Hope

А ты пахнешь, как спокойствие,

как в голове тишина

Ты — как десять часов непрерывного сна

Ты — четверг, ты — 16:00,

ты — ромашковый чай и покой

Вечно плачу, а ты пахнешь

как эти шампуни без слёз

Как забота, как дом,

как способность всерьёз

И надолго любить, бесконечно любить

©Монеточка — Селфхарм

16 сентября 2016

— Слушай, Майк, тут есть одно предложение… — с самого утра начинаю я, чтобы потом не выискивать любую возможность на протяжении всего дня для того, чтобы просто обсудить это. — В общем… У тёти Орабэль скоро день рождения и она пригласила меня на него… Вот только мы немного поговорили о нас двоих и она попросила меня спросить у тебя, не против ли ты пойти тоже. Мы не заставляем тебя, но тётя Орабэль очень хочет познакомиться с тобою — скажем так, взглянуть на мужчину, что завоевал моё сердце спустя столько лет.       Когда я заканчиваю объясняться, Майкл однако ничего не говорит. Я вздыхаю и касаюсь подбородком плеча лежащего рядом Майкла. — Мы не заставляем тебя, — шёпотом напоминаю я, решив, что Майкл молчит из-за того, что не знает как ему реагировать на такое предложение и что отвечать. — Знаешь, я не против, — наконец отвечает Майкл. — Но для своей безопасности спрошу вот что: что насчёт остальных гостей? Я имею в виду… Как много их будет? Будут ли там только родственники или ещё и чьи-то друзья? Мне нужно это знать, чтобы не затеряться во всём этом после. — Обычно тётя Орабэль устраивает большие и громкие празднования своего дня рождения, но в этот раз она решила сделать празднование больше домашним, поэтому много народа точно не будет… Даже никаких друзей. Просто несколько членов нашей семьи. — Тогда это даже меня устраивает, — тихо усмехнувшись, подъитоживает Майкл. — Я не против прийти вместе с тобою на день рождения твоей тёти, — ещё раз повторяет для меня он, чтобы я осознал реальность его ответа.       Я убираю подбородок с плеча Майкла, но перед этим прошу его повернуться ко мне лицом. Майкл спокойно выполняет это и я тут же пользуюсь возможностью, чтобы поцеловать его в знак благодарности. Из его рта вылетает смешок и Майкл спокойно отвечает на мой поцелуй. Через пару мгновений его руки оказываются на моих плечах, обнимая меня… Майкл забрасывает на моё бедро свою ногу и вместе с этим чуть углубляет поцелуй. В общих чертах его положение сейчас меня раззадоривает, заставляя уже не так сильно и понимать, что я творю. Пальцы моих рук скользят под одежду Майкла, слабо надавливая на область живота, но движения тут же переходят в лёгкие поглаживания. С живота пальцы скользят на спину, продолжая поглаживающие движения, а потом я и вовсе смелею, скользя пальцами под штаны Майкла. Майкл стонет мне в губы, когда моя ладонь находит его ягодицу, несильно сжав её. Ещё через пару секунд я наконец-то прекращаю поцелую и убираю руку от тела Майкла… Он же не прекращает обнимать меня за шею, что крайне занимательно. — Спасибо, что согласился, — шепчу я.       Майкл ничего не отвечает на это и просто вновь целует меня, на этот раз скользнув одной ладонью к моему лицу.       Отличное начало утра. Обожаю, когда мы проводим первые часы утра именно в таком русле.

***

23 сентября 2016

— Поможешь мне немного? — просит Майкл, когда мы оба готовимся пойти на день рождения тети Орабэль.       Я зажимаю собственный галстук меж зубов и подхожу к Майклу, чтобы сначала помочь ему с пуговицами на новом жилете, специально купленном для этого дня, как и костюм, что сейчас на Майкле, а потом помочь с галстуком-бабочкой. Майкл благодарно кивает и завязывает мой галстук, стоит мне только выпустить его из-за рта, и теперь моя очередь благодарно кивать ему. В ответ на это Майкл издает тихий смешок. — Знаешь, всё ещё не могу поверить, что ты правда согласился пойти вместе со мною на день рождения тёти Орабэль, — делюсь я. — Я думаю, что это отличная возможность познакомиться с твоей семьёй… Если бы у меня в семье не творился кабардак, я бы уже давно познакомил тебя со своими родственниками. Твоя семья — это что-то явно интересное, поэтому я хочу знать хотя бы парочку её членов, чтобы понимать благодаря кому у меня есть ты, Джереми. — О, как мило, Майк, — с улыбкой на лице протягиваю я. Майкл слабо краснеет и забавно отводит от меня взгляд. Быстро касаюсь ладонью его щеки и целую в губы, благодаря за такие приятные слова, даже если они до жути просты. Со стороны Майкла всё равно было очень мило сказать мне такое. Майкл отвечает мне той же манерой и я молю себя не нарушать черту простого милого момента. Я должен попридержать свои желания на некоторое время. Сейчас не до этого. Совсем не до этого…

***

      Мы останавливаемся у двери в дом тёти Орабэль, который она купила вместе с дядей Ником для своей лучшей жизни в Харрикейне, чтобы не докучать своим присутствием моей маме. Я быстро оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Майкла. Даже если он спокойно согласился на это и никто его не заставлял, это было полностью его решение, я не могу не тревожиться о нём. Для Майкла это будет первая за столько лет попытка побыть на праздновании, где даже если и будут лишь мои родственники, явно будет больше четырех человек. Боюсь, как бы он не растерял всю ту уверенность, с которой он согласился на это. — Майк… Эм, помнишь, моя семья довольно громкая и… — я вздыхаю. Я-то чего начинаю волноваться так, будто иду на смертную казнь, а не на праздник? — В общем, кто-то из моих родственников может показаться тебе чуточку странным и ты можешь чувствовать себя потерянно из-за их поведения, но я могу поклясться тебе, что они примут тебя также как это делаю я. Не теряйся. — Знаешь, Джереми, на самом деле это очень волнующее, — шёпотом признается Майкл. — Я допускаю мысль, что кто-то из них заставит меня встать тупым столбом, но я также хочу верить, что не начну теряться уж слишком сильно. Да и я согласился на всё это в первую очередь ради того, чтобы узнать о твоей семье побольше. Просто… Пожалуйста, будь рядом и я точно буду чувствовать тебя комфортно. — О, конечно, Майк, — я киваю, быстро взяв его за обе руки. — Я буду рядом. В случае чего буду переводить всё внимание родственников на себя, чтобы от тебя хоть что-то осталось после этого опыта.       Майкл тихо посмеивается над моими словами. Мы стоим в таком положении ещё пару секунд, а потом я всё же выпускаю ладони Майкла из своих, и оборачиваюсь к двери. — К слову, не знаю как ты, Майк, а даже я немного волнуюсь из-за всего этого, — напоследок говорю я, коснувшись дверной ручки.       Вместе мы как-то совсем осторожно и тихо заходим в дом тёти Орабэль. На пару секунд задерживаемся в коридоре и делаем это не зря, потому что тётя Орабэль тут же выходит из кухни, чтобы встретить нас. Я не могу не улыбнуться, видя, что для сегодняшнего дня она решила сделать кудри и надела красивое красное платье, которое безупречно сочетается с серёжками, что даже возвращает меня в воспоминания… потому что этим серёжкам уже много лет и сделаны они были мною и отцом на один из дней рождения тети Орабэль. — Тётя Орабэль! — первым из нас троих реагирую я и подхожу к ней, чтобы поздравить и вручить подарок, который мы подготовили для неё вместе с Майклом, изрядно поломав голову, зато легко справившись с выбором пакета для него. — С днём рождения! Это от нас с Майком. Только, пожалуйста, открой, когда все гости рассосутся, — я слабо наклоняю голову, чтобы продолжить говорить с ней шёпотом, поскольку Майклу лучше не слушать то, о чём я сейчас её предупреждаю: Майк может немного засмущаться, если ты посмотришь подарок при всех и отблагодаришь нас двоих. — Спасибо, Джерри, — не подавая вида, что я ей что-то там рассказал про возможную реакцию Майкла, благодарно говорит тётя Орабэль, быстро целуя меня в щеку. Я тут же тру её, потому что не хочу, чтобы на коже остался отпечаток её помады. — Но это ведь не самый главный подарок, так ведь? — усмехнувшись, спрашивает она. Мне нужно пару секунд, чтобы понять, что имеет в виду тётя Орабэль.       Улыбнувшись, я возвращаюсь к Майклу и жду, когда тётя Орабэль приблизится к нам двоим. Оставляю одну ладонь на плече Майкла и чуть прижимаю его к себе. — Майк, знакомься, это тётя Орабэль. Тётя Орабэль, знакомься, это Майк, ну, или же, Майкл… — Майкл Афтон, — перебивает меня Майкл. Я удивлённо опускаю на него взгляд, но он даже не смотрит на меня. Вместо этого он чуть дёргает плечом, чтобы я убрал с него руку, и подходит к тёте Орабэль, протянув ей ладонь для рукопожатия. Я продолжаю удивлённо смотреть на Майкла, почти не замечая, что моргаю намного чаще, чем обычно. Не ожидал, что когда-нибудь Майкл так спокойно представится кому-то своей настоящей фамилией. — Майкл Афтон? — переспрашивает тётя Орабэль. Я закусываю губу. Почему-то своей фамилией представился Майкл, а переживаю не было ли это ошибкой я. — Да, — Майкл неуверенно кивает. — Слушайте, я знаю, что эта фамилия может вызывать немного неприятные ассоциации, но… — О, кажется, я вспомнила, где слышала эту фамилию и почему она кажется мне такой знакомой!       Кажется, в этот момент напрягаюсь не только я, но и Майкл.       Однако тётя Орабэль явно говорит не то, что мы с ним уже ожидали услышать: — Помнится мне, Ник рассказывал, что учился в одном колледже с Диком Афтоном… — слегка задумчиво продолжает свою мысль тётя Орабэль. Я вижу, что Майкл тут же расслабляется — это легко понять по его позе, а именно по расслабленным плечам. — О, это мой дед, — спокойным голосом говорит Майкл. — Неожиданно, что ваш муж учился вместе с ним. — Ты прав! Ну, что я могу сказать так это то, что ты совершенно не похож на своего деда. Ник рассказывал, что Дик был таким угрюмым, словно каждый день перед походом в колледж вдоволь наедался острыми перцами.       Майкл и тётя Орабэль вместе смеются над её словами. Это позволяет расслабиться уже мне самому. А я переживал-то… Тётя Орабэль умеет делать обстановку такой, чтобы никто не чувствовал себя неловко. — Орабэль Фитцджеральд, — тётя Орабэль наконец представляется сама и пожимает Майклу руку. Это тоже неожиданно. Майкл доверял в рукопожатиях только мне. Мне очень приятно видеть его прогресс в социальных взаимодействиях. Он определённо молодец и стоит найти пару секунд, чтобы обязательно сказать ему об этом. — Но раз уж ты парень Джереми и, считай, новый член нашей большой семьи, то можешь звать меня просто Орабэль или даже тетей Орабэль, как это делает Джереми. Думаю, нет смысла говорить, что Джереми очень много о тебе мне рассказывал… — И всё же вы это сказали, — шутит Майкл. — Ай, поймал на слове! — тётя Орабэль взмахивает ладонью. — Да, ты прав. Говорить не хотела, а всё равно сказала, но и не могу игнорировать то, что я безумно рада наконец-то увидеть тебя. С каждым рассказом Джереми о тебе я всё больше хотела, чтобы когда-нибудь мы встретились. Что я уже точно могу сказать, так это то, что я рада и тому, что в жизни Джереми нашелся такой замечательный мужчина, как ты. Береги и люби его, Джереми у нас мальчик замечательный, огненное солнце. — Обязательно, э-э-э, тётя Орабэль. — Джерри, он определённо мне нравится, — радостно заявляет тётя Орабэль, взяв обе ладони Майкла в свои. — Поздравляю, ты прошёл мою проверку на доверие. — Проверку на доверие? — одновременно удивлённо спрашиваем мы вдвоём. — Спокойнее вы двое, спокойнее, — тут же отшучивается тётя Орабэль, махая ладонями. — Просто пошутила. Никаких проверок, только честный и обыкновенный интерес к личности Майкла, которым я оказалась довольна. Кстати, Джерри, ты ведь собираешься познакомить Майкла и с другими членами нашей семьи, что будут сегодня на моём празднике? Если да, то идите поскорее в гостиную, пока Ник не закончил готовить праздничную еду. — Погоди, погоди, — я взмахиваю ладонями и удивлённо смотрю на тётю Орабэль, — ты заставила дядю Ника готовить?! — Не удивляйся так сильно, Джерри. Ник хорошо готовит, просто ты никогда не пробовал то, что было сделано его замечательными руками. Вообще, я считаю, что одним из качеством, что должен обладать мужчина, что мне понравился, является умение вкусно готовить.       Тётя Орабэль быстро подмигивает мне, слабо намекая на то, что у меня с готовкой до сих пор всё получается через раз (но есть некоторое количество блюд, что я готовлю в совершенстве), а я не упускаю возможность похвастаться тем, какой замечательный у меня Майкл. Когда Майкл возвращается ко мне, я слабо обнимаю его за плечо. — Тогда открою тебе небольшой секрет, тётя Орабэль: Майк прекрасно готовит! — Джереми… — себе под нос шепчет Майкл. Он тут же прикрывает одной ладонью его щеку, однако это не мешает увидеть проступивший румянец на другой. — А Майкл становится всё лучше и лучше в моих глазах! Ладно, хватит трепаться, — покачав головою, говорит наконец тётя Орабэль. — Познакомь Майкла с другими членами нашей семьи, а я гляну, не нужна ли Нику помощь.       С этими словами она оставляет нас двоих наедине. Пользуясь возможностью, Майкл пихает меня вбок и выбирается из лёгкого объятья, начав потирать свои щеки. — Она весёлая, — закончив, подводит итог этого разговора Майкл. — Мне она нравится. — Рад, что и ты, и она остались в восторге от этой встречи, — делюсь своими мыслями обо всем этом я. — Слушай, Майк, возможно, это не сильно в тему нашего разговора, но… воу… ты представился своей фамилией. Это было… — Неожиданно, я знаю, — Майкл на момент опускает взгляд, но поднимает его с решительностью в глазах. — Знаешь, я просто обдумал слова Фрэнка. То, что мой отец — нехороший человек, не значит, что теперь эта фамилия проклята или типа того. Да, я Афтон и… Это просто фамилия. Меня она не определяет. — Я рад, что ты пришел к таким мыслям, Майк. Правда рад. Это большой прогресс. — Делать это всё немного страшно, — признаётся Майкл, — но я пытаюсь пересилить себя. Меня вроде как успокаивает, что рядом есть ты, пока я делаю все эти важные для меня шаги. Наверно, будь я один, без тебя, я бы ничего из этого не сделал, так и боялся бы взглянуть на многие вещи иначе… Принять их, отбросить в сторону. — Это и прекрасно, Майк. Мы помогаем друг другу идти дальше и делаем это вместе. Так работают отношения. Так работала и наша дружба, даже если в ней были свои изъяны — мы оба не были идеальны и совершали ошибки из-за слабого понимания друг друга, но это нормально, это с нами и сейчас. — Ты прав, — соглашается Майкл. — Я хочу продолжить идти дальше вместе с тобою. — Знаешь, что я понимаю с каждым днём? — с намёком спрашиваю я. Майкл делает задумчивый вид, но быстро убирает его и качает головою. Моя ладонь касается его щеки и я чуть наклоняю голову. — Я понимаю, что влюбляюсь в тебя всё сильнее и сильнее.       Уголки губ Майкла тут же приподнимаются… Его взгляд начинает скользить туда-сюда — сначала он смотрит вниз, потом вправо, а потом влево, повторяя это, пока он не возвращает взгляд на меня. — Я… я наверно как и всегда п-покраснел, да? — шёпотом спрашивает он. — Ага, — я киваю. — Но мне нравится румянец на твоих щеках. Всегда помни об этом, когда краснеешь. — Я бы предпочел не краснеть так часто, — Майкл качает головою. Я ничего не говорю и со смешком целую его в нос. Уголки губ Майкла поднимаются ещё чуть-чуть и тогда я пользуюсь возможностью, чтобы поцеловать его в один из них. Румянец на щеках Майкла становится больше, но он не касается ладонями щёк, чтобы убрать его — просто принимает это. — Пошли лучше в гостиную. Познакомишь меня с другими членами твоей семьи, что будут сегодня здесь. — Ах да, — я смеюсь, вспомнив о том, что знакомство с родственниками ещё не подошло к концу.       Я чуть отхожу от Майкла, после чего он всё же начинает привычно тереть щеки, чтобы избавиться от румянца. В этот раз ничего не имею против. Не хочется объясняться, почему Майкл раскраснелся как помидор. Да и боюсь, что это начнет его смущать ещё сильнее. Лучше наш момент милостей останется между нами. Закончив, Майкл зачем-то берёт меня за руку, в ответ на это я лишь пожимаю плечами и мы заходим в гостиную.       Тут же бросаю взгляд на всех, кто сидит здесь.       Тётя Ванда, с которой Майкл уже знаком, тётя Синтия, тётя Анджела, тётя Сара… А тётя Орабэль решила собрать на своем дне рождения наш главный квартет-сплетниц! Это не плохо, просто забавно.       Пока они сидят на диване, только мама сидит в кресле и выглядит не очень уверенно, словно всё это незнакомо и дико для неё — я редко видел её такой, но, кажется, теперь она выглядит так чуть ли не постоянно. Чувствует себя лишней, вне нашей семьи. Таким долгое время чувствовал себя я сам, поэтому могу её понять.       Я кашляю в кулак, привлекая внимание на себя, но в этом и проблема, что только на себя, а не нас. Тётушки, кроме Ванды, конечно, потому что мы недавно виделись, тут же вскакивают с дивана, чтобы окружить меня с радостным восклицанием моего имени. Майкл не дёргает, стоит на том же ничтожно маленьком расстоянии, что и до этого, но всё равно замечаю, что на его лице проскальзывает неуверенность и даже неловкость. — Я тоже рад всех вас видеть! — с улыбкой на лице восклицаю я, когда мне становится уже не так уютно из-за того, что тётушки делятся своей радостью из-за встречи со мною, перебивая друг друга, из-за чего их слова превращаются в кашу, которую мне сложно воспринимать. — Но то, что мы сегодня наконец-то встретились спустя столько времени, не самое важное в этом дне, если не считать дня рождения нашей любимой тёти Орабэль. Важно то, что я бы хотел вас с кое-кем познакомить.       Тётушки наконец чуть отходят от меня и я подхожу к Майклу, чтобы перевести их внимание на него. Дотрагиваюсь до ближайшей руки Майкла и беру её в свою, чуть подняв. — Майк, это тётя Синтия, тётя Анджела и тётя Сара. Тётя Синтия, тётя Анджела, тётя Сара, это Майк, или же… — Майкл Афтон, — слабо улыбнувшись, по той же схеме, что и с тётей Орабэль, представляет Майкл. Он прижимается подушечками своих пальцев к моей кисти. — Или же мой парень, — дополняю я. — Боже, когда Орабэль сказала, что ты придёшь со своим парнем на твой день рождения, я уже было подумала, что спустя столько времени увижу не только тебя, но и Филиппа, — тут же говорит тётя Синтия. Я сдерживаю желание закатить глаза. Даже тётя Орабэль раньше не относилась к Филиппу по непонятным причинам слишком хорошо как тётя Синтия. Они встретились лично один раз, но мне и этого хватило, чтобы ненавидеть себя за то, что я додумался их тогда познакомить. Филипп вёл себя как идиот, а тётя Синтия почему-то была от него чуть ли не в восторге. — Если бы я до сих пор был в отношениях с Филиппом, то он либо не пришёл бы вообще, либо пришёл бы угашенным и испортил нам всем праздник, — всё же не сдержав своего раздражения, говорю я, но вместо закатывания глаз, я отвожу взгляд… И не сразу понимаю, что отвожу его в сторону Майкла, поэтому он это увидел. — Прости, Джереми, — просит прощения тётя Синтия. — Я и забыла, каким он был. — И это хорошо, что ты в отношениях не с ним, — присоединяется к разговору тётя Сара, пытаясь сменить атмосферу. — Конечно, нам ещё нужно будет пообщаться с Майклом, но он кажется мне очень приятным мужчиной. Явно с манерами. В меру тихий и спокойный. — Почти что полная противоположность нашего Джереми, а, девочки? — шутит тётя Анджела. Мне даже не обидно с этой шутки. Она права. Во многом мы с Майклом противоположности, но этим мы дополняем друг друга, наши отношения от этого хуже не выглядят. Повода обижаться нет. — Эй, Аганда, — внезапно обращается к маме тётя Синтия, — ты не хочешь познакомиться с парнем твоего сына?       Мама только сейчас смотрит на нас всех. Она кусает себя за губу и отводит взгляд, так ничего и не сказав. Я выпускаю руку Майкла и подхожу к ней. — Мам… Точно не хочешь? — шёпотом спрашиваю я. — Если нет, то мы тебя не заставляем, но, знаешь… Я буду рад, если вы познакомитесь. Это многое для меня значит.       Мама возвращает взгляд на меня и медленно вздыхает. Она крайне неуверенно кивает и собирается подняться с кресла, с чем я немного помогаю ей, взяв ее за руку. — Давайте поговорим в коридоре, — предлагаю я. Мама и Майкл соглашаются с моим предложением.       Мы отходим подальше от гостиной и кухни, почти подойдя к одной из комнат в доме и только тогда я отпускаю руку мамы и уже привычно подхожу к Майклу. Его уверенность куда-то резко пропала… И, если честно, то моя тоже. Меня напрягает то, что мама совершенно не рвётся познакомиться с Майклом. Неужели переживает за меня? — Майк, это моя мама. Мама, это Майк. — Майкл Афтон, — уже не так уверенно представляется Майкл, хотя мама и могла услышать это, пока сидела на кресле в гостиной, а мои тётушки знакомились с Майклом. Мама тут же напрягается. Кажется, это та ситуация, которой мы боялись. — Афтон…? — неуверенно переспрашивает она. Я примерно понимаю, что она хочет сказать и чувствую отчётливое желание недопустить это. — Мам, фамилия Майка ещё ничего не значит. То, что сделал его отец, тем более. Майк — хороший человек. По-своему замечательный. Я в нём уверен, мне приятно рядом с ним и я чувствую, что наши чувства взаимны. Майк — это больше, чем Афтон. Майк — моя причина жить, моя причина улыбаться и идти вперёд, не останавливаясь и ни на минуту не возвращаясь к воспоминаниям о прошлом. Я бы очень хотел, чтобы ты это приняла. — Мне нужно время, Джереми, — честно признаётся она. — Это твой выбор и повлиять на него я не могу, но иногда наши переживания сильнее нас. — Я понимаю, мам. Просто хочу надеяться, что это никак не повлияет на сегодняшний день. Не хотелось бы, чтобы кому-то из нас было сегодня неуютно или некомфортно.       Мама ничего не отвечает, на пару секунд задерживается в коридоре, а потом возвращается в гостиную. К сожалению, как бы позитивно я ни был настроен всё это время, сейчас я чувствую неприятную давку в груди, что заставляет меня опустить взгляд. Майкл тут же касается моего плеча ладонью. Его грудь прижимается к моей спине. — Джер, всё в порядке, — пытается успокоить меня он. — На самом деле, всё было слишком идеально и я ждал, когда произойдёт что-то такое. Твоей маме нужно время. — Я это понимаю, — я медленно киваю. — Понимаю, почему ей оно нужно… Здесь многое может повлиять: мои отношения с Филиппом, наши семейные конфликты, смерть папы… Просто всё шло так идеально… — Уверен, твоя мама в конце концов меня примет. День начинается хорошо, давай закончим его также. — Ты прав, — соглашаюсь я. — Спасибо.       В ответ Майкл быстро целует меня в открытый участок шеи.

***

      Во всём остальном этот день прошёл просто замечательно. Удивительно, но я даже открыл для себя факт того, что Майкл умеет по-настоящему смешно шутить. За все те годы, что мы знали друг друга, он редко когда шутил, а когда шутил ещё реже делал это удачно.       Удивительно и то, что мы с Майклом остаёмся в доме тёти Орабэль дольше остальных. Разъехались по домам и все тётушки, и мама. — Это был, наверно, мой самый лучший день рождения, — весело делится с нами тётя Орабэль, когда мы заканчиваем помогать ей и дяде Нику убраться в гостиной. — Не хотите остаться у нас на ночь? — Что? — одновременно спрашиваем мы с Майклом. — У нас есть свободная комната — там обычно засыпает Аганда, когда ей очень грустно и она приезжает к нам, — объясняет тётя Орабэль, будто бы наше удивление касается только места, где мы будем спать. — Побудете у нас тут ночку, проведём вместе утро, а к обеду вернётесь домой. — Даже не знаю, — протягиваю я. — А я не против. — Видишь, Джерри, Майкл согласен! Соглашайся и ты, — продолжает стоять на своём тётя Орабэль. Мне приходится согласиться, но сдаюсь я не словами, а тихим вздохом, что заставляет нас всех слабо засмеяться. — Давайте я покажу вам где комната. Думаю, вы вдвоём поместитесь на кровати там… Ник, помой посуду. Не будем заставлять делать это гостей.       Дядя Ник закатывает глаза, когда подходит к раковине, в которую закидано слишком много грязной посуды. Всегда удивляюсь тому, как у тёти Орабэль получилось «выдрессировать» себе такого замечательного мужа, особенно с учётом того, как на самом деле дядя Ник любит полениться.       Удивительно, но только сейчас я замечаю, что на кухне, рядом со столом, лежит пустая лежанка для собаки… И не успеваю я и вопроса задать, как на кухню, кажется, забегает хозяин этого мягкого местечка. — Чаппи, вот ты где! — радостно восклицает тётя Орабэль. Чаппи тут же подбегает к ней довольно маша хвостом, а я задаюсь только одним вопросом. — Чаппи? — спрашиваю я. Я помню, что у тёти Орабэль и дяди Ника была собака по имени Чаппи, да вот только видел я эту собаку очень давно, мне тогда лет шестнадцать было. — Наверно, я поступаю неправильно, заводя собак и называя их одним именем, Джерри, но ничего не могу с собою поделать! — признается тётя Орабэль. Она присаживается, чтобы погладить Чаппи по голове.       Я пожимаю плечами и подхожу к Чаппи, чтобы проверить, будет ли эта собака реагировать также спокойно на меня, как и самый первый Чаппи. К моему счастью, Чаппи не ведёт себя агрессивно и даёт мне даже погладить его по голове, да вот только через пару секунд он заметно оживляется и отбегает от нас с тётей Орабэль к Майклу. Хочется сказать ему, что Чаппи рад познакомиться и с ним, но действия Чаппи немного удивляют… Потому что он начинает рычать, а потом и после цепляется зубами за штанину Майкла. Хорошо одно — штаны не прилегают к ногам. — Чаппи, фу! — недовольно говорит тётя Орабэль. Ей приходится несколько раз повторить это, прежде чем Чаппи прекращает грызть штанину Майкла. Майкл делает маленький и неуверенный шаг назад.       А вот Чаппи подбегает не к тёте Орабэль, а ко мне. Я тут же хватаю негодника и поднимаюсь. Чаппи не противится, наоборот так своим видом и показывает, что бедный тут он и его нужно обязательно пожалеть. — Кто у нас здесь такой агрессивный пёсик, а? — «подыгрываю» я собачьим желаниям Чаппи, прижавшись своим носом к его. — Чаппи у нас такой агрессивный пёсик. Нельзя, Чаппи, нельзя! Майк — друг, хороший друг.       Я пару секунд сюсюкаюсь с Чаппи, а потом отстраняю его от своего лица, но из рук не выпускаю. Прижимаю к себе и поворачиваю мордочкой к Майклу. — Майк, можешь погладить его. Я усмирил зверя, — шучу я. — Погладить его? — чуть ли не оскорблённо переспрашивает у меня Майкл, скрестив руки на груди. — Ни за что! Я это адское создание гладить не буду! — Майк, это не адское создание, а пекинес. — Мне всё равно, кем оно должно было быть по задумке того, кто это создание создал! Оно меня чуть не сожрало! — Ты преувеличиваешь, Майк, — я качаю головою. Майкл в шутливой обидке поднимает взгляд и отводит его чуть в сторону. Я опускаю Чаппи на его мягкую лежанку и подхожу к Майклу. Беру его за ладонь и быстро целую ее. — Мы же тебя спасли от этого адского создания. Теперь всё в порядке.       Майкл освобождает свою ладонь, мягко бьёт по моей, но перестаёт играть в обидки, явно успокаивается. — Ну, что ж, Ник, тебе повезло. Чаппи составит тебе компанию, а мы пошли.       Дядя Ник бормочет что-то себе под нос, но мы уже уходим с кухни, лишь услышав довольное «гав» от Чаппи. Тётя Орабэль показывает нам комнату, где мы можем сегодня поспать, но останавливает меня, когда я собираюсь зайти вслед за Майклом. Я остаюсь в коридоре. Тётя Орабэль закрывает дверь в комнату, прежде чем объясняет причину своих действий. — Джерри, ты же помнишь о продолжении нашей традиции, связанной с кулонами? Ну, про то, что мы дарим свой кулон человеку, с которым мы хотим связать свою жизнь. Ты уже подарил свой кулон Майклу? — Пока нет, — я качаю головою. — Ищу подходящий момент… — Как по мне, сейчас самое время. Ну, или хотя бы в ближайшие дни. Не тяни. Мы же знаем, что рядом с ним ты сияешь по-особенному. — Ты права, — соглашаюсь я. — Спасибо. Мне нужен был небольшой толчок.

***

      Быстро поговорив с тетей Орабэль ещё о некоторых вещах, я захожу в комнату. Майкл сидит на кровати, расставив руки сзади своего тела. — Живой? — шутливо спрашиваю я. — Живой, — спокойно отвечает Майкл. Он стягивает резинку со своих волос и ложится на кровать. Я подхожу к ней и сажусь рядом, посмотрев на Майкла сверху-вниз. — Это был классный опыт, — счастливо делится Майкл. Он резко приподнимается, усаживаясь рядом, и целует меня в уголок губ. — Майк, ты играешь с огнём, — шепчу я, приблизив своё лицо для более серьёзного поцелуя. Майкл хмыкает и быстро целует меня в губы. — Майк, я же не смогу сдержаться… — И не надо, Джереми. — Но мы в гостях.       Руки Майкла скользят по моему телу, пока он не обнимает меня за плечи. — Уверен, тётя Орабэль понимает степень нашей привязанности друг к другу.       Я вздыхаю… На тётю Орабэль похоже. Как будто бы если мы потрахаемся в этой комнате, ничего страшного действительно не произойдёт. Я прижимаюсь губами к губам Майкла и он хмыкает, позволяя мне повалить его на кровать. Страстно целуясь, мы оба не можем сдерживать движения своих рук. Одновременно цепляемся пальцами за ткань одежды, помогая друг другу избавиться от неё.       Позже Майкл стонет, когда я спускаюсь поцелуями по его шее… Целую его в ключицу, плечо… Майкл не дает мне оторваться от его тела.       Ещё чуть позже мы опускаемся руками ниже, задевая нижнее белье друг друга.       Остаёмся полностью обнаженные и мне приходится использовать слюну, чтобы пальцы получше скользили внутри Майкла.       Вхожу медленно и очень нежно, но понимаю, что не буду двигаться внутри также, напротив — буду чуть ли не вдалбливаться в плоть.       Я оставляю одну ладонь на бедре Майкла, а другую руку поднимаю, чтобы найти его ладонь. Мы переплетаем пальцы.       Наш секс как всегда выглядит как безумие. Но это безумие мы любим оба.

***

1 октября 2016

      Я вспоминаю свой разговор с тетей Орабэль о продолжении традиции, связанной с кулонами, и понимаю, что самое время наконец сделать это. — Майк, отойдём на пару минут в комнату? — спрашиваю я, подходя сзади к креслу, на котором сидит Майкл и пьет кофе, которое сделал ему я. Майкл громко делает глоток, а потом ставит стакан с кофе на подоконник. Без слов поднимается с кресла.       Уйдя в комнату, я зачем-то закрываю дверь, хотя мы в доме и одни. Майкл садится на кровать даже без моих просьб, а я пару секунд стою у двери, дожидаясь, когда моё сердце перестанет биться так сильно, как сейчас. Я не волнуюсь… Это что-то другое и не связано с проблемами с сердцем.       Наконец, я подхожу к кровати и сажусь рядом, лицом к Майклу. — Что хочешь обсудить? — Майкл удивляет меня тем, что первый начинает говорить, так ещё и задается таким вопросом. — Ну, на самом деле, обсуждением это не назовёшь… Просто хочу кое-что быстро рассказать и сделать, — я вздыхаю. — Майк, помнишь я рассказывал тебе, что в нашей семье есть традиция с кулонами? На самом деле, у этой традиции есть небольшое продолжение. Кулон остаётся с человеком до тех пор, пока он не находит себе партнёра. Я долго думал над тем, когда будет подходящий момент, чтобы сделать то, что должен по этой традиции, и решил, что он настал именно сейчас, — я касаюсь пальцами своей шеи сзади, находя застежку кулона, и через пару секунд уже держу его в ладонях. — Майк, ты имеешь право отказаться от ношения этого кулона — наша традиция это допускает, но спросить я всё равно должен. Ты примешь мой кулон? — Я… — Майкл кусает себя за губу и бросает взгляд на кулон в моих ладонях. — Я приму его, Джереми. Это очень милая традиция. Опять таки.       Где-то внутри меня так и звучит громкое и очень эмоциональное «ура», а вот в реальном я просто помогаю Майклу надеть мой, теперь уже его кулон.       Моей радости нет конца.       Приятно видеть что-то, что доказывает мне серьёзность наших отношений. Мы прошли через многое и теперь мы оба счастливы.