю свою жизнь я вряд ли говорил кому-то что-то подобное… Я понимаю и разделяю твои чувства, мне тоже страшно. Но я точно знаю чего я хочу, — его взгляд скользнул по ее губам, — А когда я знаю чего я хочу, я действую, несмотря на любые веские причины этого не делать.  — И чего ты хочешь?  — Тебя. — Леви, я… Боже. Мы совершенно друг другу не подходим. Это больная привязанность, понимаешь? Это токсично.  — Мне плевать. — Знаешь почему ты хочешь меня? Ты был прав, когда сказал, что наше прошлое не так сильно отличается. Жестокая среда, которая нас взрастила, сделала тебя заложником. Ты узнаешь во мне себя и видишь то, от чего пытаешься убежать. Ты хочешь помочь мне, потому что ты знаешь каково это. Когда ты смотришь на меня, в моих глазах оживают твои собственные шрамы. — И что? — Разве тебе не кажется, что это неправильно?  — Кажется. — И что в этом хорошего? Это формирует нездоровую зависимость. Также как и тот факт, что мое поведение саморазрушительно. Ты видишь это и стремишься мне помочь, ведь ты и так уже много терял. А если ты не спасёшь меня, ты будешь испытывать вину. Вот почему я говорила о твоем синдроме спасателя. То, о чем ты говоришь — ненастоящее, искусственно выведенное чувство. Выведенное твоими травмами.  — Я знаю что я чувствую, Цисса. Ты же можешь лишь предполагать.  — Нет, я знаю это наверняка. И то, что я втянула тебя в… — Ты ни во что меня не втягивала. Инициатива исходила от меня, это был мой выбор. Я не инфантильный, безответственный мальчик, к которым ты привыкла. Я взрослый, осознанный человек и я уже умею отличать свои чувства от ответа травмы. Я не говорю, что ты категорически не права, в твоих словах есть смысл. Но, скажи, если бы не эта доля токсичности между нами, мы бы стояли сейчас здесь? Не дели мир на черное и белое, принцесса. И, запомни, я никогда не сделаю ничего против твоей воли. Если ты скажешь «не хочу» или если я почувствую, что ты по-настоящему не хочешь видеть меня в своей жизни, я оставлю тебя. Но до тех пор я буду здесь, рядом.  Леви вдруг прижался своим лбом к ее и глубоко вдохнул, наполняя свои легкие ее ароматом. Он сделал шаг назад, особождая ее личное пространство. Цисса прерывисто дышала, глядя на Аккермана, пока ее голова пульсировала от тысячи мыслей.  — Я… — она прикусила губу, — Тебе, наверное, уже пора?  — И вправду. Уже поздний час.  — Удачной поездки. — Спасибо. Постарайся лечь не слишком поздно и пить не слишком много.  — Я сама разберусь что мне делать. — Опять ты это делаешь. — Что? — Огрызаешься. — И что с того? — Я научу тебя как следует со мной разговаривать. — Это угроза? — Воспринимай как хочешь. Спокойной ночи.