Связанные

      У фуршетных столов среди золотых кубков и ледяных скульптур царила относительная тишина. Фиалковый свет свечей преломлялся в острых гранях прозрачного льда, высеченного в форме гиппогрифов и змей, создавая на скатертях причудливые тени. Воздух здесь был заметно холоднее, пропитанный ароматом хвои, дорогого шампанского и чего-то остро-пряного.       Луна остановилась, рассматривая черные тарталетки с икрой морского черта, дичь в винной глазури, сыры с пепельной корочкой, прозрачные ломтики засахаренных груш и сорбет из темного винограда.       Драко заслонил ее собой от зала, взял с подноса два высоких кубка с темным соком граната и протянул ей один.       — Пей, Лавгуд, — тихо сказал он. — Тебе нужно восстановить магический баланс после такого… интенсивного обмена энергией.       Луна чуть склонила голову набок, глядя на него с искренним интересом.       То, что только что произошло, было очень волнующе, это смущало, это казалось одновременно неправильным и правильным — чтобы ей вдруг поцеловали руку, но почему-то она ощущала, что это было что-то особенное. Что-то важное. Он же сказал, что даст ей что-то, что стоит хранить вечно… но если это была какая-то магия, то она не чувствовала никаких изменений в своем поле. Или это было из-за их резонанса и заодно потому, что она в последнее время усиливала контроль над разумом? Сначала разделение на два потока, потом — устойчивость к Круциатусу, потом — к сыворотке… она синтезировала все это через себя. Возможно ли, что теперь у нее нечто вроде анальгезии и она не чувствует магического вмешательства?       — Спасибо, — сказала Луна, отпив глоток сока. — Мне действительно нужно немного отдохнуть.       Пока она раздумывала, стоит ли попробовать морского черта, на стол упала чья-то тень.       — Малфой, — произнесла Дафна Гринграсс, останавливаясь в паре шагов и чуть склоняя голову, — это было красиво.       Драко лишь слегка приподнял подбородок, принимая подачу.       — Я бы нарисовала вас обоих прямо сейчас, — добавила Дафна, переводя взгляд с Драко на Луну. — Свет, тени, этот контраст… В этой картине было бы слишком много признаний для одного холста. Вы двое выглядите так, будто резонируете на частоте, недоступной остальным.       — Признаний? — тихо переспросила Луна.       Дафна усмехнулась, бросая на Драко многозначительный взгляд, но ответить ничего не успела — из теней за ее спиной выступил Нотт, по-хозяйски положив ладонь на ее талию.       — Даф, если ты чувствуешь прилив вдохновения, — проговорил он ей на ухо, — то рисуй меня. Я готов замереть в любой позе, лишь бы ты не сбежала в свою мастерскую прямо посреди бала.       Луна опустила глаза в бокал, делая еще глоток. Ледяной сок терпко разлился по гортани.       — Поздравляю, Драко, — Нотт усмехнулся уголком рта. — Продемонстрировать свою девушку в такой манере — это уровень, который заставит половину Слизерина завтра же пересмотреть свои завещания.       Драко притянул ее к себе еще на миллиметр ближе. Луна изумленно застыла.       Это что сейчас было? Девушка? Продемонстрировать? Это он имел в виду, когда сказал, что даст ей то, что стоит хранить?.. Или это просто… как фото на память, чтобы у нее остались яркие впечатления, когда он уйдет из Хогвартса?       И что ей делать? Спросить, какого черта происходит? Нет, так нельзя. Надо иначе.       С чего она вообще паникует? Она же гений. Как исследователь, она не могла оставить без внимания такую сложную и закрытую экосистему, как британская аристократия, и изучала чистокровных магов так же, как изучала бы повадки шведских тупорылых драконов: через наблюдение и анализ первоисточников, читая «Справочник чистокровных волшебников», «Генеалогию магических древ», старинные кодексы вроде «Уложений Визенгамота о брачных намерениях», труды по социальной психологии и семиотике, исследования по социальной иерархии и даже дневники женщин из родов Розье и Блэк. Она знала, как нужно себя вести.       Мысленный пазл сошелся.       Луна выпрямила спину, слегка оперлась на ладонь Драко, принимая его покровительство как нечто само собой разумеющееся, и посмотрела Дафне прямо в глаза.       — Благодарю, — мягко проговорила она. — Я буду рада стать твоей моделью, если Драко сочтет, что это не слишком утомит нас обоих. А насчет завещаний — это мудрое замечание, Теодор, — Луна перевела взгляд на Нотта. — Времена сейчас нестабильные, и ясность в вопросах… принадлежности… важна как никогда. Приятно видеть, что вы с Дафной так цените традиции.       Драко охватил ледяной восторг. Он думал, что Луна будет смущаться, или спросит что-то прямое, что собьет их всех с толку, или снова перейдет на научные термины, а она… она вдруг перехватила инициативу, надев маску леди Малфой так естественно, будто родилась в меноре.       Видя, что Дафна и Нотт среагировали на ее ход явно положительно, Луна вошла в азарт. Социальный эксперимент начался идеально, и что, если продолжить? Драко хотел, чтобы она была его девушкой? Продемонстрировать ее и заявить права собственности?       Будут ему права собственности.       Луна еще сильнее оперлась на его руку, чтобы он больше ощутил ее податливость и свою неоспоримую власть над ней.       — К слову о традициях, — добавила она, скользнув взглядом по золотой отделке кубка в его руке. — Драко был так любезен, что уже начал знакомить меня с некоторыми… фамильными особенностями. Я нахожу историю рода Малфоев крайне вдохновляющей для моих текущих исследований. Полагаю, Дафна, когда ты начнешь набросок, тебе стоит учесть, что я планирую провести в меноре достаточно времени, чтобы изучить каждый нюанс его библиотек. Не так ли, дорогой? — она повернула голову к Драко. — Ведь ты обещал, что я смогу найти там ответы на все свои вопросы.       Шах и почти мат. Это было прямое заявление о том, что ее визит в родовое гнездо уже решен и одобрен, а на языке чистокровных это было равносильно объявлению о помолвке без пяти минут. Теперь он обязан был либо подтвердить это при всех, либо публично нанести ей оскорбление, и Луна готовилась ко второму — тогда статус «девушки» мгновенно бы испарился — но…       Драко медленно наклонился, на секунду коснувшись щекой ее щеки.       — Разумеется, Луна. Менор всегда открыт для тех, кто владеет моим вниманием столь… безраздельно.       Внутри Луны все запело: получилось! Получилось! Она умела и это, она легко освоила все социальные приемы и влилась в их естественную среду обитания! И пока они с Драко развлекали весь зал этой пьесой, Невилл и Джинни исчезли — она не видела в толпе рыжих волос подруги, значит, они прямо сейчас были в кабинете директора.       Отлично. Третий акт. Социальный фундамент был заложен, и нужно было поставить финальную неоспоримую точку. Что-то, что в глазах аристократии выглядело бы как высшая степень доверия и интимности, но при этом не нарушало ни одного правила приличия.       Луна почти лениво высвободила свою ладонь из руки Драко. Он напрягся, его зрачки сузились, фиксируя потерю контакта — но она лишь потянулась к воротнику его парадной мантии и, не спеша, с грацией истинной хозяйки положения, поправила серебряную брошь-фибулу на его плече, которая слегка сдвинулась во время танца.       Дафна приоткрыла губы в немом «о».       Закончив с брошью, Луна задержала ладонь на его груди.       — Драко, — негромко произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Ты слишком напряжен. Позволь мне забрать твой кубок. Тебе не стоит пить этот гранатовый сок — в нем слишком много терпкости, а это не сочетается с твоим сегодняшним настроем.       Драко будто оцепенел. Довольная произведенным эффектом, Луна мягко забрала бокал из его застывших пальцев и, не отрывая взгляда от его потемневших глаз, сделала небольшой глоток именно с того края, где до этого были его губы.       Теперь это был шах и мат — косвенный поцелуй и публичная забота о его комфорте.       И теперь, когда он уйдет из школы и женится на другой, его, возможно, будет мучить совесть. Ей-то без разницы, какая у нее репутация, это не помешает ей улететь искать морщерогих снорков где-то в джунглях Амазонии или разбирать по молекулам мироздание в Отделе Тайн, а он запомнится в своем круге как тот, кто бессовестно играл на чувствах бедной девушки.       Драко стоял неподвижно, как ледяное изваяние.       Теперь просто обязана была вмешаться Паркинсон. До сих пор среди девушек она была к Малфою ближе всех, и должна считать себя оскорбленной, и не сможет просто промолчать. Откровенную грубость сейчас она тоже не сможет себе позволить, но в среде аристократии процветает пассивная агрессия.       Три… два… один…       — Какая самоотверженная преданность библиотекам и традициям, — произнесла Панси светским тоном, грациозно подходя к столу. — Однако, Драко, мне стало интересно… твой отец наверняка оценит такой глубокий интерес мисс Лавгуд к наследию Малфоев. Но как к этому относится Ксенофилиус? Кажется, его последние публикации в «Придире» были… несколько иного толка, чем уложения нашего круга. Не возникнет ли идеологического диссонанса при личной встрече?       Великолепно, оценила Луна. Паркинсон напоминала, что ее отец — политический изгой и безумец в глазах их общества. Теперь ход за ней. Нужно ответить. Оправдания — хуже всего, это признание слабости. Лучшее оружие — легкое и почти ласковое обесценивание, поданное как забота. Улыбнуться со спокойной жалостью, сказать, что ее отец, как истинный ученый, ценит вдумчивых читателей, способных разглядеть суть под формой (другими словами: если ты настолько глупая, что не понимаешь сути статей «Придиры» — это только твоя проблема) — и что они с Драко обнаружили, что идеологический диссонанс может быть даже полезен для поддержания интеллектуального тонуса в долгосрочных отношениях (другими словами: у нас все серьезно, а тебя сюда не звали). Намекнуть, что ее отец — на минуточку, глава рода, обязательно тонко упомянуть Розье и отправить Панси куда-то пить сок или развлекать Забини.       Продумав это за секунду, Луна уже собиралась открыть рот, но тут вмешался Драко, переместив ладонь на ее талии чуть выше.       — Панси, — предупреждающе произнес он. — Позиция Ксенофилиуса Лавгуда — это вопрос его личных заблуждений, которые скоро будут скорректированы временем. Но то, что касается Луны… — Драко слегка погладил ее бок. — Ее статус теперь определяется не редакционной политикой ее отца, а моим словом. И если я решил, что она будет изучать архивы менора, значит, ее происхождение и взгляды ее семьи прошли мою личную проверку. Любой, кто захочет обсудить генеалогию или политику в этом контексте, должен будет сначала аргументировать, почему его мнение должно волновать меня больше, чем мое собственное.       Луна мысленно ему зааплодировала. Драко перевел взгляд на Теодора и Дафну, закрепляя результат.       — Надеюсь, мы закрыли эту тему до конца вечера.       Третий акт был завершен. Занавес. Все всё еще наблюдали за ними — и танцующие пары, и те, кто стоял у фуршетных столов, и преподаватели, и даже призраки. Событие было действительно масштабным, даже те, кого не волновали социальные связи Слизерина, были заинтересованы, значит, нужно было продолжать. Не переигрывать, держать марку… может, Падма подыграет? Падма не осталась бы в стороне. Падма понимала, как важен этот спектакль — Луна на это надеялась.       Фиолетовый свет свечей отразился в золоте ткани.       — Луна, дорогая, — Падма мягко коснулась локтя подруги, бросив на Малфоя быстрый оценивающий взгляд. — Твой выбор аксессуаров в этом сезоне становится все более… оригинальным. Я и не знала, что библиотеки менора обладают такой притягательной силой, что ради них стоит брать в довесок целого старосту Слизерина.       Подошедший вместе с Падмой Энтони рядом с ней тихо хмыкнул, рассматривая ледяную скульптуру змеи с таким видом, будто она была гораздо интереснее политических интриг зала.       — Надеюсь, Драко, ты составил для Луны подробный каталог не только книг, но и правил поведения в твоем присутствии, — продолжила Падма на тон холоднее. — Потому что если она вдруг обнаружит, что в твоем архиве слишком много пыли или… скрытых ловушек, я лично позабочусь о том, чтобы твой личный статус пострадал гораздо сильнее, чем самолюбие.       Четвертый акт. Луна не уставала благодарить вселенную за Падму.       Теперь ответным ходом с ее стороны должна была быть иная тактика, чем с Панси. С подругой нельзя говорить свысока и нельзя обесценивать (Луна никогда бы и не захотела). Падма здесь — ее союзник, но союзник, который публично обозначает границы. Никакой защиты Драко, это будет выглядеть как оправдание, а оправдания — слабость. Вместо этого — принять игру и сместить акцент. Сказать, что Падма всегда заботится о ее безопасности, но пыли в меноре должно быть не больше, чем в ее собственных чертогах разума (что значило: она благодарит Падму и подчеркивает при всех ее значимость, а также их общий язык общения), и добавить что-то про статус, запутанное, но очень элегантное.       Успела Луна только улыбнуться.       — Очень трогательная забота, Патил, — прошелестел Драко. — Но Луна уже доказала, что справляется с моими ловушками гораздо изящнее, чем кто-либо в этом зале. Тебе не о чем беспокоиться. Пока она со мной — она в безопасности даже от собственных друзей.       Энтони наконец оторвался от скульптуры и посмотрел на Драко.       — Знаешь, Малфой, — протянул он певучим и слегка отрешенным тоном, — у тебя в голове сейчас такой интересный резонанс. Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что ты пытаешься удержать в руках не девушку, а порыв ветра. Удачи. Тебе она понадобится.       Все. Эпилог. Занавес. Невилл и Джинни за это время уже должны были забрать меч. Луна на секунду прикрыла глаза, поздравляя себя с успешно завершенным экспериментом.       Вдруг в дверях Большого зала возник Филч.       — Пойманы! В кабинете директора! Маленькие воришки…       Музыка захлебнулась. Амикус рывком поднялся с места, опрокинув кубок с вином. Алекто вскочила следом, хищно вцепившись в рукоять палочки.       Снейп медленно встал, бросив на Драко мимолетный холодный взгляд, и Луне показалось, что его губы шевельнулись в беззвучном «за что мне это», прежде чем он направился к выходу, напоминая огромную хищную птицу.       Трелони со злостью швырнула на стол колоду Таро — карты разлетелись веером, и Драко успел заметить перевернутую Башню.       Падма сделала полшага к Луне. Энтони напрягся всем телом, метаясь взглядом между дверями и Малфоем.       Луна оцепенела: произошло худшее. Они попались. Она же им говорила… она же предупреждала, что кабинет Снейпа должен охраняться на уровне Гринготтса! Она предлагала сначала попробовать разузнать, какие именно там чары, проанализировать, тогда она смогла бы создать заклинания, которые отменяли бы их, но нет, они не хотели ждать, они хотели немедленных действий!       Драко прижал ее к себе еще сильнее, впиваясь пальцами в талию почти до боли.       — Стой на месте, — прошелестел он ей на ухо. — Что бы ни случилось. Ты — со мной. Ты ничего не знаешь.       Луна чуть не закричала ему в лицо, что она знает все, и про Невилла, и про Джинни, и про крестражи, и про то, почему в спиральной структуре ДНК расстояние между витками составляет 34 ангстрема, а не 35, и как это связано с аномальной активностью теломеразы у магов с примесью крови троллей… стоп, при чем тут кровь троллей?       Надо успокоиться. Она спокойна. Пять вещей, которые она видит… отражение фиалкового пламени в серебряной пуговице на мантии Драко; тонкую трещину на ледяной скульптуре змеи; золотые нити на платье Падмы; пролитое Амикусом вино на скатерти; блеск кудрей Трелони. Четыре вещи, которые она может потрогать: холодный край хрустального кубка; шелк своего платья; бархат рукава Драко; подвеска-полумесяц. Три вещи, которые она слышит: тихая музыка Сати; скрип подошв Филча; шелест карт Таро. Два запаха: металлический аромат озона от палочки Драко; дурманящий запах граната и старого дерева. Один вкус: металл на языке.       Теперь думать. Если Невилла и Джинни поймали — допрашивать будут всех. У Кэрроу должны быть списки тех, кто был в Армии Дамблдора. С учетом постоянно появляющихся надписей на стенах и участившихся случаев саботажа, паранойя Пожирателей Смерти должна была усилиться (и они, в общем-то, не ошибались). От Круцио щиты у них есть. От сыворотки тоже. Но не обязательно причинять боль магией, есть и другие способы, их много. Меч Гриффиндора — оружие, которое может уничтожать крестражи, так что попытка его украсть — буквально признание, что они знают, где Гарри и чем занимается.       Снейп, возможно, на их стороне — с вероятностью в 32%, хотя после того, как Луна поймала его взгляд на Трелони, вероятность повысилась до 45%. Кроме того, есть деканы. Флитвик, МакГонагалл и Спраут вмешаются. Но нельзя полагаться на случай, нужен план.       Злость они сорвут, скорее всего, на нарушителях. Этого не избежать. Остальных допросят.       Луна сжала руку Драко до боли, обращая на себя внимание, и быстро прошептала:       — Намекни им, чтобы использовали Веритасерум. Для допроса. Как угодно намекни, но пусть это будет Веритасерум. Или Круциатус.       Акациевая палочка, прикрепленная к внутренней стороне бедра с помощью подвязки из тонкой замши, потеплела, отзываясь на ее напряжение. Луна сосредоточилась на состоянии покоя, мысленно произнеся: «Non dolor» и следом: «Velum Melleum»; как создательнице чар, ей не нужно было делать пасс, хватало соприкосновения оружия с кожей.       Падма и Энтони синхронно произнесли те же заклинания — Луна уловила это по движению губ Голдштейна; вдобавок Падма быстро начертала у себя на запястье биджа-мантру: ॐ द.       — Ты с ума сошла, — безжизненно прошелестел Драко. — Я не позволю им даже коснуться тебя этим составом.       Ярость на Невилла и Джинни вспыхнула в нем едким пламенем — эти идиоты со своей гриффиндорской бравадой подставляли Луну под удар, вынуждая идти на такие безумные риски… а ей не было страшно, ей и это, похоже, было интересно. Она боялась за всех, кроме себя самой.       А он боялся за нее, и твердо решил, что если Кэрроу вернутся и начнут зачистку — направит их гнев на кого угодно. На Лонгботтома, на Уизли, на тех, кто уже в списках, но не на нее.       Драко резко развернулся, закрывая ее собой от взглядов Падмы и Энтони, и накрыл ее руку своей.       — Если они решат допрашивать АД — пусть допрашивают, — упрямым шепотом заявил он. — Я лично прослежу, чтобы Лонгботтом рассказал все, что знает. Но ты… ты останешься в стороне. Я найду способ, даже если мне придется сжечь половину этого зала.       Музыка изменилась — вместо меланхоличных нот Сати по залу поплыли ноты Штрауса. Где-то позади послышался девичий всхлип.       В дверях снова возник Амикус Кэрроу.       — Все, чьи имена числились в списках этой жалкой… армии, — выплюнул он, — на выход. Живо. Мы проверим, насколько ваша преданность Поттеру выдержит встречу с реальностью.       Бледнея до синевы, Энтони сделал шаг вперед. Падма бросила на Луну быстрый отчаянный взгляд. Луна двинулась к выходу, но тут Драко железной хваткой сжал ее талию.       — Стоять.       Музыка «Голубого Дуная» продолжала течь сюрреалистичным фоном для назревающей бойни. Драко медленно развернулся к Амикусу, не отпуская Луну.       — Кэрроу, — с опасной хрипотцой прошелестел он. — Кажется, ты плохо расслышал мои слова пять минут назад. Или у тебя проблемы с краткосрочной памятью?       На лице Амикуса отразилось яростное недоумение.       — Малфой, не зарывайся. Лавгуд в списках. Она идет со мной.       — Она никуда не идет, — Драко сделал шаг вперед, закрывая ее плечом от хищного взгляда Пожирателя. — Мисс Лавгуд находится под моим личным надзором. Любые вопросы к ней будут заданы здесь, в моем присутствии, или не будут заданы вовсе. Если тебе нужны жертвы для отчета Северусу — у тебя есть целый список предателей крови. Забирай Лонгботтома, забирай Уизли, забирай этих девиц Патил…       Прижавшаяся к Парвати Падма вздрогнула, но Драко было плевать.       — Если ты посмеешь коснуться ее, Амикус, — он понизил голос, — я сочту это личным оскорблением роду Малфоев. И поверь, мой отец найдет способ объяснить твою ошибку Темному Лорду так, что ты позавидуешь участи тех, кто сейчас сидит в подземельях.       Луна неосознанно прижалась к нему — сама не поняла, как и когда перестала просто стоять и вцепилась в лацкан его мантии, прильнув к его боку всем телом, будто хотела стать частью его тени, растворившись в черном бархате. Черный — это тьма, отсутствие света, человеческий глаз не видит абсолютно черного…       Нельзя было принимать эту защиту, нужно было отступить, твердо отстраниться и уйти с Кэрроу, как все. Иначе ее сочтут предательницей или трусихой, или тем и другим. Джинни бы отступила… а Луна не могла заставить себя сдвинуться с места. Ей не было бы больно от Круцио, она ничего не сказала бы под сывороткой, но она представляла себе застенки и внутри все немело от холода.       Она не боялась бы, если бы это был эксперимент. Если бы это была часть процесса синтеза заклинания, она бы ни секунды не колебалась, боль — просто издержки производства, но это был не эксперимент. Она этого не выбирала. Если риск выбирала она, инстинкт самосохранения аннигилировал, но если нет — кричал на полную, и Луна не могла пошевелиться: реакция на стресс «замри». Притворись мертвой и тебя не тронут. Кому интересна мертвая добыча? Хотя гиенам, стервятникам и другим падальщикам очень даже интересна… даже львы едят падаль, то, что не едят — это миф…       — Ты слишком увлекся ролью защитника, Драко, — прорычал Амикус. — Эта девчонка была с Поттером в Отделе Тайн. Она сражалась против нас. Ты предлагаешь мне оставить в зале свидетеля, который стоял плечом к плечу с твоим злейшим врагом?       Луна еще крепче вжалась в бок Драко. Сражалась… это было почти смешно. Она помнила, как сражалась в Министерстве. Четверо Пожирателей загнали их с Роном и Джинни в Комнату Вселенной, Рон был небоеспособен из-за воздействия сущностей из Комнаты Разума, а Луна просто перепугалась, и все делала Джинни, потом один из них схватил Джинни за ногу, и сломал ей лодыжку, и тогда Луна наконец собралась, применила Уменьшающее заклятие и залепила ему в лицо Плутоном… а потом ее просто вырубили, она не успела даже договорить «Коллопортус», и на том ее геройства закончились. Определенно, боевая магия была не ее стихией.       Драко коротко усмехнулся, не отпуская ее.       — Амикус, неужели ты настолько низкого мнения о моих аналитических способностях? Ты действительно полагаешь, что я не обсудил с Луной этот… эпизод? Она оказалась там лишь потому, что ее затащили туда гриффиндорские идеалисты, не способные оценить масштаб последствий. Она не вступала в сражения. Она ничего не знает о планах Поттера, потому что Поттер никогда не доверял ей ничего важнее чистки котлов, и если ты думаешь, что твои грубые методы допроса извлекут из нее больше, чем я за месяцы совместных исследований… что ж, — в его глазах вспыхнул опасный свет, — тогда тебе стоит пересмотреть свое право занимать должность профессора.       Вальс Штрауса играл непрерывно. Двери снова распахнулись; Алекто тащила Невилла за шиворот мантии. Луна посмотрела на друга и чуть не вскрикнула: его лицо превратилось в месиво из багровых пятен и грязи, из глубокой ссадины на лбу на воротник капала темная жидкость. Круциатус был действительно не единственным их инструментом.       Астория всхлипнула снова. Алекто отшвырнула Невилла от себя и повернулась к Драко.       — Малфой, твоя настойчивость начинает утомлять. Если мисс Лавгуд ничего не знает, то ей не составит труда подтвердить это официально.       В ее руке блеснул флакон с прозрачной жидкостью. Луна спрятала лицо у Драко на груди, уже не думая о приличиях.       — Сыворотка Правды, — пропела Алекто, подходя почти вплотную. — Мы зададим ей всего один вопрос: где Гарри Поттер? И если она не знает — она свободна. Но если она солжет… тогда ее ждет такая же экскурсия в подземелья, которую только что прошел ее друг.       Драко почувствовал, как Луна под его рукой стала совершенно неподвижной. Медовое тепло в его сознании превратилось в идеально гладкую поверхность замерзшего озера. Он знал, что она не принимала антидот, и если капля этой прозрачной смерти коснется ее языка… Он не мог допустить этого, даже если бы ему пришлось выбить этот флакон вместе с кистью Алекто.       — Веритасерум — это инструмент для тех, кто не умеет задавать вопросы, — его палочка, до этого скрытая в рукаве, скользнула в ладонь. — Ты сомневаешься в моей способности контролировать то, что принадлежит мне?       Луна зажмурилась до боли в веках. Нужно было собраться, шагнуть назад, выпить это — ничего бы не случилось, совершенно, она действительно понятия не имела, где Гарри, а уже действующие на ней чары просто сработали бы как естественная завеса… но она все еще не могла пошевелиться.       — Ты так печешься о ее сохранности, Драко? — пропела Алекто, медленно обходя их по кругу. — Что ж, проверим твою лояльность. Если ты не дашь ей сыворотку добровольно, я прикажу Амикусу применить к Лонгботтому Сектумсемпру. Пока он не превратится в багровую лужу у ваших ног. И мисс Лавгуд будет смотреть на это.       Луна дернулась всем телом, но не смогла даже заговорить. Даже сейчас!       Это кататонический ступор, сказала она себе. Синдром психогенного оцепенения на фоне острого стрессового воздействия. Двигательная активность подавлена, волевой контроль снижен, голосовые связки блокированы. Типичная реакция на угрозу, когда «бей» невозможно, «беги» бесполезно, а «замри» включается на аппаратном уровне. Миндалевидное тело гиперактивировано, префронтальная кора в состоянии временного отключения.       Алекто протянула Драко флакон.       — Либо ты поишь ее сам, подтверждая, что она — лишь твоя игрушка, не имеющая секретов от Хозяина, либо ты становишься соучастником казни этого гриффиндорского отродья. Выбирай, Малфой.       На Лонгботтома ему было абсолютно плевать, но… Луна считала его другом. Если Драко допустит, чтобы у нее на глазах убили ее друга — она может его возненавидеть, хотя… может, и нет. Ненависть была не ее чувством. Скорее она бы просто… погасла. Что-то сияющее внутри нее потухло бы, и это была бы его вина.       И Алекто не отстанет, раз уже вцепилась в добычу. Если сыворотку в Луну вольет Алекто, она сделает это грубо, а если это сделает он… он сможет контролировать дозу. Он сможет попытаться использовать их резонанс, чтобы затопить ее сознание образами нарглов и вербены…       Драко медленно взял флакон и развернул Луну к себе. Рука легла ей на затылок, пальцы зарылись в светлые волосы, поддерживая голову. В ее расширенных глазах отражалось его собственное бледное лицо.       — Смотри на меня, Луна, — прошелестел он. — Только на меня.       Большим пальцем Драко надавил на ее нижнюю губу и поднес флакон к приоткрывшемуся рту.       — Быстрее, Малфой! — взвизгнула Алекто. — Вылей в нее все!       Вальс Штрауса не замолкал. Астория уже не плакала, но плакали другие — Луна уловила всхлипы Эли и Тессы. Все происходило не с ней, во сне, на краю сознания, она была на самом деле не здесь… она не хотела быть здесь…       Вдруг Невилл, собрав остатки сил в один судорожный рывок, метнулся вперед, вытягивая дрожащую руку к запястью Драко, пытаясь выбить флакон.       Алекто мгновенно вскинула палочку — синий луч ударил Невилла в спину, и он выгнулся дугой, закатив глаза в чудовищной судороге.       Драко резко прижал Луну к себе, обхватив ладонью ее затылок и заставив запрокинуть голову.       — Не смотри на него, — проговорил он ей в губы.       У Веритасерум не было вкуса. Луна послушно пила глоток за глотком, пока флакон не опустел — наконец получилось переключить разум, прислушиваясь к своим ощущениям. Это уже был эксперимент. Ее медовая завеса работала, сознание затопило сладостью, по жилам растеклось тепло, и даже оцепенение начало спадать.       — Ну же, мисс Лавгуд, — прошипела Алекто, наклоняясь так близко, что Луна почувствовала запах ее дешевого табака. — Скажи нам. Где сейчас Гарри Поттер? С кем он связывался, пока ты была в Хогвартсе?       Луна сглотнула.       — Я не знаю, — монотонно, как и полагалось под Веритасерумом, начала она. — Мы мало говорили в последний год. У него были свои дела. Он не посвящал меня в свои планы и я не знаю, с кем он связывался. Мы больше не поддерживаем общение.       Формально это была чистая правда. Говорили они мало, у Гарри были свои дела, а про то, что он ищет крестражи, Луна догадалась сама. Звучала ее речь именно так, как должна звучать под Веритасерумом, вид был таким же, но ясность разума сохранялась — насколько могла сохраняться с учетом того, что минуту назад она была в ступоре.       — А как же остальные, мисс Лавгуд? — прорычал Амикус, делая шаг вперед и нависая над ними. — Грейнджер? Уизли? Эта грязнокровка и ее рыжий прихвостень повсюду следуют за Поттером. Ты хочешь сказать, что и о них тебе ничего не известно? Где они скрываются? Какие приказы они оставили здесь, в школе, прежде чем сбежать?       — Рон сказал, что болен драконьей оспой, — так же монотонно продолжила Луна. — Гермиона — что уехала с родителями в Австралию. Они не приказывали мне. Они сказали, чтобы я была осторожна.       Амикус замер. Эти ответы были официальными версиями, которые Пожиратели уже слышали, и то, что Луна повторяла их под Веритасерумом, означало одно: либо она действительно была на самой периферии доверия Поттера и остальных, либо ее разум был вычищен до блеска.       — Видишь, Амикус? — ледяным тоном отчеканил Драко. — Она — тупиковая ветвь вашего расследования. Грейнджер и Уизли скормили ей сказки для дураков, и она приняла их за истину. Вы тратите драгоценный состав на девчонку, которая знает о планах Поттера меньше, чем мой домовик.       Луне стало немного обидно. Она понимала, что так надо, но полчаса (час? вечность?) назад он говорил, что она совершенна, а сейчас — что она тупиковая ветвь и знает меньше домовика. Интересно, он потом извинится или это считается нормой, если обижать во благо?       Зато ее приворот точно не ввел его в терминальную стадию, и это было замечательно. Хоть какие-то положительные моменты.       — Она ответила на все вопросы, — Драко повернулся к Алекто. — Ее лояльность теперь принадлежит мне. Довольно.       — Она издевается над нами! — взревел Амикус. — Драко, раз она такая бесполезная, докажи свою преданность. Используй на ней Круциатус. Прямо сейчас. Может, тогда она выдаст что-то более существенное!       Да чего они к ней прицепились… Луна чуть не застонала от усталости. Если Драко ударит ее Круцио — придется кричать, а как она изобразит крик, если говорила с трудом?       Вдруг двери распахнулись снова.       — Довольно.       Черная мантия Снейпа мелькнула на краю зрения крылом летучей мыши.       — Директор Снейп! — Алекто осеклась, опуская палочку. — Мы допрашиваем свидетелей, эта девчонка…       — Эта девчонка ответила на ваши вопросы под действием Веритасерума, — отрезал Снейп. — Если вы не способны интерпретировать ее ответы — это ваши проблемы.       Луна окончательно убедилась, что Снейп — на их стороне. Вероятность была уже в 98%. Значит, все это время он был двойным агентом на стороне Дамблдора, и, может, именно потому возглавил Хогвартс…       — Напоминаю вам, что в этой школе директор — я. И только я решаю, когда и в какой форме будет назначено наказание. Мистер Малфой, — Снейп наконец перевел взгляд на Драко. — Забирайте свою… спутницу. Я найду ей и мистеру Лонгботтому применение в качестве отработки позже. А сейчас — убирайтесь. Все. Праздник окончен.       Музыка не умолкала, Эли плакала, и вдруг запахло инжиром — Луна не знала, откуда этот запах, наверное, от стола, на стол должны были подать инжиры, почему нет… но это стало последней каплей.       Ее сознание окончательно отказалось сотрудничать.       Драко подхватил Луну под колени, поднимая на руки, развернулся и, не оглядываясь на Кэрроу, понес ее прочь.