Hope

— Думаю, завтра будет наш последний день на этой квартире, — задумчиво произносит Джереми, когда я плюхаюсь спиной на кровать. Я убираю пряди волос с лица. — Уверен? — я переворачиваюсь на бок, когда Джереми тоже ложится. — Хотя вчера мы и нашли идеальный дом, подходящий под наши предпочтения, и уже договорились о его выкупе, это не значит, что нам нужно так скоро отказываться от того, что осталось от нашего общего прошлого. — Нет-нет, Майк, — Джереми качает головою, — прямо сейчас я чувствую, что готов отпустить ещё одну часть прошлого и двигаться дальше. В последние дни жизнь на этой квартире тяготит меня всё сильнее, хотя и стараюсь этого не показывать. Завтра - отличный день для того, чтобы повспоминать всякое, а потом отпустить это, оставить позади себя. — Ла-а-адно, — протягиваю я. — Уговорил. Завтра так завтра. Я был и остаюсь готов к любому дню, который ты выберешь. — Это многое для меня значит, — Джереми кивает с благодарной улыбкой. Я киваю ему в ответ. Точка поставлена. Завтра - последний день на этой квартире, после этого будет совместная жизнь в общем доме... Не уверен, насколько сильно это заставляет меня радоваться, но Джереми от этой возможности просто в восторге, а его восторг как всегда довольно заразителен. Я переворачиваюсь на другой бок и привычно прижимаюсь спиной к груди Джереми. Он вздыхает мне прямо в ухо, обдавая то своим дыханием, из-за чего непроизвольно бегут мурашки по позвоночнику. — Секс? — прямо спрашиваю я. Кажется, это вошло уже в нашу привычку заниматься сексом хотя бы один раз в день(хотя это все же случается и не всегда). Если бы не жизнь в Сан-Диего, я бы никогда не подумал, что такое для меня действительно возможно. К тому же с Джереми я трахаюсь не против своего желания, не ради каких-то целей, что ещё более необычно, если так подумать... Случаи моего настоящего возбуждения были редки, их можно было пересчитать по пальцам... Раньше. Сейчас, конечно, сделать это будет сложно - не хватит пальцев рук и ног. — Сегодня пас, — как-то расстроено отвечает Джереми. — Ты возбуждён? — Нет, — я качаю головою. — Просто... Вроде как привык, что мы почти всегда занимаемся сексом хотя бы один раз в день. — Это как правило, но правило не всегда выполняется, — шутит Джереми. Мне стоит согласиться с ним. Между нами устанавливается комфортная тишина. Я сдерживаю смешок, когда Джереми обнимает меня за талию, но одна из его рук вытаскивает край моей рубашки из штанов. — Джереми! — восклицаю я, сдерживая смешок, когда он начинает поглаживать мой живот подушечкой большого пальца. — Джереми, щекотно! — уже не сдерживаю я смешка, да что уж там, самого настоящего смеха. — Чёрт возьми, Джер! А ну прекрати! Я боюсь щекотки! — Извини, — смеясь, говорит Джереми. Он прекращает поглаживать мой живот своим большим пальцем и я очень благодарен ему за это, потому что сложно терпеть щекотку и не смеяться. — Просто мне нравится твой смех. Надеюсь, такое признание смягчит твою злость на меня за этот поступок. — Я не злюсь, — я спокойно пожимаю плечами. — Однако это не значит, что я не напомню тебе это. — О, Майк, ты самый жестокий человек в моем окружении! — шутит Джереми. Когда Джереми убирает руки с моего тела, я пользуюсь возможностью, чтобы перевернуться к нему лицом. Мои руки тут же тянутся к его шее... Шутливо обхватывают её и... — Майк, что ты делаешь? — Пытаюсь тебя задушить, негодника эдакого. Джереми поднимает руки над головою. Я сдерживаю смешок при виде этого. Мои пальцы сильнее прижимаются к коже шеи Джереми, но я стараюсь следить за тем, чтобы ему не было не приятно. Настоящую цель придушить Джереми я не преследую, хотя иногда из-за его тупых поступков и слов такое желание во мне появляется, хоть и в более шуточной, чем реально опасной форме. — Помилуй, — говорит он, прикрывая глаза. А когда Джереми их раскрывает, я тут же придаю своему лицу задумчивым вид, потому что в подобных ситуациях главное то, как хорошо ты сыграешь свою роль. — Пожалуйста, — вновь прикрывая глаза, просит Джереми и делает это таким томным голосом, что теперь уже самому хочется не просто прикрыть, а вовсе закрыть глаза. И, стоит мне только подумать об этом, как я делаю именно это. При этом я слышу как хмыкает Джереми. — Если ты помилуешь меня, то я буду самым хорошим мальчиком... Мои руки тут же сползают с шеи Джереми, а сам я недовольно утыкаюсь носом ему в грудь. — Я тебя ненавижу, — шепчу я. — Возбудился? Вместо обычного, словесного ответа, я просто угукаю. Слова излишни. Когда Джереми разговаривает со мною таким тоном и придает своим словам потаённые нотки сложно не чувствовать, что это безумно тебя возбуждает. — В этом и состоял мой план. — Ч-что? — я тут же отрываюсь от груди Джереми, чтобы посмотреть в его наглую морду. — Ты... — Сначала вообще-то не хотел, — начинает защищать себя Джереми, всё ещё высоко держа руки. Он разводит ладонями, — а потом ты "попытался" меня задушить и я подумал "блин, я в тяжёлой ситуации. Меня это возбуждает". Я просто не мог оставить ситуацию такой, где у меня колом стоит член, а у тебя нет. — Ты... ты... Джереми резко опускает руки и подхватывает меня за подбородок, чтобы тут же заткнуть поцелуем. Сначала я издаю недовольный стон ему в губы, но стоит Джереми укусить меня за нижнюю губу, как любая злость, даже просто шуточная, тут же исчезает и больше хочется отдаться моментом. Однако, когда Джереми заканчивает поцелуй и думает, что этим действием полностью перечеркнул мое шуточное недовольство из-за его нечестной хитрости, я касаюсь пальцами его щёк. — Ты негодник, Джереми. — Я знаю, — спокойно отвечает Джереми с улыбкой на лице. — Рад, что ты это понял... — Джереми, убери руку от моих штанов. Джереми недовольно скользит рукой чуть выше, останавливая ладонь в районе моего живота. Я отстраняюсь от Джереми, приподнимаюсь на кровати и сам касаюсь ремня на своих штанах, начав разбираться с ним. Джереми следит за моими действиями, приподняв одну бровь. — Ты тоже давай. Будем исправлять то, что ты натворил. — Майк, только не говори, что хочешь меня трахнуть. — Джереми, блять, Фитцджеральд, — недовольно шепчу я, закрывая глаза. Тут же качаю головою, пытаясь выбросить из головы образ пассивного Джереми. Хотя это и выглядит в моих мыслях довольно сексуально и горячо, я должен признать, что Джереми в активной роли нравится мне всё же больше. — Понял, понял. Открываю глаза и вижу, что Джереми тоже приподнялся на кровати. Его действия зеркалят мои. Из-за этого моего движения становятся немного нервными, но не настолько, что у меня возникают проблемы с раздеванием. Джереми, однако, оказывается первым, кто остаётся без одежды и только в трусах. Ну, конечно... В отличии от меня Джереми хоть переодевается из рабочей одежды в что-то более лёгкое, а не как я делает это за редким исключением, обычно оставаясь в костюме. — Стой, — я останавливаю Джереми рукой, когда он уже собирается подползти ко мне для лучшего контакта наших тел. Это заставляет его приподнять брови. Удивленный взгляд Джереми мне нравится, я должен это признать. Я стараюсь чуть выпрямиться и, когда становлюсь довольным своей позой, убираю одну руку за голову, чтобы прикоснуться к резинке на волосах. Медленно и аккуратно тяну ее вниз, пока не освобождаю все волосы. Приходится чуть поработать руками над ними, чтобы они легли максимально хорошо на мои плечи. — Нравится? — с улыбкой на лице спрашиваю я. Это был только второй раз, когда Джереми видел меня с распущенными волосами. — Я в восторге, — признается Джереми. — Можно? — Не-а. Джереми недовольно вздыхает. Мне нравится, когда он спрашивает у меня разрешение на что-то и, получив отказ, сдерживается, чтобы не поступить по-своему. У Джереми присутствует понимание слов "нет" и "нельзя"... Из-за этого как всегда невольно возникает его ассоциация с собакой, на которую он и сам часто отсылается, когда объясняет характер своих действий. Я совсем тихо вздыхаю и поворачиваюсь к Джереми спиной... и не только для того, чтобы он рассмотрел как мои распущенные волосы выглядят сзади, достигая лопаток. Сегодня хочется попробовать ещё одну позу для секса, что должна понравиться Джереми и дать ему проявить свою более грубую сторону, которая мне понравилась и в прошлый раз, но что-то мне подсказывало тогда, что Джереми вовсе не раскрылся а этом плане полностью, все ещё переживая обо мне. Я отползаю к самому концу кровати, становлюсь на колени и руками касаюсь стены. Вызывающе выгибаюсь в спине и чуть выпячиваю зад, чтобы моя поза была ещё более сексуальной. Уверен, что от такого положения моего тела, у Джереми снесет крышу и это то, что мне нужно даже в таких условиях. Наконец, я медленно поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Джереми из под опущенных ресниц. Замечаю, как напряжённо выглядит Джереми, его пальцы, сжимающие простынь, и то, что он закусил губу, глядя на всё это. — Можно, — наконец даю я разрешение для Джереми. Эти слова действуют на него как волшебные, потому что он тут же приближается ко мне, нависая. Я сглатываю, когда замечаю, что он касается одной рукой стены чуть повыше моей головы. Он тоже не менее сексуальный даже в такой, казалось бы, обычной позе. — Ты хоть понимаешь, что ты творишь со мною, Майк? — шёпотом интересуется Джереми. — Пытаюсь свести тебя с ума, — подмигнув ему, признаюсь я. — Ты уже свёл меня с ума, Майк, — качает головою Джереми. — Ты постоянно делаешь это со мною. Из-за тебя я порой чувствую себя диким животным. Но то, что ты делаешь сейчас, это больше, чем просто сводишь меня с ума, — он вновь качает головою. — Я едва могу себя сдерживать. — А ты не сдерживайся, — предлагаю я. — Змей-искуситель... — Может быть, — я киваю. — Попробуй этот запретный плод, Джер, — вновь подмигиваю я. Закусываю губу, когда Джереми хватает меня за волосы, чуть приподнимая мою голову. Он грубо целует меня в шею у места, где он совсем недавно оставил у меня засос, который я позорно пытаюсь спрятать за тканью рубашки, пока работаю, но ни черта не получается и его, к моему сожалению, заметил Фрэнк(зато Джереми выглядел довольный как удав, пока я краснел и пытался оправдаться). — Обещаю, ты будешь кричать мое имя. — А дети? Теперь я уже издаю стон, когда Джереми ещё сильнее сжимает мои волосы, поднимая мою голову повыше, чем до этого. — Плевать на детей. Сегодня я определённо нарвался на грубый секс и к тому же перед сном... Что ж, ещё один раз, когда я смогу проверить, действительно ли хорошо засыпается после хорошего секса. Джереми медленно стягивает с меня трусы. Эта моя беспомощность в данный момент это что-то ранее незнакомое мне и в какой-то степени приятное. Я сдерживаю недовольство, когда Джереми на момент поднимается с кровати, потому что я понимаю ради чего он этого делает. Грубый секс не значит, что Джереми войдёт в меня, даже не приготовив меня к этому. Могу лишь представить, как Джереми, вернувшись на кровать, запускает пальцы в баночку со смазкой, как его пальцы скользят внутри, вбирая на себя как можно больше, чтобы было легче для нас двоих. Холодный палец Джереми прижимается к колечку ануса, чуть поглаживает его, вызывая у меня совсем тихие постанывания, смешанные с всхлипами желания, и только потом входит чуть внутрь. Каждое движение пальца Джереми внутри заставляет меня стонать, выгибаться в спине и прижиматься сильнее к стене. Сам Джереми довольно хмыкает и это добавляет перчинки в происходящее. За одним пальцем идёт второй, и они определённо движутся свободнее, чем в прошлые разы... Но и Джереми движет пальцами дольше и более грубо, иногда останавливаясь, чтобы куда-то да ткнуть в приятное местечко, чтобы стон вышел еще громче. В какой-то момент спокойно реагировать на пальцы Джереми внутри меня становятся тяжелее, горло начинает побаливать от стонов, потому что он ещё никогда прежде не растягивал меня так долго. — Если я когда-нибудь введу в тебя третий палец, то ты примешь его? — Джер... — Нет, сегодня точно нет, — успокаивает меня Джереми. Я стискиваю губы, когда пальцы Джереми ударяются об слишком чувствительное местечко внутри меня и... Чёрт возьми, я определённо начинаю чувствовать то, что ещё никогда не чувствовал. Это сродне оргазму, однако я точно знаю, что, хоть мой член и весь в естественной смазке, сперма на кровать или стену не потекла. — О боже... — не сдерживаю я, тяжело дыша. — Это... — Анальный оргазм, — объясняет Джереми. — Поздравляю с твоим первым анальным оргазмом, Майк. Это звучит уже больше похоже на привычного Джереми и это немного путает мои мысли об этом моменте. Джереми наконец-то вытаскивает пальцы, но уже через пару секунд я чувствую как к колечку ануса прижимается уже головка его члена. Зачем-то раздвигаю ноги чуть сильнее и прижимаюсь лицом к стене, когда Джереми грубо входит внутрь. Это было резко и неожиданно, но приятно. Чувствовать член Джереми внутри себя это невероятное чувство, порой лучше даже каких-то движений. Хватает того, что пустота внутри заполняется чем-то иным. Джереми сжимает ладонью моё правое бедро и наконец начинает двигаться внутри меня, не меняя темп на лёгкий и привычный. Нет, он действует грубо. Толкается довольно энергично, ударяясь бедрами об мои, и с каждым толчком усиливает сжатие на моем бедре. Кажется, после этого останутся синяки, но я почти игнорирую это и сосредотачиваюсь на его толчках туда-сюда. В какой-то момент, слишком перевозбужденный из-за происходящего, я даже начинаю сам двигать бедрами по направлению к члену Джереми, получая за это приятные шепотки о том, какой я молодец. Движения Джереми совсем не такие как его одобрительный шепот мне на ухо и это создаёт невероятный контраст. Сложно умалчивать тот момент, что я сам начинаю сходить с ума из-за этого секса. Не так уж и привычно мягко, но Джереми вспоминает и о том, что не даст себе кончить раньше, чем это сделаю я. Его рука обхватывает мой член и ему нужно меньше усилий, чем обычно, что заставить меня обильно кончить ему на руку. Сделав ещё несколько грубых толчков, Джереми резко останавливается и, когда он все же кончает, хватает меня за волосы, одновременно с этим делая уже точно последний толчок, заталкивающий сперму подальше, а я же в этом момент довольно громко произношу его имя, действительно переходящий в крик от удовольствия. Мы тяжело пытаемся отдышаться. Чувствую себя невероятно потным, но вместе с тем довольным. Джереми убирает часть моих волос за ухо и прижимается носом к моей шее. — Всё хорошо? — шёпотом интересуется он. — Не перестарался? Нигде не болит? — Всё хорошо, — успокаиваю его я. — Но жду синяки на бедре. — О Господи, — Джереми вздыхает. — Бля, Майк, ты весь потный, подумать только... Впрочем, у меня дела не лучше... — Честно, мне даже душ лень принять. — Тоже, — соглашается Джереми. — Помоемся завтра утром. Думаю, никто не умрет от этого. Я просто киваю. Бешенный трах - хороший трах.

* *и*

В обед следующего дня мы устраиваем "прощание" с этой квартирой и начинаем его с того, что пересматриваем содержимое шкафа. В принципе, сейчас гардероб Джереми меня полностью устраивает, но это не спасает часть одежды от моих недовольных комментариев, что прежде чем мы заберём это, нам бы это постирать(увидел бы подросток-я, как взрослый-я недовольно морщит нос от вонючей одежды Джереми, он бы не поверил своим глазам и счёл бы меня сумасшедшим... странно вспоминать о тех временах, когда у меня самого половина шкафа воняла так, что этой вонью можно было бы оживить любой труп на кладбище). Мы оба вздрагиваем, когда с одной полки шкафа падает фотоальбом. Эта ситуация похожа на то, что уже случалось когда-то, когда мы только начинали жить на одной квартире. Мы тут же опускаем взгляд на фотоальбом... И никто из нас не начинает разговор о нем первым. Все же Джереми через пару секунд словно возвращается в реальность, качает головою и поднимает фотоальбом с пола. — Я... — он закрывает рот и качает головою. Я подхожу к нему и касаюсь его ладони, что прижата к альбому. — Можем сжечь его, — больше как будто в шутку говорю я. Джереми удивлённо смотрит на меня, а потом я замечаю в его взгляде обиду, которую он пытается скрыть. — Майк... Это память о нем... Я чувствую себя неловко, поэтому отвожу взгляд. Джереми сказал, что отпустил Филиппа, но сейчас так грустно отмечает, что этот альбом - память об этом гребаном наркоше. — Я представляю, о чем ты сейчас думаешь, Майк, — шёпотом начинает Джереми, — но, просто послушай... Несмотря на всё, что случилось, он был моим другом. Как друг он был неплохой... Я... — Извини, — перебиваю я Джереми. — Я смотрю на Филиппа только через призму того, что он был твоим бывшим, испортившим тебе жизнь. — Как партнёр Филипп был отвратительным, — спокойным соглашается Джереми. — Я доволен тем, что есть у нас и это то, чего мне не хватало в отношениях с ним. И всё же... Филипп - это не только мой бывший, мой парень, моя первая влюбленность. Он мой друг. Был им. Да, не единственным, но благодаря нему у меня был новый опыт, который сделал меня таким, какой я есть сейчас. Представь, если бы Филиппа никогда не существовало или бы он любил меня, так же как и я его, нас бы просто не было. Понимаешь, Майк? Нас. Опыт бывает неприятный, но это не значит, что результат этого опыта тоже будет плохой. Филипп в моей жизни как Джордж для твоей. — Если бы у меня остались какие-то воспоминания о Джордже, я бы сжёг их при первой возможности, — мрачно отмечаю я. — Эх, Майк, люблю же я твои взгляды на жизнь. Совсем не такие как у меня. — Ты прав. Мы по-разному смотрим на многие вещи, но это интересно, — всё-таки соглашаюсь я. — Ну, ладно, не будем сжигать фотоальбом, но... Знаешь, эта ситуация напомнила мне ту ситуацию, когда я впервые увидел этот альбом, выпавший из шкафа. И, вспомнив об этом, я тут хочу спросить кое-что... Может быть, ты покажешь мне фотографии из этого фотоальбома хотя бы сейчас? Джереми делает задумчивый вид, но, видя, что я спрашиваю серьёзно, одобрительно кивает. — Конечно. Теперь самый раз. Особенно, если вспомнить, что фотоальбом с твоими фотографиями из детства ты мне уже показывал. Нужно бы отдать должок, хоть и фотографиями не с такого далёкого прошлого. В ответ на эти слова я улыбаюсь и Джереми, хмыкнув, садится на край своей кровати, не выпуская из рук фотоальбом. Я сажусь рядом и касаюсь подбородком плеча Джереми. В эту же секунду он открывает первые стразницы фотоальбома, где мой взгляд тут же цепляется за несколько фотографий Джереми и Филиппа. Хотя меня в первую очередь обрадовала возможность увидеть Джереми в его восемнадцать, первым делом мой взгляд фиксируется на Филиппе. При том я сначала рассматриваю первую фотографию, а потом взглядом спускаюсь ниже по снимкам, все также рассматривая только Филиппа. Я представлял его другим. Думал, что он с самого начала выглядел как-то сомнительно, но, нет... Он выглядит как типичный восемнадцатилетний парень. По-своему красивый... Что почему-то меня злит. Если бы мне, Джереми и Филиппу, было одинаковое количество лет и мы вместе учились бы, то я уверен, что Джереми никогда бы не обратил на меня внимание. Филипп он совсем другой... И его внешность невероятно обманчива. — У Филиппа был проколот язык? — зачем-то спрашиваю я вслух, когда дохожу до последней фотографии на этой странице фотоальбома. — Ага, — спокойно отвечает Джереми. — Вообще, тогда было не очень и легко добиться того, чтобы какой-то мастер проколол тебе язык. Филипп рассказывал мне, что сделал этот прокол сам, когда ему было шестнадцать, — я замечаю как он начинает качать головою. — Господи, этот парень всегда находил что такого вытворить в тайне ото всех, чтобы потом рассказать об этом только мне. А вообще... Майк, я начинаю ревновать. — А? — я удивлённо всматриваюсь в лицо Джереми, пытаясь понять почему он так сказал и насколько процентов это просто неудачная шутка, а не честное признание Джереми в... непонятно чем. — Я думал, что ты хотел посмотреть эти фотографии, чтобы узнать как я выглядел раньше, но твой взгляд скользит только по Филиппу на фотографиях. Я отвожу взгляд. — Всегда мило видеть как ты краснеешь. Я тут же пихаю Джереми вбок, но со вздохом теперь начинаю рассматривать Джереми на старых фотографиях. Он... в чём-то изменился. И дело не только в том, что Джереми стал старше. Даже что-то во взгляде Джереми на фотографии и Джереми сейчас разниться. Моя рука касается ладони Джереми на странице и мы как бы вместе переворачиваем страницы дальше. — Ты красился? — тут же удивлённо спрашиваю я. — Я что, не рассказывал тебе об этом? — Ну... — я опускаю взгляд, пытаясь порыться в своих воспоминаниях о том, что Джереми мне рассказывал, а что нет. — Не помню, но... Воу, — я возвращаю взгляд к фотографиям и вновь рассматриваю лицо Джереми на каждой из них, пытаясь параллельно с этим найти подходящие слова, чтобы описать то, что я почувствовал, взглянув на все эти фотографии. — Это... — Знаю, не то, чем должен был интересоваться парень даже в таком возрасте, но... — Нет-нет, — перебиваю я Джереми. Я обратно ложу ладонь на его руку на странице. — Это... О Господи, — я со смехом начинаю качать головою. — Это невероятно красиво, Джереми. Я... Тебе очень шло. — Спасибо, — мягко улыбнувшись, благодарит Джереми. — Люди по-разному реагировали на мое увлечение макияжом. Например, тётя Орабэль была без ума. Как только мне удавалось увидеться с ней, пока на мне был макияж, тётя Орабэль не отрывалась от меня, иногда смущая меня своим интересом к этому. А вот мой отец этого не понимал, но и громко против не высказывался, давал мне делать то, что нравилось мне. К моему удивлению, мама оказалась менее довольной, она открыто говорила о том, что для парня должно быть стыдно увлекаться подобным... Поэтому, честно, мне было очень интересно узнать твою реакцию на это. И, знаешь, она мне нравится. — А можно задать один вопрос? — Конечно. — А ты красился потом? Ну, например, после войны... Когда только начал снимать эту квартиру, до моего появления в твоей жизни, потому что при мне ты такого увлечения точно не показывал. — Ну, — Джереми переводит взгляд в сторону шкафа. Он смотрит на самую высокую полку, одежду с которой мы ещё не рассматривали, — после войны было пару раз, но у меня уже не было шибко ярких идей, макияж был простой, редко когда привлекал к себе чужое внимание. Потом и вовсе в моей жизни появился ты и я отказался от макияжа, потому что не знал как ты на это отреагируешь. И ведь серьёзно... Мне было двадцать пять. Странно было бы проявлять интерес к такому в таком возрасте... — Не странно, - не соглашаюсь я. — Я уверен, что ты и сам это понимаешь, просто вбил себе эту установку, когда в твоей жизни появился я, но, эй, Джереми... Тебе не стоило бояться своей заинтересованности в макияже, поскольку я сам красил ногти. — Ну, тогда я этого почему-то не заметил, поэтому решил "не позориться". — Так странно слышать о том, что есть какая-то вещь, которую не делал, боясь опозориться. Ты делал такие вещи, что порой хотелось стоять с открытым ртом. — Одна единственная вещь в море глупых поступков почти незаметна, — пожимает плечами Джереми. Он всё ещё смотрит на ту же полку. Я тоже поднимаю на нее взгляд, но не могу понять, что именно привлекло внимание Джереми в ней. — Немного грустно, что та косметика, что была тут со мною с начала моего переезда, уже совершенно не пригодна для использования, — наконец, объясняет Джереми. У меня появляется идея, но пока я не буду говорить ему о ней. Хочу, чтобы это был сюрприз, и наконец-то подарок от меня. — Грустно, — соглашаюсь я, играя нужную роль. — Ну, продолжим рассматривать фотографии, а потом вернёмся к подготовке к переезду в наш новым дом? — Да, давай вернёмся к этому.

* * *

Через две недели я выбираю день, когда в пиццерии объявляется полностью нерабочий день(что не должно шибко радовать меня как менеджера, потому что такие нерабочие дни предполагают добавление каких-то бонусов в какой-то из рабочих дней), чтобы наконец сделать мою идею реальным действием. Как раз Джереми нет дома до обеда, поскольку он решил провести немного времени с Фрэнком(ему пришлось долго уговаривать меня разрешить ему это времяпровождение... но, конечно, делал он это только в шутку, которая закончилась приятным моментом для нас двоих). Вот хорошо же будет: придет он домой, а я с подарком. В голове это выглядит просто идеально и я надеюсь, что ничего не испорчу своим внезапным бормотанием себе под нос из-за смущения, как часто оно бывает. Я жду, когда Джереми придет, сидя на кресле со стаканом свежеприготовленного кофе. В гостиной работает телевизор, но я, как привычно оно бывает, не шибко заинтересован в том, что там происходит... Какой-то сериал. Глупый, громкий... Тихо хмыкаю, делая глоток, потому что вспоминаю, что от таких сериалов моя мать была просто без ума. Я и отец их просто ненавидели и нужно было только видеть страдальческое лицо отца каждый раз, когда мать хватала его за руку и тащила с собою в гостиную. Что интересно, дядя Генри тоже время от времени смотрел подобные сериалы и, когда получалось так, что я и отец "сбегали" из нашего дома в гости к Эмили, где всегда было спокойнее чем у нас, отец вполне спокойно выдерживал такие сериалы в компании Генри и, могу уверенно в этом признаться, ничего не боясь при этом, даже один раз всплакнул над смертью брата главной героини - дядя Генри попытался незаметно протянуть отцу платок, чтобы тот вытер подступившие слезинки, но я всё равно это заметил, но никому никогда не рассказывал... Секрет, который стоит унести с собою в могилу. Я слышу как открывается входная дверь и, всё ещё держа в руке стакан с кофе, поднимаюсь с дивана и выхожу из комнаты, чтобы встретить Джереми. Он как раз только начал снимать ботинки. — Привет, — зачем-то говорю я, словно мы с Джереми не живём вместе и сегодня с утра не виделись. — Привет, — с улыбкой отвечает Джереми. Он быстро скидывает со своих ног ботинки и подходит ко мне, чтобы, наклонившись, поцеловать меня в щеку, после задев губами уголок моих губ. Я закрываю глаза, расслабляясь в этот момент, но раскрываю их, как только слышу как Джереми глотает... — Эй! — недовольно восклицаю я, когда понимаю, что Джереми чуть наклонил своё туловище, чтобы нагло отпить часть моего кофе. — Просто проверяю, что ты пьешь, — беззаботно отвечает Джереми. Он отходит от меня и ставит ботинки в обувницу. Я типа недовольно делаю глоток из стакана. — Ну-ну, Майк. Не обижайся. — Ладно, сегодня не буду обижаться. Неподходящая обстановка, — наконец добавляя в наш разговор элементы загадочности, говорю я. На Джереми это срабатывает и он смотрит на меня с бо́льшим интересом. — Я приготовил тебе подарок, но подарю его в комнате. — Серьёзно? Подарок? — переспрашивает Джереми. — Удивил. — Серьёзно? — в его же манере интересуюсь я. — Я ещё даже подарок тебе не подарил, а ты удивлен? Боюсь представить, что с тобою случится, когда ты увидишь какой подарок я тебе приготовил. — Умру от радости и удивления, — шутит Джереми. Я тихо смеюсь над его шуткой, наверно, впервые не реагирую на подобные комментарии как-то бурно, и ставлю стакан с кофе на тумбу. После подхожу к Джереми, и беру за его руку. — А кофе? — К чёрту кофе, — весело говорю я, потянув Джереми за руку за собою. Джереми смеётся, позволяя мне довести его до лестницы и подняться вместе с ним в нашу комнату.

* * *

Немного забавно наблюдать за тем, как попадая в нашу комнату, Джереми тут же начинает поворачивать голову туда-сюда, видно, пытаясь найти хоть какие-то намеки на его подарок. Я всё же не даю себе засмеяться и спокойно даю понять Джереми маленькую истину: — Можешь не смотреть по сторонам. Так совсем было бы неинтересно. — Честно, от тебя можно ждать что угодно, — пожимает плечами Джереми. — Хорошо, тогда... Нужно ли мне что-то сделать, чтобы получить свой подарок? — Только сесть на кровать и... закрыть глаза, — чуть запнувшись в середине слов, говорю я. Джереми без лишних вопросов садится на край кровати и закрывает глаза. Я вздыхаю и быстро тру лицо ладонями, в мыслях пытаясь вбить себе то, что нет ничего страшного в дарении подарков. Джереми он понравится. Мне нужно пару секунд, чтобы собраться с мыслями и наконец достать из шкафа подарок для Джереми. Я продолжаю твердить себе о том, что ему должно понравится... Джереми определенно не будет как-то негативно реагировать на такой подарок, потому что я учитывал его предпочтения. — Можешь открыть глаза. Джереми открывает глаза как по команде. Будь подарок от него, то он много бы говорил сейчас прежде, чем подарить подарок, но я решаю, из-за собственной тревоги, обойтись без длинных и громких слов и просто протянуть ему коробку, в которой и находился его подарок. Джереми осторожно забирает подарочную коробку из моих рук и пару секунд смотрит на моё лицо, словно оно может дать ему ответ на то, что же находится в коробке. Я чуть отхожу от кровати, закрываю глаза и скрещиваю руки на груди, решив, что такая уверенная поза сможет помочь мне успокоить рой тревожных мыслей о том, какова же будет реакция Джереми. — Наверно, сейчас ты гадаешь, что там... Ну, сказать я не могу, но я уверен, что тебе понравится. Я долго выбирал и надеюсь, что мои длительные поиски будут оправданы... А ещё я бы хотел сказать, что... — Косметика? Джереми говорит это таким удивленным голосом, что я не могу не раскрыть глаза. Крупицы моей уверенности полностью рассыпались только что на пол. Взгляд Джереми не менее удивленный. Даже не знаю, что думать по поводу всего этого. — Я просто... — я опускаю взгляд и судорожно начинаю тереть большим пальцем свою ладонь. — Мы ведь говорили с тобою о том, что раньше тебе нравилось краситься и я просто подумал, что... — Спасибо, Майк. Теперь моя очередь удивлённо взглянуть на Джереми. Теперь на его лице нет удивления, только довольная и благодарная улыбка, которая тут же делает мне приятно. За свою жизнь я не так уж и часто дарил другим людям подарки, поэтому видеть благодарность Джереми за этот подарок это что-то особенное и невероятное для меня в этот момент. Ко мне вновь возвращается уверенность и, пока она вновь не пропала, я тут же гордо поднимаю голову, вновь скрещиваю руки на груди и закрываю глаза. — Я знал, что тебе понравится, Джереми! Этим подарком я также хочу, чтобы ты понял, что никакие возрастные и гендерные предрассудки людей не значат то, что тебе нужно отказаться от твоего увлечения макияжем. И я буду рад, если ты ею воспользуешься. — А хочешь накрасить меня? — А? — я раскрываю глаза и возвращаю взгляд на Джереми. — Ч-что? — Хочешь накрасить меня? — повторяет Джереми. — Красиво краснеешь... — Прекрати говорить так каждый раз, когда я из-за тебя краснею! — без злости восклицаю я. Отворачиваюсь от Джереми и начинаю тереть свое лицо. Хочу ли я накрасить Джереми? Даже не знаю. Звучит заманчиво, но что, если я сделаю что-то не так? Развернувшись обратно, я делюсь своими переживаниями вслух. — Ты уверен? Вдруг я сделаю что-то не так... — Да ладно тебе, Майк. Тебе я разрешу хоть сделать из меня клоуна. Давай, мне интересно посмотреть, что ты можешь сделать с моим лицом. — Даже не знаю... — Майк, прислушайся к себе, почувствуй, что ты думаешь об этом внутри, и ответь мне на этот же вопрос... Хочешь накрасить меня? Я вздыхаю, на момент закрывая глаза, чтобы чуть больше обдумать предложение Джереми... И тут же начинаю быстро и энергично кивать, по взгляду Джереми понимая, что я опять покраснел, а по его улыбке понятно, что очень сильно. Джереми ложит коробку с косметикой на кровать и подзывает меня к себе двумя пальцами. Я не медлю и залезаю на кровать. Джереми же свою очередь ложится на кровать спиной и у меня есть несколько секунд, чтобы посмотреть на него в таком положении. Сегодня его волосы, как и в большинстве случаев, не в хвосте и сейчас они очень красиво лежат на поверхности кровати, кроме того пару прядей очень красиво ниспадают на его плечи. — Иди сюда, — возвращает меня в реальность Джереми. — Сядь на меня. Не бойся. Я быстро потираю свои щеки, а потом очень медленно и неуверенно приподнимаюсь, чтобы после сесть на Джереми. Как-то совсем по привычке одна моя рука ложится на его грудь. — Майк, мы сейчас не собираемся заниматься сексом, — шёпотом издевается Джереми. Я тут же убираю руку с его груди. — Вот так... Можешь начинать свою работу, мастер. Я киваю и только после этого Джереми закрывает глаза, что немного спасает от меня смущения в этот момент. Дав себе пару секунд на то, чтобы собраться с мыслями окончательно, я достаю из коробки палетку теней. Быстро обдумываю какие цвета хочу использовать, достаю кисточку и набираю на нее нужный мне цвет... Знаю, что до этого нужно сделать ещё несколько действий, но я не слишком в этом разбираюсь, поэтому решаю что лучше так, чем творить непонятно что. Потом уже Джереми покажет мне как надо. Пока я крашу Джереми я пытаюсь справиться с дрожью в руках, потому что из-за этого у меня получаются не самые аккуратные мазки по коже его век. Уверен, что трачу много времени для простого макияжа, что я делаю сейчас, но сложно справиться с собою, потому что Джереми всегда вызывает у меня немного странные для меня когда-то мысли, чувства и ассоциации. Ещё через несколько минут я разрешаю Джереми раскрыть глаза. Я решил не красить его лицо полностью, поэтому просто постарался как можно красивее накрасить его тенями. — Есть зеркальце? — интересуется Джереми, когда я сообщаю ему, что на этом всё и признаюсь, что весь процесс я чувствовал себя нервно, но это не значит, что для меня это было плохо. Я киваю и почему-то все ещё дрожащими руками достаю из коробки зеркальце, после протягивая его Джереми. Поднимаюсь с него, чтобы Джереми мог сесть на кровать и только после этого он начинает рассматривать полученный результат. — Очень красиво, Майк. — Ты мне льстишь. — Ты совершенно не прав. Мне правда нравится, что у тебя получилось. Хороший подбор цветов, неплохая тушевка. Только надо бы добавить ещё кое-что... — задумчиво произносит последние слова Джереми и сам начинает что-то искать в коробке. Он достаёт из нее подводку и быстро подводит ею глаза. Когда Джереми опускает руку с зеркальцем, я нахожу схожесть с тем, как выглядели его глаза на старых фотографиях. — Вот так, — довольно говорит он. — И, нет, не хочу сказать этим, что то, что ты сделал не до конца идеально. Только я сам понимаю, как лучше всего подвести глаза. — Я заметил это ещё тогда, когда рассматривал твои старые фотографии. — Мило, что ты заметил, — с улыбкой говорит Джереми. Я улыбаюсь ему в ответ, а после перевожу взгляд на коробку. Кажется, у меня появилась ещё одна идея, которую я могу воплотить в жизнь. — Эй, что ты задумал? — интересуется он, когда я всё же подползаю к коробке и начинаю перебирать её содержимое. — Не поверишь, если я тебе расскажу, — пожав плечами, говорю я. Наконец, нахожу то, что мне нужно и быстро кручу тюбик с помадой в руке. Прямо сейчас мой шанс немного поиздеваться над чувствами Джереми, делая запланированное медленно и с нотками сексуальности в каждом движении. Джереми ничего не говорит, просто наблюдая за тем, что я делаю. Раскрываю тюбик помады, выдвигаю его столбик и быстро вспоминаю то, как наблюдал за тем, как мать красила свои губы... Медленными и аккуратными движениями крашу губы, краем глаза следя за реакцией Джереми(ему определённо это нравится). После без слов приближаюсь к Джереми и целую его в щеку, довольно смотря на отпечаток моих губ на его коже. Джереми ничего не говорит, но меня это не останавливает и я продолжаю зацеловывать его лицо. Это забавно и приятно. В конце концов Джереми ложится на кровать и я оставляю последний поцелуй на его лбе, оставив отпечаток прямо на его шраме. — Сколько интересных идей в этой голове, — со смешком говорит Джереми, коснувшись ладонью до моей щеки. Я наклоняю голову и прижимаюсь к ней, чувствуя тепло в собственной груди от этого момента. — Хочешь сказать не понравилось? — Понравилось, — довольно говорит Джереми. Когда Джереми убирает ладонь в моей щеки, я ложусь на него чуть боком и касаюсь щекой его груди. Поднимаю взгляд и не могу сдержать сильную улыбку. — Ты красивый, — шепчу я. Джереми проводит пальцем по кончику моих губ, размазывая остатки помады. — Эй, хочешь тоже тебя накрашу? Я поднимаю голову, пытаясь понять не шутит ли в этот раз Джереми. — Я серьезно. — А м-можно? Джереми смеётся над изменением моего поведения и слабо щёлкает меня по носу. — Конечно. Это будет первый раз, когда я сделаю макияж другому человеку. — Хочу, — вновь прижавшись щекой к груди Джереми, соглашаюсь с его предложением я. Джереми убирает одну прядь моих волос за ухо. Уверен, что прямо сейчас мы оба слишком влюбленно смотрим друг на друга. Когда мы оба приподнимаемся с кровати, я в очередной раз понимаю насколько мне хорошо в отношениях с Джереми. Наконец-то чувствую себя максимально комфортно.