В плену собственных фантазий

      Джинни мчалась по мрачному коридору Министерства, едва успевая за мелькающим шлейфом черного платья Беллатрисы. Когда она в отчаянии рванулась к лифту, тяжелые решетчатые двери с грохотом захлопнулись перед самым ее носом, осыпав искрами изношенных шестеренок. — Нет! — вырвалось у девушки. Пальцы впились в холодную кнопку соседней кабины, и вдруг воздух наполнился зловещим лязгом — будто невидимый великан точил меч о наковальню. Скрежет железа эхом отозвался в пустых залах, когда перед Джинни распахнулась клетка с позолоченными прутьями. Ворвавшись внутрь, она ударила ладонью по кнопке «Атриум», сжимая в другой руке палочку так, что костяшки побелели.       Кабина рванула вверх, заставляя сердце подпрыгнуть к горлу. Когда двери снова раздвинулись, Джинни уже летела вперёд, выстреливая в Беллатрису ослепительной молнией. Но ведьма, будто чувствуя спиной, вихрем развернулась, её смоляные локоны взметнулись, как крылья ворона. — Деточка хочет поиграть в месть за Сириуса? — просипела Беллатриса, выгибаясь в неестественной позе, будто паук, готовящийся к прыжку. Её голос, скрипучий и сладкий одновременно, заполнил зал, смешиваясь с эхом собственного истерического смеха. — Посмотрим, долго ли ты протанцуешь под мою музыку!       Джинни парировала «Круцио» выставив щит, от которого заискрились древние фрески на стенах. Но последнее проклятие, кроваво-багровое, как раскалённая проволока, впилось в правое плечо. Боль взорвалась огненным смерчем, перехватив дыхание. Колени подкосились, ударившись о мрамор с глухим стуком. — Ах, мой милый кузен так тебя дорог? — Беллатриса приближалась, наступая на край мантии Джинни. Её палочка дрожала в предвкушении, описывая в воздухе смертоносные восьмёрки. — Скоро вы обниметесь в преисподней… Но сначала — урок вежливости. Круцио!       Джинни в последний миг сжалась, чувствуя, как проклятие опаляет волосы. И тут в груди что-то щёлкнуло — тёплое, знакомое. Обжигающая волна прошла по венам, растворяя боль. Это был Том, он нейтрализовал чары. Она поднялась, и Беллатриса замерла, впервые за вечер потеряв надменную улыбку. — Не… может… быть… — прошипела Лестрейндж, судорожно сжимая палочку. Её глаза, широкие и безумные, метались между девушкой и собственной палочкой, будто ища невидимые путы.       Джинни не дала ей опомниться. Взмах — и палочка Беллатрисы, извиваясь змеёй, шлёпнулась в её ладонь. Всё тело дрожало от адреналина, но кулак сжался твёрдо. Удар пришёлся в переносицу по залу разнесся хруст ломающегося носа. Беллатриса рухнула, захлёбываясь собственным воплем, её пальцы судорожно вцепились в лицо. — Тебе повезло, что Вльбурга Блэк мертва, она бы содрала с тебя кожу живьем, за нападение на ее сына! — Джинни выдохнула сквозь зубы, разламывая палочку противницы о колено. Осколки рябинового дерева упали на пол, как мёртвые стрекозы.       Она на вгляделась в искажённое злостью лицо врага. — Видишь, Белла, боль можно причинить не только заклинанием Круциатус… — голос Джинни Уизли, словно лед.       Гарри нерешительно подошел к женщинам и посмотрел Джинни в глаза; те мерцали зеленым светом, словно внутри бушевало пламя. Он невольно восхитился их красотой.       У их ног скулила Беллатриса, и Поттер с удивлением отметил, что весь его праведный гнев иссяк. Перед ним была напуганная женщина с лицом, перемазанным кровью. Он растерялся. — Скажи ей, Гарри! Скажи, где пророчество! — Джинни улыбалась, и от её холодной, злорадной улыбки кровь в жилах мальчика застыла. — Его больше нет… Оно разбилось… — Нет! — взвизгнула она. — Ты лжешь, это неправда! Я не виновата, хозяин… Не надо меня наказывать… — Зря стараешься! — крикнул Гарри. — Он тебя не услышит! — Неужели, Поттер? — раздался высокий холодный голос.       Джинни оглянулась и замерла. Высокий, худой, в чёрном капюшоне, с жутким змеиным лицом — бледным, иссохшим, с багровыми глазами и щелевидными зрачками… Лорд Волдеморт стоял посреди зала, направив на Гарри палочку. Поттер застыл на месте, не в силах шелохнуться. — Итак, ты разбил моё пророчество? — вкрадчиво спросил мужчина, устремив на Гарри безжалостный взгляд своих красных глаз. Он абсолютно не замечал черноволосую девочку, чьё сердце, казалось, вот-вот остановится. — Нет, Белла, он не лжёт… Я вижу правду, которая глядит на меня из его никчёмного мозга… Месяцы подготовки, столько усилий… и вы, Пожиратели Смерти, позволили Гарри Поттеру снова сорвать мои планы… — Простите, хозяин, я не знала! Я сражалась с анимагом Блэком! — зарыдала Беллатриса, бросаясь ниц к его ногам. — Вы же знаете, хозяин… Я убила его! — Замолчи, Белла. — В голосе Волдеморта прозвучала угроза. — Через минуту я с тобой разберусь. Ты думаешь, я пробрался в Министерство магии, чтобы слушать твоё нытье? — Но, хозяин… он здесь…        Волдеорт проигнорировал её слова. — Мне больше нечего сказать тебе, Поттер, — спокойно произнёс он. — АВАДА КЕДАВРА!       У Гарри даже не хватило сил поднять палочку. Голова была пуста, тело парализовано.       Но золотая статуя чародея из фонтана внезапно ожила — она спрыгнула с постамента и с грохотом встала между Гарри и Волдемортом. Заклятие отскочило от её груди, а статуя распростёрла руки, защищая Поттера и Джинни. — Что… — воскликнул Волдеморт, яростно озираясь. И тут он выдохнул: — Дамблдор!       Гарри обернулся; сердце бешено заколотилось. Перед золотыми воротами стоял Дамблдор.       Волдеморт выпустил в него зелёный луч, но седовласый волшебник исчез в вихре мантии и мгновенно возник за его спиной. Взмах палочки — и остатки фонтана превратились в живые статуи. Волшебница схватила Беллатрису, прижав её к полу, гоблин и домовик бросились к каминам, а каменный кентавр поскакал на Волдеморта. — Глупо было приходить сюда сегодня, Том, — спокойно сказал Дамблдор. — Мракоборцы уже близко… — К тому времени ты будешь мёртв! — проревел Волан-де-Морт. Очередное заклятие пролетело мимо, поджигая стол.       Дамблдор взмахнул палочкой. Темный Лорд едва успел создать серебряный щит, который задрожал, словно гонг, от силы удара. — Ты не хочешь убивать меня, Дамблдор? — насмешливо спросил он. — Считаешь себя выше этого? — Есть вещи хуже смерти, Том, — тихо ответил Дамблдор, продолжая идти вперёд. — И ты это скоро узнаешь… — Нет ничего, страшнее смерти! — прорычал он. — Ты ошибался всегда, — возразил Дамблдор, будто они беседовали за кружкой эля. — Это и есть твоя слабость…       Дамблдор взмахнул палочкой, и пламенная плеть обвила Волан-де-Морта, но превратившись в змею, ринулась на старика, Фоукс проглотил смертоносный луч и рухнул замертво. Дамблдор жестом поднял воду фонтана, заключив Тёмного Лорда в водяной кокон.       На мгновение Волдеморт замер, искажаясь в пузырящейся массе… Потом исчез. Вода обрушилась вниз, выбив все стёкла в Атриуме, и они со звоном обрушились на мраморный пол.       Тёмный Лорд появился вновь. Взмахнув палочкой, он направил осколки в Дамблдора, но старый волшебник обратил их в песок, засыпавший все вокруг блёстками кварца. В следующее мгновение он заключил противника в клетку зелёного огня, но тот растворился в воздухе. — ХОЗЯИН! — вскрикнула Беллатриса. — Не бросайте меня! — простонала она.       Уверенный, что всё кончилось, что Волдеморт наконец бежал, Гарри хотел было выскочить из-за спины своего золотого стража, но Дамблдор остановил его громовым возгласом: — Не двигайся, Гарри!       Впервые в голосе Дамблдора прозвучал страх. Гарри не понимал, что его напугало: в зале не осталось никого, кроме них двоих, Джинни и рыдающей Беллатрисы, пригвождённой к полу статуей волшебницы, да птенца феникса, тихо трепыхавшегося у фонтана…       И тут шрам Гарри взорвался дикой болью, и он понял, что погиб: это была невообразимая, нестерпимая мука… Он больше не стоял в зале — он был обвит кольцами существа с красными глазами, так крепко скован по рукам и ногам, что не знал, где кончается его тело и начинается тело этого существа. Они слились воедино, связанные болью, и пути к избавлению не было…       А потом существо заговорило устами Гарри — раздираемый мукой, он чувствовал, как открывается и закрывается его рот… — Убей меня, Дамблдор…       Ослеплённый и умирающий — каждая клеточка его тела взывала об освобождении — Гарри вновь стал орудием в чужих руках… — Если смерть — ничто, убей мальчика, Дамблдор! «Только бы прекратилась эта боль, — думал Гарри. — Пусть он убьёт нас… Решайся же, Дамблдор… Смерть — ничто по сравнению с этим…»       Гарри лежал на полу, извиваясь от боли. Он чувствовал, как его разум подчиняется огромной силе. Сливается воедино с Темным Лордом.       Джинни склонилась над ним. — Посмотри на меня! Всё хорошо! С тобой всё будет хорошо! Ты не он, Гарри! Не важно насколько вы похожи… Ты Гарри Поттер, мальчик, которы победил смерть! Ты не Волдеморт! Отдели свой разум от него! Отдели свою душу! Прогони его! Ты сможешь! Я верю в тебя! — она шептала эти слова, глядя в его алые глаза. — Отпусти его, доверься мне. Очисти свое сердце от тьмы! «Джинни, такая добрая и сильная… Она хочет помочь, хочет, чтобы я избавился от Реддла. А ещё Рон и Гермиона… Я нужен им» . — И когда сердце Гарри переполнилось тёплым чувством, кольца, сковавшие его душу, распались. Боль ушла; Гарри лежал на полу лицом вниз, без очков, дрожа так, словно под ним был лёд, а сознание медленно уплывало в темноту…       Волдеморт, пошатываясь, прислонился к стене. Его левая рука была прижата к солнечному сплетению. Он ощущал жгучую боль, словно в него вонзили раскалённое копьё, и теперь рыдают все его внутренности.       Дамблдор поднял палочку для решающего удара… — Нет, — прошептала Джинни и прижала ладони к полу, читая заклинание. Песок, покрывавший пол, поднялся, создавая песчаную бурю. Видимость была нулевой. Девочка устало выдохнула, услышав звук трансгрессии.       Через секунду перед ней стоял Тёмный Лорд, протягивая руку. Джинни приняла её, поднимаясь с пола.       Волдеморт разглядывал её несколько секунд, потом спросил: — Зачем ты это сделала? — его голос был едва различим среди завываний бури, которая, кажется, усилилась. — Зачем помогла мне? — Мне нужна услуга. Теперь ты мой должник!       Он расхохотался, наставляя на неё палочку. В груди по-прежнему жгло, словно внутри копошилась саламандра. — Наглая девчонка. Беги отсюда, пока можешь! Джинни не сдвинулась с места. — Ты должна быть напугана… — Прости, но я никому, ничего не должна.       Волдеморт удивлённо поднял брови. — А вот ты, прикажи Петтигрю сдаться Министерству и рассказать всю правду! — Джинни сделала шаг вперёд и поцеловала Тёмного Лорда.       Он ощутил на своих губах вкус крови, но не человеческой, в ней был странный привкус, как у крови единорога. «Саламандра» внутри него успокоилась, словно растворившись и став с ним единым целым.       Тёмный Лорд отпрянул от девчонки. Песчаная буря закончилась. А в зале перекатывалось эхо голосов, которых было гораздо больше, чем следовало…       Гарри открыл глаза и увидел свои очки у ног безголовой статуи, которая ещё недавно охраняла его, а теперь лежала навзничь, растрескавшаяся и неподвижная. Надев очки, он приподнял голову и обнаружил длинный искривлённый нос Дамблдора в нескольких дюймах от своего собственного. — Как ты себя чувствуешь, Гарри? — Н-нормально, — сказал он; его так колотило, что он не мог держать голову прямо. — Да, я… Где Волдеморт? Где… кто здесь… что они… Джинни?       В атриуме было полно народу; на полу отражались изумрудно-зелёные языки пламени, вспыхнувшего в каминах вдоль стены, и из них бесконечным потоком выходили маги и волшебницы. Поднимаясь на ноги с помощью Дамблдора, Гарри увидел крохотные золотые фигурки эльфа-домовика и гоблина, ведущих под руки Корнелиуса Фаджа. Министр магии выглядел ошеломлённым. — Он был здесь! — воскликнул человек в алой мантии с волосами, собранными в хвост. — Я видел его, мистер Фадж! Клянусь, это был Вы-Знаете-Кто — он схватил женщину и трансгрессировал! — Знаю, Уильямсон, знаю, я сам его видел… — пробормотал Фадж. Под его полосатой мантией виднелась пижама.       Тем временем Дамблдор закончил осматривать Гарри, видимо, сочтя его состояние удовлетворительным. — Если вы соблаговолите спуститься в Комнату Смерти, Корнелиус, — сказал он, делая шаг вперёд, — вы найдёте там пленных Пожирателей Смерти, связанных Антитрансгрессионным заклятием. — Дамблдор! — воскликнул Фадж. — Вы… здесь… Я…       Он обвёл взглядом мракоборцев, и казалось, вот-вот крикнет: «Хватайте его!» — Я готов сразиться с вашими людьми, Корнелиус, и вновь победить их! — прогремел Дамблдор. — Но вы видели доказательство: Волдеморт возродился. Пора внять голосу рассудка! — Я… не… — залепетал Фадж. — Ладно! Долиш! Уильямсон! Идите в Отдел Тайн!       Гарри взял Джинни за руку и отвел в сторону. — Спасибо… Если бы не ты, я бы не смог освободиться от НЕГО. — Не бери в голову. — Она потрепала его по волосам. — Для чего ещё нужны друзья? — Ты не понимаешь… Он завладел моим телом, моим разумом. Моя душа плавилась под его напором. Но я смог прогнать его благодаря тебе! Я впервые чувствую себя свободным и по-настоящему живым. — Пойдём, Сириус и остальные, наверно, волнуются… — Кто? — Гарри не поверил своим ушам. — Он жив, Гарри. Когда я погналась за Беллатрисой, его сердце билось.

***

      Тёмный Лорд восседал в кресле у камина, в гостиной особняка Малфоев. Его бледные пальцы медленно скользили по чешуйчатой голове Нагайны, чьё исполинское тело извивалось в полумраке, словно река из чёрного шёлка. Пламя отражалось в алых глазах змеи, но взгляд Волдеморта был устремлён в пустоту — туда, где вновь и вновь разворачивались события минувшей ночи. Он не замечал, как ногти впиваются в подлокотник, словно пытаясь вырвать ответ из холодного дерева.       У его ног, прижимаясь щекой к его мантии, стонала Беллатриса. Её голос, пронзительный и надтреснутый, резал тишину: — Отомстить… Позволь мне разорвать эту предательницу крови Уизли, о Повелитель! Её сердце на алтаре вашей славы…       Но слова тонули в гуле его мыслей. Почему он отпустил её? Внутренний голос твердил, как заклинание: «Зелёные глаза… Зелёные, как вспышки Авада Кедавра , но в них не было страха. Почему?» Её упрямый взгляд, жест, каким она отбросила прядь волос — всё это будто отзвук забытого сна. «Знакомое. Невыносимо знакомое» — ЗАТКНИСЬ, Белла! — его голос, как лезвие кинжала, рассек воздух. Нагайна замерла, почуяв дрожь в руке хозяина. — Тронешь девчонку — твои кости станут прахом под моими ногами. Ясно?       Беллатриса съёжилась, словно опалённая огнём, и прошептала: — Да… Повелитель… — Приведи Антонина! Немедленно! — Он откинулся в кресло, сливаясь с тенями. — Он нужен мне… — его крик заставил ведьму бросится прочь. — Столько вопросов, на которые нет ответов… — прошептал он рассматривая пламя.       Тишина сгустилась вновь, нарушаемая лишь треском поленьев. Где-то в глубине, за железными вратами разума, шевелилось что-то давно забытое, болезненное — словно память, была заперта в клетку. А зелёные глаза всё смотрели. Смотрели и напоминали…