Связанные

      Драко вошел в комнату через сорок минут, не используя магию, чтобы открыть дверь — о его приближении Луну предупредил отчетливый щелчок механического замка и скрип петель. В руках он держал серебряный поднос, уставленный фарфором с фамильными гербами.       Луна с интересом присмотрелась: на подносе дымилось рагу из ягненка с корнеплодами, пастуший пирог — золотистая корочка источала аромат печеного картофеля и мясного соуса, а еще там были яблоки, запеченные с медом и грецкими орехами. Вместо вина в кубке мерцал темный отвар шиповника и ягод.       Драко поставил поднос на низкий столик у камина.       — Я сам проверил каждую составляющую, — глухо проговорил он. — Кухня теперь знает, что любая ошибка будет стоить им существования.       Луна спустила ноги с кровати, заодно отметив, что одета в свою мантию — занятая мыслями о Волдеморте и контрразведке, она забыла проверить одежду, но теперь убедилась, что никто ее не раздевал. Это утешало, как и ароматы ужина.       Отойдя к окну, Драко замер, сцепив руки за спиной так сильно, что костяшки пальцев побелели. Хотел что-то сказать, но вдруг реальность треснула — как если бы холст картины, на которой была написана его жизнь, внезапно прорвался, обнажая другой слой.       …перед внутренним взором развернулся мир золотистых холмов, залитых янтарным светом заходящего солнца. Пологие склоны, поросшие рыжей травой, круглые двери, утопающие в корнях древних дубов, аромат прелой листвы, печеных каштанов и дыма далеких очагов… Деревянная терраса была увита пожелтевшим хмелем, на ней стояли два кресла, оставленных так, словно хозяева только что отошли за новой порцией чая… Зло здесь казалось просто невозможным.       Видение длилось доли секунды.       Этот образ тихого и теплого края был так бесконечно далек от подземелий, в которых они находились, что Драко почти ощутил тошноту от контраста.       — Я видел… — начал он, но голос надломился — как описать этот уют человеку, который сам был его источником, но никогда не знал его в безопасности?       — Ты видел что? — заинтересовалась Луна, отвлекаясь от пирога.       Драко подошел к кровати на шаг ближе. В затылке растекался мед, черника и теперь этот осенний дым из видения.       — Там не было войны, — наконец произнес он. — Там не было даже магии в том виде, в котором мы ее знаем. Только холсты, золото лесов и покой. Это… у тебя в голове?       — Образы не могут браться из ниоткуда, — серьезно кивнула Луна. — Получается, что ты видишь части моего… воображения? Наверное. Или мои сны. И, похоже, это только что-то хорошее?       — Всегда, — Драко понизил голос. — В этом хаосе, который ты называешь разумом, нет места для той грязи, которой пропитан менор.       Сделав осторожный шаг вперед, он сжал спинку кресла. Луна отправила в рот кусочек мяса — есть и одновременно разговаривать, находясь в чужой спальне, было, возможно, невежливо, но она была голодной, и не просила, чтобы ее забирали в эту спальню.       — Твои сны приходят ко мне вспышками — золотой свет, вкус черники, сказочный лес. Это всегда нечто чистое. И это единственное, что позволяет мне сохранять ясность рассудка, — Драко опустил взгляд на свои ладони и снова посмотрел на нее. — Если это — части твоего воображения, то ты создала мир, в котором я впервые за долгое время не чувствую себя мишенью. И если ты позволишь… я бы хотел видеть больше. Чтобы знать, ради чего я должен удержать этот дом от краха.       — Я бы с удовольствием, — Луна печально улыбнулась, — но я не знаю, как это работает. Изначально связь не предполагала такого рода… вещей, — она чуть не сказала «симптомов», но вовремя передумала, не желая звучать слишком научно. — Я уже говорила, что у всех это индивидуально. Но я рада, что эти стихийные образы у тебя всегда приятные.       Драко моргнул, глядя на ее улыбку. Она… она что, совсем не держала на него зла? Он чуть не уничтожил ее своей трусостью и Веритасерумом, а теперь она печально улыбалась ему, обсуждая механику их ментальных проекций, как если бы они сидели в уютной библиотеке или гостиной Рейвенкло, а не в цитадели страха…       — Ты не должна так легко этого делать, — его голос сорвался на хриплый полушепот. — Не должна говорить об этом так… будто я не предал все, во что ты верила. Я напоил тебя ядом, Луна. Я смотрел, как гаснет твой взгляд.       Луна запила печеное яблоко отваром шиповника.       — Ну… я же сразу сказала, чтобы ты намекнул им на сыворотку. И на Круциатус, — безмятежно отозвалась она. — Если бы меня так не трясло, я бы сама это выпила. Я ужасно перепугалась, и поэтому отключилась. Ты просто стал частью внешнего раздражителя, который спровоцировал неконтролируемую вегетативную реакцию.       В его голове что-то щелкнуло.       Она действительно это сказала. Она создала щит от Круциатуса и потому не боялась пыточного, но если говорила и о сыворотке правды… значит, создала щит и от этого.       Вот чем был тот самый третий удар молнии.       Драко сделал резкий шаг к ней, но тут же заставил себя остановиться, борясь с желанием схватить ее за плечи и встряхнуть.       — Ты создала щит от Веритасерума. Ты… ты превратила свой разум в лабораторный стенд. Ты сделала это снова, — он очень постарался не повышать голос. — Когда ты успела это синтезировать?       Создание таких структур требовало колоссальной концентрации и времени, значит, она работала на грани полного магического истощения. О чем она вообще думала?       О том, как создать щит от сыворотки, конечно, о чем же еще… и она не считала это опасным, и сейчас не чувствовала ни страха из-за этого, ни раскаяния.       — Чем ты рисковала в этот раз? — Драко усилием воли разжал кулаки. — Ты пропустила через себя сырую энергию такой плотности, что обычный маг превратился бы в сквиба или пустую оболочку. Ты могла выжечь свой разум дотла просто ради… ради проверки теории? Ради того, чтобы доказать, что ты можешь обмануть сыворотку?       — Я не рисковала, — Луна посмотрела ему прямо в глаза. — Я просто устала. В отличие от прошлых заклинаний медовая завеса получилась проще и я старалась уделять ей не так много времени, чтобы заниматься и… другим, — говорить об Армии Дамблдора в этих стенах она не решилась. — Мне даже не понадобилась акупунктура Падмы. Но я не рассчитала, что от этого может быть переутомление.       Драко слушал ее с нарастающим ужасом.       Проще? Она назвала структуру, способную обмануть сильнейшее зелье правды в мире, простой? Она работала на износ, жонглируя ментальными конструктами такой сложности, что их теоретическое обоснование заняло бы тома, и делала это в перерывах между партизанскими вылазками и уроками Кэрроу…       Получается, он спас ее не только от Пожирателей, но и от нее же самой. Если бы он не притащил ее сюда, она бы нашла еще один фундаментальный закон магии, который захотела бы проверить на прочность, и окончательно аннигилировала бы свою нервную систему.       — Ты не рассчитала переутомление? — он собрал всю свою выдержку, чтобы не перейти на крик. — Еще один такой эксперимент — и ты бы просто не проснулась в один из дней.       Луна съела еще одно печеное яблоко и склонила голову немного набок, словно прислушиваясь к ощущениям внутри себя.       — Возможно, — тихо признала она. — Возможно, я действительно увлеклась. Теперь я буду это учитывать.       Напряжение, сковывавшее его плечи, медленно начало сменяться изматывающим облегчением. Это «возможно» из уст Луны было самой большой уступкой, на которую Драко мог рассчитывать — она признала ошибку. Хотя бы так. Хотя бы не начала спорить, что совершенно не уставала.       — Ты будешь это учитывать под моим присмотром, — отрезал он. — В этом замке каждый камень пропитан магией, которая жаждет найти слабину в защите. Твое увлечение здесь — смертный приговор.       — Кстати, об этом, — Луна заинтересованно сверкнула глазами. — Этот дом… он сейчас воспринимает меня, как… как кого? Я примерно представляю, как происходят такие вещи, но ни разу не было случая проверить. То есть, — она немного задумалась, — мой дом воспринимает меня, как хозяйку и одновременно ребенка. А этот?       Драко прислушался, позволяя своему сознанию скользнуть глубже, за пределы физических стен, в те темные артерии магии, что пронизывали фундамент Малфой-менора. Раньше этот дом всегда отвечал ему ледяным равнодушием или надменным эхом предков, но сейчас… сейчас он ощутил ответную волну. Как если бы спящий веками огромный зверь лениво приоткрыл один глаз и удовлетворенно заурчал.       Проведя рукой по спинке кресла, он почувствовал, как дерево под пальцами словно становится теплее.       — Ты ему… нравишься, — признал Драко. — Менор чувствует твой мед и вербену, и признает в тебе источник жизни. В его понимании ты — Нареченная, которая пришла, чтобы разделить власть с наследником. Если ты позовешь, домовики придут на твой голос быстрее, чем на голос моего отца, а если тебе станет холодно, камины вспыхнут сами собой… Дом начал перестраиваться под твой ритм.       — О, — восхищенно протянула Луна. — Это очень любезно с его стороны.       Мысленно она захлопала в ладоши: если она понравилась дому, это был огромный успех. Магическим зданиям плевать на человеческую иерархию, и тогда в понимании менора Волдеморт — гость (причем явно нежеланный), а Луна, как она и думала, ценное продолжение, несущее надежду и будущее. Кроме того, дом принадлежал Малфоям, а магические замки такого уровня обладали собственным суровым и консервативным сознанием, завязанным на линию наследования.       То есть, Беллатрикс здесь тоже была гостьей. Она была родственницей Нарциссы, но Нарцисса вошла в магический контур, как жена главы рода и мать наследника, а Беллатрикс здесь не имела ни юридических, ни магических прав, и дом терпел ее исключительно как тень настоящей хозяйки.       Словно отзываясь на ее мысли, тяжелые изумрудные портьеры на высоких окнах плавно колыхнулись, хотя рамы были наглухо заперты и запечатаны охранными заклинаниями. В глубине камина, где до этого лениво тлели угли, с мягким рокотом взвилось чистое пламя, озарив комнату мягким янтарным светом и разгоняя застоявшиеся тени по углам. Старинное серебряное зеркало на стене напротив кровати легко качнулось, и потемневшая от времени амальгама на секунду очистилась, отражая Луну, озаренную осенним солнцем.       Запах меда и спелой черники стал настолько осязаемым, что его можно было почувствовать на вкус.       — Смотри, — тихо произнес Драко, указывая на резные панели из мореного дуба на стенах — по дереву потекли капли ароматной смолы, соединяясь в узоры, пахнущие сосновой хвоей и свежестью. Замок ластился к ней, как хищный зверь, который признал вожака и теперь подставлял голову под ладонь.       Луна смотрела на панели, замирая в восторге.       — Он ждет твоих приказов, Нареченная, — в глазах Драко промелькнуло восхищение. — И если Беллатрикс сунется сюда, менор закроет перед ней двери, даже если отец прикажет обратное. Ты переписала его код под себя.       Луна автоматически отправила в рот последний кусочек пирога, переводя взгляд с панелей на портьеры, с портьер на камин, с камина — снова на Драко, и лихорадочно просчитывая новые элементы задачи.       Она действительно понравилась дому. Значит… что она теперь может? Прямо здесь, что ей доступно? Как провести эксперимент? Причем так, чтобы Драко не насторожился, испугавшись, что излишняя любезность его поместья к гостье может навредить ему самому…       Прежде чем Луна придумала, как, дверь спальни тихо скользнула по петлям.       Женщина, стоящая на пороге, могла быть только Нарциссой: тщательно уложенные светлые волосы, строгое шелковое платье цвета грозового неба, проницательный взгляд; Луне вдруг показалось, что совсем немного, неуловимо, она похожа на Пандору. Не цветом волос, не чертами лица, хотя и этим тоже… чем-то совсем другим.       — Драко, — тихо, но не терпящим возражений тоном произнесла она. — Оставь нас. Мне нужно поговорить с мисс Лавгуд наедине.       Драко резко обернулся.       — Матушка, она еще слаба после…       Нарцисса сделала изящный шаг вперед, положив ладонь на предплечье сына.       — Я знаю, что делаю. Выйди.       Бросив быстрый взгляд на Луну, Драко медленно и явно нехотя покинул спальню. Когда дверь за ним закрылась, Нарцисса подошла ближе и опустилась на край кресла у камина.       — Мисс Лавгуд… Луна, — она чуть склонила голову. — Прежде всего, я хочу принести вам свои извинения. Мой сын… забрал вас из Хогвартса слишком грубо, не дав возможности объясниться. Я прекрасно понимаю, в каком ужасе сейчас находится Ксенофилиус. Лишить отца единственной дочери, вырвать ее из привычного мира и запереть здесь — это жестоко, как бы Драко ни оправдывал это спасением от Кэрроу. Он совершил глупость, поддавшись импульсу, и я не хочу, чтобы вы считали его чудовищем. Он просто… напуган тем, что происходит вокруг. Этот дом сейчас — опасное место, но я даю вам слово женщины и матери: пока вы здесь, я сделаю все, чтобы вы чувствовали себя защищенной, и Ксенофилиус узнает, что вы живы и невредимы, как только это станет возможным без риска для вашей жизни.       Говорила она мягко и сочувственно, и Луна тут же прониклась к ней искренней симпатией.       — Спасибо, — с облегчением сказала она. — Я правда немного испугалась, и это было неожиданно, но я не считаю Драко чудовищем. Он просто слишком нервничает, и… — Луна посмотрела на свою палочку, вспоминая, что говорила мадам Помфри, — …не без оснований. На самом деле я ему благодарна.       Теперь это была правда. Сначала Луна разозлилась, и до сих пор не была уверена, может ли ему доверять и безопасен ли он, но находиться здесь в нынешних условиях было определенно лучше, чем в Хогвартсе. Здесь не было дополнительной нагрузки в виде уроков (она любила учиться, но некоторые дисциплины воспринимала бесполезной тратой времени), здесь она могла все время уделить научной работе, посмотреть на Волдеморта, попробовать создать уничтожающие его чары и, наконец, здесь очень вкусно готовили рагу.       Можно было воспринимать плен-контрразведку и как каникулы, просто начавшиеся раньше обычного.       Она заслужила отпуск.       Нарцисса внимательно вгляделась в ее лицо, сощурив глаза, будто пыталась найти в ней фальшь, но не нашла, и плавно опустила руки с подлокотников кресла на колени, отчего ткань шелкового платья мягко зашуршала.       — Драко действительно… нервничает, — миссис Малфой выделила последнее слово так, словно признавала его колоссальное преуменьшение. — Он разрывается между долгом перед семьей и тем, что считает правильным. То, что вы способны испытывать к нему благодарность после всего… делает вас самой сильной из всех, кого я встречала за последние годы.       — Я просто адаптивная, — смутилась Луна. — Моя стрессоустойчивость — результат постоянного воздействия неконтролируемых внешних факторов с раннего детства, а сейчас это диссоциация в чистом виде и низкая базальная тревожность на фоне хронического стресса… то есть, — быстро спохватилась она, — я имею в виду, что легко переключаюсь с чего-то страшного на что-то интересное. И говорю так, как по учебнику, только когда нервничаю, и это на самом деле не по учебнику, я никогда не зубрила учебники, я просто так мыслю…       Тут же она испуганно зажала себе рот ладонью, чтобы не прочитать целую лекцию про то, как когнитивные искажения влияют на скорость обработки магической информации, и чем отличается стресс-индуцированная тахилалия от обычной речевой агрессии.       Это был провал.       Она снова это сделала. Она должна была показаться своей и выбирать язык общения и модель поведения аристократии, у нее же это идеально получалось! А она заговорила как ученый, и сейчас мама Драко решит, что она сумасшедшая, и из категории вероятных союзников перейдет обратно в вооруженный нейтралитет, а ведь все так хорошо начиналось!       Но вместо того, чтобы скривить губы, Нарцисса по-настоящему тепло улыбнулась, мягко протянула руку и коснулась ее ладони, аккуратно заставляя опустить руку от губ.       — Не нужно контролировать себя передо мной, дитя, — произнесла она с материнской нежностью. — Драко упоминал, что ваше мышление отличается от общепринятого, но я не думала, что это… настолько очаровательно.       — Очаровательно? — ошарашенно переспросила Луна.       — Очаровательно, — подтвердила Нарцисса. — И я должна сказать… за последние три месяца Драко стал спокойнее. Щиты его Окклюменции теперь безупречны и даются ему так легко, словно это естественное продолжение его существа. А еще вы стали так важны ему… я не обвиняю вас, — тут же добавила она. — Я просто чувствую это. Это не классический приворот, подавляющий разум. Скажите мне, Луна, что это было за колдовство и когда вы переплели ваши нити?       Луна запаниковала.       Конечно, это было логично… до сих пор Драко не обращал на нее внимания и вряд ли упоминал ее имя дома, а теперь притащил сюда, как невесту — что еще можно заподозрить? Приворот. Если воля и разум на месте, то это не Амортенция, а что-то другое… и что ей делать? Врать? Как тогда объяснить его внезапную привязанность?       — Лугнасад, — выпалила Луна, не выдержав взгляда Нарциссы. — Я… нашла описание ритуала в записях матери. Черника, мед и моя собственная кровь. И свечи с маслом вербены. Это был какой-то импульс. Это не должно было лишить его разума или что-то вроде… и не лишило… Это… создало связь, и, похоже, усилило то, что уже существовало, и я знаю, как это отменить, нужна мандрагора и отсечение тени, только это возможно лишь в дни Колеса Года, а Самайн мы уже пропустили, значит, только на Йоль, но Драко всегда отказывался…       — Тише, дитя, — почти ласково перебила ее Нарцисса. — Не нужно ничего отменять. И Йоль здесь ни при чем. Теперь я понимаю. То, что вы приняли за слепой импульс, было голосом крови. Моя мать была из рода Розье, и Пандора, твоя мама, тоже принадлежала к этой линии. Вы с Драко — дальние родственники, в которых течет одна и та же магия, пусть и разделенная поколениями. Род Розье сейчас угасает, он практически мертв, но его сила отчаянно цепляется за жизнь, и магия выбрала вас двоих — самых молодых и жизнеспособных носителей этого наследия.       Луна моргнула. В таком плане она об этом не задумывалась, но если посмотреть на все с этой стороны…       Допустим, изначально она руководствовалась тем, что ей было интересно, и что это дало бы ей защиту, а Драко помогло сохранить человечность. Аргумент с человечностью изначально казался смехотворным, натянутой на глобус совой, чтобы сказать себе: он тоже получит выгоду, пусть минимальную. Аргумент с защитой тоже был слабым, она в первые же недели в Хогвартсе поняла, что это скорее мешало ей, чем наоборот. Главной же причиной был интерес.       Или… интуиция?       Во-первых, почему именно приворот? В тетрадях Пандоры было много других, не менее интересных ритуалов в полнолуние Лугнасада, но она даже не рассматривала остальные варианты.       Во-вторых, почему именно Драко? Защита и человечность были притянуты за уши, как оправдания. С тем же успехом она могла провести это на Невилле, Терри, Майкле, Нотте, на ком угодно из знакомых парней, и придумала бы объяснение для себя, почему именно они. Но она выбрала Драко.       В-третьих — Нарцисса была права про вымирающий род Розье. Ее мать была урожденной дочерью этой фамилии… а разум Луны всегда был открыт для озарений.       Может, это Пандора ее подтолкнула? Или действительно сама магия?       — Вы правы, — прошептала Луна, изумленно глядя на Нарциссу. — Это было… нечто интуитивное. У меня хорошая интуиция, и тогда я, получается…       — Ты сделала то, что должна была, — договорила за нее миссис Малфой. — И я искренне рада, что это была именно ты.       Луне показалось, что с ее души свалился огромный камень размером с менор. Даже если она понимала разумом, что не забрала чужую волю, а теперь еще и злилась на Драко, и из-за происходящего у нее просто не было времени на рефлексию, подсознательно ее все равно это постоянно грызло: этический кодекс экспериментальной магии требует информированного согласия от объекта, способного его дать, это нарушение принципа автономии… а теперь оказалось, что она была права.       — Спасибо! — Луна даже чуть подпрыгнула на кровати. — Вы не представляете, какое это облегчение, я же все время думала, насколько это неэтично, я правда не хотела лезть Драко в голову, я тысячу раз предлагала отсечение, но если это должно было случиться, я все еще могу… — она осеклась, не договорив «называть себя ученым» и быстро выкрутилась, — …могу верить в истинность его чувств!       Нарцисса подалась вперед, протянула руки и накрыла ладони Луны, останавливая ее сбивчивую речь.       — Верь в это, — с непреклонной убежденностью проговорила она. — Магия крови не создает чувства из ничего, лишь уплотняет то, что уже пустило корни. Если бы мой сын не тянулся к тебе всем своим существом, ритуал бы просто не прижился. Я счастлива, что рядом с ним оказалась именно ты, — добавила она. — А теперь отдыхай. Нам обоим нужны силы.       Луна кивнула. Нарцисса поднялась, ее шелковый шлейф беззвучно скользнул по ковру, и через секунду дверь за ней закрылась.       Откинувшись на подушки, Луна переосмыслила все свое положение.       Нареченная с кровной связью, которую благословила сама магия рода… и дому она нравилась, что было еще одним доказательством: вмешательство в разум — насилие, если бы дом счел ее приворот плохим, он бы не отреагировал на нее по-доброму.       Союзников у нее теперь было два: сам менор и Нарцисса. Драко колебался между категорией союзников и опасности — от кого-то другого он бы ее защитил, но в случае чего, кто защитил бы ее от него самого?       Дом?       Как вариант, хотя дом мог воспринять сексуальные посягательства как легитимную попытку зачать наследника. Вряд ли менор различал насилие и согласие в вопросах продолжения рода, для него это была одна и та же категория — биологическая необходимость. Он разве что обеспечил бы комфортные условия для процесса.       Луна снова повертела в руке акациевую палочку, ощущая, как дерево посылает в кончики пальцев приятно покалывающие импульсы. Это была ее главная защита, а еще — собственный разум.       Уже неплохо. В собственный разум она верила так же, как в закон сохранения энергии и невозможность вечного двигателя.       Плен окончательно превратился в контрразведку на отпуске.