Кинктябрь 2024

Авантюрин не заходит, а практически вваливается в полутёмную квартиру на подгибающихся от усталости ногах. После двухнедельной командировки - которая не подразумевала месяц пребывания в Небытие - он рассчитывал хотя бы на объятия и поцелуй в щёку, если не что-нибудь посущественнее, но его не встретили даже Бернулли, Пуассон и Лаплас, хотя эти-то малыши всегда рады его видеть, несмотря на то, что кормит их исключительно Веритас. У Авантюрина, как у главы отдела стратегических инвестиций, настолько нестабильное расписание, что в один единственный раз, когда Рацио оставил на него котов на какие-то пять дней, Авантюрин в первую же ночь проснулся от пушистого хвоста, недовольно молотящего его по лицу, потому что забыл насыпать корма в мисочки котопирожных после работы. Не став включать основной свет, довольствуясь приглушённой подсветкой, Авантюрин тихо снял обувь и в одних носках скользнул вглубь квартиры. Лаплас, Бернулли и Пуассон обнаружились внезапно - висящими друг на друге на дверной ручке ванной комнаты. Из-под двери пробивался тёплый свет лампочек и слышался звук льющейся воды. Авантюрин тихо подошёл под истошное мяуканье и аккуратно потянул дверь на себя, успев подхватить Лапласа на руки, пока Пуассон и Бернулли на полу пытались разобраться в собственных хвостах. За них мужчина не волновался: высота была совсем маленькая и балбесы больше удивились, чем испугались и покалечились. Опустив к ним вырывающегося Лапласа, Авантюрин заглянул в приоткрывшуюся дверь, раздумывая, не напугать ли ему нежащегося в ванне Веритаса и так и застыл, не в силах отвести взгляд. Рацио, видимо, или только собирался в ванну или уже вышел, но прямо сейчас он стоял в их просторной душевой кабинке. Которая, благослови соображалку Авантюрина, была со всех сторон прозрачная и ничто, кроме лёгкого пара от горячей воды, не мешало неоновым глазам облизнуть крепкие плечи настоящего Атланта, пусть они и не держали небо, но тонкие ножки Авантюрина на них смотрелись восхитительно. Взгляд медленно стёк вслед за водой к голой спине, на которой под кожей перекатывались стальные мышцы, Авантюрин ещё помнил, как восхитительно они напрягались, когда Веритас удерживал его на весу у стены: спину он тогда себе стёр об обои, конечно, знатно, но висевшее напротив зеркало с лихвой компенсировало все неудобства. Когда Авантюрин дошёл до приятно-округлых, подтянутых ягодиц, член уже стоял по стойке смирно. Две недели воздержания помахали ручкой и исчезли без следа, когда Авантюрин запустил руку себе в штаны, оттягивая ткань, чтобы чувствительная головка не тёрлась о шовчик. - Блядство... - тихо шипит он, наблюдая, как Веритас намыливает мочалку. Со спины его восхитительную мясистую грудь, разумеется, было не видно, но Авантюрин достаточно много раз её видел, чтобы представить, как напрягаются от скользящего трения и краснеют соски, как Веритас ведёт рукой ниже по рельефному торсу, а затем натирает плечи, заодно разминая их экономными движениями, отчего мышцы идут плавными волнами. Белая пена стекает по телу, а Авантюрин давит на мошонку, массируя между яичек, и едва не сползает по стене, прикусывая губу, чтобы не выдать себя пошлым всхлипом. Особенно, когда у Веритаса выпадает из рук пластмассовый флакончик мыла, и он наклоняется за ним, выпячивая свои восхитительные ягодичные мышцы, слегка покрасневшие от горячей воды. Авантюрин ускоряется, проводя рукой по члену, представляя себя между этих ягодиц, как он потирался бы о них, как сладко сжималась бы розовая дырочка ануса, когда он (не)случайно проезжался бы по ней головкой, как шлёпали бы яйца о чужую мошонку, как... Все мысли выдувает из головы, Авантюрин даже дрочить забывает, когда видит, как Веритас вместо того чтобы снова намылить мочалку, тянется к полочке, где у них всегда одиноко лежит на половину использованная упаковка смазки, потому что она у них везде распихана - для безопасного секса. Когда смазанные пальцы начинают мягко давить на сморщенное колечко мышц, разминая, Авантюрин пережимает член у основания, лишь бы не кончить раньше времени: Веритас никогда не разрешал посмотреть на его подготовку и тем более помочь с ней, а тут такой шанс. И вид: на опирающегося одной рукой о стенку Веритаса, с повёрнутой вбок головой, из-за чего видно закушенную губу и опущенные ресницы, мягкий прогиб в спине, от которого у Авантюрина давно бы весь позвоночник захрустел, и соблазнительно расставленными ногами. Да от одного этого можно было бы кончить, но когда он ввёл в себя первый палец... Авантюрин впервые слышал, чтобы кто-то так низко и жалобно стонал от удовольствия, и у него самого чуть не вырвался жалобный скулёж от того, как резко возбуждение ударило в пах. Он даже пошатнулся, но не издал ни звука, не желая выдать себя, ведь начиналось самое интересное: Веритас медленно растягивал себя и, кажется, счёл возможным добавить второй палец. Движение было резким: Доктор вогнал оба пальца сразу по самые костяшки и сразу задрожал, тихо прохныкав что-то мало вразумительное. Авантюрин прикусил палец свободной руки, чтобы хоть немного прийти в себя. Темп, который взял Рацио, был до отвратительно медленным, вопреки его первому решительному действию, но Авантюрин твёрдо придерживался его, водя сомкнутыми в кольцо пальцами по своему члену. Если очень постараться, можно было представить, что это его член входит в тугую, горячую дырочку, заставляя Веритаса стонать и хныкать, с трудом стоя на дрожащих ногах. Авантюрин уже тоже с трудом удерживал вертикальное положение только благодаря дверному косяку, и удивляясь , что его всё ещё не заметили: не иначе, Веритасу действительно слишком хорошо, чтобы обращать на что-то внимание. А Доктору действительно было очень хорошо. Об этом можно было судить по вставшему члену и руке, которая опустилась со стены на грудь, наверняка пощипывая сосок, пока Веритас уткнулся в холодный кафель лбом, тяжело дыша - это было видно по ходящим ходуном плечам. Веритас всё ещё медлил, но Авантюрин больше не мог терпеть: возбуждения стягивало пах до болезненного покалывания в мошонке, и он ускорился, яростно надрачивая себе, пока волна оргазма не захлестнула его, лишая на пару секунд зрения и слуха, из-за чего он не слышит собственного, сорвавшегося с губ громкого выразительного стона. Благо, удалось устоять на ногах, и он хотя бы не валялся это время бессознательным телом на полу в коридоре. Руку он брезгливо обтирает о выправленный край рубашки - всё равно отдавать в химчистку, и поднимает взгляд. Только опавший член заинтересованно дёргается, когда Веритас с тяжёлым вздохом медленно вытаскивает из себя три пальца и разворачивается лицом к двери, отчего открывается прекрасный вид на распущенные фиолетовые волосы, облепившие чужое лицо и наверняка щекочущие чувствительную шею. Скулы Доктора очаровательно-розовые, как и искусанные губы. - Я думал, Вы возвращаетесь завтра, Картёжник, - звучит слегка осипший баритон, и Авантюрин едва не подпрыгивает, понимая, что теперь о его присутствии сто процентов знают. - Спешил-спешил, - стараясь скрыть смущение, мурлыкнул Авантюрин, чуть приоткрывая двери, чтобы его стало видно полностью. Веритас пробегает по нему сканирующим взглядом, от которого по спине бегут мурашки. - Вы закончили? - приподнимается фиолетовая бровь, и Авантюрин всё же чувствует, как на бледной коже проступает румянец, - А я то хотел предложить Вам присоединиться... И Веритас широким жестом указывает на душевую кабину, позволяя себе лёгкую провоцирующую улыбку. Авантюрин влетает в ванну уже без своего щегольского пальто и рубашки и с приспущенными штанами, оставляя их валяться прямо на полу в коридоре неопрятной кучей - всё равно в химчистку отдавать, не обращая внимания на продолжившееся жалобное мяуканье никем так и не покормленных этим вечером котопирожных.