В плену собственных фантазий

      Холодный лунный свет заливал Запретный лес, превращая деревья в замерзших великанов. В Большом зале Хогвартса царила непривычная для конца учебного года тишина — лишь горстка оставшихся учеников да преподаватели нарушали ее размеренное дыхание. Дамблдор казался дремлющим в своем высоком кресле, но за полумесяцами очков скрывался неусыпный, проницательный взгляд. Гарри, Гермиона и Рон тихо перешептывались за гриффиндорским столом.       Где-то в тени колонн, сливаясь с полумраком, стоял Драко Малфой; его бледное лицо было покрыто испариной, в голове была лишь одна мысль: «сегодня все случится, еще немного…». Он старался не слушать тоненький голосок внутри себя, пропитанный страхом и чувством вины. Сегодня погибнет много людей — учителя, студенты… Все они станут сопутствующим ущербом, а он, Драко Малфой, возвысится. Темный Лорд будет доволен.       Завывание ветра и тихие разговоры внезапно сменились леденящим хохотом — Беллатриса Лестрейндж вошла в зал с высоко поднятой палочкой, вслед за ней — группа Пожирателей смерти. Фигуры в черных мантиях и серебряных масках заполнили Большой зал. Вспышки зеленого, красного, синего прорезали полумрак. Крики ужаса смешались с грохотом падающей мебели и злобными выкриками Пожирателей. — Джинни! Прячься! — закричал Гарри, отбиваясь «Спутанными Ногами» от нападавшего Пожирателя. Гермиона пыталась привести в чувства Рона, оглушенного первым же залпом.       У Пожирателей был приказ:

«НЕ ТРОГАТЬ УЧЕНИКОВ! Чистокровные наследники — наше будущее! Истреблять только тех, кто осмелится поднять палочку! Преподавателей — обезвреживать! Дамблдор — МОЙ!»

      Его приказ был парадоксален, но железен. Беллатриса скривилась от ярости, но ослушаться не могла. Их заклинания сменились на оглушающие и сковывающие. Профессор Макгонагалл, метнувшаяся к ученикам, была сбита с ног Сивым. Флитвик исчез под грудой опрокинутых скамей, оглушенный Гойлом.       Внезапно дверь в замок с грохотом распахнулась. Фигура в плаще с поднятой палочкой. — НЕ ДВИГАТЬСЯ! ОТБРОСЫ ТЬМЫ! — рявкнул Кингсли Бруствер. За ним, как приливная волна, хлынули члены Ордена Феникса: Сириус Блэк с дикой яростью на лице, Люпин, Тонкс, Люк Картер… Их появление было стремительным и сокрушительным. Пожиратели, застигнутые врасплох и уже измотанные странными ограничениями своего Лорда, дрогнули.       Люк Картер двинулся вперед. Его путь лежал по краю зала, мимо схваток, к боковой двери. Его глаза встретились с Джинни, которая прижалась к колонне, уклоняясь от зеленой вспышки. В его взгляде не было ничего знакомого — только холодная решимость агента MACUSA. Но в ее разум врезался ледяной шквал его мысли: «Не двигайся. Не вмешивайся. Скоро все закончится».       В следующую секунду он ринулся в бой, и она потеряла его из виду.       Она замерла, сердце бешено колотится. Он все спланировал. Это его план, он как-то сумел предупредить Орден… Как? Команда под предводительством Лестрейндж проигрывала; несколько фигур в черных плащах и треснувших масках лежали на полу без сознания. — ВРЕМЯ УМЕРЕТЬ, СТАРИК! — прогремел голос, знакомый до боли, но лишенный человеческого тепла. Волдеморт парил в центре зала, его красные глаза пылали, как угли, палочка направлена на директора. Беллатриса визжала от восторга рядом с ним; Люциус Малфой, смертельно бледный, старался держаться позади.       Дамблдор обернулся. Спокойствие, излучаемое им, было почти осязаемым. Его палочка взметнулась, и поток серебристого света встретил «Авада Кедавра» Волдеморта посреди зала, создав ослепительную, гудящую сферу чистой энергии.       Бой достиг апогея. Волдеморт и Дамблдор… Их палочки были сведены в смертельном танце. Молнии чистейшей магии рвали воздух, сметая скамьи, выбивая стекла витражей. Лицо Дамблдора было сосредоточенным, но без страха. Лицо Волдеморта искажала чистая ненависть. Том внутри наблюдал за этим, отстраненно, как режиссер за финальной сценой. «Именно так, Альбус. Еще пара заклинаний».       Волдеморт оторвал взгляд от Дамблдора, который отбивался от огненной змеи. Его красные глаза метнулись к входу, к Гарри Поттеру, который теперь стоял рядом с Сириусом, его палочка была готова к бою, лицо — маской праведного гнева. — Ты следующий, мальчик, который выжил! — завопил Волдеморт, и в его голосе была не только ярость, но и… театральность? — теперь тебе никто не поможет.       Зеленый луч смерти метнулся от палочки Темного Лорда — но не к Дамблдору, а через весь зал, прямо к Поттеру. Сириус бросился к крестнику, чтобы прикрыть его, но Люпин был быстрее; он создал мощный «Щит», который раскололся под ударом, отбросив его назад. Тихий стон боли вырвался из его губ.       И тут Волдеморт совершил то, чего никто не ожидал. Он словно забыл о Дамблдоре. Он развернулся всем телом к нахлынувшим защитникам, к Римусу, к Сириусу. Его палочка засвистела, выпуская смертоносные заклинания с бешеной скоростью, словно пытаясь сдержать целую армию в одиночку. Но это была ловушка. Он подставлялся. «Теперь, Альбус. Теперь, пока они все смотрят. Давай не медли!»       Дамблдор сделал шаг вперед. Мгновение сомнения, глубочайшей жалости и неизбежности мелькнуло в его глазах. Его палочка поднялась не для сложного заклинания, а для простого, смертельного. Луч чистого, почти белого света — не Авада Кедавра, но нечто столь же неумолимое и фатальное — вырвался из бузинной палочки. Он пронзил спину Волдеморта, когда тот, отвернувшись, «атаковал» Орден.       Крик Волдеморта был нечеловеческим. Его тело взметнулось вверх, неестественно выгнулось и полетело вниз. Оно не просто упало. Оно начало рассыпаться. Как пепел, как тень под первыми лучами солнца. Черная мантия опала. На мгновение в сиянии пепла мелькнули черты измученного молодого лица — Тома Реддла, каким оно могло бы быть без Тьмы, — а затем он исчез. Ничего не осталось. Только тихий шелест, как от опавшего листа, и запах озона.       Тишина. Абсолютная, оглушительная тишина воцарилась в Большом зале. Даже Пожиратели замерли, шокированные, не веря своим глазам. Их бог… их Темный Лорд… испарился. Уничтожен. Одним ударом Дамблдора.       Беллатриса издала душераздирающий вопль, не ярости, а всепоглощающего отчаяния. Она упала там, где секунду назад парил ее кумир. Люциус Малфой стоял окаменевший, его лицо было пепельно-серым. Остальные Пожиратели смотрели друг на друга в ужасе, их боевой дух развеялся вместе с их Лордом.       Пожиратели, лишенные руководства, воли и веры, были сметены за считанные секунды. Беллатрису, вырывавшуюся в истерике, смогли утихомирить только тремя Дуро. Люциуса сбили с ног и обезоружили, не встретив сопротивления. Гойла, Крэбба, Макнейра — одного за другим сковали мощными чарами.       Джинни не видела этого. Она не видела ничего вокруг. Ее взгляд, застилаемый слезами, был прикован к тому месту, где только что рассыпался Волдеморт. Где умер Том. Мир вокруг рухнул, оставив только всепоглощающую, душераздирающую боль. Она видела его последний взгляд, мелькнувшие черты Тома Реддла — и вот теперь там была пустота. Пустота и пепел. — Нет… — хриплый шепот вырвался из ее горла. — Не может быть… Не…       Боль была физической, сокрушительной. Она сдавила грудь, вырвала воздух из легких. Казалось, она вот-вот раздавит ее изнутри, разорвет на части. С громким стоном Джинни рухнула на колени. Ее пальцы судорожно впились в каменный пол Большого зала. Она скребла по нему, не чувствуя боли в кончиках пальцев, не замечая, как ломаются и слетают ногти, пытаясь хоть как-то выплеснуть, заглушить эту невыносимую агонию души. По щекам текли горячие слезы, соль щипала ссадины, но это было ничто по сравнению с пустотой внутри. Он ушел. Навсегда. И все кончено. — Береги коготочки, мой маленький львенок… — его голос был тихим, шелестящим, полным невероятной усталости и чего-то еще, легкого и обволакивающего.       Люк Картер подошел к ней, опустился рядом на колени. Его рука легла поверх ее окровавленных, дрожащих пальцев, останавливая их бессмысленное, разрушительное движение.       Она подняла на него заплаканные, полные невыносимой боли глаза. И вдруг в них мелькнуло безумное, невозможное понимание — он смог! Он перехитрил всех! Как? Ей было наплевать, главное он здесь, целый и невредимый. — Том… — прошептала она одними губами, не веря в происходящее. Внутри нее нарастало новое чувство, вперемешку с надеждой, от которой могло разорваться сердце.       Он ничего не сказал. Но его взгляд — взгляд Реддла, смотрящий из глаз Люка Картера, — был красноречивее любых слов. Это был взгляд человека, только что совершившего невозможное.       Джинни вскрикнула — коротко, сдавленно — и бросилась ему на шею, вцепившись в него изо всех сил, как утопающий хватается за спасительную соломинку. Она прижалась лицом к его плечу, ее тело сотрясали беззвучные рыдания облегчения, смешанного с ужасом и болью. Но он был здесь. Живой. Он победил.       Люк осторожно обнял ее, помогая подняться на ноги. Его движения были плавными; он поддерживал ее, пока она пыталась обрести опору.       Только когда к ним подошел Сириус, она смогла немного прийти в себя. Лицо Блэка все еще пылало боевым азартом и ликованием. Он хлопнул Люка по плечу: — Жив? Молодец, американец! Чуть не словил последний поцелуй Смерти! — Его голос дрожал от адреналина. — Проворный ты парень, не растерялся!       Люк слабо улыбнулся, кивнул, одной рукой все еще поддерживая Джинни, которая прижалась к нему, пряча лицо. — Еле… еле увернулся. Спасибо, Сириус. Он… он мертв? Правда мертв? — Голос Люка Картера звучал хрипло, с нужной долей шока и надежды.       Дамблдор медленно спустился с возвышения. Он выглядел внезапно постаревшим, согбенным под тяжестью того, что он совершил. Его мудрый взгляд скользнул по месту гибели Волдеморта, по Гарри. В его глазах была бездонная печаль и… облегчение. Он подошел к центру зала, к Беллатрисе, корчившейся в оковах. — Темный Лорд пал, — его голос, тихий, но заполнивший всю тишину, прозвучал как погребальный звон. — Его власть рассыпалась в прах. Уведите их. Азкабан станет их последним пристанищем.       Грюм, подталкивая оглушенного Пожирателя, посмотрел на Люка Картера, на его слишком аккуратную позу «пострадавшего героя» и на Джинни, прильнувшую к нему. Его магический глаз бешено завертелся, будто пытаясь проникнуть сквозь мужчину. Люк почувствовал этот холодный, подозрительный скальпель разума и внутренне напрягся. Он встретил взгляд Грюма спокойно, с легким вопрошающим подъемом брови, как бы спрашивая: «Что такое, Аластор?» — Хм, — только и пробурчал Грюм, отворачиваясь, но его глаз продолжал бешено вращаться, теперь уже сканируя все уголки зала. Ища тех, кто мог спрятаться, после смерти Волдеморта.       Хаос начал утихать, сменяясь шумом ликования учеников, стонами раненых, приказами преподавателей и мракоборцев.       Гарри подбежал к Джинни, схватил ее за руку: — Ты в порядке? Джинни? Ты видела? Он мертв! Волдеморт мертв!       Джинни кивнула, пытаясь выдавить улыбку. Ее глаза снова нашли Люка. Он уже отошел от Сириуса и стоял чуть в стороне, наблюдая, как уводят последних Пожирателей. Его плечи были чуть ссутулены, в позе читалось ликование, но в глазах, когда он на миг снова посмотрел на нее, горела нечеловеческая усталость и… пустота после свершившегося. Он пожертвовал всем — своей прежней жизнью, своей силой, своей темной империей. Он инсценировал свою смерть на глазах у всего магического мира. И теперь стоял здесь, Люк Картер, герой битвы, немного пострадавший, но живой.       Цена была заплачена сполна. Кровью его бывших последователей, его собственной легендой как Властелина Тьмы. Волдеморт был мертв. Навсегда.       Джинни почувствовала, как по ее щеке скатывается слеза. Слеза облегчения? Ужаса? Любви к человеку, который только что совершил немыслимое? Она не знала. Она знала только одно: Том Реддл, каким она его знала, был жив. Он стоял в двадцати шагах от нее. Теперь все будет хорошо, когда все демоны побеждены. Она глубоко вдохнула и пошла к нему. К Люку Картеру. К своему Тому. Навстречу новому рассвету.