Связанные

      Первое, что открылось взору Луны сквозь полупрозрачную дымку пробуждающегося сознания — высокая конструкция балдахина и тяжелые портьеры из изумрудного бархата, расшитые серебряной нитью по краям. На деревянных столбах кровати были вырезаны искусные рельефы в виде переплетенных змей и терновых веток.       Высокие своды украшала лепнина, покрытая сусальным золотом. В центре замерла люстра из черного хрусталя; отблески камина преломлялись в подвесках, рассыпаясь по стенам холодными искрами. Стены были обтянуты шелковыми обоями цвета ночной тени. Сквозь окно размером от пола до потолка виднелся затянутый туманом серый парк, голые ветви деревьев, царапающие низкое небо, и очертания фонтанов с застывшими каменными фигурами.       Это было не похоже на Больничное крыло. Не похоже на Хогвартс. Ни на что не похоже.       Луна лежала в кровати, изумленно рассматривая комнату и пытаясь понять, где она и как сюда попала.       Это сон? Во сне нарушается работа префронтальной коры, отвечающей за критическое мышление, и человек либо принимает любые несообразности за чистую монету, либо, напротив, испытывает смутное беспокойство, но не способен найти его источник. Луна же видела явные несообразности: подвески люстры преломляли свет камина с неестественной точностью, а тени от портьер падали в сторону, противоположную источнику света.       Может, это осознанный сон? Или галлюцинация? Если у нее тяжелое магическое переутомление — у нее могут быть галлюцинации? Она никогда не изучала этот вопрос.       Вдруг из тени высокого шкафа к ней шагнул Драко.       Луна приподнялась на локтях.       — Где я?       — Ты дома, Луна, — проговорил он, медленно сокращая расстояние. — Ты в Малфой-меноре. В моей спальне. В безопасности, которую не смог бы дать тебе ни один директор и ни одна башня Рейвенкло.       Что?..       Дома? У него? В спальне? В его спальне?       Луна запаниковала. Аддитивный кровный резонанс пошел не туда. Она боялась, что он утратит личность, а чаша весов, наоборот, качнулась в другую крайность, и теперь… ее что, похитили?       Драко опустился на край постели и протянул руку остановив пальцы в дюйме от ее колена.       — Н-не трогай меня, — быстро выпалила Луна. — Думаешь, если я… выгляжу безобидной… думаешь, я тебя не прокляну? Да я тебя даже невербально превращу в морщерогого снорка!       Он убрал ладонь, сцепив пальцы в замок на колене, и медленно опустил голову, подставляя ей свою шею.       — Я не коснусь тебя без твоего позволения. Но ты должна знать, почему ты не в школе. Взгляни на это.       Луна напряглась, мысленно готовясь: одно шевеление в ее сторону — хотя бы одно — и сразу невербальное «Pavo fias». Павлины — не снорки, но она не знала точно, как выглядят снорки, а как павлины выглядят, знала, и если она в Малфой-меноре, это было бы символично. Павлином больше, павлином меньше…       Драко потянулся к прикроватной тумбочке, стараясь избегать резких движений, и взял свежий номер «Придиры». Газета была сложена так, что на главной полосе красовался заголовок о паразитах в масках.       — Твой отец… пошел до конца. Эта статья для режима — открытое объявление войны. Когда Кэрроу прочитали это, их первой мыслью было вырезать твой язык, чтобы заставить его замолчать, — скулы Драко заострились. — Я вырвал тебя из их рук. Я объявил тебя своей нареченной. Моей будущей женой.       Луна застыла, не спеша читать «Придиру». Нареченной? Женой? Как женой?..       — В глазах Лорда и моей семьи ты — будущая миссис Малфой. Это единственная броня, которую я смог на тебя надеть. Официально бумаги уже готовятся, — Драко замолчал, вглядываясь в ее реакцию.       Луна открыла журнал, быстро пробежав глазами статью отца. Пожиратели Разума… паразиты… белые маски… папа явно вошел во вкус.       Но она тут при чем? Как элемент шантажа?       Это логично, признала Луна. Папа сделал бы все, лишь бы ей не причинили вреда, а дотянуться до нее было проще, чем до него. Редакция «Придиры» и дом Лавгудов были окружены защитными заклятиями, сооруженными еще Пандорой, которая вдохновлялась «Алисой в Зазеркалье»: ты идешь вперед, но к дому не приближаешься — конечно, только если пришел с дурными намерениями. Пожиратели заблудились бы в трех соснах, причем буквально. Но она… она была у них в руках.       Папа это знал. Зачем тогда это печатал? Надеялся, что ее не тронут? Сам хотел ее забрать?       Как бы там ни было, он рисковал меньше, и за него пока можно было не переживать.       Луна переключилась на себя. Здесь все было даже сюрреалистичнее, чем у Кэрролла: они с Драко ни разу не общались до этого года, сходили всего на одно свидание, один раз поцеловались и потанцевали, и теперь он заявляет, что она будет его женой.       Хотя на нем все еще был приворот. Все снова было логично. Он ощутил опасность для нее, и применил самые радикальные меры, потому что других не было: либо оставить ее в Хогвартсе в условиях постоянного риска, либо забрать сюда. Невеста — это хороший повод. Удобная ложь, чтобы объяснить всем, что она тут делает.       Но что она тут делает? Ей надо учиться. Она несовершеннолетняя. Она еще примерно три месяца и неделю будет несовершеннолетней.       — То есть, ты меня похитил, — констатировала Луна, отложив журнал. — А если я не хочу быть твоей женой?       — Слово «хочу» давно покинуло эти стены, — сухо ответил Драко — В этом замке есть только «необходимо» и «мертво».       Он сделал один медленный шаг к окну, за которым расстилался серый, затянутый туманом парк менора. Луна снова взяла журнал — это была часть ее дома, часть отца, страницы даже вдруг показались теплыми.       — Ты можешь ненавидеть этот статус. Ты можешь презирать эту фамилию. Но в иерархии Лорда жена Малфоя — это титул, дающий право на жизнь. А дочь предателя — это просто расходный материал для тренировок моей тетки, — Драко резко обернулся. Его зрачки были расширены до такой степени, что глаза казались двумя провалами в бездну. — Это единственный способ вывести тебя из-под удара.       Луна быстро прикинула: единственный ли? Какие еще у нее были пути отступления?       Бежать к отцу? Но Ксенофилиус — такой же предатель в глазах режима. Бежать из страны? Она бы выучила любой язык за три часа. Максимум за пять. Но чтобы там жить — нужны деньги, нужно строить все заново, а она не умела. Здесь у папы было все, и у нее тоже, а в условной Австралии — ничего, кроме таланта, который может быть никому не нужен.       Спрятаться в лесу? Даже не смешно.       Драко подошел вплотную к кровати и опустился на одно колено, оказываясь на уровне ее глаз.       — Не будь моей женой в реальности, если тебе это противно. Будь ею для протокола, для Лорда, для Беллатрикс. Будь ею ради своего отца. Но здесь, за этой дверью, ты должна носить мой герб так, словно он выжжен у тебя на коже. Иначе я не смогу тебя защитить.       По спине Луны пробежали мурашки от нового осознания: она в Малфой-меноре, значит… в этом же доме живет Волдеморт. Прямо сейчас он может быть где-то за стеной или в соседнем крыле, и, может, она его увидит… и сможет наглядно оценить, что происходит с человеком, который разделил душу на семь частей и один раз умер, после вернувшись обратно через темнейший кровавый ритуал. Гарри говорил, что Лорд выглядит, как змея, но это описание Луне мало чего дало.       — Подожди, — сказала она одновременно себе и Драко. — Мне будет семнадцать только в феврале. Тринадцатого февраля. До тех пор…       — До тех пор мы объявим о официальной помолвке, скрепленной магическим контрактом, — договорил он за нее.       Луна закусила губу.       Куда ни глянь, все было логично. Оставаться в школе — опасно. Бежать к отцу нельзя. Из страны — тоже. Жить в лесу она бы, наверное, смогла — ей хватало познаний в ботанике, зоологии и микологии, она умела отличать съедобное от ядовитого и зачаровывать палатку так, чтобы она не промокала, но одной ей в лесу будет скучно, и жить там гораздо менее комфортно, чем в доме. Даже если это клетка, а эта комната не была похожа на клетку. Здесь было почти уютно.       — Допустим, — Луна сузила глаза. — Допустим, я останусь здесь. Но, во-первых, ты вернешь мне мою палочку. Во-вторых — ты не прикоснешься ко мне без разрешения, иначе, как я уже говорила — прокляну невербально. В-третьих — у меня должна быть еда и вода. Я не ем крольчатину ни под каким видом, у меня аллергия на кориандр и я не пью спиртное, потому что этиловый спирт в любых концентрациях угнетает активность NMDA-рецепторов в гиппокампе, что приводит к временной блокаде долговременной потенциации.       Драко медленно поднялся, выпрямляясь, запустил руку во внутренний карман, вынул акациевую палочку и, удерживая за кончик, протянул Луне. Она схватила магическое оружие, крепко сжимая в ладони.       — Я сам буду приносить тебе еду. Домовики здесь не надежнее шпионов. Никакой крольчатины, никакого кориандра. Я запомнил. Твой гиппокамп останется в полной сохранности, — в его тоне промелькнула горькая усмешка. — Я не собираюсь лишать тебя разума. Это единственное, что делает это место терпимым.       Еще бы он лишил ее разума, мысленно усмехнулась Луна. Лишать ее разума — все равно что погасить солнце, потому что слепящий свет мешает спать. Это преступление перед эволюцией, логикой и самой тканью реальности, настоящая экологическая катастрофа локального масштаба с потенциальным выходом на глобальный.       — А насчет прикосновений… — Драко посмотрел ей прямо в глаза. — Я дал слово Малфоя. Я не коснусь тебя, пока ты сама не попросишь об этом. Но не забывай: для тех, кто находится за этой дверью, мы — нареченные. И если сюда ворвется моя мать или тетка, ты должна будешь изобразить такую преданность, от которой у тебя самой закружится голова.       — Можно изображать что угодно, не трогая руками, — отрезала Луна. — Если тебе так важна моя безопасность, ты будешь меня уважать. Если нет — отвези меня к отцу, и мы с ним сами что-то придумаем. Пока я здесь… любое несанкционированное шевеление в мою сторону, и ты становишься табуреткой.       — Учитывая твой магический потенциал, я не сомневаюсь, что это будет очень изысканная табуретка, — коротко усмехнулся Драко, заставляя себя сделать шаг назад. — Ты здесь не заложница, хотя мир за этой дверью будет считать иначе.       Луна повертела в пальцах акациевую палочку. Не заложница… по факту, все указывало на обратное. Каковы шансы, что у нее разовьется стокгольмский синдром?       Стокгольмский синдром — это когда жертва начинает испытывать симпатию к похитителю в условиях длительного стресса, изоляции и отсутствия возможности к сопротивлению. У нее была возможность сопротивляться: невербальная магия, а теперь и палочка. Эмоциональная зависимость от него отсутствовала: она его не боялась, не любила и не нуждалась в его одобрении. Возможно, она была изолирована, Луна пока не была уверена, насколько ей дадут доступ к информации и какой будет ее свобода передвижений… но все равно вероятность стокгольмского синдрома была близка к нулю.       Плюс-минус погрешность на непредвиденные факторы, но такие факторы обычно включали длительное физическое насилие или угрозу смерти, чего пока не наблюдалось. Если он начнет ее пытать, шансы вырастут, но если он начнет ее пытать, она превратит его в табуретку раньше, чем у нее успеет развиться синдром.       Драко посмотрел на нее — светлую, почти прозрачную в лучах каминного огня — и сделал шаг в сторону окна, сжимая холодный набалдашник трости.       — Но будь готова: когда сюда войдет моя мать — а Нарцисса не спросит разрешения — тебе придется позволить мне хотя бы держать тебя за руку. Для нее брак — это союз, и если она почувствует между нами холод, то решит, что я тебя заставил, и тогда сама начнет искать способы наладить нашу близость.       Луна усмехнулась краем губ.       — Между нами есть близость на уровне душ, так ей и скажи. А еще, — она склонила голову набок, — скажи, что на мне лежит обет матери или родовое проклятие, которое запрещает мне прикасаться к мужчинам до тех пор, пока мне не исполнится двадцать один год. Так что я держу тебя за руку исключительно в воображении.       Драко тут же осознал всю изящность и одновременно катастрофичность этого блефа.       — Это великолепный ход для любого другого случая. «Обет матери» — это звучит достаточно загадочно и опасно, чтобы остановить даже Беллатрикс. Но ты забываешь об одном, — он резко обернулся. — Моя мать — эксперт в области родовых проклятий. Она не поверит на слово. Она потребует провести диагностику твоих каналов, и когда не обнаружит там никаких блокировок… — Драко сделал паузу, и его взгляд стал тяжелым, — она поймет, что мы оба лжем. А ложь в этом доме карается медленно и со вкусом.       — Твоя мать, может, эксперт в области родовых проклятий, но моя эти проклятия создавала, — Луна вскинула бровь. — И я думаю, миссис Малфой хватит такта не рыться в моих каналах. А еще, — добавила она, — мне кажется, что ты просто ищешь лазейку в установленном правиле, но у тебя не получится ее найти.       Драко вздрогнул и мгновенно перестал быть таким уверенным.       — Я не ищу лазеек, я просто… — быстрее прежнего заговорил он. — Я в ужасе от мысли, что кто-то другой может причинить тебе боль, которую причинил я. В этом доме стены имеют уши, а у моей матери зоркий глаз. Но если ты говоришь «обет» — значит, будет обет. Я найду способ подтвердить твои слова перед Нарциссой, не касаясь твоих каналов. Я сделаю это так, чтобы она даже не посмела усомниться.       Луна смотрела на него с подозрением.       Драко сделал еще один шаг назад и пододвинул к ней серебряный ключ на бюро.       — Еда будет здесь через полчаса. Без кориандра. Без алкоголя. И без моего присутствия, если тебе так будет спокойнее.       Что ж, мысленно резюмировала Луна, еда — это уже хорошо. Когда она поест, будет меньше паниковать, начнет мыслить более здраво, и, может, даже придумает, как либо удрать отсюда, либо провести здесь время с наибольшим комфортом — то есть, найти повод жить не в этой спальне, а в лаборатории или хотя бы в библиотеке.       Драко замер у двери.       — Луна… — спустя секунду он обернулся, серьезно глядя на нее. — Прости меня. За то, что было в Хогвартсе. Я не жду, что ты забудешь, но я сделаю все, чтобы ты была в безопасности. Даже если это значит, что я буду для тебя всего лишь мебелью в твоем новом кабинете.       Двери за ним тихо закрылись.       Луна откинулась на подушки и принялась размышлять, вертя палочку у губ. Еще раз, что входит в условия задачи?       Она в плену. Юридически это прикрыто патронажем и помолвкой, но фактически — изоляция. Ее окружение — эпицентр тьмы; Волдеморт как главный деструктивный элемент системы, Беллатрикс — как непредсказуемая переменная с ножом. Драко — союзник. Пока что. Друзья, вероятно, увидят в ней предательницу. Джинни — с вероятностью в 100%. Падма — в 5%. Но об этом она подумает после, сейчас это второстепенно, сейчас на первом плане враги.       Что им нужно? Ее кровь, ее знания или влияние через нее на Ксенофилиуса. Или все сразу. Про ее знания известно только Драко, но если он расскажет своим — пусть рассказывает. Максимум — Волдеморт решит, что Луна может быть ему полезна.       Стоп.       Если она вдруг станет полезна Волдеморту…       Луна прикусила кончик палочки. Если Лорд узнает, какой у нее потенциал и что она уже изобрела чары против Круциатуса… он вряд ли пройдет мимо такого ресурса. Он прикажет ей изобрести что-то еще. И она изобретет. Но…       …но в эти чары будет вплетена медленная деградация магического ядра при каждом использовании. Незаметная. У него и так с семью (уже шестью, минус дневник) крестражами все должно держаться на честном слове. Так произошло с Мелькором, Темным Властелином в одной из ее любимых маггловских книг — он был божеством, но тратил так много своей божественной силы, что в конечном итоге просто перестал существовать в прежнем облике, вроде как перешел из твердого состояния в газообразное, а Волдеморт — не божество. Просто человек. Ну, биологически человек. Волшебник. Немолодой, один раз умерший и вряд ли полностью здоровый физически.       Прямо напрашиваться на задание нельзя, это подозрительно. Нужен намек. Если это сработает — она получит лабораторию и будет заниматься любимым делом, Волдеморт получит какую-то особо изощренную форму Круциатуса или другое жуткое заклинание и тоже будет заниматься любимым делом, и заодно это подточит его изнутри. Возможно, это также повлияет и на его крестражи, это же тоже он. Его части, его душа, его магия. Так его легче будет уничтожить.       Потом, если его удастся уничтожить, ее могут судить, но она приведет неопровержимые доказательства, что была двойным агентом.       Или пусть судят. Пусть хоть сажают в Азкабан. Тогда она изучит анатомию дементоров, структуру тюрьмы и само устройство острова, и сбежит оттуда в Австралию… но это долгосрочная перспектива. Прямо сейчас — Малфой-менор и Волдеморт.       У нее репутация странной. Если ее представят Лорду — а ее, скорее всего, представят — она прямо заявит, что изобретала заклинания. Не предложит свои услуги, просто скажет, что сделала это, упомянет, что справилась в кратчайшие сроки, и невинно хлопнет ресницами (и это не притворство, это ее стиль общения). Услышав, что она за две недели создала безболезненный аналог Круциатуса, разделив разум надвое — Волдеморт обязательно будет впечатлен и прикажет продемонстрировать. Увидев в действии, будет впечатлен еще больше, и тогда начнется самое интересное.       Риски?       Лорд — легилимент. Луна не тренировалась в окклюменции. Но… тот резонанс, что был у нее с Драко, работал так, что глушил легилименцию сам по себе. В его случае точно, она это выяснила почти сразу. В ее случае… возможно. Нужно будет проверить. Либо же ее разум после упражнений с Падмой сам по себе укреплен достаточно, но проверить было нужно все равно.       Лорд — садист. Малейшая ошибка, и ей могут причинить боль. Значит… значит, ошибок не будет, и она будет регулярно обновлять Non dolor.       Что еще…       Еще Драко может пытаться ее спасать и сделать только хуже. Но от чего спасать? Создание заклинаний ей не навредит.       Хотя… навредит. Она уже один раз довела себя до истощения и только-только оправилась. Но что, если попробовать найти возможность получать подпитку? Она же в доме, который сам по себе магический артефакт. Хогвартс тоже был полон магии и это не помогло, но… нет, Хогвартс — это другое. Там она была одной из многих, а здесь она становится частью магического контура. Драко — наследник рода, как его невеста и жена, она будет связана с будущим главой дома. Она — продолжение. Дом должен это понимать и как-то ее… поддерживать.       …точно.       Луна медленно растянула губы в улыбке.       Драко хотел невесту и жену? Он получит невесту и жену. Она перенастроит менор на себя так, что без ее присутствия этот склеп просто схлопнется. Все здесь, от окон до последней подвески на люстре, будет выполнять ее желания по праву крови и наследия.       Плен начинал приобретать очертания крайне комфортной долгосрочной оперативной игры с полным погружением в среду.       Другими словами: теперь это была контрразведка.