Связанные

      Пламя камина горело неестественным зеленовато-ртутным светом, отбрасывая длинные тени на закопченный потолок.       Темный Лорд сидел в высоком кресле, неподвижный, как статуя. Беллатрикс замерла за его левым плечом, напоминая хищную птицу. Люциус и Нарцисса замерли в нескольких шагах от трона. Драко стоял справа от них и держался безупречно прямо, но Луна видела, как сильно он напряжен и как дрожат его пальцы, сцепленные за спиной.       В повисшей тишине каждый звук — шорох мантии или треск пламени — отдавался в висках, словно удар колокола.       Наконец Волдеморт плавно поднялся с кресла и сделал шаг вперед, останавливаясь в нескольких футах от Луны. Зеленоватый свет камина превращал его лицо в маску из воска и теней, немигающий взгляд змеиных глаз пронзал ее насквозь, и Луне стало неуютно, но, конечно, она не подала виду.       — Малфой, — негромко произнес Лорд, отчего Люциус вздрогнул. — Ты утверждаешь, что твоя будущая жена нашла решение уравнения, над которым мои лучшие невыразимцы бились годами.       Сначала Луна удивилась, с чего вдруг ее называют женой Люциуса, а потом до нее дошло, что Волдеморт назвал по фамилии Драко. Драко не отвечал — похоже, вопрос был риторическим.       Темный Лорд медленно обошел Луну, рассматривая так, словно она была редким и ценным артефактом, который он еще не решил, как использовать.       — Я видел твои записи, — продолжил он, остановившись у нее за спиной. — Они… своеобразны. В них больше логики, чем в трудах большинства современных мастеров магии. Это достойно интереса. Однако, дитя, давай проясним условия нашего договора.       Луна постаралась не вздрогнуть, и у нее получилось, хотя было очень сложно оставаться спокойной, когда Волдеморт говорил прямо ей в затылок, и она испытала облегчение, когда он снова оказался перед ней, вглядываясь в ее глаза с ледяным профессиональным любопытством.       — Я не нуждаюсь в очередном инструменте для причинения боли, — он чуть склонил змеиную голову набок. — Круциатус универсален, а Империус — совершенен в своей простоте. Если твое изобретение лишь дублирует то, что уже существует — это пустая трата моего времени. Боль — это ресурс, который у меня в избытке. Я ценю не жестокость, а эффективность.       Так сразу бы и сказал, мысленно возмутилась Луна. Она-то с самого начала так и подумала, но ему что, сложно было оговорить условия? Он же понял, что в его руки попал гений, который по его приказу вынужден (и может!) изобрести буквально что угодно, и где логика — не дать этому гению никакое задание? Если это было испытание — все равно Луна не видела в этом смысла. Зачем играть в какие-то игры? Разве ему не нужен весомый результат? Или он так уверен в своей победе, что не торопится?       Это было похоже на разочарование. С самого начала, как только ей выделили лабораторию, это было чем-то фоновым, и лишь сейчас Луна осознала всю глубину непрактичности Лорда. Он был гениальным темным магом, создателем крестражей, повелителем страха — но при этом удивительно неэффективным менеджером.       Волдеморт подался вперед, понизив голос до требовательного шепота:       — Покажи мне, что ты нашла за пределами старых пыточных проклятий. Что ты принесла мне такого, что заставляет время в этом зале замереть в ожидании? И помни — разочарование в моих глазах стоит дороже, чем вся твоя жизнь.       Мысленно она закатила глаза. Великолепно. Давайте уничтожим ценный ресурс просто потому что не озвучили вовремя свой список пожеланий. Вот это эффективное управление персоналом: сначала он не говорит, что ему нужно, потом требует результат, а когда результата нет или результат неудовлетворителен — угрожает смертью. Где логика? Где техническое задание? Где хотя бы намек на то, какую именно проблему она должна решать? И сколько пафоса, будто они в шекспировской трагедии!       — Разумеется, я не стала бы тратить ваше бесценное время на инструменты, которые и так у вас есть, мой Лорд, — сказала Луна вслух. — Наоборот, я создала именно то, что поможет вам управлять империей без малейшей потери вашей личной ментальной силы. Я создала заклинание Regnum Mentis. Власть Разума.       Драко крепче сжал кулаки за спиной.       — Вы правы, Империус совершенен, но удержание под контролем сотен умов одновременно — это колоссальный фоновый шум, который непрерывно транслируется в ваше сознание через Черную Метку, — певуче продолжила Луна. — Вы ведете войну, ищете древние артефакты, управляете Министерством, и ваше великое ядро ежесекундно тратит колоссальный ресурс просто на то, чтобы сканировать это гигантское поле и защищать себя от ментального выгорания. Это… неэффективное распределение такой чистой магии.       Беллатрикс оскорбленно зашипела, но Волдеморт слегка поднял руку, заставляя ее замолчать, и его змеиные ноздри чуть расширились.       — Regnum Mentis — это вершина ментальной гигиены для мага вашего уровня, — заговорила Луна таким спокойным тоном, будто читала доклад на заседании научного совета. — Формула работает по принципу замкнутой, абсолютно автономной экосистемы. Она разделяет структуру вашего разума на два независимых потока. Двоемыслие высшего порядка.       Драко не пошевелился, но внутренне хмыкнул; теперь он знал, что такое на самом деле двоемыслие, а Волдеморт — понятия не имел, и в этом была какая-то особо изощренная ирония. Лавгуды прямо в лицо цитировали Пожирателям Смерти и самому Темному Лорду маггловских писателей, которые предупреждали о дивном новом мире тотального контроля, а слушатели кивали, думая, что речь идет о гимне чистокровному режиму. Это было настоящее интеллектуальное надругательство — изысканное, безнаказанное и почти эстетически совершенное.       Луна развела ладони, и в пространстве между ее рук на секунду показался призрачный чертеж заклинания — идеальная геометрия сот, поданная так, чтобы Волдеморт смог считать только сухие математические частоты.       — Верхний поток вашего разума останется абсолютно свободен. Он будет занят стратегией, Легилименцией, казнями и глобальными целями. А нижний поток, запечатанный в жесткие изолированные структуры — мы назовем их медовыми сотами памяти — станет автономным процессором, — она чуть склонила голову, заглядывая в его восковое лицо с самым невинным видом. — Эти соты консервируют фоновый шум. Туда уйдут маркеры всех Пожирателей Смерти, модернизированная версия Империуса и ваши самые сокровенные ментальные тайны. Они будут находиться там в абсолютной, стерильной изоляции от внешнего мира. Но самое главное — этот нижний контур автономен. Ему больше не нужна ваша воля для поддержания. Он увязывается прямо с Черной Меткой и вашей линией крови, и настроен так, чтобы непрерывно аккумулировать избыточную радиацию вашей магии, перерабатывать ее и питать сам себя за счет вашей же колоссальной мощи.       Беллатрикс вздрогнула, мгновенно растеряв всю ненависть и уставившись на соты, как на священный Грааль.       — Вам нужно активировать его лишь однажды — совершить невербальный росчерк палочкой по внутренней стороне запястья. Контур прорастет в архитектуру вашей магии и станет вечным двигателем, — завершила Луна. — Разум очистится, а сила будет концентрироваться сама по себе, и вы получите ментальный монолит, достойный бога, освобожденный от человеческой соматической усталости.       Тишина, повисшая в зале, стала почти осязаемой. Волдеморт замер, в его глазах вспыхнуло профессиональное любопытство, и наконец на бледном лице отразилось нечто, отдаленно напоминающее холодное одобрение. Уголок тонких губ дрогнул в змеиной усмешке.       — Regnum Mentis, — повторил он, и эхо его голоса отозвалось в самых дальних углах зала. — Управление империей без потерь личной ментальной силы… Звучит как амбиция того, кто понимает цену власти. Большинство моих слуг просят лишь крохи моего могущества, но ты… ты предложила мне расширить его границы.       Луна стояла так же прямо, как ранее, не склоняя голову. Волдеморт выпрямился и посмотрел на нее как-то иначе, с новым выражением — из-за особенностей лица было непонятно, но ей показалось, что он искренне впечатлен и даже, возможно, счел ее равной по дерзости.       — Эффективность вместо дикости, — произнес он со странным удовлетворением. — Если это не простая игра слов, то ты только что обезопасила себя от участи тех, кто занимает мои подвалы. Снейп будет крайне заинтересован в деталях.       Упоминание подвалов вызвало в ней внутреннюю дрожь, но Луна тут же заставила себя об этом забыть. Она не смотрела даже на Драко, ни на кого в этом зале, кроме Волдеморта.       — Беллатрикс, — отрывисто бросил тот, не сводя глаз с Луны. — Оставь нас. И позаботься о том, чтобы никто не смел нарушить ход этого… любопытного эксперимента.       Оставить?..       По спине Луны пробежал холодок. Не то чтобы ей не хотелось, чтобы Лестрейндж ушла, но…       — Покажи мне, как работает твой Разум, Лавгуд. — снова обратился к ней Волдеморт. — У нас впереди целая ночь.       Коротко поклонившись, Беллатрикс практически вылетела из зала, полыхая от ярости. Люциус и Нарцисса, получив молчаливый жест, отступили к выходу. Драко остался стоять на месте.       Все его внутренности будто пронзили ледяные иглы. Лорд был не человеком в привычном понимании, но он обладал памятью о том, чем является мужская суть, и Драко слишком хорошо знал, какие мысли могли промелькнуть в этом древнем извращенном сознании при виде юной, острой на ум и необычайно привлекательной девушки. Для Волдеморта Луна была инструментом, но инструменты бывают разными — некоторые он брал в руки, некоторые ломал, некоторые… присваивал.       Лорд сделал еще полшага к ней, сокращая расстояние до опасного минимума.       — Рассказывай, — шепнул он.       Драко переступил с ноги на ногу, чувствуя, как ладони стали влажными. Он не мог уйти, не мог вмешаться, не мог даже отвести взгляд, просто стоял, сгорая от бессилия и ужаса, и ожидая, не решит ли Темный Лорд, что исследование Разума требует более близкого и… личного контакта.       От Волдеморта исходил холод. Змеиные глаза будто гипнотизировали; Луне невольно вспомнилось, как Каа в «Книге Джунглей» извивался перед бандар-логами, исполняя Пляску Голода, и обезьяны, глядя на него, не могли шевельнуть ни рукой, ни ногой без его слова, и не только обезьяны — Балу и Багира тоже чуть не отправились к нему в пасть, завороженные тем, как движутся змеиные кольца.       Но Маугли тогда сказал, что ничего особенного не происходит, просто старый Каа извивается в пыли. На него гипноз не подействовал, а на нее тем более не подействует. В отличие от Маугли, у нее был аналитический аппарат, способный разобрать любой феномен на составляющие, и когнитивная устойчивость, и иммунитет к авторитетам, который выработался в тот самый момент, когда она поняла, что большинство взрослых знают не больше, чем она сама, а некоторые — и меньше.       Так что, раз уж этот неэффективный менеджер просит развернуть спецификацию, сейчас она выкатит ему такие бонусы, от которых его эгоцентризм окончательно захлебнется.       — Сейчас, когда вы наказываете или призываете слугу через Черную Метку, импульс идет напрямую от вашего ядра, — Луна повела палочкой, создавая иллюзию ветвящихся серебряных каналов. — Если Пожиратель Смерти в этот момент испытывает сильный страх или ментальное сопротивление, эта грязная волна рикошетом возвращается в ваше сознание. Это микро-искажения, засоряющие ваш разум.       Ноздри Волдеморта затрепетали.       — Я называл это… остаточным шумом. Привкусом чужой никчемности в моем сознании… Я привык игнорировать этот дискомфорт, но… — он еще подался вперед, — …я не обязан его терпеть.       — Конечно, не обязаны, — подтвердила Луна. — Regnum Mentis поставит на входе в нижний поток спектральный фильтр, который будет принимать на себя всю эту ментальную грязь — страхи, сомнения, боль. Заклинание переработает это в чистую кинетическую энергию, усиливая ваш собственный ментальный удар. Чем сильнее боится слуга, тем мощнее становится ваш следующий импульс, вообще не затрагивая ваши личные ресурсы.       — Ты превращаешь моих рабов из досадной помехи в источник питания. Это… изящно, Лавгуд, — прошелестел Лорд. — Это именно тот тип логики, который мне всегда был симпатичен.       Он сделал еще один шаг, и теперь его лицо находилось всего в нескольких дюймах от лица Луны. Кровь внутри Драко буквально закипала от того, как изучающий, холодный змеиный взгляд скользил по ней, словно Волдеморт прикидывал, насколько глубоко можно проникнуть в ее сознание, не сломав. Ему хотелось отшвырнуть Лорда, встать между ними, но это был бы мгновенный конец.       Луна повернула кисть, и чернично-неоновое свечение внутри воображаемых сот уплотнилось, став похожим на вязкий сироп.       — Это не все, мой Лорд. Я предполагаю, что вас может беспокоить пространственная нестабильность магии при сотворении глобальных чар, — ее голос звучал так отрешенно, словно она читала лекцию о лунных тельцах, а не о высшей некромантии. — Когда вы создаете заклинания планетарного масштаба или разделяете… фундаментальные структуры, часть энергии рассеивается в пространстве.       Волдеморт медленно перевел взгляд с проекции на нее, глядя с какой-то почти маниакальной сосредоточенностью.       — Я чувствую это всегда, — тихо признал он. — Когда я пытаюсь наложить печать на структуру самой реальности, магия… ускользает и растекается в пустоту, превращаясь в эхо, которое я больше не могу контролировать.       Он сделал шаг еще ближе. Теперь их разделяли считанные дюймы. Драко стоял в тени колонны, не смея пошевелиться, и чувствуя, как мышцы сводит судорогой от напряжения; Темный Лорд — существо, которое он привык считать высшим хищником — сейчас с жадностью внимал каждому слову Луны, как послушный ученик внимает наставнику, словно нашел что-то, чего не мог сделать сам.       — Нижний контур созданного мной заклинания работает как идеальный квантовый якорь, — продолжила Луна. — Пространство медовых сот фиксирует текущую константу вашей магии во всех точках, где присутствует ваш след, и цементировать вашу силу. Если вы наложите Regnum Mentis, стабильность вашей магии вырастет в сотни раз, и никакие внешние возмущения или чужие защитные чары не смогут закоротить ваши плетения, потому что нижнее ядро будет непрерывно удерживать идеальный эталон вашей силы в стерильном вакууме.       В зале перестали шевелиться даже тени. Серебристые медовые соты вращались в воздухе, как маленькая модель самой сути бытия.       — Значит, — вкрадчиво проговорил Волдеморт, — ты предлагаешь мне закон физики, который я смогу подчинить своей воле. Ты даешь мне возможность зафиксировать себя в этой реальности как незыблемую константу, не подверженную никакому износу.       У Драко потемнело в глазах. Лорд настолько жаждал этой божественной стабильности, что даже не задал вопроса, где именно этот квантовый якорь будет искать опору внутри его магического ядра.       — И последнее, мой Лорд, — Луна чуть приподняла подбородок. — Синхронизация приказов. Сейчас, чтобы отдать сложный приказ всей армии, вам нужно тратить ментальное усилие на каждого Пожирателя отдельно, но с Regnum Mentis вам достаточно загрузить мыслеформу или приказ в нижний поток — в автономный архиватор, и заклинание само растиражирует этот приказ по сети Черных Меток с использованием высокой частоты. Для слуг это станет их собственной подсознательной потребностью. Это Внутренний Империус, который не требует вашего контроля и работает сам, используя фоновое тепло их линии крови.       Вдруг Волдеморт сделал то, чего Луна никак от него не ожидала — протянул руку и кончиками пальцев провел по ее щеке, заправляя выбившуюся светлую прядь за ухо.       — Ты невероятна, Лавгуд, — прошептал он. — Впервые за десятилетия я вижу того, кто смотрит на магию без страха и без глупых сантиментов. Ты мыслишь как истинный Темный Лорд.       Мир вокруг Драко начал терять резкость. Рука Лорда задержалась на ее лице дольше, чем того требовали приличия, и все его нутро пронзила острая ревность — и еще более острый страх.       Для Волдеморта не существовало неприкосновенных. Если он решит, что Луна — это трофей, который стоит взять… он возьмет и не остановится ни перед чем, потому что эта игрушка слишком ярко блестит, чтобы не потянуться. И кто для него Драко? Никто. Щенок, которого можно отбросить пинком. Он не сможет ее защитить, он не сможет его остановить, он не сможет даже умереть вместо нее… У него вообще не будет никаких прав.       — Твой Малфой, — произнес Лорд, не сводя глаз с Луны, — кажется, забыл, что в этой комнате нет места личным привязанностям, если они не служат моей цели. Он смотрит на тебя так, будто хочет убить меня, не осознавая, что именно ты сейчас привязываешь его жизнь к моей воле на веки вечные.       Луна хотела ответить — и с ужасом осознала, что не может. Что, как тогда, в Большом зале на Самайн, не в состоянии пошевелиться, потому что Волдеморт был слишком близко, и прикасался к ней, и говорил с ней более мягко, чем стоило бы, и — что ему мешало увидеть в ней нечто большее, чем ученого? Если она красивая… а она красивая… если он не в состоянии испытывать любовь — кто сказал, что он не может испытывать обычное желание? Биологически он же человек.       Но если он поймет, что она замерла… он же будет в ярости? Или, наоборот, сочтет это своеобразным приглашением? Папа же говорил, что если мужчина хочет, с ее стороны согласием в его понимании может считаться что угодно. Если Волдеморт решит, что она… Драко не вмешается, или вмешается, и его убьют, или парализуют в лучшем случае, но ей в самом начале будет почти без разницы.       Надо срочно прийти в себя. Простая техника заземления не сработает. Нужно другое. Что-то более значительное. Но как, если она не может двигаться и говорить?       …когда она видела дементоров на третьем курсе — цепенела точно так же. Воспоминания о матери вспыхивали и гасли, потом наступал обычный ступор, и поэтому она пошла к Люпину, и Люпин научил ее Патронусу, и она не применяла это заклинание с тех пор ни разу, на занятиях Армии Дамблдора притворившись, что не умела, чтобы не обижать Гарри… но ей и не нужно было применять. Ей достаточно было знать, что она это может.       Акациевая палочка в опущенной руке нагрелась до предела, но это был не обжигающий жар, а будто кто-то взял ее за руку. Родители… друзья… Падма… Драко… все сразу.       На периферии сознания калейдоскопом пронеслись картинки:       Пандора, склоненная над перегонным кубом, и ее светлые волосы падают на лицо, а сама она напевает какую-то странную мелодию без слов, и Луне тогда было пять, и она сидела на полу лаборатории, обложившись потрепанными фолиантами… Она учила Луну смешивать порошок лунного камня с толчеными крыльями златоглазок… Она говорила, что снежинки — это остывшие осколки чужих снов, и рисовала пальцем на запотевшем стекле странные знаки, которые потом долго светились в темноте, прежде чем медленно раствориться…       Ксенофилиус, ссутулившийся над старым печатным станком, и его пальцы, вечно перепачканные чернилами «Придиры», порхают по литерам… Он придумывал для нее истории на ходу: про страну, где время течет в обратную сторону, и про людей, которые общаются с помощью цвета кожи… Они вместе пили в три часа ночи, когда папа заканчивал очередной номер журнала, и тогда он подсаживал Луну на подоконник, и они вдвоем высматривали в небе следы мозгошмыгов…       Падма, которая выводила на ладони Луны сложные узоры хной, говоря, что цветок лотоса защитит ее от теней, пока она спит… Она говорила о многоруких божествах с такой легкостью, словно они заходили к ней домой на чай: о мудрой Сарасвати, покровительнице искусств, чей голос звучал как звон серебряных колокольчиков, и о танцующем Шиве, чьи движения создавали сам ритм вселенной…       Невилл, который на четвертом курсе на Рождество подарил ей кактус… Он тогда сильно смущался, его уши горели алым, и он бормотал, что этот вид не требует особого ухода, как раз для тех, кто вечно витает в облаках… Она укололась, а он, заметив царапину на ее пальце, не стал колдовать Эпискей, а просто молча достал из кармана самодельный травяной бальзам и бережно смазал кожу…       Джинни, которая, когда Луну в очередной раз обозвали сумасшедшей, пригрозила подпалить обидчикам брови, и, хотя Луна не обижалась на «сумасшедшую», ей стало приятно… На Рождество, когда Армия Дамблдора только-только появилась в ее жизни, Джинни передала ей ярко-желтый свитер из овечьей шерсти от миссис Уизли… Когда Луна забывала поесть, Джинни появлялась словно из ниоткуда с пакетом имбирного печенья, украденным с кухни Хогвартса или присланным из дома…       Терри, который всегда сидел рядом на Зельях и пододвигал ей корень мандрагоры, когда она забывала его порезать… Он часто приносил с собой какие-то старые, потрепанные книги по артефакторике, которые Луна находила крайне занимательными… Они могли часами обсуждать, почему в старых часах постоянно сбивается механизм…       Эли, которая всегда угощала ее шоколадом… Она всегда знала, где найти самые необычные сладости — от шипучих конфет, которые заставляли голос звучать как оперное сопрано, до карамельных палочек, меняющих вкус, пока их едят, и передавала их Луне на уроках под партой…       Тесса, которая однажды разлила тыквенный сок на мантию Панси и сказала, что это случайно, но все знали, что не случайно, потому что Панси только что назвала Луну ходячим гербарием… На каждое Рождество Тесса дарила ей нелепые шерстяные носки, связанные вручную, с узорами в виде исторических хроник или портретов давно забытых деятелей магии…       Чоу, которая показывала ей, как складывать бумажных журавликов… Однажды на каникулах она была в своей родной Японии и привезла для Луны оттуда омамори из красного шелка с вышитым золотой нитью иероглифом, амулет для защиты пути, чтобы она всегда видела тропинку, даже в самой кромешной тьме… Когда Чоу улыбалась, ее глаза становились похожи на полумесяцы…       Флитвик, который всегда говорил, что у Луны есть особый дар… Он часто задерживал ее после уроков Заклинаний, чтобы обсудить очередную теорию… Когда Луна пропускала скучные упражнения по базовым чарам, чтобы изучать природу магических резонансов в Запретном лесу, Флитвик лишь понимающе поправлял очки и давал ей индивидуальный учебный план, который на деле был разрешением на свободные исследования… Для него она была полноценным коллегой, младшим научным сотрудником, чей нестандартный подход к магии помогал ему самому не застаиваться в академических догмах…       И наконец — Драко, которого она целовала буквально вчера…       От акациевой палочки в руке по всему телу прошло солнечное тепло. На миг Луна испугалась, что палочка сама по себе вызовет Патронуса — светящийся лунный заяц здесь был бы абсолютно не к месту — но Патронус не появился. Не снаружи. Почти то же теплое счастье разлилось внутри, и оцепенение схлынуло, как если бы она была на холоде и замерзла, и нырнула в горячую ванну.       — Мои привязанности — это тоже ресурс, мой Лорд, — ответила Луна, чуть склонив голову, так, чтобы создалось впечатление, что она принимает руку Волдеморта на своей щеке. — Драко — отличный проводник. Его страх и желание защитить меня создают уникальный эмоциональный фон, который стабилизирует мою собственную концентрацию. Если бы он был равнодушен, я бы не смогла выстроить архитектуру Regnum Mentis с такой точностью. Так вы хотите посмотреть, как работает эта система, или предпочитаете изучать мои реакции, которые не имеют никакого отношения к эффективности вашего разума?       Волдеморт плавно опустил руку. В пустых красных глазах вспыхнуло нечто похожее на уважение.       — Ты права, — произнес он с ноткой почти искреннего удовлетворения. — Чувства — это действительно всего лишь переменные, и ты владеешь ими с тем же холодным расчетом, с каким я когда-то рассекал свою душу.       Широкий взмах черной мантии скрыл Драко от них двоих, словно стирая его существование из зала. Волдеморт подошел к своему трону, на ходу вынимая из рукава палочку.       — Я не хочу изучать твои реакции, — отрезал он. — Я хочу обрести ту власть, которую ты мне пообещала. Приступай. И пусть это станет последним, что ты сделаешь в качестве человека, прежде чем станешь архитектором моего нового сознания.       Широкий рукав сполз вниз, обнажая предплечье. Луна подняла акациевую палочку.       Один росчерк — и она станет косвенным убийцей и косвенным победителем, и первое ее не волновало (Волдеморт настолько утратил человечность во всех смыслах, что моральные принципы здесь были бесполезным шумом), а второе… второе будоражило. Если именно она уничтожит это зло… кто-то потом это вспомнит, или, как она в самом начале боялась, просто назовут предательницей и отправят в Азкабан?       Хотя там она изучит природу дементоров, а оттуда уедет в Австралию…       Луна прикрыла глаза. Сосредоточиться. Росчерк.       — Regnum Mentis!       Пространство вокруг Волдеморта схлопнулось. Вязкий неоновый сироп впитался в поры кожи на запястье, подобно ртути, минуя все естественные щиты, и он дернулся, впервые за десятилетия почувствовав физическое вторжение. На долю секунды его глаза Лорда стали слишком яркими, а затем — как будто из них ушла сама жизненная сила, сменившись холодным сиянием.       Луна опустила палочку.       — Я… я чувствую это, — прошептал Темный Лорд, глядя на свою руку. — Тишина. Полная, совершенная тишина. Я больше не разделен. Я един.