В плену собственных фантазий

      Летний зной висел над Оттери-Сент-Кэчполом, словно проклятие, от которого не спрятаться даже в густой тени деревьев. Антонин Долохов прижался спиной к шершавой коре дуба, пальцы сжимали палочку так, что суставы побелели. Темный Лорд приказал следить, а не убивать — пока что. «Она всего лишь девчонка», — пронеслось в голове, но мысль тут же рассыпалась, как пепел. Джинни Уизли была не просто «девчонкой». Она — словно призрак прошлого, явившийся мучить самого Антонина и его повелителя, хоть Волдеморт и не хотел этого признавать, Тони чувствовал перемену в нем. Она — слабость Артура Уизли и Поттера, да и сама уже успела оставить яркий след во всем этом безумии. Ее черные волосы мелькнули за поворотом тропы, ведущей к дому Лавгудов. Долохов шагнул вперед, сливаясь с воздухом под чарами невидимости. Голос в голове девушки прошептал: «Он снова здесь, следит…» «Знаю…» — ответила она.       Джинни ускорила шаг, хотя не была уверена, стоит ли убегать. Она давно, хотела с ним заговорить, но что-то всегда ей мешало. Одну ее не отпускали, рядом обычно всегда был кто-то из старших братьев. Сегодня же Билл и Флер были так увлечены друг другом, что не заметили, как младшая Уизли пропала из поля зрения. Дом Полумны, похожий на гигантскую каменную шахматную ладью, виднелся вдали. Юная когтевранка ждала ее на крыльце, размахивая журналом «Придира» с заголовком: «Морщерогие кизляки — опасные твари: правда или заговор министерских чиновников?». — Твой отец снова в ударе, — усмехнулась Джинни, обнимая подругу. — Он уверен, что Скримджер откроет охоту на этих милых существ, — ответила Полумна, будто речь шла о погоде. — Сейчас он работает над новой разоблачающей статьей.       В гостиной, увешанной странными картинами, пахло мятой и тмином. Джинни присела на диван, украшенный перьями гиппогрифов (подделка, как шепнула Полумна), и потянулась за чашкой чая. — Мы не помешаем мистеру Лавгуду? — Он даже не заметит нас. — Полумна махнула рукой в сторону дальней комнаты, усаживаясь рядом с подругой. — Какие новости?       Сквозь оконное стекло Антонин наблюдал за ними: две девочки, болтающие о войне как о домашнем задании. Слабость. Глупость. Им бы сейчас обсуждать наряды и мальчиков.       В памяти мелькнуло лицо Джинни в тумане боя, когда он старался оглушить ее. В глазах не было страха. «Она смотрела на меня тогда, в Министерстве… словно бы ей было жаль меня», — подумал он и почувствовал, как правое предплечье обожгло огнем. А перед мысленным взором предстал Темный Лорд: «Приведи ее ко мне!» — Ты чувствуешь? — внезапно сказала Полумна, поворачивая голову к окну. Ее выпуклые глаза сузились. — Что? — Здесь кто-то есть. Он пахнет… пеплом и грустью. В следующую секунду она обмякла, взгляд расфокусировался.       Джинни вскочила, палочка уже в руке. Долохов вошел в гостиную, сердце колотясь так, будто хотело вырваться из грудной клетки. Чары невидимости спали. — Что ты с ней сделал?! — прошипела Джинни, держа палочку на изготовке. Их взгляды встретились: ее зеленый огонь против его ледяной синевы. — Ничего страшного, она заперта в своем разуме… — Что здесь происхо… — Ксенофилиус вошел в комнату, но не успел договорить. Долохов околдовал и его. — Они сейчас «пекут» кексы вместе с тобой. — Он рассмеялся. — Небольшая галлюцинация. Они в безопасности… пока. — Что тебе нужно от меня? — Джинни чувствовала магию Тома, она словно щит обволокла ее. — Ты пойдешь со мной. Если, конечно, не хочешь, чтобы они застряли в своем разуме навечно? — Тогда ты снимешь заклятье? — Сниму… если Темный Лорд прикажет. — Он протянул руку. — Ну так что? Идешь со мной? Джинни сделала шаг в его сторону. — Палочку оставь!

***

      Сумерки опускались на Лондон, обволакивая улицы дымкой летнего тумана, когда Джинни увидела его впервые после столь долгой разлуки — здесь, в полуразрушенной оранжерее заброшенного поместья, где колонны увиты плющом. Ее сердце сжалось от тоски. Темный Лорд стоял у мраморной колонны, его профиль казался слишком совершенным, словно статуя, ожившая лишь для неё. Она узнавала в нем прежнего Тома — того, кого когда-то так сильно любила. Он не улыбался, но в глазах горел холодный огонь, заставляющий душу уйти в пятки — не от страха, а от инстинктивного предупреждения: «Беги, твоего Тома больше нет». — Ты пришла, — его голос был шелком, скользящим по коже. Джинни почувствовала, как застывает воздух, словно само время замедлило ход, чтобы подарить им эту минуту.       Он провёл рукой по старому роялю в углу; инструмент, покрытый паутиной, заиграл мелодию, которой не существовало. Ноты рождались из ничего, обволакивая все вокруг, как гипнотический шёпот. Том наблюдал, как она закрывает глаза, поддаваясь магии, и уголки его губ дрогнули — не улыбка, а тень удовлетворения. Казалось, он видел это выражение лица миллион раз. Только на лице другой девушки — той, чье имя было под запретом уже много лет. Он выжег ее из своей памяти, всю свою любовь и боль потери запер в третьем крестраже.       Но в ту ночь в Министерстве магии, когда он покинул тело Гарри Поттера, в нем словно ожили давно умершие струны души. И разум услужливо оживил в памяти образ Эллы Гамильтон, чьи зеленые глаза горели так же, как у этой дерзкой девчонки Уизли. — Чего ты хочешь? — спросила Джинни, пытаясь звучать твёрдо, но ее голос предательски дрогнул. — Никто не смеет так говорить со мной. — Он хохотнул, почему-то ему это понравилось. — Мне нужно знать, — он приближался, и каждый шаг отдавался эхом в пустоте зала. — Откуда это у тебя? — Волдеморт коснулся крыльев феникса у нее на груди. Он видел их в воспоминаниях Тони, когда тот отчитывался о проведенной слежке.       Девушку обдало жаром, как и много лет назад, когда юный Том впервые прикоснулся к ней. — Кулон принадлежит мне. — Ложь! — В глазах полыхнули алые огоньки.       Темный Лорд попытался сорвать украшение с шеи девушки, но его ударило током, и он отдернул руку. На бледном лице отразилось непонимание. «Как девчонка Уизли смогла…» — Он не чувствовал в золотой подвеске крестража. — «Но я не мог ошибиться… это тот самый кулон!»       На лице юной ведьмы мелькнула победная улыбка, но тут же исчезла. Он сделал шаг назад, сверля ее взглядом. — Я не лгу. Тебе я не смогу солгать, Том. — Не смей меня так называть! — Воздух разрезал звук пощечины, и Темный Лорд ощутил новый магический удар, так похожий на его собственную магию. Опустив взгляд, он заметил на руке Джинни кольцо. Это оно защищало девчонку. — Как это возможно?! — Мужчина начинал терять терпение. Он приставил к горлу девушки волшебную палочку. — Откуда это у тебя? — Кивком головы он указал на ее безымянный палец. — Что ты сделала с ним? Говори! — Ничего. Просто часть твоей души защищает меня, даже от тебя самого. — Бред! Где ты его взяла? — он начинал терять терпение, — Он должен покоиться в доме моего деда. Его защищают темнейшие проклятия! — Я забрала его год назад с помощью другой части твоей души. — Джинни сжала в руке крылья феникса. — Ты подарил его мне в новогоднюю ночь, в особняке Малфоев.       Темный Лорд опустил палочку и отступил на несколько шагов. Он был не в силах поверить собственным ушам. — Лгунья! Я ничего тебе не дарил! Что это за магия? Как ты подчинила себе силу крестража? — В ту ночь ты излечил мою рану, след от которой все еще напоминает мне о поступке Маркуса Гамильтона. — Джинни подняла рукав, демонстрируя родимое пятно, обвивавшее предплечье, как змея, от кисти до локтя. — Это невозможно! — Знаю. Но это правда. — Девушка, о которой ты говоришь, умерла полвека назад. Ты сошла с ума! — И все же я здесь, стою перед тобой. Посмотри на меня, Том. — Голос стал мягче. — Это я!       Волдеморт медленно приближался к Джинни. В его мыслях царил полный кавардак – он не мог поверить, что перед ним стоит Элла, женщина, которую он по-настоящему любил и потерял много лет назад. Он решился… Его пальцы дрогнули на её щеке, будто от прикосновения к солнечному свету после веков, проведённых в затхлом склепе. Краснота в глазах Волдеморта колыхнулась – на миг проступил тёмный отблеск, зрачки стали чёрными как ночь, почти человеческими.       Они молчали, просто смотрели друг другу в глаза. Джинни умирала от желания прикоснуться к нему, но боялась спугнуть. Сейчас он казался прежним – пусть на мгновение, но она увидела в нём отголосок былого интереса, и это подарило ей надежду: она сможет всё исправить, Том вернётся к ней.   Воздух звенел от внутренней борьбы Тёмного Лорда – между желанием поверить и здравым смыслом, твердившим, что нельзя вернуться с того света. По крайней мере, он знал лишь один способ обрести бессмертие, а его Элла никогда не прибегла бы к тёмной магии и не осквернила бы душу созданием крестража.   — Ты… — голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. Рука дёрнулась назад, будто обожжённая. — Обманка? Иллюзия? — Он взмахнул палочкой, вырезая в воздухе руны разоблачения. Стёкла оранжереи засияли кровавым свечением, но Джинни осталась прежней – лишь кулон на её шее вспыхнул в ответ, проецируя над ними силуэт феникса.   — Ты чувствуешь? — Джинни поймала его руку, прижимая ладонь к своему сердцу. Под кожей пульсировало что-то знакомое – ритм, совпадающий с глухим стуком в его собственной груди. — В нём бьётся твоё имя… «Том».         Он рванулся назад, разбивая вдребезги мраморную вазу.   — Ты — ошибка, — прошипел Волдеморт, но заклинание «Авада Кедавра» так и не сорвалось с губ. Палочка дрожала, рисуя в воздухе малиновые зигзаги. — Мёртвые не воскресают. Их души… — Глаза сузились, внезапно осознав абсурдность ситуации. Он – живой мертвец, читающий лекции о душах.         Джинни шагнула вперёд, не обращая внимания на магию, клубящуюся вокруг, словно стая разъярённых демонов.   — Помнишь, что ты сказал мне в ту новогоднюю ночь? «…Ты мои крылья, Элла Гамильтон. Рядом с тобой я восстал из пепла…» — прошептала она.   «Ложь… Это уловки Дамблдора, старик хочет свести меня сума… он подослал ее » — Волдеморт всё помнил. Он давно похоронил Тома Реддла и его любовь к женщине. После смерти Эллы он не испытывал ни эмоций, ни чувств – пустота стала его вечным спутником.   — Замолчи! — Заклятие врезалось в колонну справа от неё, но Джинни даже не моргнула.   — Ты всегда злился, когда я оказывалась права, — её улыбка была точь-в-точь как у Эллы. — Помнишь, как мы спорили о мече Гриффиндора? Ты утверждал, что это – всего лишь красивая легенда для глупых львят.   — Так и есть! — рявкнул он, но в голосе прорвалась нота юношеского упрямства. Рука непроизвольно потянулась к её волосам – чёрным, пахнущим корицей и дублёной кожей.         Волдеморт расхохотался, схватившись за голову, – это было уже слишком.   — Перестань! Ты… ты просто отражение! Проклятое эхо… отголосок прошлого!         Но когда он схватил Джинни за плечи, готовый швырнуть прочь, сквозь её мокрые ресницы увидел свет, увидел её настоящую.   — Ты создала крестраж? — прошептал он, и это прозвучало как молитва.   — Нет. В прошлом году я проснулась от жуткой боли в груди и вспомнила день своей смерти… вспомнила всё… Кем я была… — Её губы дрогнули, слова будто застряли в горле.         Он застонал, впервые за десятилетия ощутив боль вместо гнева. Где-то в глубине, под грудой тьмы и ненависти, зашевелилось что-то тёплое. Хрупкое. Человеческое. Осколок души, проведший в теле Гарри Поттера шестнадцать лет, пылал яркой искрой, освещая искалеченную душу Тома Реддла.   — Уйди, — выдавил он, стискивая её запястье так, что на коже выступили синяки в форме его пальцев. — Пока я не…         Губы Джинни коснулись его щеки. Лёгкий и невесомый поцелуй, словно крылья бабочки.   — Я не ушла, когда узнала о дневнике и кольце, об убийствах… — прошептала она, прижимаясь к нему всем телом. — Неужели ты думаешь, что я сбегу сейчас?         И тогда он закричал – не заклинание, а крик, полный ярости и тоски. Магия разнесла вдребезги витражи. Но когда пыль осела, он держал в объятиях Джинни – её тепло медленно растапливало лёд в его венах, медленно, капля за каплей.         Он не знал, кто он теперь. Впервые он испугался… испугался – не смерти, а того, что эта девчонка может оказаться правдой. Правдой, способной уничтожить Темного Лорда.   — Убирайся… Иначе я убью тебя! — Он отошёл в сторону, коснулся левого предплечья палочкой и прошептал: — Антонин! Верни её туда, откуда забрал.