Связанные

      В появившемся на пороге домовике не было ни капли той суетливой услужливости, которая обычно была свойственна этим существам. Лицо у него было морщинистое, как потрескавшийся от времени пергамент серо-зеленого оттенка, огромные выпуклые глаза цвета болотной тины смотрели со смесью древней мудрости и почтения, вместо грязной наволочки или обрезка ткани на нем была безупречно чистая и жестко накрахмаленная поварская простыня, скрепленная на плече серебряной булавкой с гербом рода Малфоев.       Луна отметила, что Гермиона не смогла бы придраться: выглядел домовой эльф скорее как строгий дворецкий, чем как перепуганный раб.       В руках он крепко и бережно держал чехол из черного бархата, расшитый потускневшими серебряными нитями, и поклонился так низко, что острые уши коснулись паркета.       — Молодой хозяин Драко приказал Тису доставить это юной госпоже, — проскрипел эльф. — Это подлинные шелка благородного дома Розье. Магия этого платья помнит госпожу Пандору, когда она была в возрасте вашей светлости.       Расправив бархатный чехол, эльф открыл взгляду Луны шелковое платье фиолетового цвета, переходящего в антрацитовый. Корсет был обшит жестким черным кружевом, по подолу тянулась вышивка серебряной канителью, складываясь в узоры очертаний стеблей руты и тысячелистника, и, несмотря на мрачность, Луне это платье понравилось. Это было гораздо лучше, чем если бы ей принесли какие-то розовые рюши; она любила розовый, но этот цвет обычно ассоциировался с чем-то несерьезным.       Заодно она отметила, что эльфа зовут Тис, что он упомянул ее мать, и что называет ее «госпожой» (и Пандору, и Луну). Это было хорошо, это в очередной раз подчеркивало, что дом ее признал.       — Спасибо, Тис, — улыбнулась она. — Это очень красивое платье. Ты же знаешь, что фиолетовый — один из самых редких цветов в природе?       Заводить светскую беседу с домовиком Луна не планировала, но это получилось как-то само собой, потому что он выглядел симпатичным.       Болотные глаза эльфа медленно округлились, став похожими на два влажных блюдца и отражая бледный свет от хрустальной сферы с золотой бурей.       — Тис не знал этого, юная госпожа, — прошуршал он. — Тис думал, что фиолетовый — это просто цвет крови Розье, которая застывает на алтарных камнях. Почему он редкий, госпожа Луна?       Луна мечтательно улыбнулась.       — Потому что в природе фиолетовый пигмент сложнее синтезировать, чем красный или синий. Для этого нужно особое сочетание света, температуры и химических веществ в клетках растений, — она осторожно коснулась ткани кончиками пальцев. — В древности его получали из морских моллюсков-иглянок, и поэтому фиолетовый краситель был настолько редким и дорогим, что носить одежду этого цвета имели право только императоры.       Тис застыл, боясь шевельнуться и пропустить хоть единый звук ее голоса. Длинные заостренные уши слегка дрогнули и приподнялись.       — Тис никогда не думал о клетках растений, госпожа Луна. Тис думал, что цветы просто подчиняются приказу земли. Расскажите Тису… — с искренним любопытством спросил он, — свет солнца тоже имеет цвет, который нельзя синтезировать?       Луна глянула в сторону окна, где солнце поднялось выше, озаряя серый осенний парк холодными лучами.       — Свет солнца кажется белым, — певуче начала она, — но на самом деле он состоит из всех цветов радуги. Если пропустить его через стеклянную призму, он распадется на красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовый. Каждый из этих цветов имеет разную длину волны. Фиолетовый — самый короткий, и рассеивается в атмосфере сильнее всех, поэтому небо кажется голубым, а не фиолетовым — наши глаза просто не настроены на его восприятие в таком количестве. Но его видят бабочки, пчелы и некоторые птицы.       Длинные уши эльфа мелко затрепетали. Он слушал ее, не смея моргать, и Луна не смогла не улыбнуться такому вниманию — будто она говорила ему не про цвета радуги, а открывала тайны мироздания… хотя, возможно, для него так и было. Вряд ли Малфои занимались образованием своих домовиков.       — Небо могло быть фиолетовым… — благоговейно прошептал старый эльф. — Бабочки видят то, что прячут от магов… Госпожа Луна видит мир как бабочки. Тис никогда не слышал, чтобы волшебники говорили о длине волны. Волшебники требуют, чтобы свет просто горел на конце палочки. Вы… вы знаете язык солнца, юная госпожа.       Луна довольно порозовела.       — Я вижу небо просто синим, — мягко поправила она. — Просто знаю, что для кого-то оно другое. И я не знаю язык солнца, но знаю немецкий, французский, — Луна начала загибать пальцы, — испанский, латынь, древнегреческий, санскрит, клинопись аккадского и несколько вариантов средневековых германских наречий, достаточно, чтобы читать первоисточники, не полагаясь на неточные переводы. И немного болгарский, а еще немного итальянский, потому что папа любит оперу, — на этом пальцы закончились, — и японский, потому что у них интересная структура магических формул. А еще я понимаю язык жестов, азбуку Морзе и нотную грамоту.       Эльф смотрел на нее так, что Луне показалось, его глаза вот-вот выкатятся из орбит.       — Маги Равнин… жрецы Двуречья… — у него задрожали руки. — Юная госпожа знает знаки, которые высекали на глине до того, как первый Малфой ступил на земли Британии. Вы можете читать камни, госпожа Луна? Вы можете говорить с менором на языке его создателей? Волшебники забыли эти слова, они только кричат «Круцио» и «Авада Кедавра», но камни… камни помнят старую речь!       — Камни помнят все, — подтвердила Луна. — Я могу читать то, что на них написано… в большинстве случаев. Сами по себе камни неразговорчивые… ну ладно, — с сожалением оборвала она саму себя. — Меня там ждут. Это платье… я же могу надеть его самостоятельно? Или мне нужна твоя помощь?       — Юная госпожа может все, — благоговейно прошелестел эльф. — Но Тис должен предупредить. Это платье… соткано в те времена, когда ткань резали не ножницами, а заклинаниями подчинения материи. Шелка Розье не имеют пуговиц. Сзади — тридцать два серебряных кольца и шнур из сухожилий лунного тельца. Корсет требует, чтобы его затягивали двое, иначе магия платья не примет форму тела и останется жесткой, как стальные латы.       Луна взглянула на платье с уже большей заинтересованностью — с виду оно было обычным, но если на самом деле его происхождение было таким особенным… это же настоящий артефакт!       Домовик бросил короткий пугливый взгляд на закрытую дверь.       — Тис мог бы позвать госпожу Нарциссу, — продолжил он, — но хозяйка сейчас принимает зелье от мигрени перед тяжелым обедом. А молодой хозяин Драко… — он робко шмыгнул носом, — молодой хозяин Драко учился завязывать ритуальные узлы у лучших мастеров Окклюменции и магии крови. Его руки не дрожат, когда нужно зафиксировать контур. Если госпожа Луна позволит… Тис позовет его. Без мужчины из рода Малфоев магия Розье на вас просто не проснется.       Луна тут же подобралась, прогоняя мечтательность.       Что значит — магия не проснется? Узлы он учился завязывать! Он же просто ищет повод! Еще и бедного эльфа впутывает в эти игры!       — Знаешь, — сощурилась Луна. — Всего за две недели я создала имитацию Круциатуса, разобрав на составляющие структуру боли, так что я справлюсь с платьем. Давай не беспокоить Драко по пустякам. Достаточно того, чтобы ты сказал мне, как это надевать и подержал то, что нужно, хорошо? И, — добавила она, — если Драко за это будет на тебя сердиться или захочет наказать, то знай: я этого не хочу и меня это расстроит, а я и так все еще напугана переменой обстановки. Пожалуйста, не позволяй ему причинять тебе вред.       Не то чтобы Луна была уверена, что Драко может обойтись с домовиком жестоко, но она прекрасно знала, как чистокровные к ним относятся, и с чего бы Драко не быть таким же?       Тис мелко закивал.       — Юная госпожа милосердна к старому Тису. Тис не хочет расстраивать госпожу Луну. Тис покажет… Тис все сделает.       Плавным движением Луна поднялась с постели, позволяя мантии упасть на пол.       — Юная госпожа должна продеть руки сюда, — торопливо зашептал эльф, поднося платье ближе к кровати и расправляя корсет. — Тис накинет шелк на плечи. Затем Тис начнет пропускать сухожилие лунного тельца сквозь первые кольца на пояснице… если корсет не затянуть, магия Розье не запечатает швы, и платье просто соскользнет. Держать здесь, госпожа Луна… вот так…

***

      Драко стоял за дверью, прислонившись лбом к прохладному деревянному косяку.       Идея со сложным корсетом Розье была его маленькой хитростью, но он не хотел ее обидеть или подчинить, он просто искал легальный повод подойти на шаг ближе, прикоснуться к ее спине, почувствовать тепло, и, возможно, шнуруя эти проклятые серебряные кольца, наконец сказать ей что-то, что не успел сказать… но он опять ее недооценил.       Луна витала в высших материях, но спускалась на землю в долю секунды даже находясь в фазе быстрого сна.       И она его боялась.       Конечно, она его боялась, какой у нее был повод не бояться? В Хогвартсе он то пугал ее, то просто ждал, когда она сама к нему подойдет, и что теперь? Теперь она говорила с домовиком о фиолетовом небе и языке камней, а с Драко только в духе: «спасибо, но уходи».       Что ему мешало заговорить с ней в школе? Обыкновенно, никуда не прижимая, не обвиняя в чем-то, просто… спросить, какое у нее домашнее задание? Она бы не стала сухо пересказывать учебник, она бы описала причину, по которой кричит корень мандрагоры, и почему лунный свет усиливает действие некоторых зелий в десять раз, и что трансфигурация — это не изменение формы, а перепрограммирование магического кода объекта, и что у каждого заклинания есть своя частота вибрации, которую можно вычислить, если знать несколько простых формул…       Ему было бы очень интересно ее слушать. Ее всегда было интересно слушать. Но она говорила с домовиком, при этом заблаговременно позаботившись о том, чтобы Драко не мог этого домовика наказать. Он и не собирался, важно было другое — Луна защищалась от него, защищала и себя, и эльфа, а теперь еще и думала, что он пытается подобраться к ней хитростью.       И она правильно думала, но он же не хотел ничего… ужасного. Точнее, он много чего хотел, но…       Из-за двери донесся тихий шорох — фиолетовое платье соскользнуло с тумбочки, и Тис начал аккуратно накидывать ткань на ее плечи.       Не выдержав, Драко развернулся и пошел прочь.

***

      Цвет панелей на стенах в малой столовой был почти угольно-черным, и по дереву вилась сложная резьба, изображая переплетения плюща и терновника. Полуденное солнце сверкало на витражах трех узких стрельчатых окон, окрашивая длинный стол в холодные оттенки фиолетового. По углам комнаты замерли бронзовые канделябры с оплывающими воском свечами.       Люциус Малфой занимал место во главе стола. Выглядел он болезненно, бледный почти до серости, но держался как подобает аристократу — и все же Луне стало его жаль. Заодно она подумала, что чем-то он похож на Драко (точнее, Драко на него), и что если бы у Драко были такие же длинные волосы, ему бы, наверное, это было к лицу.       На Беллатрикс, которая сидела по правую руку от Люциуса и лениво крутила в пальцах серебряный нож для мяса, Луна постаралась не смотреть слишком долго, сразу переведя взгляд на Нарциссу. Мама Драко в ответ скользнула по ее фиолетовому платью оценивающим взглядом.       Драко держал Луну за руку. Так, по его словам, было принято, и хотя она заподозрила, что нет, все же решила, что она не против, потому что это было самое безобидное прикосновение, и прилюдно он ничего бы не сделал, и ей так просто было немного спокойнее.       Люциус плавно поднялся со своего места, опираясь на набалдашник трости, и окинул Луну долгим тяжелым взглядом.       — Добро пожаловать в Малфой-менор, мисс Лавгуд, — наконец заговорил он, вежливо склонив голову. — Мой сын проявил поразительную… скрытность, не делясь со мной подробностями вашего союза до сегодняшнего дня. Но увидеть вас здесь в цветах вашей матери — истинное удовольствие. Этот дом истосковался по подлинной эстетике.       — Ты излишне сентиментален в вопросах старых тряпок! — Беллатрикс с противным скрежетом вонзила лезвие ножа в стол между тарелками и подалась вперед. Растрепанные черные кудри упали на бледное лицо.       Луна невольно крепче сжала ладонь Драко.       — Нареченная? Наследница Розье? — Лестрейндж криво оскалилась. — Лавгуд пишет в своем грязном листке то, за что его стоило бы стереть с лица земли, а мы принимаем его отродье за столом?!       «Стоило бы». Луна мгновенно уцепилась за это: если Беллатрикс говорила так и при этом злилась, то ее отца, похоже, не тронули.       — Прекрати, Белла, — ледяным тоном отрезала Нарцисса. — Темному Лорду нужна лояльная пресса, чтобы успокоить чистокровные семьи Британии, и статьи Лавгуда не имеют никакого отношения к магии крови, которую несет его дочь. Менор не стал бы просыпаться ради той, кто недостоин Драко.       Беллатрикс недовольно поджала губы, но спорить не стала и даже неохотно опустила нож.       Драко осторожно отодвинул кресло, приглашая Луну сесть.       Грациозно опустившись на место, она быстро заставила себя переключиться — однажды уже получилось, значит, получится еще раз.       — Благодарю вас за теплый прием, мистер Малфой, — певуче начала Луна. — Для меня большая честь находиться в меноре. Драко проявил истинное благородство, позаботившись о моей безопасности и легитимности нашего союза перед лицом магии вашего рода.       Говорить ровным тоном. Держать ладони на коленях. Склонить голову ровно на тот угол, чтобы выразить почтение, но не уронить достоинство.       Судя по лицам Малфоев, у Луны получалось.       — Что же касается общественной позиции моего отца, — она перевела взгляд на Беллатрикс, глядя не в глаза той, а на переносицу, и всего на секунду, — Он всегда был исследователем. Его публикации — лишь отражение поиска истины, пусть порой и облаченное в эксцентричную форму. Однако сейчас, когда Министерство нуждается в стабильности и четких ориентирах, «Придира» станет идеальным инструментом для трансляции правильных смыслов. Чистокровные семьи Британии увидят в нашем с Драко союзе естественное слияние двух древних ветвей, а лояльная пресса, подкрепленная авторитетом рода Малфоев, успокоит любые волнения гораздо эффективнее, чем открытое противостояние.       Беллатрикс раздраженно фыркнула и со стуком отбросила нож.       Луна мысленно поздравила себя: она только что перехватила инициативу.       Вместо того чтобы оправдываться за отца или защищаться от нападок, она сместила фокус с прошлого на будущее, превратила потенциальную слабость в ресурс и нейтрализовала Беллатрикс, не вступая с ней в конфликт. При этом она не унизилась, не солгала и не предала папу — просто переименовала его эксцентричность в «поиск истины». В большой политике это называлось стратегическим позиционированием.       Люциус удовлетворенно откинулся на спинку высокого кресла. Нарцисса коротко кивнула сыну. Драко немного расслабился — но, как он и думал, Беллатрикс Лестрейндж не была бы собой, если бы позволила светской идиллии продлиться дольше нескольких минут.       Потянувшись к своему бокалу, тетка наклонилась вперед, упираясь острыми локтями в мраморную столешницу вопреки всем правилам приличия.       — Какая восхитительная покорность, — протянула она. — Настоящая маленькая королева из старых сказок. Но скажи мне, дитя Розье… если наш Повелитель захочет лично войти в твою прелестную светлую голову, чтобы убедиться в этой внезапной лояльности Лавгудов… Что Он там найдет? Не боишься ли ты, что Он сочтет твои… исследования слишком эксцентричными?       Вот оно. Именно то, чего она хотела — повод. Повод намекнуть на свои умения. Беллатрикс приближена к Лорду, и, несомненно, все ему передаст, и тогда все пойдет так, как Луна и хотела.       Идеально.       — Вы правы, миссис Лестрейндж, — мягко заговорила она, — мои исследования действительно могут выглядеть эксцентрично. Если Лорд пожелает узнать мои мысли, я не смогу и не стану ему препятствовать. Например, он сможет увидеть там, что всего месяц назад я создала имитацию Круциатуса, желая изучить состав боли… признаться честно, это было из слабости. Профессор Кэрроу требовал от меня идеального исполнения, а я, к сожалению, обладаю слабой нервной системой. Поэтому я пошла на хитрость. Я синтезировала новое заклинание, чтобы произнести его невербально одновременно с формулировкой Круцио вслух, и благодаря этому преодолела страх, через две недели справившись с настоящим пыточным.       За столом воцарилась тишина.       Луна снова себя поздравила.       Во-первых, она не стала отрицать свою эксцентричность, а согласилась, тем самым сняв с Беллатрикс повод для нападения. Во-вторых, она добровольно раскрыла информацию о создании имитации Круциатуса, но подала это не как достижение, а как слабость, что снизило восприятие ее как угрозы. В-третьих, она показала свою полезность: она изобрела заклинание, чтобы выполнить требование Кэрроу. В-четвертых, она продемонстрировала, что не боится Легилименции, и в-пятых, показала свою компетентность.       И самое главное: вряд ли Беллатрикс услышала в ее речи что-то, кроме того, что она разобрала Непростительное, как часовой механизм, поняла, как оно работает, и собрала заново под свои нужды, справившись в рекордные сроки.       Люциус медленно перевел взгляд с Луны на сына. Нарцисса слегка приоткрыла губы. Беллатрикс медленно опустила кубок, глядя на Луну с удивлением.       Драко накрыл ее ладонь под столом своей, но она тут же убрала руку.       — Синтезировала… структуру боли? — проговорила Беллатрикс непривычно тихо. — За две недели? Драко… кажется, твоя птичка прячет в перьях слишком острые когти. Темный Лорд действительно будет очень… заинтригован, когда заглянет в эту голову.       Драко накрыла паника.       С одной стороны, он безумно гордился Луной, потому что она заставила Беллу заткнуться. С другой…       Белла передаст это Лорду. Обязательно. С поклоном, со слюной у рта, как самую ценную добычу.       Если Волдеморт узнает, что в его распоряжении оказался гений, способный за две недели модернизировать Непростительные проклятия, он запрет Луну в подвалах и заставит изобретать оружие, выжимая из нее последние капли ментальной энергии, пока ее тонкие каналы не выгорят окончательно… а она и так почти довела себя до предела.       — Моя нареченная склонна преувеличивать свои академические успехи, — Драко постарался говорить как можно спокойнее. — Это не было полноценным заклинанием. Всего лишь точечный окклюментивный блок на определенные рецепторы. И, как она сама призналась, это было сделано из-за ее слабой нервной системы. Луна едва перенесла первые заморозки в Хогвартсе, ее магия сейчас нестабильна и требует месяцев покоя. Темный Лорд не станет тратить время на студентку, истощенную банальной школьной нагрузкой.       Он намеренно выделил слово «истощенную», посылая Луне лихорадочный взгляд: «Молчи. Ни слова больше о твоих экспериментах. Пожалуйста».       Луна сделала вид, что не заметила.       — Драко просто слишком за меня переживает, — безмятежно отозвалась она. — Я, конечно, очень это ценю, и у меня действительно было переутомление на фоне всех ментальных нагрузок. Это было слишком самонадеянно для начала. Три заклинания за месяц, учитывая необходимость поддерживать успеваемость… — она печально сомкнула губы. — И все-таки нельзя отрицать, что мои успехи были достаточно… значимы, и, хотя я создавала щиты, это помогло лучше понять принцип атаки.       Люциус переглянулся с Нарциссой.       — Три заклинания… — протянула Беллатрикс, выстукивая пальцами рваный ритм по краю тарелки. — Какая очаровательная продуктивность для ученицы со слабой нервной системой. Драко, твоя нареченная, кажется, не понимает, что в наше время такие таланты не принадлежат самим исследователям. Они принадлежат делу.       Драко судорожно сжал кулак под столом, заставляя свой голос звучать ровно и с ледяной растяжкой:       — Луна склонна путать теоретические выкладки своего отца с реальной боевой магией. Эксперименты на бумаге в башне Рейвенкло — это не то, что может заинтересовать Повелителя. Ее каналы выжжены, а магия, как я уже говорил, нестабильна. Любое серьезное ментальное усилие сейчас просто разрушит ее разум, оставив бесполезную пустышку. Моему роду нужна здоровая наследница, а не сломанная игрушка.       Ах, игрушка.       Луна понимала, что он пытается ее защищать и заботится о ней таким образом, но вместе с тем он говорил правду — она буквально была как игрушка. Инкубатор, украшение, бесполезная пустышка, с магией или без… и она не собиралась принимать эту роль.       — Но это же можно восстановить, разве нет? — она подняла на Беллатрикс ясные глаза. — Магические каналы подчиняются тем же законам регенерации, что и обычные мышечные волокна. Если дать телу и разуму правильный отдых, убрать внешний раздражитель и восполнить баланс микроэлементов, система полностью обновляет свой ресурс.       На лице Люциуса отразился хищный коммерческий интерес.       Драко почувствовал, как мир вокруг него окончательно рушится — Луна только что добровольно подтвердила Беллатрикс, что ее можно использовать снова.       — Когда я восстановлюсь, я сразу же смогу продолжить, — добавила она. — Вы не представляете, сколько у меня идей.       От ладони Драко под столом Луна снова ускользнула, подняв руки и рисуя в воздухе невидимые схемы — мысли об этом вертелись у нее в голове сразу после начала работы над Vox, и обсуждала она это только с Падмой, но хотелось говорить буквально с каждым, кого она видела, так что Луна сходу запрыгнула на своего конька.       — Структура Империуса, например, архаична, — вдохновленно начала она. — Это давит на волю снаружи, заставляя жертву сопротивляться на подсознательном уровне, что приводит к ментальным судорогам. Но если изменить полярность заклинания и запустить импульс через лингвистические центры — скажем, используя грамматику хеттского — разум примет приказ как собственную глубинную мысль. Человек будет абсолютно уверен, что действует по своей воле. Никакого отторжения и следов ментального насилия для судебно-магической экспертизы.       Беллатрикс застыла.       — А что касается Круциатуса… Пытка плоти неэффективна, это прошлый век. Я думала про концепцию фантомного выгорания, — Луна окончательно вошла во вкус. — Это заклинание не трогает нервные окончания, а симулирует в сознании фатальное разрушение ядра магии. Жертве кажется, что ее сущность испаряется. Это чистый дистиллированный ужас, не оставляющий следов. Настоящее искусство пигментации боли.       В столовой воцарилась гробовая тишина.       Люциус замер. Нарцисса медленно опустила ресницы.       Беллатрикс смотрела на Луну с диким восторгом.       Она только что продемонстрировала потенциал, который мог бы сделать ее правой рукой Темного Лорда.       Земля ушла у Драко из-под ног. Запах вербены стал невыносимо острым, и сладость черники на языке теперь казалась ядом.       Луна совершенно спокойно отпила глоток чая.       Все шло именно так, как она продумала, и теперь варианта было два: либо она ослабит защиту Лорда, истощая его магически, либо ее убьют, но убьют ее не сразу. И если убьют, она умрет как ученый, сохранив достоинство, и лучше так, чем потерять вселенную просто чтобы быть чьей-то женой.       — Драко… — первой нарушив молчание, Белла перевела на племянника лихорадочный взгляд. — Твоя нареченная — истинное сокровище. Лорд должен узнать об этом немедленно. Она перепишет для нас законы войны.