Кинктябрь 2024

Хлопнула входная дверь, возвещая конец мирному благоденствию, в котором Хайтам пребывал несколько прекрасных часов до возвращения своего соседа. Но секретарь только невозмутимо поправляет наушники, чтобы те наполовину закрывали серые пятнистые уши, иначе слушать Кавеха с его чувствительным слухом невозможно, и заодно вытаскивает изо рта собственный пушистый хвост, отплёвывая шерсть - привычка, над которой Кавех смеялся до колик в животе, а сам Хайтам ненавидел всей душой в том числе из-за негегиеничности, но поделать ничего не мог: хвост словно сам оказывался во рту, стоило ему чуть задуматься об отвлечённом. И когда архитектор влетает в гостиную, недовольно бурча и сразу рассыпая на свободный диван свои чертежи, Хайтам уже в полной готовности изображать полнейшее безразличие. Разве что нет-нет, да и кивнёт на какую-то особенно шумную реплику, не поднимая взгляд от книги. Он даже упускает момент, когда Кавех успевает переодеться и вернуться, погремев на кухне посудой, и возвращается в реальность, только когда тень перекрывает ему источник света для чтения. - Хайтам! Ты меня не слушаешь! - Кавех стоит над ним, уперев руки в бока. На его скулах расцвёл очаровательный румянец, а губки обиженно надулись, создавая несколько детское впечатление от лица, которое поддерживала мягкая домашняя кофта нежного бежевого оттенка, собранные в небрежную косу золотистые волосы... И нежные, длинные меховые ушки, слегка покачивающиеся при каждом движении. Именно этим Хайтам старался объяснить себе их невероятную привлекательность. Он в конце концов был хищником: даже в их современном обществе это накладывало сильный отпечаток на личность человека, и никакое воспитание не могло перебить заложенные природой установки. Поэтому не было ничего удивительного в том, что у него были определённые рефлексы на движущиеся объекты, особенно на травоядных... Которые он с лёгкостью подавлял всё то время, когда рядом не маячили нежные плюшевые ушки архитектора. От одного их вида - мягкого, шелкового меха и нежной, чувствительной розовой кожи на изнанке - у Хайтама рот наполнялся слюной, а клыки норовили сильнее вылезти из дёсен, царапая внутреннюю сторону губ. Ушки подрагивают от того, насколько разгорячился Кавех, и Хайтам незаметно слизывает капельку крови, чтобы не напугать своего соседа, выжидая момент. Кавех фыркает, отворачиваясь, и Хайтам резко выбрасывает руки вперёд, хватая соседа за талию и притягивая к себе. Кролик с тихим писком падает у него между ног, крайне удачно притираясь упругими полушариями к привставшему члену. - Хайтам! - взвизгивает блондин, когда край его ушка моментально оказываете прикусан и зализан. Хайтам молча прикусывает ушко снова, не позволяя Кавеху подняться, сбежать от него, притягивая сильными руками за пояс и прижимая спиной к своей груди. Несколько минут Кавех ещё вяло сопротивляется и шипит, но вскоре обмякает в его руках, позволяя с громким урчанием вылизывать свои ушки, чуть приподняв подбородок, чтобы дать больше места. За это Хайтам благодарно вылизывает представленную шею, собирая языком лёгкий солоноватый привкус пота и сладкую отдушку шампуня, прежде чем вернуться к покачивающимся в воздухе нежным, тёплым ушкам, чей короткий мех так приятно ощущать в руках. Он приятно щекочет язык, а шершавый язык Хайтама в свою очередь щекочет чувствительную кожу с внутренней стороны ушка, вызывая жалобное попискивание кролика на его коленях. Честно сказать, секретарь не уверен в своей выдержке: мало кто был бы, если бы на нём сверху постоянно ерзало хнычущее совершенство. Хайтам отрывается от заветных ушек, сладко облизываясь, только когда, прикусив нежную кожу, слышит сдавленный писк. На секунду ему кажется, что он переборщил, сделал слишком больно - Кавех всегда жаловался, что у него очень чувствительные к прикосновениям ушки и раздражался, когда Хайтам нагло тянул к ним свои когтистые лапы. К счастью, причина оказывается более приятной: Хайтам, только повернув к себе лицо Кавеха, потянув за подбородок, осознаёт, что тот, кажется, не соврал про излишнюю чувствительность... Кавех возбуждён, и возбуждён настолько, что с уголков мутных глаз уже срываются маленькие слезинки, а его бедра мелко подрагивают в поисках дополнительной стимуляции. - Х-хайтам... - жалобно пищит Кавех, слабо цепляясь одной рукой за ворот его домашней футболки. - А ты сможешь кончить только от того, что я вылизываю твои ушки? - вырывается у снежного барса, и он сразу же понимает ответ по алеющим, как маки щекам и возмущенно-напуганному взгляду. - Нет! - взвизгивает Кавех, опомнившись, Хайтам уже подтягивает его поближе, вжимаясь стоящим колом членом ровнёхонько между аппетитных ягодиц. - Их я тоже потом вылижу, - обещает, оглаживая упругие половинки и, не слушая чужих возражений, снова тянется к чужому ушку. В конце концов, Хайтам и сам, вероятно, этим вечером спустит в штаны, если Кавех продолжит там мило ёрзать, приоткрыв от удовольствия нежные губки.