Твой главный враг.

-Не бывает сказок, где нет старого доброго злодея.

***

Важно: действия 5-6-7 глав происходят 13 сентября.

Эндрю Госдена убили 9 сентября, а тело обнаружили 10-го. В тот же день приезжает Шерлок, проводит допрос и едет в Лестер.

Утром 11 сентября Шерлок видит гараж и придумывает свой план. Позвонив в газетную редакцию, он фальсифицирует показания Лестрейда.

Газету печатают 13 сентября.

Вечером 11 сентября информаторы Шерлока преподносят ему информацию о бедной семье Вольдеров. 12-го числа Шерлок договаривается с отцом семейства и назначает дату встречи на 13 сентября, в Скотленд-Ярде.

***

После того как Шерлок увидел гараж Линчевателя в своем воображении, он принял решение. Достаточно рисковое. В тот же день он позвонил в газетную редакцию «The Times»:

«Записывайте все, что я говорю, если вам нужен отличный сюжет для выпуска».

***

Шерлоку нужен был мальчик, которого он хотел нагло использовать в своих планах. План заключался в том, что он отведет мальчика на место преступления, где объявится Линчеватель и украдет его. Да, план странный: есть много недочетов и нелогичностей, ведь как Линчеватель не увидит спецназ и полицейских? Звучит все до безумия сомнительно и проигрышно, но Шерлок верил в успех. Может, это двойной план? Он ведь не дурак. В его шумной голове происходит много чего. Нужно быть на его месте, чтобы понимать ход его мыслей. Кайл Хенли Вольдер — ребенок из неблагополучной семьи. Точнее, его отец был неблагополучным. Финансовое положение оставляло желать лучшего. Мать всеми силами старалась скрасить серые будни Хенли своей любовью и скрыть ужасающую нищету. Она радовала ребенка всеми возможными для нее способами: сочиняла с ребенком песни и придумывала сказки на ночь, ведь купить книгу было расточительно. Супруги еле-еле сводили концы с концами, выживая на гроши. Денег хватало только на квартплату и продукты. Женщина была домохозяйкой, а отец — строителем. Над мальчиком часто насмехались другие дети из-за плачевного семейного положения. Кайл хотел быть нужным ребенком, хотел не отличаться от других. Его не принимали в обществе, и из друзей у него была только мать, которой он дарил придуманные стихотворения и песни. Мальчик старался не тратить бумагу на «бесполезные» вещи, такие как записывание своих стихов. Он запоминал их и долго повторял строчки, чтобы под вечер приятно удивить родную женщину.

Я скажу тебе, мама,

Ты мне очень дорога.

И я хочу сказать

Тебе большое спасибо

За рассказанные сказки

Мне на ночь.

Я их очень люблю;

Люблю, как и твою радость.

Улыбайся, мамочка моя.

Может, слова ребенка и не были складными, как у настоящих стихотворцев, и не блистали красноречием, но Кайл старался всеми силами добиться улыбки матери. Отец для него был далек. Он практически никогда не упоминал о нем, ведь понимал, что мужчине с ним неинтересно. Мальчик часто тянулся к учителям мужского пола, чтобы возместить пустое место родителя. Но все мы знаем, что закрыть дыру в сердце проблематично.

***

Шерлок напечатал договор

«О заимствовании ребенка на неопределённое время».

Холмс подготовил конверт с купюрами заранее.

Деньги не были роскошью в семье Вольдеров, скорее — редкостью. Этим недугом детектив и решил воспользоваться.

***

Поздний лондонский вечер. Луна освещает тротуар, указывая дорогу в несчастный дом. Мужчина устало идет со стройки, еле сгибая колени. Еще один тяжелый день, завершением которого станет бесчувственный секс с супругой, который не приносит должного удовольствия. Мужчина давно перестал испытывать радость жизни, она стала для него чем-то недостижимым. В его жизни много недосягаемого: денежное благополучие, семейное счастье и внутреннее успокоение. Все это окутано мраком алкоголизма и отвращением к жизни. Мейсону не нравится такая жизнь, но менять ее для него уже слишком поздно. По крайней мере, строитель так думает. Его пристрастием, помимо секса, стали спиртные напитки. То, что делало с ним дешевое пойло, нравилось ему. Он сбегал от собственной никчемности как мог. Вы никогда не найдете ответ на дне бутылки алкоголя и в четырех стенах, пропитанных виной да ненавистью. Бутылка постепенно будет ломать Вас, заставляя забыть, кто Вы есть на самом деле. Она способна разрушить ваш мозг в буквальном смысле: постепенно Вы начнете терять не только свою личность, но и самоконтроль. Пока Вы будете заливаться им, вызывая жировое перерождение печени, Ваши клетки сердечной мышцы начнут разрываться, приводя к образованию рубцов, увеличению сердца и повышению риска инфаркта. Вы - лишь тело, живущее эти дни, не знающее об их конце. Понимание той бесполезности и бессмысленности давит, заставляя сжиматься и прятаться за спины других людей и в различных веществах, ища в них надежду на избавление от порочных и тягостных мыслей. Рано или поздно Вы сталкиваетесь с грубой реальностью и ощутите свои маленькие поражения перед тупой равнодушной вечностью. — Подождите! Мистер Вольдер, у меня есть к вам небольшое предложение, — за спиной мужчины послышался уверенный голос незнакомца. Шерлок коснулся плеча Мейсона, сдавливая его. — И какое же? — он не обернулся. Его безразличие к собственной жизни удивило Холмса. Неужели он даже не взглянет на незнакомца? Хотя, если так рассуждать, что потеряет Вольдер? Несчастливый брак? Нежеланного ребенка? Обязанность прокормить семью? Ему уже давно плевать как на свою жизнь, так и на жизнь других. — Я готов заплатить вам за вашего ребенка. Хочу одолжить его, — манипулирует, при этом страшно жестоко. Тонкая нить, соединяющая Мориарти и Холмса, начинает обретать очертания. Она плотнеет. Их нить становится крепче. Но всё-таки Мориарти и Шерлок — это не одно и то же. Это не крайности одной палки. Это и есть целая палка. Они дополняют друг друга, но в этом союзе слабее Шерлок. — Почему это я должен согласиться? — молниеносная рациональность и показательная независимость. Вольдер старается убедить детектива в том, что он не нуждается в его деньгах. Очередная показушность, в которую мужчина сам хочет верить. Мейсон пытается пронюхать, сколько денег тот готов предложить. Мейсон торгуется. — Потому что сумма, которую я могу предоставить, покроет ваш микрозайм в банке по Глостер-роуд, 95, — знает, потому что досконально изучил информацию, чтобы крутить жертвой так, как выгодно ему. В его интересах, чтобы строитель согласился; в его интересах заполучить ребёнка, и он сделает все, чтобы добиться этого. Даже если придётся выйти за рамки его приличия. Хотя о каких рамках приличия мы рассуждаем? Не убивать? Не пытать? Не подвергать эмоциональному насилию? Мейсон опешил: его поразили такие детали. Он поджал губы, как поджимают лапки маленькие зверята, когда чувствуют опасность и напряжение. Понимая, что перед ним предстал не просто незнакомец, а человек, который заполучит его ребёнка, он стал более решительным в сторону согласия на подписание «договора». — Откуда вы знаете? — рабочий пробежался взглядом по окутанным во мраке деревьям, стараясь найти что-то светлое, что спасёт его от настигающей тени сзади. Но что-то светлое он давно потерял, а если быть точнее, пропил. Впрочем, в каждом человеке можно найти что-то, независимо от абстрактных понятий "хорошего" и "плохого". Любое воспоминание, которое приносит человеку удовольствие, независимо "моральное" оно или "аморальное", – это все измеряется лишь законом, нормами приличия и личными границами. Назвать убийство котенка в юности чем-то "светлым" неправильно. Но и сказать, что это не приносит человеку удовольствие, – тоже. "Светлое" для всех свое, и не всегда оно входит в рамки общественности. Мейсон вспоминал, как шелестели деревья в пасмурный июль. Он вспомнил Маргарет – свою тогдашнюю любовь. Ветер разносил волосы, перекидывая их на лицо. Девушка смеялась и поглядывала на молодого парня. Солнце своими небрежными лучами согревало парочку, лаская их. Приятный шепот листьев навевал мысли о совместном будущем и красивой сказке. Небольшие капли дождя попадали на одежду, раскрашивая ее прозрачными пятнами. Эти пятна напоминали слезы, слезы, пролитые на грязный и старый фартук домохозяйки. Эти небольшие капли были свидетелями ее горя, ее потери, потери той любви, что согревала в пасмурный июльский день. — Это не важно. Я знаю, что вам с моими деньгами станет намного лучше. Ваша супруга прекратит считать вас бесполезным отродьем мужского пола, а ребенок посчитает вас настоящим героем. Да и к тому же, я предлагаю вам прославить вашего Кайла и стать действительно полезным членом общества. — Я согласен. — 13 сентября, Скотленд-Ярд.

***

После того, как мужчина отвел ребенка в отдел Скотленд-Ярда, где его встретил Шерлок,

он вернулся домой.

Маленькая кухня, на которой явно нечем дышать. В воздухе стояли полусгоревшие тосты, за которыми женщина не углядела из-за своей растерянности. Раньше эта растерянность умиляла. Она действительно готовила не лучшим образом. Все понимали, что женщина готовила не плохо, а отвратительно, но окружающие ее мужчины тактично молчали. Кайл продолжал нахваливать мать, скрипя зубами, через силу ел ее гастрономические шедевры. Однажды Вольдер-младший даже словил лёгкое отравление. — Мейсон, ты не видел Кайла? — раздался взволнованный голос женщины. Ее испачканный и старый фартук показался в дверном проеме гостиной-спальни. — Я отвез его к своей маме, милая, — лживое нарекание жены, дабы она успокоилась. Это и впрямь подействовало на Маргарет. Мать вытянула губы и скрылась на кухне. Они были не только бедными, но и ужасно глупыми.

***

Настоящее время: трое мужчин стоят возле дерева, где некогда был распят мальчик. — Ну и что нам теперь делать? — в голосе Грега слышится потерянность, которую он хочет скрыть от коллег. Он взглянул на Шерлока в надежде, что тот знает, что делать. Ведь Холмс всегда знает, что делать. Так? — Проверим следы. Может, кто-то что-то видел. Можно ещё… — Ватсон старался предложить идеи, которые могут косвенно помочь. Джон пытался сохранить самообладание и не прикрикнуть на эгоцентричного Холмса. — Вы слишком всё усложняете, — детектив перебил врача, звуча очень хладнокровно. Нелепо, ведь пару минут назад он рыдал при бывшем военном. Но Вы догадались зачем? — Шерлок, я надеюсь, что это часть твоего слишком гениального плана, который мы пока не в состоянии понять. — К сожалению, план провалился. Приедем домой и всё обдумаем, — повернувшись к инспектору, чье имя так и не всплыло в его памяти, Шерлок добавил: — документы у меня все есть. Мы не несём ответственности. — Не несем?! Этот ребёнок тебе в глаза улыбался! — Джон не смог сдержать свой пыл на удивительную халатность сыщика. — И что? Я много кому в глаза улыбаюсь. — Одно слово, Шерлок. Жизнь, — ледяное безразличие Холмса оскорбило Ватсона. — Плевать.

***

Приехав на Бейкер-стрит, Джон быстрым, разъярённым шагом зашёл в парадную дома; Шерлок за ним. Холмс побрёл в свою комнату, пока Ватсон на него даже не смотрел. Тяжесть в душе после произошедшего не давала доктору покоя, но Шерлок времени не терял: он резко схватил свой ноутбук, спрятав в пальто. Выйдя из комнаты, мужчина заметил доктора Ватсона, сидящего в кресле с кружкой чая. — Джон. Мужчина обернулся. Он был очень недоволен другом. — Я возьму что-нибудь к чаю, — Шерлок виновато отвёл глаза. — Бог с тобой, Шерлок! Только не убей очередного ребёнка! — резко бросил Джон и отвернулся, продолжая любоваться стеной. Холмс мимолётно изменился во взгляде. В спешном шаге выйдя из дома, он поймал такси, где судорожно достал ноутбук. У детектива была задача разжечь гнев друга, превратить его заботу в яростный пыл, чтобы тот, обуреваемый негативными эмоциями, забыл о тревоге за Шерлока. Холмс отвел себе лишь два часа на реализацию задуманного, зная, что исчезновение не останется незамеченным для Джона. Это был лишь вопрос времени, и Шерлок его победоносно заполучил. Безразличие – не просто его маска, не преимущество, а отточенное оружие, циничный расчет на выигрыш времени в этой опасной игре. — Город Лестер. - бросил он водителю. Быстрые движения; резкое клацание. На экране высветился красный кружочек, который приближался к Лестеру. Шерлок Холмс отставал ровно на час от Линчевателя. Под натиском агрессивных требований Холмса ехать быстрее, таксист резко выходил на обгоны, отчего Шерлок ударялся о дверь. Пристегнуться? Нет, мужчина принципиально не пристегнется. Сегодня Шерлок избегает закона больше, чем обычно, так что не пристегнуться — это лишь малая часть его уголовного списка, на который любезно закрывают глаза.

***

Прошёл час с момента ухода Шерлока.

Может, Ватсон и зол на друга, но не безразличен.

Трубку Холмс не поднимал, а где его искать — только богу известно. Джон нервно расхаживал из стороны в сторону. Наконец он набрал номер: — Инспектор Лестрейд? — Да, доктор Ватсон? — Шерлок не появлялся в Скотленд-Ярде? — Нет, его здесь нет. А что? — Он пропал, уже прошёл час с его ухода. — Позвоните Молли. — Уже. В морге его нет. — Вернётся. — А если нет? — Почему? — Вы знаете, что у Шерлока немало врагов. — Доктор Ватсон, успокойтесь. Шерлок победит все, кроме себя. Так что уж с кучкой парней справится, ну или хотя бы убежит. Вы уж точно хорошо знаете, как он бегает. — Что за шутки? — Нет, Джон, я лишь напоминаю, как вы убегали от нас, будучи в наручниках. — Ясно. Спасибо, Грег. — Джон, я сейчас приеду. Шерлок остановился на трассе. — Подождёте? - спросил Шерлок. — Нет, сэр. Сверяясь с мерцающим экраном ноутбука, детектив шагнул в сумрачную пасть леса. Цепкие ветви, словно костлявые пальцы, тянулись к нему, норовя остановить, задержать. Высокие деревья, сплетаясь кронами, образовали густой зеленый полог, сквозь который едва пробивался свет. Даже трава, казалось, пыталась опутать его ноги, не пуская дальше. Ветви, деревья, трава — всё это словно старалось задержать Шерлока; остановить его. Вдруг, между стволов, мелькнул знакомый силуэт – гараж. Детектив замер, часто моргая, не веря своим глазам. Да, это был он. Тот самый гараж, который он так долго искал. Рванувшись вперед, он несся сквозь лес, спотыкаясь о коварные корни и хлесткие обломки веток. На дорогом пальто проступили предательские зацепки, словно шрамы от когтей, а безупречные брюки, утратив лоск и поблекнув под натиском бегства, уже не выглядели так презентабельно.

Лестрейд и Ватсон нервно переглядывались. В горле обоих застрял ком молчания. Любое слово казалось кощунством в этой гнетущей тишине. И вдруг, словно предвестник беды, скрипнула ступень под чьим-то невидимым шагом. — Где Шерлок Холмс? — в дверном проеме сначала робко проглянул зонт, словно вопрошая, можно ли войти, а затем возник и сам Майкрофт, воплощение британской невозмутимости. — Майкрофт Холмс, Шерлок ушёл два часа назад и… — Вы умудрились упустить его из виду, я правильно понимаю? Я слышал о вашей выходке с ребёнком. Предполагаю, что он направился по шоссе М5, в Лестер. — В Лестер? — Грэг переспросил, задерживая взгляд на правительстве. — Вы понимаете, зачем он это делает? — Джон переглянулся с Лестрейдом, стараясь сохранять самообладание и не показаться идиотом. — Искать убийцу самолично? — неуверенно предположил инспектор, стараясь угнаться за великим гением Британии. — Он его уже нашёл. — Тогда быстро едем,— Скотленд-Ярдец был всегда импульсивен. — Как? Мы даже не знаем, в какое конкретно место!— Ватсона слегка напрягала атмосфера, которая появлялась только тогда, когда в одном помещении присутствовали Майкрофт и Грэг. — Не волнуйтесь, доктор Ватсон, я займусь вопросом координат. - отрезал Майкрофт.

Достав пистолет и приняв правильную позицию с оружием, Шерлок толкнул на дверь гаража. С ржавым стоном она отворилась, являя кошмарную сцену: Кайл, шея которого заключена в слабо завязанной петле; мальчик, стоящий на табуретке в последних издыханиях, балансируя на кончиках пальцев. Из груди его вырывались изможденные, прерывистые стоны, а по щекам текли слезы отчаяния.

Рядом, в неестественной позе, распростерся мужчина.

Не теряя ни секунды, Шерлок бросился к линчевателю, в надежде, что поймает его пульс.

Он узнал его – тот самый таксист, что привез его в Лестер.

Умирающий хрипел, его жизнь угасала с каждой секундой.

Шерлок заметил рану в области ключицы, пульсирующую кровью.

Рубашка мужчины, словно губка, жадно впитывала кровь с каждой секундой. У Шерлока оставались лишь ускользающее мгновения до разгадки головоломки. Позже он будет вспоминать этот момент и сравнивать его с крышей,

где когда-то лишил себя жизни гений криминального мира.

И признается честно: сам процесс решения, игра с опасностью, будоражили его куда сильнее, чем предвкушение победы. Азарт, граничащий с манией, давил на хрупкую броню рационального разума. Еще чуть-чуть, и Холмс сорвется в пропасть,

потеряет контроль над собой.

— Кто оплачивает серийную смерть? — еще будучи в рассудке, Шерлок глядит на незнакомца, подходя ближе.

— А кто почитает Шерлока Холмса? Не только вы наслаждаетесь хорошим убийством. Есть имя, которое не называют, — это доводит Шерлока до точки кипения. Охваченный яростью, сродни наркоманской ломке из-за сорванной "дозы", Холмс вздымает ногу и с мерзким, приглушенным хлюпаньем обрушивает ее на ключицу, заставляя полуживого заговорить.

— Имя?

— Мориарти!..

Линчеватель умер. Шерлок застыл, невидящим взором уставившись сквозь безжизненное тело.

Мориарти? Возможно ли это? А не мог ли линчеватель соврать?

И что вообще здесь происходит? Если соврал, то с какой целью?

Поглумиться перед смертью, чтобы я поверил в эту сказку?

Но ведь странно здесь именно пулевое ранение Незнакомца.

Кто-то его выпустил.

Или чьи-то.

Молниеносное, пугающее осознание пробудило Шерлока. Он вспомнил, что не завершил одно очень важное дело. Все мысли о Кайле на миг покинули его. Очнувшись от оцепенения, он спешно высвободил парнишку из петли и бережно опустил его, прислонив к табурету.

— А можно побыстрее! — Холмс старший рявкнул на водителя, справляясь с тревогой о младшем брате. — Майкрофт Холмс, успокойтесь. — Как я могу быть спокоен, если мой брат чёрт знает где с серийным убийцей? — Ну, не в первый же раз… — Доктор Ватсон, если бы ваша сестра была менее бесполезной, вы бы поняли, что я испытываю. — Ватсон был в шоке от таких высказываний. — А знаете что? Вы вечно делаете вид, будто вы пуп этого мира! Смотрите, я - Майкрофт Холмс, я такой загадочный и безэмоциональный! А сейчас сидите и трясётесь, как и обычно. Майкрофт тактично промолчал, не найдя слов на ответную грубость.

Шерлок выпрямился, не отрывая взгляда от Кайла, но смотрел будто сквозь него. Чужое присутствие наполнило комнату, сдавливая легкие, обжигая кожу. В искреннем ужасе, граничащем с безумным экстазом, с его судорожно дрожащих губ сорвалось:

— Мориарти… Но он… он же мертв… — Шерлок шумно сглотнул, стараясь обуздать дикий вихрь азарта, что бушевал в его груди, грозясь поглотить последние искры здравомыслия.

Послышался глухой звук. Пальцы незнакомца пробежались по ржавой стене гаража, отстукивая зловещий ритм — прелюдию к симфонии смерти и разрушения. В этом стуке чувствовалась ледяная поступь неизбежности. Шерлок понял. Незнакомец насмехается, вспоминая, как детектив, по случаю своего напыщенного гения, принял обычный стук за сложный шифр, достойный разве что секретных архивов Пентагона.

— Привет, Шерлок. Скучал по мне? — промурлыкал голос, взлетая к потолку в отвратительной, фальшивой ноте.

Джеймс Мориарти — имя, что вызывает неподдельный ужас в душе Джона Ватсона

и вкус бешеного адреналина у Холмса младшего.

— Джон, мы потеряли его! — воскликнул Грег. — В смысле? След пропал? — паника Ватсона наполняла автомобиль. — Да. — Что-то сломало ноутбук. — Или кто-то, доктор Ватсон, — Майкрофт задумался. Его взгляд был устремлен на лондонскую степь, в чьих раздольях мужчина старался найти успокоение.