Упоение

Войдя в свою комнату, Ци наскоро переоделась в уютную пижаму и легла на кровать. Девушка сделала большой глоток из открытой бутылки вина, стоящей на столике у кровати и откинула голову назад, позволив своему телу полностью расслабиться на мягких перинах. Вдруг она услышала звон копыт и выглянула в окно. Леви, сидевший в одном из ее экипажей, отъехал от замка и направился к выезду. Принцесса фыркнула и приняла прежнюю позицию. Так даже лучше. Сегодня она сможет выспаться и никто не отвлечет ее своим присутствием от своей сегодняшней цели.  Ей казалось, что этот день, который, фактически, уже наступил, будет другим. Она думала, что будет ощущать трепет в груди, холод в кончиках пальцев и судороги в конечностях, однако, ничего из этого не происходило. Единственным, что она чувствовала, оказалось опустошение. Ни тревоги, ни радости, ни печали, ничего. Лишь освобождающее чувство глубинного ничего. Отставив бутылку и перевернувшись на бок, принцесса подложила ладонь под щеку и вскоре заснула. Ей снилось влекущее своим величием бескрайнее небо, по которому она медленно плыла. Вскоре облака, к которым она старалась прикоснуться, приобрели багровый оттенок, а тучи заплакали кровавыми слезами.  Цисса подпрыгнула на кровати, ощущая, как по ее лбу стекает капля пота, которую она поспешила смахнуть. Солнце уже находилось в зените и своими яркими лучами опаляло ее глаза и тело. Девушка вцепилась в одеяло и шумно выдохнула. У нее больше не было времени. Все годы, что она провела в забытие, трудясь над собой, привели ее к этому моменту. К этому дню, который она запомнит навсегда.  Ци откинула одеяло, встала, подошла к балконной двери и впустила в комнату свежий, слегка пробирающий воздух. Она удивилась, заметив, что листва на деревьях уже начала приобретать золотистый оттенок. Проследив глазами за путем одного из сорвавшихся с сухого дерева листьев, она нахмурилась и встала с постели. Сегодня все казалось особенным: бордовое платье, которое она надела после долгого любования собой в зеркале, макияж, который она выбрала спустя три неудачных попытки, да даже туфли, каблук одних из которых сломался сразу, казались предзнаменованием. Принцесса тряхнула головой и встала из-за туалетного столика спустя несколько продолжительных часов сборов. Она направилась вниз на кухню.  Выудив из запасов все необходимые продукты, она принялась к изготовлению блюд, которыми планировала потчевать гостей. Жюльен, сырный салат, салат с фасолью и тунцом, стейки из разнообразной дичи, овощи, нарезанные колечками, свежая спаржа, тушеная в кисло-сладком соусе… Взглянув на результаты своих трудов, принцесса усмехнулась. Когда она принялась раскладывать блюда по тарелкам, сзади послышался шум. — Выглядит аппетитно.  — Не только выглядит.  — Так ты умеешь готовить?  — Умею. Ты удивлен?  — Вовсе нет. Скорее впечатлен.  — Чем? — Красотой блюд и их предполагаемым вкусом. — Прекрати.  — В чем дело? Я лишь делаю тебе комплимент.  — Да, верно. Наверное, я просто на взводе.  Девушка оперлась о кухонную стойку и выдохнула. Она взяла графин с водой и достала два стакана из дверцы шкафчика. Налив в них воды, Ци прикусила губу и принялась перебирать свои пальцы. Позиция ее спины и ее изгиб говорили капитану о том, какое колоссальное напряжение в ней сейчас сокрыто. Мужчина подошел к ней сзади и остановился в полуметре от принцессы, заставив ее обернуться.   — Ты нервничаешь? — Я? Вовсе нет. — Со мной ты можешь быть честна, ты это знаешь. — Нет, просто… Не знаю.  Цисса растерянно ухмыльнулась и протянула стакан с водой Аккерману.  — Как прошли твои встречи?  — Все хорошо. Встретился с главнокомандующим. — Что? — не поверив своим ушам, спросила Ци, — И ты молчал?  — А в чем дело? — Ты сейчас серьезно? Ты встречался с Закклаем и не сказал мне? — она нахмурилась. — Для чего? Тебе не нужны новые причины для беспокойств.  — Зато сейчас они у меня появились, причем в двойном размере. — Тебе сейчас не нужно этим забивать свою голову, — прохладным тоном заявил Леви. — Что?! Ну уж нет, выкладывай. Зачем ты с ним встречался? — Это не имеет значения.  — Это имеет охренеть какое значение. Это единственный человек, не прогнувшийся под волю моего отца. Один из немногих, кого я уважаю. Если он попросил тебя о встрече, значит, что-то определенно идет не так. — Тебе это сейчас не нужно, принцесса.  — Что?! Да ты в своем уме?! — она повысила голос и шагнула к нему, — Скажи честно, ты специально не сказал мне, что твоя встреча планируется именно с ним, да? Чтобы я не навязалась тебе?! Блядь, еще и предложил мне поехать с тобой, зная, что я откажусь. Леви нахмурился и сделал несколько глотков воды.  — Ты права.  — Какого хрена, Леви?! — Не смей повышать на меня голос.  — Не смей мне врать! — Я не врал тебе. — Да, действительно, — Ци развела руками, — Всего лишь скрыл информацию.  — Именно.  — Ты в своем уме?! Ты не считаешь это ложью? — Все не так, Райсс, — он начинал злиться. — Так объясни же мне как!  Ци поставила стакан на столешницу с такой силой, что тот чуть не треснул.  — Хорошо, я понял. Ты хочешь знать правду?  — Как ты догадался?! — Не ерничай, — Аккерман вздохнул и продолжил, — Хорошо, прости. Я больше не буду с тобой неискреннен. Но, прошу, не воспринимай его слова, которые я тебе сейчас передам, как истину в последней инстанции. — О чем ты? — Я и сам был скептичен… — «Был»? — Цисса, послушай, — серьезно произнес капитан, — Главнокомандующий Закклай считает, что война человечества с внешним миром неизбежна. Он считает, что они нападут на нас в ближайшее время.  — Что за… — Я не знаю почему он в этом убежден, он не посветил меня в подробности. Ты знала, что ему известно почти также много, как и тебе?  — Разумеется. Он был другом…  — Чьим?  — Другом мамы… — Я понял. Ясно. В любом случае, как бы я ни пытался разузнать как он пришел к этому выводу, он молчал. — Неужели ты ничего не успел ухватить?   — Успел. Как я понял, на другой стороне знают об опасности, которую ты представляешь. Думаю, все дело в тебе, они хотят забрать твою силу.  — Для чего? И почему сейчас? Я владею этой силой с детства, неужели им не хватило времени?  — Вряд ли дело в этом. Дариус намекнул, что в наших рядах затесалась крыса. Видимо, у них не было достаточно информации, чтобы напасть на Парадиз. — А теперь ее достаточно? — Боюсь, что так. — Но они ведь не идиоты. А как же «Клятва мира»? Я же владею Координатой, Леви, — Ци устало потерла переносицу. — Да, верно, ты можешь уничтожить весь мир, если тебе этого захочется. — Прекрати. Ты слишком это упрощаешь.  — А что здесь сложного? — Координату я могу использовать только в том случае, если это нужно для защиты моих людей. Я связана Клятвой по рукам и ногам. Я не могу активировать «Дрожь земли», основываясь лишь на своем желании. В общем, если на нас нападут, я смогу нас защитить. — И ты называешь это «защитой»? Ты сейчас серьезно? — Не заставляй меня жалеть о том, каким умным и справедливым человеком я тебя считала. — Не манипулируй мной, принцесса. Нельзя назвать геноцид «защитой».  — У тебя есть альтернативы получше?  — Нет. — Тогда не смей говорить мне…  — Говорить тебе что? — его губа дернулась, — Как «править»?  — Ты сам это сказал.  — Разве я ошибся?  — Нет, ты прав. Но теперь ты не манипулируй мной. Я — полноправная наследница этих стен. И лишь я могу защитить всех нас. Тебя это беспокоит?  — Нет. — Ты врешь, — спокойно констатировала Цисса. — С чего бы? — Потому что есть кто-то сильнее тебя. Могущественнее. Тебе сложно справиться с собственным бессилием, с собственной беспомощностью. Ты не можешь представить такого, чтобы защищали тебя, а не наоборот. Но я… Я могу защитить тебя, себя и весь наш народ. — Мне жаль, — сказал он после непродолжительной паузы, — Мне так жаль, Нарцисса.  — Прекрати… — прошептала Ци и сделала шаг назад. — Мне очень жаль, что все это время ты жила с таким бременем. Я не знал. — Да что ты вообще знаешь? — она выдохнула, — Блядь… Они придут к нам с той стороны, чтобы забрать мою силу и даже не знают, что в чужих руках она работать не будет. Они хотят обрести мировое господство, чтобы уничтожить Парадиз и все страны, воющие с Марли по ту сторону. Что касается короля Фритца, моего потомка… Знаешь, я все еще поддерживаю его риторику. Ему надоели войны, надоели гонения и дискриминация. Он считал, что неведение — это благо. Что Парадиз сможет стать раем. Он стер нам память, но посмотри на нас… Мы, все мы — воплощение греха.  — Мы лишь пытаемся выжить.  — Ты прав, — девушка подняла глаза к потолку, — Я постоянно думаю… Меня кидает из стороны в сторону и я не могу решить что именно я должна сделать. Я не хочу поступать так, как поступил бы мой отец, но в глубине души… Мне плевать, Леви. Плевать на все. Если они окажутся здесь, я убью каждого, кто находится по ту сторону. Будь то марлиец, элдиец или выходец любой другой страны… Мне плевать. Я не позволю им топтать мою землю, топтать то, что принадлежит мне. Если понадобится, я истреблю всех. Всех, до единого, лишь бы мы продолжали жить. Жить в раю, жить в Парадизе. Здесь наш дом.  — Мне никогда тебя не понять. — Я и не требую этого от тебя, Леви, я лишь… — Не перебивай. Мне никогда тебя не понять, но я готов всегда идти за тобой. Что бы ты ни сказала сделать… Я буду рядом, чтобы это исполнить. Даже если я не буду этого понимать. — Хах… Забавно.  — Что смешного? Для этого вас и вывели. Аккерманов. — Не говори обо мне так, словно я не больше, чем пробирка. — Но это так и есть, капитан! Так и есть! — Ци горько усмехнулась и развела руками, — Вас создали, чтобы служить нам, людям королевской крови. Вас уже истребили, но вы все еще пытаетесь… Ваш род напоминает мне сорняк. Сколько ни вырывай, он продолжают расти. И знаешь что самое отвратительное? Ты правда считаешь, что делаешь это все для меня. Ты готов пожертвовать своей жизнью во имя моих, непонятных тебе, убеждений. Ты — раб, Леви. А я… Презираю рабов.  Тишину кухни прорезал звук звонкого удара кожи о кожу. Голова Циссы повернулась вправо от удара, нанесенного по щеке капитаном. Ей понадобилось пару секунд, чтобы понять что произошло.  — Успокоилась? Что скажешь? Как думаешь, раб смог бы ударить своего хозяина?  — Да что ты себе… — Замолчи! — он жестко схватил ее за плечо, — Никогда больше не смей называть меня рабом! Я здесь, потому что мне нужна ты. А не хозяин, которым ты себя, почему-то возомнила. Ты просто дура.  — Пошел ты. Я ненавижу тебя. Ци попыталась ударить мужчину, но тот сразу перехватил ее руки. Вырвавшись из его захвата, девушка повернулась к нему спиной.  — Выметайся отсюда. Не хочу тебя видеть.  — Райсс… — Я неясно выразилась?! Проваливай! Это приказ!  Леви, словно ведомый незримой силой, отшатнулся от принцессы. Он шумно выдохнул и развернулся, чтобы уйти и оставить девушку наедине с ее мыслями, как вдруг острые пальцы впились в его плечо, заставляя его повернуться обратно. Цисса схватила его за шею и лицо и притянула к себе, увлекая в долгий, страстный поцелуй, полный эмоций и переживаний. Насытившись губами капитана, принцесса отстранилась. — Я все еще тебя ненавижу.  — Я знаю.  Леви по-собственнически прижал ее к себе, позволяя своим рукам блуждать по ее талии и бедрам, а губам впиваться в нежную кожу на ее шее. Девушка выгнулась и прикусила губу.  — Извини, мне бывает трудно устоять, — прошептал капитан, обдавая нежную кожу жаром своего дыхания. — Я и не прошу тебя об этом, — тихо сказала Цисса, вдыхая его аромат. — Я знаю, что сейчас не время… — Тогда отойди от меня. — Если бы я только мог. Мужчина зарычал, одарил ее ключицу нежным поцелуем и сделал шаг назад. Он старался успокоить свое дыхание и не растерять остатки рассудка.  — Кхм… Поможешь мне с тарелками?  — Разумеется.  Через полчаса длинный стол в комнате с камином ломился от блюд, дорого алкоголя и богатой сервировки.  Она бывала в этой просторной комнате тысячу раз и, казалось бы, что неожиданного можно там увидеть? Все тот же камин, над которым висел выцветший семейный портрет. Все тот же стол по левую руку и двадцать стульев с высокими спинками вокруг него. Тот же диван, повернутый к камину и тот же ковер, трение о который Ци все еще ощущала на своей щеке. Девушка медленно подошла к камину, взяла длинные спички и старые газеты, заправила ими жерло и подожгла. Леви знал что происходило в ее голове в тот момент, но он не мог сделать ничего, чтобы развеять воспоминания в ее голове. Он только и мог, что сжимать и разжимать кулаки от собственного бессилия. Ему было тяжело смотреть на изогнутую в напряжении спину принцессы и ее опущенные брови.  Цисса вспоминала, как в далеком детстве, когда солнце светило ярче, а небо было светлее, ноги принесли ее сюда, где она застала отца с юным омегой. Вспоминала, как несколько лет спустя, она допустила главную ошибку, войдя сюда, когда в этой комнате стоял плотный смог сигар. — Леви, как думаешь… — негромко заговорила она, — Почему некоторые люди наслаждаются властью над другими? — Кому, как не тебе, знать ответ на этот вопрос? — Неправильно выразилась… — Ци усмехнулась, — Почему некоторым людям нравится делать что-то против воли другого? — Я не знаю. Могу лишь предположить, что дело в их гнилой натуре. Их уже ничто не может насытить, — мужчина повернулся на принцессу, — Чем развращеннее душа, тем отчаяннее ищешь упоение в вещах, не поддающихся пониманию обычных людей. Это лишь мое предположение. — А ты прав… Наверное.  — Мне жаль. — Я в порядке. Мне не нужно твое сожаление.  — Тогда почему у тебя такое лицо? — Я просто пытаюсь проститься с прошлым. Не вмешивайся, ты все равно никогда не сможешь по-настоящему это понять. Совсем скоро я смогу жить спокойной и свободной жизнью.  — Нет нужды быть такой агрессивной. Я тебе не враг. И ты ошибаешься, если думаешь, что я не понимаю. Возможно, на уровне своего жизненного опыта я и не в силах этого понять головой, но ты забываешь одну вещь — я тебя чувствую. Когда ты испытываешь сильные эмоции, они передаются и мне. Все эти противоречивые, сложные, темные и запутанные чувства и ощущения. Я лишь надеюсь, что все это… Принесет твоей душе покой.  — Прости. Ты прав. Мне просто… Их тихий, почти интимный разговор прервал звук приближающегося стука копыт из открытого окна, скрытого за тяжелыми портьерами. Девушка задержала дыхание, сама того не заметив. Аккерман, увидев ее смятение и почти физически ощутив ускорившийся стук ее сердца, положил руку на ее плечо и приободряюще его сжал.  — Я здесь. Прямо тут, с тобой. Все будет хорошо. — М-хм.  Цисса глубоко вздохнула и тут же изменилась в лице. Она грациозно поднялась с дивана и улыбнулась настолько лучезарно, что мужчине казалось, что из ее глаз вот-вот посыпятся искры. Его всегда поражало насколько искренне ненастоящей она может стать по щелчку пальцев. Он связывал это с ее происхождением, ведь ее с детства учили держать лицо и в этом ей и вправду не было равных. Капитан поправил воротник белоснежной рубашки, принцесса взяла его под руку и оба направились ко входу, чтобы, как подобает, встретить прибывших гостей.  Когда дверь перед ними отворилась, холодный, отрезвляющий ветер ударил в лицо девушки. По уже почти темному двору ветер гонял и вихрем закручивал сухую листву. Ци оглушил ее хруст под ботинком, ступившем на землю из экипажа. Она медленно подняла глаза и наблюдала, как один за другим, мужчины, переговаривающиеся между собой с полуулыбками на лицах, выходили из кареты. Их походка напоминала приближение акул и Ци дернула плечами, стряхивая с себя нарастающее чувство беспокойства. Подойдя ближе и увидев принцессу с капитаном, стоявших на пороге замка, все мужчины первым делом отвесили глубокий поклон, а затем поприветствовали Аккермана, пожав ему руку. В тусклом свете уличной лампы над входом, девушка заметила как они постарели. Линия роста волос у многих сдвинулась к затылку, в волосах затесались седые волосы, которые те старались скрыть какой-то гуталиновой краской, а под хищными глазами образовались морщины. Они выглядели по-прежнему опасно, но почему-то это зрелище заставило принцессу выдохнуть. Они были всего лишь стареющими людьми, а не кровожадными монстрами из ее прошлого.  — Рада вас приветствовать. Не стойте, проходите. Чувствуйте себя как дома! — она широко улыбнулась. — Принцесса, Вы все также любезны, — высокий человек сделал шаг вперед и поцеловал ее руку.  — Что Вы! Не стоит. Прошу, проходите.   Все шестеро вошли в высокие двери. Один из тех людей поддерживал непринужденную беседу с хозяйкой замка, а Леви тем временем изучал каждого из них холодным взглядом. Со стороны казалось, будто он безучастно наблюдает за новыми знакомыми, но, едва заметив взгляд капитана, Ци сразу поняла, что он всеми силами старается сдержать себя от массового убийства. Внезапно девушка поймала себя на мысли о том, что, на удивление, она чувствовала себя спокойно, почти безмятежно. От размышлений о происхождении этого чувства ее отвлекли голоса мужчин, вошедших за ней в зал. Леви встал неподалеку от стола, оперевшись о стену.  — Боже, боже. Я помню эту комнату, здесь почти ничего не изменилось. — Я тоже помню. Здесь я пробовал вкуснейший бурбон в своей жизни. — Ха-ха! И то правда. — Ох, какая красота, — сказал человек, заметив богато накрытый стол. — Скромный ужин, — Ци пожала плечами. — «Скромный»? Ты сама это все приготовила? — Разумеется. Для моих гостей — все самое лучшее. И Ваш любимый бурбон, ха-ха, — она дружелюбно сжала плечо мужчины, подойдя к нему ближе.  — Ты не только красавица, но и умница. Не хочу показаться невежливым, но, может, уже приступим? Умираю от голода. — Разумеется.  Цисса пригласила всех к столу и села в его главе. По ее правую руку сел Леви, а четверо мужчин заняли свободные места. Послышался звон бутылок о бокалы, после чего высокий человек встал, подняв свой стакан. Остальные последовали его примеру.  — Первый тост хочу посвятить хозяйке этого шикарного замка. Часто случается так, что редкие встречи оказываются самыми лучшими и я думаю, что это как раз тот случай. Хотел бы я, да и все здесь присутствующие, видеть твое прелестное личико почаще. Но все мы понимаем как ты сейчас занята по службе и делам государственным. Ты стала еще прекраснее, чем когда мы виделись в последний раз, принцесса. За тебя. За принцессу. За стены. За народ. За наше будущее под руководством нежной длани.  — Ура! — Ура! Девушка благодарно рассмеялась, для приличия немного покраснев. Леви, внимательно за ней наблюдающий, в который раз восхитился ее нечеловеческой способностью владеть собой и своими реакциями.  Бокалы, перебиваемые радостными возгласами, зазвенели. Неторопливо ведя беседу, компания приступила к трапезе. Каждый из присутствующих похвалил выдающиеся кулинарные способности Ци, множество раз ее поблагодарив. Принцесса непринужденно рассказывала о каждом блюде и кратком способе приготовления того или иного. Пока она говорила, где-то на горизонте ее сознания реяло странное чувство умиротворения.  Спустя час, когда всем в комнате стало тепло от распаленного камина и выпитого спиртного, темы разговора вошли в экзистенциальное русло. На теме смерти, один из мужчин вдруг замолчал и взялся за стакан.  — Жаль, что Гумберт не может быть сегодня с нами. — Да… Я слышала об этом, — она опечаленно посмотрела в сторону, — Мне жаль, что с ним такое произошло. — Я знаю… И, главное — как! Самоубийство?! Он ведь любил жизнь и проживал каждый день, как последний. — Знаете, говорят, чем более жизнерадостный человек, тем больше вероятность, что в душе он таскает тяжелый груз. Чужая душа — потемки… Я вспоминаю о нем с теплотой в сердце, поверьте, — Ци положила руку на грудь. — Мы все дружили с юности. Много десятилетий… Как же так?  — Давайте… Выпьем за тех, кого сегодня с нами нет! За Гумберта, — сказал другой человек.  Все согласно кивнули и подняли бокалы, выпив в тишине. Цисса ощутила, как взбудоражились все ее рецепторы, а внизу живота приятно заныло, из-за чего она слегка поерзала на стуле. Она мужественно сохраняла лицо вселенской скорби, стараясь не испортить все своей рвущейся на волю улыбкой. Закусив выпитое, один из мужчин решил нарушить молчание и разбавить обстановку.  — Часто видитесь с отцом?  — Ох, мы… К сожалению, нет. Я сильно по нему скучаю. — Ты прелесть, принцесса.  — А Вы? — улыбнувшись, спросила она. — О, да, бывает пересекаемся. У нас все также много совместных дел и проектов. Когда-то ими всеми настанет очередь управлять тебе. — Боже, давайте не об этом, я прошу! Не хочу думать о такой ответственности.. Разумеется, я с нетерпением жду дня, когда мы с вами сможем поработать вместе, однако, сегодня… Мы собрались отдохнуть, верно?  — Прошу прощения, принцесса. Я был крайне неучтив. Должно быть, тебе будет непросто совмещать службу и дела. Но, поверь, ты втянешься, — он махнул рукой, — Это увлекательнейший опыт, ха. — Не сомневаюсь… Не сомневаюсь.  — Кстати о службе, как тебе нравится в Разведкорпусе?  — Ох, по правде говоря, мне кажется, что я нашла там свое место, — девушка утвердительно кивнула. — Не думаешь, что твое место здесь? — «Здесь» — это где?  — Кх-м. Как сказать… — человек приложил палец к губам, подбирая слова, — На троне, где тебе и положено быть.  — А кто сказал где мне положено быть? — Цисса приподняла брови и придвинулась ближе к столу.   Над столом повисло напряженное молчание.  — Прости. Я был неправ, принцесса. Не держи зла на старого ворчуна, — он поджал губы, — Ты должна находиться там, где тебе нравится, а остальное не имеет значения. — Благодарю.  — Ты всегда была свободна духом и я это уважаю, так что прими мои извинения. Что-то я сегодня заболтался. Несу чушь… — мужчина ударил себя ладонью по лбу, — Прошу, дай мне поблажку и не воспринимай мои слова всерьез. — Все хорошо, правда, — она мило улыбнулась. — Кстати говоря, о делах военных. Ты слышала последние новости? — М? О чем Вы? — Неужели ты не близка с главнокомандующим Закклаем?  — Даже не знаю… Почему Вы спрашиваете? — Прошу, Цисса. Хватит официоза, давай на «ты».  При звуке ее имени, исторгшемся из гадких уст, Ци вздрогнула, но тут же улыбнулась.  — Да, конечно. Разумеется. Почему ты спрашиваешь?  — Разве Дариус не говорил о том, что на королевство планируется нападение? — заговорщическим тоном продолжал он, — Причем очень скоро. — Допустим.  — Что ты планируешь делать? — Этот вопрос было бы уместнее задать моему отцу.  — Я знаю. Но что бы ты сделала? — Ха-ха. На самом деле… Рано или поздно, мы должны были придти к этому разговору. — Наконец-то. Мне очень интересно что у тебя на уме. И не только, — он двусмысленно ухмыльнулся и потер руки. — Так вот… Раз уж мы все в курсе ситуации, — девушка сделала большой глоток вина, — Я бы хотела попросить об услуге. — «Услуге»? — Да. Вернее, не только я. Думаю, меня не осудят, если я скажу кое-что от лица королевства и от лица Разведкорпуса. В такое непростое время мы все нуждаемся в поддержке, — Цисса проникновенно посмотрела в его глаза, — Вспомните сколько раз королевство выручало вас… — И сколько раз мы выручали королевство… — отметил человек, а другие ухмыльнулись. — Именно! — она ударила по столу, улыбнувшись, — Это именно та связь, которая необходима для создания прекрасного будущего внутри стен. Ни одна сторона ни разу не подводила вторую. Именно поэтому, я, от лица Парадиза и Разведки, хотела бы заручиться вашей поддержкой в трудное послевоенное время. Да и в довоенное и военное в том числе, просто… Вы сами представляете как трудно будет восстанавливать империю, лежащую в руинах. Будущее Парадиза очень туманно… — Я понимаю, принцесса. Разумеется, мы с коллегами это обсуждали, — он переглянулся с другими мужчинами, — И пришли к единогласному решению. Мы хотим с вами сотрудничать. Как с правительством, так и с Разведкой. Вы — ценнейшие ресурсы, которыми мы не готовы пожертвовать ни при каких условиях. — Рада, что мы одного мнения. — Говоря кратко, мы и сами хотели бы сотрудничать. Однако… — Да? — девушка приподняла подбородок. — Ха-ха, не будь так серьезна. Тебе стоит больше улыбаться. Ты очаровательна, когда улыбаешься.  Цисса сжала челюсть, ее спина выпрямилась в струну, а ее лицо в очередной раз озарила улыбка.  — Какие раньше хорошие были времена, не правда ли? Довольный, сытый и покорный народ… Блага лились через край! — он сжал кулак и поднял его в воздух, — Ох, что было за время! Настоящий расцвет нашей империи. Ты тогда была еще совсем крошка, помнишь? Твоя мама так любила организовывать званые ужины, где мы были завсегдатаями. Ты, такая маленькая, всегда была звездой вечеров. Мне так нравилось тебя радовать подарками, принцесса. Ты садилась на мои колени, разворачивая подарочные упаковки, и восхищаясь милыми побрякушками, которые я для тебя выбирал… А затем… Ты так быстро выросла и вот тебе уже почти двадцать три. Как же быстро идет время… — И вправду, — она прикусила губу. Ци была в секунде от срыва. Кровь, подгоняемая адреналином, бежала по ее венам, ударяя в голову с такой силой, что от ярости, казалось, она вот-вот потеряет сознание. Вдруг на ее колено легла прохладная рука, отвлекая ее от этого состояния. Эта рука приземлила ее, выцепив из бури эмоций. Ци выдохнула и вернулась в колею. — Да, я помню это, ха-ха! Обожала, когда ты приходил… Когда вы все приходили.  — Рад это слышать… Так вот. Прости, что вырываю из милых всем нашим сердцам воспоминаний, но… Ты говорила о сотрудничестве. Верно? — он цыкнул и улыбнулся. — Именно. — Скажи… Какая нам от этого выгода? — мужчина облокотился о стол, сверля девушку безжизненным взглядом.  — Кх-м. Ты хочешь знать? — Да. — Ты говорил как здорово нам всем тогда было. А потом я повзрослела, — она томно вздохнула, — Скажи, тебе понравилось, что я повзрослела?  — Даже очень. Ты стала такой… Пикантной, — он приложил палец к губам и тряхнул головой, — Извини. Я не должен был этого говорить. — Вовсе нет, наоборот. Скажи, ты помнишь, как нам было весело? — Цисса игриво приподняла бровь. Над столом повисло секундное молчание и все гости приосанились, украдкой озираясь по сторонам в надежде уловить реакцию друг друга.  — Не смущайтесь капитана. Он здесь, чтобы помочь… Слиянию. Слиянию наших бизнесов во имя общей цели. — Мы помним, — ответил мужчина на ее последний вопрос, — Особенно я. Не прошло ни дня, чтобы я не вспоминал об этом.  — Чудно. Разве нет? — Д-да, предполагаю, — он неуверенно поправил залитые лаком волосы. — Тогда… Что нам мешает продолжать проводить время также, как когда-то? Я могла бы снова… Сидеть на твоих коленях и благодарить тебя. Только… Немного по-другому.  Человек закусил губу и откинулся на спинку стула, глядя на девушку с нескрываемой радостью и жадностью. Его взгляд какое-то время бродил по ее телу, а затем перекинулся на капитана и обратно на принцессу.  — Капитан исключительно неразговорчив… — подметил он. — Я не люблю болтать попусту. К тому же, я не в лучшей физической форме, — впервые за вечер сказал мужчина, — А с болтовней вы справляетесь и без меня, разве нет? — Ха-ха, а он хорош. Эй, Цисса, скажи… Его такое вставляет, да? — отбросив рамки приличия, спросил человек. — М-хм, — она кивнула. — Хорошо. Ха-ха, а помнишь, как ты делала вид, что тебе такое не нравится? — Ха-ха-ха-ха! Ты бы еще вспомнил, какая я была в младенчестве! Я многого не понимала. Зато теперь… Я понимаю все. Я вижу все, — принцесса посмотрела в его глаза, — И тогда… Было здорово.  — Так и знал. Я знал, что ты прикидываешься, — человек хлопнул ладонями, — Скажи честно, тебе ведь понравилось? Не всем выпадает такая возможность…  — О, да. Ты прав, и вправду, не всем… Ну так что думаешь? — Думаю, мы могли бы это обсудить. — А сейчас мы разве не обсуждаем?  Ци вдруг привстала, отодвинула свой стул и медленно поднялась с места. Не разрывая зрительного контакта ни с одним из присутствующих, она, изрядно выпив, приспустила платье со своих плечей. Мягкая ткань сползла с ее рук, боков и бедер, оставив девушку в белом кружевном белье. Много пар глаз следили за каждым ее движением, пока она, забывшись в упоении моментом, поставила колено на стол и подтянулась телом, забравшись на предмет мебели. Она откинула тарелки в стороны так, что они разлетелись и с дребезгом разбились о каменный пол. Цисса легла на спину посреди стола, подняв руки к голове. — А вот и главное блюдо. Я этого ждал, — мужчина склонился над ней, — Знаешь, принцесса… Мы точно сможем договориться.  — Я не сомневаюсь. Не сомневаюсь ни секунды… — томно прошептала она, проводя кончиками пальцев по своему полуобнаженному телу.  Каждый из мужчин поднял руку со стаканом в ней. Они свели стаканы в одной точке над телом Ци со звоном. Они улыбались и смеялись, когда рука одного из них соскользнула и содержимое стакана пролилось на грудь принцессы крупными каплями. — Совсем напился, идиот! Держи руку ровнее, ха-ха! — усмехнулся один из них, схватив того за запястье. — На себя посмотри! У тебя аж рожу перекосило.  Ци глянула на второго и заметила, как половина его лица застыла в уродливой гримасе в то время, как вторая половина улыбалась. Кончики его губ и его брови находились на разной высоте, а один глаз казался больше другого. Девушка закусила губу и ухмыльнулась. — Блядь, серьезно? Ха-ха. Хороший сегодня был бурбон… — Эй… А с ним-то что?  Человек с перекошенным лицом и человек с руками, ходящими ходуном, глянули на оставшихся двух, один из которых старался унять одолевший спазм в горле, хватаясь за него, а второго потряхивало так, словно его тело схватила судорога.  — Да что за… — Тише, тише. Успокойтесь, — мягко сказала Ци, — Я сейчас вас уложу и вы поспите… Если это можно так назвать. — Нг-х… Б… Что ты такое… Сделала? Мне тяж-жело… Говор… С-сука. Это она… Она что-то… Ебаная… — Ч-щщщ, — она перевернулась и накрыла рты обоих ладонями, — Просто расслабьтесь. Расслабьтесь и получайте удовольствие.  В это момент судорожный уронил голову в тарелку, отчего та раскололась надвое. Осколки впились в его лоб, пуская струйку крови сочиться по брови, затекая в глаз и растекаясь по столу. Его голова была повернута на полуголую принцессу, в чьих глазах горел огонь безумия. Она по-прежнему зажимала рты двоих, и, тяжело дыша, наблюдала за человеком, упавшим в тарелку. Его безжизненные глаза смотрели в ее горящие, а его тело совсем перестало слушаться. Человек со спазмом в горле, захрипев, последовал примеру товарища и ничком упал на стол стуком. — Уф-ф. Звучало жестко. Больно, наверное? — Ммм-х. Нгх. С-сука. Ты чт-… Что-то подмеш-шала. — Возможно.  Ци убрала руки со ртов и мужчины приняли то же положение, что и их предшественники.  — Скажите… Прошу, скажите. Вы, идиоты, правда поверили, что Гумберт убил себя? Я была уверена, что хоть один из вас догадается в чем дело. Вот мудаки тупые, ха-ха! Я знала, что вы тугие, но чтоб настолько… Но тем проще для меня! Заманить вас сюда было легче легкого, хоть я и переживала, что один из вас заронит зерно сомнения, благодаря чему вы не станете мне всецело доверять… Но вы еще более потерянные, чем я предполагала. Недоумки. Ну да ладно… Мне не нравится как вы сидите! В присутствии королевской особы так не сидят!  Изо рта одного из мужчин шли слюни вперемешку с пеной, пока он пытался что-то сказать, но у него не выходило ничего, кроме мычания. Ци брезгливо тронула его стопой. — Совсем слабенький… Не так уж много я и добавила.  — Райсс, не знаю что именно ты задумала, но… — Я все тебе объясню, ладно, капитан? Немного терпения. Доверься мне, прошу. Мне нужно, чтобы ты сейчас мне кое с чем помог, пожалуйста. — Я понял. Что я должен сделать? — Мне не нравится как они сидят. Посади их как полагается. И пусть все они смотрят на меня.  В ответ на эту просьбу Леви лишь безразлично хмыкнул и встал со стула. Он обошел стол, попутно сажая каждого из этих людей, словно манекены. Это действо напомнило напомнило Ци детство, когда она играла с тряпичными куклами, которые почему-то вечно ей надоедали… Рассадив тела как полагается, капитан методично повернул обмякшую голову каждого из них на принцессу, вернувшуюся во главу стола. Девушка схватила свой бокал и осушила его. Стеклянные, периодически моргающие глаза были обращены на нее и только на нее. Они смотрели. — Так что с ними? — прохладным тоном поинтересовался Аккерман.  — Ты сказал, что ты не в лучшей физической форме. У тебя что-то болит?  — Да, живот.  — Не удивительно. У меня тоже. Помнишь воду, которую я дала тебе на кухне? Там было противоядие, антидот. Он купирует действие того, что я подмешала в еду. У меня тоже сейчас болит живот, но, как ни странно, я почти этого не ощущаю.  — А что ты им дала? — Считай… Анестезия. Я дала многовато, чтобы наверняка, поэтому мы с тобой плохо себя чувствуем. Поэтому некоторые из них на грани. Но, по сути… Благодаря этой штуке они все прекрасно понимают и видят, но не могут и пальцем шевельнуть. — Короче, ты их просто обездвижила. И надолго это? — Учитывая такую лошадиную дозу… На несколько часов точно.  — И что ты собираешься… — Не торопись, прошу тебя. Сегодня… Я не хочу никуда торопиться.  — Как скажешь.  — Посмотри на них. Разве не прелесть? Мечта каждой девочки. Живые куклы — пользуйся не хочу. Ци подползла ближе к своему последнему собеседнику и приблизилась к нему, разглядывая. Она приподняла его лицо за подбородок и тут же отпустила, позволяя его голове упасть, безжизненно повиснув в районе его грудной клетки. Девушка сдавленно усмехнулась и слезла со стола. Она перекинула ногу через стул, на котором сидело его обездвиженное тело и села сверху.  — Эй, слышишь? — шепнула она ему на ухо, — Выглядишь забавно. Как думаешь, что я собираюсь с вами сделать? Хотя, какая разница, верно? Вы сами виноваты, — Цисса вдруг вспомнила его слова и решила использовать их против него самого, — Уверена, ты сам этого хочешь. Я знаю, ты прикидываешься. Скажи честно, тебе ведь нравится? Не всем выпадает такая возможность… Принцесса перекинула руки через его плечи и немного поерзала на нем, постанывая, после чего перевела удивленный взгляд на человека.  — Ах, так у тебя все еще что-то работает? Ха-ха, я имею в виду не только из-за возраста, но и из-за того, что я подмешала… Тем лучше, тем лучше.  Цисса резко поднялась с места и, обогнув стол, села на свое место рядом с Леви, который продолжал наблюдать за происходящим. Он был не в силах оторвать взгляд от распаленной ненавистью и отмщением девушки, взгляд которой горел тем же пленяющим огнем, как и в ту ночь, когда они навестили Гумберта. Аккерман задумался. В его жизни еще ничто не вызывало такого непреодолимого желания. Желания, которое заставляло что-то в груди сжиматься и создавало ощущение покалывания в конечностях, которое было невозможно игнорировать. Он сжал кулаки. То, насколько она была честна, то, насколько настоящей она была в тот момент, вынуждало его забыть обо всем. Капитан подлил вина в ее опустевший бокал. Она была настолько же прекрасной и очаровательной, насколько разрушительной и ужасающей. В этом противоречии и заключалась ее внутренняя красота и неповторимость. Думая об этом, Леви переводил взгляд с нее на ее подопытных и одновременно пропускал через себя сбивающие с толку чувства, оставляющие за собой послевкусие… Возбуждения. — Ты очень красива, — не сдержался мужчина.  — Правда? Спасибо. — Это ты и сама знаешь, не стоит прикидываться. Я говорю о тебе, как о человеке. — Мм… Я благодарна тебе. Правда, спасибо. Мне важно… Важно, что ты так думаешь. Хах. Сама не знаю почему.  Ци сделала глоток вина и поправила лямку своего белоснежного бра, на котором виднелись пятна пролитого ранее бурбона. Впечатления от ситуации, в которой она находилась, будоражили тело и сознание. При этом, ее разум оставался кристально чистым, предельно понятным, что не могло ее не удивлять. Возможно, дело бы в нем…?  Принцесса резко склонилась к капитану. Мужчина заглянул в ее глаза и почти ослеп от бликов, переливающихся в них.  — Все хорошо? — уточнил он. — Поцелуй меня.  Не давая себе и секунды на размышления, Аккерман прильнул своими губами к ее и увлек их в нежный, чувственный поцелуй, говорящий о его утонченных, деликатных чувствах к ней. Неторопливый темп капитана и то, как мягко его губы соприкасались с ее, вынудили девушку нехотя оторваться от его рта и улыбнуться. — Это что, признание? — тихо спросила она. — Помолчи.  Он накрыл ее губы своими еще раз, прежде чем отпустить. Ци выпрямилась и выдохнула, глядя на танцующее в камине пламя. —Ты знал… Нет, не так. Кхм. Вы знали, что моя мама любила этот камин? Знали, что тот день, когда придворный художник писал этот семейный портрет, оказался последним днем, когда я чувствовала, что у меня есть семья? Хотя, откуда вам это знать… Вам было плевать. Так ведь? Вы хотели лишь убедиться в безграничности своей власти и я оказалась очередным инструментом на вашем пути. Знаете… Как бы я вас ни ненавидела, я благодарна. Я узнала, что жертва нередко и сама становится мучителем. Парадоксально, правда? Однако… Есть вещь, за которую я все еще не могу вас простить. Я пыталась, честно! Но, в конечном итоге, мы оказались с вами здесь — там, где все началось. Символично, правда? Ха-ха! Вы уж простите, что заставила вас замолчать. Мне просто хотелось, чтобы вы меня не перебивали и… Не сопротивлялись. Я же не сопротивлялась. — Что ты собираешься с ними сделать? — мягко прервал ее монолог Леви. — Сейчас увидишь. Принеси мне вон ту сумку, пожалуйста. Цисса показала на большую, потрепанную кожаную сумку с молнией в углу зала. Без лишних вопросов, Аккерман выполнил ее просьбу. Когда холодная кожа коснулась обнаженных бедер принцессы, она прикусила губу, открыла сумку и запустила в нее руку. В комнате послышался звук перебираемого железа и пластика. Наконец, девушка достала то, что искала. Она положила на стол инструмент, напоминающий большие ножницы, только его ручки были длиннее, а лезвия — крупнее и острее.  — Рычажный привод. Обеспечивает чистый и тонкий срез… Нравится? — она с восторгом провела пальцем по лезвию. — Садовый секатор?  — Именно. Для крупных ветвей. — Зачем? — Ха-ха, неужели не ясно? Секатором обрезают ненужные, отсохшие побеги и ветви. Ци встала со стула, взяв в руки инструмент с половину ее туловища. Улыбаясь, она подошла к ближайшему из сидевших человеку и приложила сталь к его щеке.  — Прохладная, м? Да… Ладно, я же не серийный убийца какой. Думаешь, мне самой доставляет это удовольствие? Хотя… Может и доставляет, ха-ха. Неважно! В любом случае, давай расправимся с этим поскорее. Раздевайся, — Ци засмеялась, а затем сжала челюсть, — Да, совсем забыла. Вы же не можете двигаться. Капитан, Вы мне не поможете? Молодые люди совсем напились и не могут самостоятельно раздеться…  Аккерман подходил к этим людям, одному за другим и бесцеремонно срывал с них штаны, трусы и рубашки. Если какое-то из тел кренилось на бок, он тут же его подхватывал и сажал на место, в ту же позу, которая была до этого. Когда перед ними оказались четверо голых мужчин, двое встали подальше, напротив них, чтобы осмотреть результаты своих трудов. Цисса брезгливо глянула на причинные места стареющих мужчин и ее верхняя губа вывернулась от отвращения.  — Какая гадость. Неужели кто-то соглашался на это по своей воле? Такие сморщенные, мерзкие и немощные… Меня сейчас вырвет, ха-ха! Ладно, теперь я понимаю почему вы не давали жертвам выбора. Потому что вряд ли хоть один человек в своем уме добровольно согласился трогать ЭТО. Я уж не говорю про большее… Печальное зрелище. Так вот… Если это все выглядит настолько жалко, вы уверены, что эти бесполезные отростки вам вообще нужны? Я лично так не думаю. Что скажете, капитан? — Воля Ваша, принцесса. — Мне интересно твое мнение. — Если спросишь меня, эти отрофированные… Кх-м. Части тела… Вряд ли пригодятся их носителям.  — Именно! Рада, что мы сходимся во мнении. Я вообще думаю, что в мире должна существовать лишь красота. Если что-то не красиво, это подлежит уничтожению. — Радикально. — Представьте в каком идеальном мире мы бы жили, будь все вокруг прекрасно… Поэтому, предлагаю начать отсюда… Кстати, я считаю, что ваша смерть вообще никому не нужна. Какие же вы непроходимые идиоты. Неужели вам не было известно о том, в каком состоянии его нашли? Неважно. Если Гумберт был вашим лидером, то вы являлись ничем большим, чем его рабами. А я презираю рабов. Поэтому, вы и ваши семьи не удостоятся тех почестей, которыми я решила удостоить вашего усопшего друга. Вы потеряетесь, словно ненужные, выброшенные на обочине псы и ваши близкие будут размышлять о том, что с вами случилось до самой смерти. Ах, да… Что-то я далеко ушла. Наверное, надо было начать с того, что вы не уйдете отсюда живыми. И вправду, это было грубо с моей стороны… У вас все равно должно быть несколько минут, чтобы проститься с жизнью и, я не знаю… Помолиться? Или что обычно делают падшие люди, лишенные чести? Но, знаете, я не монстр. Вовсе нет. Мы сыграем в русскую рулетку! Вернее, вы сыграете. Парадоксально в этой игре будет то, что обычно люди надеются, что выстрел окажется холостым… Вы же будете молить господа, чтобы именно ваш патрон оказался заряжен.  Цисса подошла к крупной шкатулке на камине и приподняла его крышку. В ее изящной ладони оказался блестящий револьвер. Девушка провела пальцами по дулу оружия и вставила патрон в барабан. Крутанув его, принцесса подошла обратно к столу.  — Готовы начать игру? Первый раунд — настоящее милосердие с моей стороны. Я сегодня добрая. Но есть подвох… У нас шесть выстрелов, а вас всего четверо. Возможно, каждый из вас останется жив. Так что, начнем?  Девушка маниакально прыснула и присела на край стола рядом с мужчиной, с которым вела беседу весь вечер. Она провела большим пальцем по его лбу, убирая с него испарину. Ци приложила палец с собранным на него потом и приложила к губам, смакуя.  — Твой страх сладкий на вкус. Она поставила стопу на его пах и резко приложила холодное дуло к его виску. Ничто не выдавало его эмоций, помимо дрожащих пальцев и безумного взгляда, полного агонии. От экстатичного зрелища принцесса ощутила, как ощущение правильности и удовлетворения спускаются по ее глотке, насыщая ее. — Точно… Ты не можешь говорить. Посмотри на меня. Я хочу, чтобы ты смотрел в мои глаза. Тебе нравится? Тебе приятно? Какие еще вопросы ты мне задавал? Он большой? Тебе нравится размер дула?! Ответь же! Не молчи!!! На пике эмоционального фонтана Цисса резко сжала указательный палец, спуская курок. Осечка.  — Ха-ха-ха!!! Не повезло тебе! Увлекательно, правда?! Даже я не знаю умрешь ты или останешься жить. Гадость. Честно говоря, я расстроена… Надеялась, что ты сдохнешь первым, ублюдок. Не теряя времени, принцесса подошла ко второму испытуемому со спины. Дуло за секунду оказалось у его виска. Не церемонясь, она нажала на спусковой крючок. Еще одна осечка. — Хах. Забавно, да? Получается, сама судьба считает, что на этот раунд ты должен остаться.  Девушка взобралась на стол и подтянулась к сидящему напротив ее прошлой жертвы мужчине. Его голова была свешена на плечо, что не позволяло ему видеть Ци. Она схватила его за волосы и повернула его голову на себя. — Смотри на меня. Смотри на меня, когда я решаю твою судьбу.  Она спустила курок. Человек не был в силах даже вздрогнуть, но по его взгляду и слезе, скатившейся по дряхлой щеке, можно было сделать выводы о его состоянии.  — Зря вы так… Зря. Не радуйтесь. Я же говорила, вы будете проклинать момент, когда пуля не прошла сквозь вашу голову.  Потеряв интерес к третьей кукле, Цисса переметнулась к четвертой. Сидя перед ним на столе, она поставила стопы на его бёдра. Девушка выглядела разочарованной и скучающей.  — Как думаешь, что будет? Ладно, давай не затягивать… Ци резко спустила курок и раздался громкий выстрел. Куски мяса и густая жидкость вылетели из противоположной от выстрела стороны виска, забрызгав стол и ногу Ци. Ее брови поползли вверх также, как и уголки ее рта, прежде чем она не зашлась в истерическом смехе. Ее насмешило то, что взгляд человека до смерти и после нее никак не изменился. Его остекленевшие глаза смотрели вникуда. Он был мертв и до этого. — Ха-ха… Хах!!! Это так занятно, не находите? Боже, вот умора! Минус один. Вас осталось трое… Ох. Ладно, с моей стороны это и вправду было благотворительностью. С этой секунды не ждите, что я буду снисходительна. Быстрая смерть — простой выход для вас. А мне это не нравится.  Ци похлопала в ладоши и запорхала вокруг стола, словно бабочка. Ее невидимые крылья озаряли комнату и разносили запах предсмертного ужаса по залу.  — Ну так что?! Приступим? Хах!  Девушка поднесла открытые лезвия к основанию сморщенного, скукоженного члена второго из ее подопытных. Выбранный случайным образом, мужчина изо всех сил старался сорваться с места, убежать, да хотя бы пошевелиться, однако, ничего из этого ему никак не удавалось. Максимум, которого он достиг — жалкое подрагивание мизинца на левой руке. За секунду в его сознании пронеслись все гнусные поступки, которые он совершал посредством того, чего лишится в следующее мгновение. — Сладко, правда? Очень сладко… Я буквально ощущаю вкус этого момента на кончике своего языка… Ох. Прости. Понимаю, ты напуган, ты думаешь, что я сошла с ума и, возможно, будешь прав. Но… Кого можно в этом винить? Что это, если не последствия твоих собственных действий? Я не хочу, чтобы ты причинил кому-то такую же боль, как и мне тогда… Хватит слов.  Одним безразличным, холодным, просчитанным движением, лезвия секатора сомкнулись. Из члена, который секунду назад был на месте, фонтаном хлынула багровая кровь, забрызгивая скатерть, пол, посуду и саму принцессу. Мужчина забился в конвульсиях. Она услышала глухой, мокрый шлепок и перевела взгляд на пол, где лежала отрезанная часть тела. От этого зрелища Ци, не в силах сдерживать то, что по ощущениям напоминало приближающийся оргазм, откинулась назад и провела рукой по своим плечам.  — Блядь… Бля-я-дь. Как же… Мне хорошо, — шептала она, пока потоки горячей крови проливались на ее паховую область. Глаза человека закатились назад, а сам он обмяк, пока его тело продолжало потряхивать. Принцесса перевела взгляд на двух оставшихся жертв. По лицу одного градом сыпались слезы, а по щеке второго катилась одна крупная слеза.  — Эй. Ну вы чего, мужики? Расстроились что ли? Смотрите, он еще жив, — она пнула стул на котором тот сидел, и, не увидев реакции от обмякшего тела, расстроенно поджала губы, — А, нет… Уже умер. Повезло ему.  Остекленевший взгляд, навсегда застывший на куске собственной плоти, валяющимся на ковре, вызывал в девушке чувство утонченного, изысканного возбуждения.  Подергивания одного из оставшихся в живых подопытных привлекли ее внимание. Она заметила, как тонкая пенистая струйка потекла из его рта. Ци склонила голову на бок и замерла, прокручивая в голове то, как мило они поболтали за ужином.  — Эй… Ты что-то принимал? Наверное, то, что я тебе дала, вошло в конфликт с твоими препаратами. Что ж… Надо было предупреждать. Хотя, о чем это я? Ха-ха! Извини, мысли разлетаются, не могу их поймать… Не поспеваю за их ходом. Тем лучше, знаешь? Не хочу, чтобы ты откинулся раньше, чем положено и пропустил все веселье! Ну-ну… Тише. Все хорошо, я тут, — она подошла к человеку с белой кружевной салфеткой, которую взяла со стола и нежно утерла пену с его рта, — К сожалению, нам пора прощаться… Я была рада поболтать, правда. Мне было любопытно. Спасибо тебе.  Принцесса взялась за рукоятки окровавленного секатора и поднесла его к своей жертве. Мужчина часто задышал, а его тело все сильнее трясло.  — Успокойся, уже почти все. Все почти закончилось. Сейчас все пройдет, я обещаю. Ты мне веришь? Я тебе тоже верила. Мне так жаль с тобой расставаться, я почти растрогалась… Мф. На глаза Ци навернулись слезы, поблескивая в приглушенном свете комнаты. Она улыбнулась и прикусила губу. Легкий взмах руки и второго человека постигла та же судьба, что и его предшественника. Его реакция отличалась от предыдущей. Он, словно не смирившись со своей участью, пытался сбежать, подогреваемый агонией и болью. Однако, его туловище лишь неестественно выгнулось, прежде чем навсегда застыть в этом положении.  — Я думала, они будут оставаться в сознании дольше и мы сможем поболтать… Я расстроена… Расстроена. Почему так?! Это нечестно! Я ведь не вырубалась! Вы-то со мной наигрались, а я с вами — нет! Как же так?! Ответь! — не зная куда вылить внезапно образовавшуюся злобу, она подошла к последней из своих жертв, — Не молчи же!  В отличие от предыдущих двух, этот человек был спокоен. Он не подрагивал и уже не плакал. У него осталось достаточно сил, чтобы поднять глаза на девушку. Поднять свои потухшие, тусклые глаза, при встрече с которыми, Цисса поняла — он тоже давно мертв. Как и все они. Степень «живости» — это не физическое состояние, это состояние души. Эта мысль внезапно осенила девушку и ее рука дрогнула.  — Вы так многому меня научили… Я благодарна. Нет, правда. Я искренне благодарна. Но я сейчас… Так расстроена и зла, да и ты уже сам ждешь-не дождёшься, когда, наконец, сдохнешь. Это не вдохновляет. Зато вы, все вы… Вдохновили меня по-настоящему. Спасибо. Я впервые в жизни чувствую себя живой, чувствую, что я делаю что-то правильное, что-то стоящее и настоящее. Поэтому, не смотри так на меня. Не смотри на меня…   Будто почувствовав смятение Циссы, Леви тихо подошел к ней со спины, медленно подошел к ее жертве и протянул руки к его голове. Взявшись за его подбородок одной рукой и за волосы другой, он отвернул его лицо от девушки. Капитан посмотрел на Ци, и, удостоверившись, что она в порядке, встал за ее спиной. Он нежно положил свою руку на ее ладонь и слегка ее сжал. Ощутив поддержку и запах мужчины, принцесса улыбнулась и мягко боднула его голову своей. Ей было важно его присутствие и то, как он выказывал ей свою поддержку. Для нее все еще оставалось непонятным то, как быстро Аккерман и его действия стали для нее важны. Она снова ощутила странное спокойствие. Ослепленная этим блаженством, Ци сама не заметила, как лишила чести последнего из оставшихся, поставив тем самым жирную точку своей травмы. В это мгновение она ощутила такую непередаваемую легкость, словно вся Вселенная прошла через ее грудь и забрала с собой тяжесть, камнем лежащую на ее душе. Ее больше ничто не тревожило и больше ничто не заставляло ее бояться. В этот момент принцесса поняла — все, что она делала, каждый ее совершенный поступок и сказанное слово, привело ее к этой точке. И это ощущалось таким… Естественным и правильным.  Вернувшись из своих мыслей в реальность, Цисса посмотрела на картину, представшую перед ее глазами. Изуродованные тела, лужи крови, запах страха и красивый, возбужденный мужчина рядом. Возбужденный…? Девушка повернулась и присела на стол, глядя на Леви. Его тяжелый взгляд исподлобья стоил тысячи слов, он говорил с ней, не открывая рта.  — Что со мной не так, Леви? Прошу, скажи мне. Кто я?  — С тобой все хорошо. Ты безупречна… Взгляни на себя. Ты так прекрасна.  Он сократил расстояние между ними и подошел к ней вплотную, заставив ее сжать край стола пальцами.  — Почему? Тебе правда нравится то, что ты видишь? — Больше всего, что я когда-либо видел. Ты настолько же разрушительна, как и созидающа. — Что это значит?  — Помнишь, я говорил, что не бывает черного и белого? Ты не плохая и не хорошая. В тебе уживаются обе эти стороны и это то, что делает тебя собой и то, что делает тебя настолько желанной для меня.  — Ты считаешь, что во мне есть что-то хорошее?  — Да… Да, я так считаю.  Леви вжался своим лбом в ее и взялся за ее затылок свободной рукой, удерживая ее на месте.  — Тогда почему ты всегда твердил о том, какая я ужасная? Эгоистичная, беспардонная, раздражающая… — Потому что я боялся. Я не хотел признавать насколько сильно мне это в тебе нравилось. Я не хотел признавать как меня привлекает сочетание этих черт с тем, какая ты в глубине души… Я был так груб и резок с тобой с самого начала, потому что подсознательно я сразу понял… Какая ты ранимая, хрупкая и жадная до любви. Я не хотел, чтобы этот мир тебя еще больше ранил. Эта проклятая армия, война, я сам… Я не понимал этого тогда, но сейчас мне это ясно. И еще… — «Еще» что? — Я не уверен, что ты готова это понять… Пока что. — Неважно. Просто скажи. Прости, я… — Я хотел сказать, что в тебе очень много любви. Любви, которой ты готова делиться, ты полна ею. Но, дело в том, что твоя жизнь сложилась так, что ты осталась непонятой и тебе было некуда ее девать, поэтому ты спрятала ее в самый потаенный угол своей души, но я… Я готов отыскать этот угол и я хочу упиться твоей нежностью. — Я не… — Помолчи. Я говорил, ты пока не готова к этому разговору.  — Леви, я должна тебе кое-что сказать. Кое-что важное…  Аккерман вжался в Ци своим телом, боясь упустить хоть одно ее слово, сказанное этим тихим, томным и таким соблазнительным голосом. Мужчина мягко опрокинул ее на стол, подложив раскрытую ладонь под ее голову, и навис сверху, глядя в ее глаза. Цисса схватилась за его плечи и отвела взгляд. — Я подумала… — О чем? — О тебе, обо мне… О нас. О нашем разговоре и о том, что ты мне говорил… Весь вечер, весь сегодняшний вечер я ловила себя на незнакомом, непонятном для меня чувстве. Я пыталась понять откуда оно исходит, его источник, понимаешь? — Какое чувство?  — Полного спокойствия и стабильности. Штиль. Я впервые в жизни ощущаю такое… Простое, но глубинное чувство. И, в конце концов, я поняла откуда оно взялось. — И откуда же? — Помнишь, на лестнице… Ты сказал, что считаешь меня своей, но я не считаю тебя своим. Мне понадобилось время, чтобы тебя понять, но ты был прав и теперь я понимаю, что… Я считаю тебя своим. Я… Хочу попробовать взять на себя ответственность и, хоть ты и прав, что я боюсь довериться… С тобой я хочу это попробовать. Я хочу, чтобы ты привязался ко мне и мне плевать, если  тебе или мне будет больно. Это моя… Неправильная, эгоистичная позиция, потому что я этого хочу. Я хочу тебя. И мне плевать, если это жестоко по отношению к нам обоим, ведь это то, как я думаю и что я чувствую. Мне сложно признать, но ты был прав, я не хочу, чтобы тебе было больно, но если так будет, значит, так должно было произойти. И да, ты был прав… Ты взрослый мужчина и ты можешь сделать выбор и взять ответственность за его последствия. Прости, что я тебя недооценивала. Но, если все рухнет и нам обоим будет больно, прошу, возьми вину на себя. — Ты хочешь сказать… — Этим неправильным, манипулятивным и уродливым способом я хочу сказать, что я хочу… Быть твоей. И я хочу, чтобы ты был моим. Я хочу попробовать. Рядом с тобой я чувствую себя… Той, кем была всегда и кем должна стать. Я понимаю, это звучит как бред, но мне кажется, ты можешь показать мне, кто я такая. — Я тебе нужен лишь через призму себя самой?  — Нет, совсем нет… Боже, я не сказала главного, правда? Просто ты… Для меня особенный. Мне нравится как ты пахнешь, как говоришь, как дышишь и как молчишь. Я несу бред, да?  — Вовсе нет. Я понимаю о чем ты говоришь. Мне нравится… Нравишься ты. — А мне нравишься ты.  Ци улыбнулась и подарила капитану поцелуй со вкусом нежности и страсти, сводящих обоих с ума. Ее руки обвили его плечи, а пальцы перебирали его непослушные, мягкие волосы. Чуть отстранившись, девушка продолжила: — Ты завораживаешь меня. То, как ты мыслишь и то, каким беспристрастным ты можешь быть… — Это плохо? — Наоборот. Просто я не понимаю… В какой момент ты перестал меня ненавидеть? — Я вовсе не перестал и я не отказываюсь от своих слов. Однако, ими я пытался оттолкнуть тебя от себя, лишь бы не признавать, что меня к тебе тянет. Сейчас я могу сказать тебе все то же, что и тогда. О том, что ты эгоцентричная, честолюбивая паршивка, которая не видит дальше своего носа, но… Ты чувствуешь насколько эти слова звучат сейчас по-другому?  — А ты все такой же холодный, грубый и жестокий… — И тебе это нравится. — Также, как и тебе то, что ты перечислил.  — Рад, что ты меня поняла, принцесса. Разница лишь в том, что теперь… Стоит тебе лишь сказать, я сделаю все, о чем ты попросишь. Я сдался. Я сдался тебе. Мужчина спустился ниже к ее шее, осыпая поцелуями ее ключицы, грудь, живот и бёдра. Встав перед девушкой на колени, он остановился у ее щиколоток и прильнув к одной из них губами, пронзительно взглянул в ее глаза.  — Только скажи, — прошептал он, — И я сделаю все, о чем ты попросишь. Одно твое слово и я никогда не обернусь назад.  — Я хочу… Чтобы ты был моим.  — Скажи это еще раз.  — Я хочу быть твоей. И я хочу, чтобы ты был моим.  — Ваше слово — закон, Ваше Высочество. Но теперь, — он резко привстал и аккуратно, но уверенно схватил ее за щеки, — Пути назад нет. Ты сделала свой выбор. Ты ведь это понимаешь? — М-хм. Да… Да, я понимаю.  — Я убью любого, кто подойдет к тебе. Я убью любого, кто посмотрит на тебя. Я убью любого, на кого посмотришь ты. Я никогда не оставлю тебя. Не оставлю тебя до тех пор, пока ты не скажешь «не хочу». Как всегда, тебе нужно будет сказать лишь два слова и я послушаю тебя. Если ты их скажешь, я больше не появлюсь в твоей жизни и не вернусь в нее, даже если ты будешь меня об этом просить. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя заложницей. Ты вольна принимать решения сама. — Ты ничем не лучше меня, ты тоже боишься взять на себя ответственность. Ты хочешь, чтобы я дала тебе возможность делать все, что тебе заблагорассудится и чтобы я ничего не могла с этим поделать.  — Я даю тебе выбор. — Нет. Ты даешь мне иллюзию выбора. — А кто сказал, что я хороший человек? — И вправду… Мы уже давно решили, что мы оба поломаны. Но мне нравится то, как ты поломан. — А мне нравится как поломана ты…  Ощутив тяжелое дыхание принцессы и увидев ее томный взгляд, он больше не мог сдерживаться. То, что эта ситуация ее заводила, заставляло его терять голову раз за разом и в этот момент Аккерман твёрдо решил, что этот раз будет последним.  — Сейчас я возьму тебя прямо здесь. На столе, среди объедков и трупов. Как настоящую шлюху. И ты не будешь мне сопротивляться. — А если я буду?  — Попробуй.  Он вцепился в ее бёдра одной рукой и властно приподнял ее подбородок указательным пальцем другой руки, чтобы заглянуть в ее глаза. Ци дернула головой и отвернулась. Уголок рта капитана потянулся наверх. Надо признать, его заводило то, как она играла недотрогу и провоцировала его.  — Сучка. Не хочешь смотреть на меня, м? Тогда дай мне посмотреть на тебя. Девушка попробовала сопротивляться, но ее попытки были пресечены звонкой пощечиной и железной хваткой на ее шее, последовавшей за ней. Цисса схватилась за предплечье мужчины, пытаясь вдохнуть поглубже. Когда она была на грани отключки, хватка ослабла, но вместе с ней и тело девушки. Она наблюдала, как Леви победно ухмыльнулся и потянулся к ее трусикам. Он схватился за их край обеими руками и разорвал прямо на ней, заставляя ее стыдливо попытаться свести ноги. Аккерман нанес обжигающий удар ладонью по ее бедрам и взялся обеими руками за ее колени, резко раздвинув их. Насладившись видом, он взялся за тонкий лифчик принцессы и звук рвущейся ткани прорезал воздух.  — Я сегодня не планирую с тобой церемониться. Я хочу тебя трахнуть. Выебать тебя. И ты позволишь мне это сделать. — Пошел ты.  — Взгляни на себя. Ты не в той позиции, чтобы пытаться со мной спорить. Цисса заерзала на месте, пытаясь отползти подальше от мужчины, чей взгляд горел, как никогда до этого. Он выглядел как голодный волк, готовый, во что бы то ни стало, полакомиться своей добычей. Он резко схватил ее за щиколотки и бесцеремонно потянул на себя так, что ее раздвинутые ноги оказались у его паха, где уже стало твёрдо.  — Блядь, отвали! Отпусти меня. Ненавижу… Ненавижу тебя!  — Заткнись, — он накрыл ее рот ладонью, — Чщщ, тише. Сейчас я хочу слышать только твои стоны и тихий скулеж.  В два легких движения капитан высвободил член из брюк и спустя секунду, без предупреждения, вогнал его в девушку. Она вскрикнула и выгнулась от неожиданности и приятной боли. — У тебя плохо получается делать вид, что ты не хочешь. Ты мокрая, как настоящая шлюха. Мужчина схватил принцессу за грудь и принялся насаживать ее на свой член. От удовольствия он закатил глаза и продолжал самозабвенно вдалбливаться в Ци. Вскоре до него донесся нарастающий звук ее стонов, которые сейчас звучали особенно сладко. Он открыл глаза и глянул в сторону, где на своих местах все еще, ссутулившись, сидели тела. Леви ускорил темп. — Эй. Ты не хотела смотреть на меня, м? Тогда посмотри хотя бы на него, — он взял ближайший труп за охладевшее лицо и повернул его на Ци, — Нравится? Смотри на него.  — Блядь… Нг-х. Да… — «Да» что? — Мне… Нравится. — Плохо тебя слышу.  — Мне нравится! Нравится!  — Ты такая бесстыжая. Позволяешь трахать себя на столе, за которым сидит столько мужчин. Скажи, тебя это заводит?  — Мф… Да. — Если бы они были еще живы… Ты бы хотела, чтобы они трахали тебя вместе со мной?  — Блядь… Я ненавижу тебя. Ненавижу… Больше всех. Нг-х! — Ненавидишь, потому что я слишком хорошо тебя понимаю? Потому что я чувствую чего ты хочешь? Потому что я знаю твою гнилую, блядскую натуру?  — Заткнись…  Тарелки и бокалы, стоящие на столе, позвякивали при каждом новом толчке. Цисса, которая уже не пыталась скрыть своего наслаждения, забывшись в вихре эмоций, схватилась за белоснежную скатерть с багровыми пятнами крови и вина на ней и потянула ее. Со стола начала падать посуда, вдребезги разбиваясь о холодный пол. Принцесса развратно улыбнулась капитану, пристально наблюдающему за ней, отчего тот зарычал и принялся овладевать ею с новой силой. Он взялся за ее лицо и повернул в сторону. — Улыбнись им тоже. Ну же. Помаши ручкой. — Ха-ха! Хах… Мм. — Совсем помешалась, да? Уже не можешь сказать ничего связного. Но, знаешь, я и не хочу тебя слушать. Сейчас я просто хочу тебя обкончать.  Девушка маниакально улыбнулась и перевела взгляд на Аккермана. Не разрывая зрительного контакта с ним, она потянулась влево и пальцем подцепила рукав пиджака одного из «гостей». Она взялась за прохладную руку и положила ее на свою грудь, придерживая ее и сжимая. От безумного зрелища перед ним, сумасшедшего взгляда напротив и развратных звуков, запахов и видов, Леви протолкнулся в девушке до основания и глубоко застонал. Капли горячей спермы покрыли ее лобок, живот, грудь и чужую руку на ней. Цисса рассмеялась и облизнулась. Капитан выдохнул и поправил волосы.  — Я хочу, чтобы ты тоже кончила. Сделаешь это для меня?  — М-хм. Все, что угодно.  Девушка положила ладонь между своих ног и принялась круговыми движениями мягко поглаживать себя средним пальцем. Ее свободная рука перебирала побледневшие пальцы, задевающие ее сосок. Заметив белую густую жидкость на них, Ци прикусила губу и поднесла чужую холодную руку к своим губам. Она аккуратно слизала жидкость, словно пробуя ее на вкус, а затем увереннее провела языком по руке, собирая с нее остатки. Леви, сидящий на повернутом к ней стуле, ощутил, как в его штанах снова стало тесно. Он наблюдал, как перед его глазами мрак души женщины, которую он выбрал, приобретал физическую оболочку. Самые темные уголки ее нутра нашли выход и приобрели лицо. Он смотрел, как ее извивающееся в предоргазменных конвульсиях тело реагировало на ее собственное прикосновение. Застонав, принцесса сжала бледную, безжизненную кисть и направила его руку между своих ног. Правой рукой она продолжала себя ублажать, а левой согнула его пальцы и ввела указательный и средний внутрь. От необычных ощущений она издала последний писк перед тем, как комнату наполнили ее громкие стоны, а ее тело сотряслось в одном из самых ярких оргазмов в ее жизни. Она ощущала, как влагалище сжимает ледяные пальцы внутри, стараясь вытолкнуть их наружу. Изогнувшись в последний раз, она обмякла и погрузилась в темноту.