Кинктябрь 2024

...белоснежная спина выгибает ещё сильнее, когда Дилюк падает грудью на простыни, не в силах больше удерживать свой вес на дрожащих руках, пока Кэйа продолжает медленно, с оттяжкой вколачиваться в чужое тело. Взгляд единственного глаза, словно зачарованный, каждый раз возвращается к точке соединения их тел, и Кэйа не может заставить себя оторваться, наблюдая, как исчезает его член в горячей, влажной, раскрытой только для него дырочке, и как хорошо от этого Дилюку, который с трудом дышит и не перестаёт дрожать, всхлипывая на каждое движение. Наблюдать за ним самое восхитительное, что Кэйе когда-либо вообще доводилось делать, особенно, когда речь идёт о нежном, расслабленном Дилюке, не способном связать трёх слов и просто тихо, требовательно хнычущем, чтобы получить то, что хочет. Как будто Кэйа может прочитать его мысли и дать ему всё, что он может пожелать. (Пока что Кэйа справлялется.) - Кэ-кээйааа-аа...- невнятно зовёт Дилюк между двумя толчками, очаровательно сбиваясь и пытаясь обернуться, но не выдерживает и падает обратно на смятые простыни с тихим стоном. - Да, Огонёк? - ласково уточняя Кэйа, хотя отдышка уже практически душит лёгкие, но он лучше умрёт чем собьётся с выбранного темпа, когда бёдра Дилюка так хорошо дрожат в его руках, а коленочки разъезжаются на простынях. Он уверен, что если повернёт сейчас к себе бледное личико, оно будет залито слюнями и слезами. - Г-горячоооо-мх... - всхлипывает Дилюк и обессиленно хнычет, когда не получается достаточно тряхнуть головой, что убрать рассыпавшиеся по белоснежной коже спины волосы. Кэйе тоже очень, очень жарко, а в комнате запотели даже стёкла, и это несмотря на то, что даже ночью этим летом в Мондштаде не ниже двадцати градусов тепла. - Конечно, малыш, - одной рукой собирая волосы, мурлыкает Альберих, не в силах отказать себе в том, чтобы наклониться и оставить поцелуй на чужих лопатках. Дилюк облегчённо стонет, когда лёгкая прохлада пробегается по позвоночнику, пуская мурашки по взмокшей коже. Но Кэйа не оставляет его наслаждаться долго, просто накрывая его собой. Член внутри немного смещается, теперь головка бьёт четко в простату, а у Кэйи перед глазами белоснежно-белые аристократичные плечики и тонкая шея, усыпанные редкими шрамиками. Здесь они не такие крупные и заметные, как на торсе, но Кэйа всё равно сцеловывает их все, не сдерживаясь. Он щедро осыпает плечи не только поцелуями, но ещё и засосами, и укусами, которые выглядят, словно на молодого Рангвиндра напал легендарный вампир - из-за каэнрийских клычков, явно выпирающих в Кэйиной улыбке. Дилюк под ним хнычет, стонет и откровенно пищит, пытаясь свести ножки, как будто это поможет ему остановить ускоряющееся движение члена внутри, и вывернуться из-под тёплого тела, от контакта с которым кровь натурально кипит в венах. Кэйа знает, как тяжело его Огонёк переносит жару в Мондштаде в своём строгом, наглухо застёгнутом трёхслойном образе мрачного принца, но остановиться и отпустить его сейчас просто не может, продолжая зализывать оставленные метки. Темп толчков становится совсем сумасшедшим, когда Кэйа вспоминает кое-что интересное и, буквально отлепившись от чужой спины, поднимает торс. Рука, на которую он ранее опирался, ложится на чужой копчик, и Кэйа старается сосредоточиться, как ему рассказывали, пусть поступающий оргазм и сбивает. Дилюк тоже близок к краю, это слышно по тихим-тихим прерывистым вдохам, видно, по тому, как он окончательно расплывается по кровати, едва потираясь чувствительными сосочками о грубые простыни. Кэйа бы хотел поиграть с ними сейчас, поласкать языком, втянуть в рот и прикусить, вырывая из Дилюка очаровательный вскрик - не просто так же Кэйа целый год уделял особое внимание именно этой части тела возлюбленного. Но Крио энергия концентрируется у него под ладонью, формируясь в сиющую печать элемента на чужой коже, вплетает ненадолго в чужое тело несвойственный ему элемент. Едва последний слой элементальной метки ложится сверкающим инеем на кожу, Дилюк натягивается, как струна, вскидывая голову, и кончает, слепо глядя в стену. Челюсти сведены до боли, лишь бы не издать ни звука, пока сперма пачкает постельное бельё. Он даже пытается соскользнуть с члена, продолжающего безжалостно входить в него, но Кэйа пресекает слабую попытку сопротивления, в несколько толчков догоняя его, и кончая внутрь. Метка переливается нежным, холодным светом несколько минут, пока они переводят дыхание, лёжа на боку, прижимаясь друг к другу, несмотря на то, что потные, горячие тела неприятно липкие, а в комнате нечем дышать...

***

Вопреки приятно сложившейся традиции просыпаться в свои законные выходные ближе к обеду, Кэйу будят в несусветную рань, когда солнце только показалось над горизонтом – ударом подушки по голове. Капитан спросонья сначала откатывается, едва не своротившись с кровати, и только потом ойкает и разлепляет глаза, вспомнив, что засыпал на Винокурне с горячим, как печка, разморённым Дилюком под боком и едва ли на него стал бы кто-то нападать. Благо, хоть в защитную стойку сразу не встал, а то Архонты его знают, расстроился бы из-за такой паранойи Дилюк или наоборот ещё неизвестно сколько со смехом припоминал бы ему этот случай - Капитан кавалерии испугался, когда на него внезапно набросилась подушка. Сейчас, впрочем, Дилюк явно не был настроен на шутки. - Ты! Бестолочь! - скорее уж он был ужасно зол, снова замахиваясь подушкой. Но Кэйа не мог воспринимать его всерьёз, пока это был не Волчья погибель, а сам Рангвиндр стоял в одной белоснежной рубашке и тоненьких набедренных поясках-подтяжках, которые крепились к низу рубашки, натягивая ткань. - И тебе доброго утра, принцесса, - радостно улыбается Кэйа, тут же уже целенаправленно скатываясь с кровати, чтобы не попасть под следующую атаку. - Животное! Абсолютно бестолковое животное! - тихо рычит Рангвиндр, стоя коленями на матрасе и хищным взглядом следя за тем, как Кэйа поднимается на ноги на другом краю комнаты и подхватывает собственные брюки, спешно их натягивая. - Обвинения беспочвенные, я абсолютно протестую! - с видом совершенно уверенного в себе Казановы, который не первый раз выкручивается из щекотливой ситуации с любовницей - или любовником - на утро, заявляет Капитан, чем бесит Дилюка ещё больше. Подушка прицельно летит ему в голову, и Кэйа в последний момент успевает присесть, пропуская снаряд над собой. - Не беси меня ещё сильнее, - шипит аловолосый рассерженной кошкой, которую погладили против шерсти, примериваясь ко второй подушке. - Дилюк, я спал! - напоминает Кэйа, спешно натягивая вчерашнюю рубашку, потому что нужно как можно скорее оказаться за пределами спальни - ссориться при слугах Дилюк постесняется, и Кэйа выиграет себе время до вечера, - Но даже пока спал, я тебя чем-то разозлил! Чего ты требуешь от меня проснувшегося?! - Да ты даже с минимальными просьбами не справляешься, - зло фырчит Дилюк, сбиваясь на пару секунд, потому что предложение звучит ужасно логично и нелогично одновременно, но всё же вспоминает, за что разозлился. Вторая подушка почти попадает в Кэйу, пока тот подбирает разбросанные у порога сапоги. - Жду тебя за завтраком! - с улыбкой кричит рыцарь за секунду до того, как захлопнуть за собой дверь. Капитанский камзол остаётся в спальне, но Кэйа только машет на него рукой, приветливо улыбаясь Аделинде, пока натягивает сапоги, прыгая по лестнице на первый этаж. У него сегодня выходной, может себе позволить потеть от невыносимой духоты не при форме. - Доброго утра, мастер Кэйа, - нежно щурит глаза Аделинда, отчего в уголках её глаз собираются пока что едва заметные морщинки, - Мастер Дилюк? - Велел подавать завтрак, - самым светским тоном рапортует Альберих, наконец допрыгав до обеденного стола и принявшись за шнуровку высоких кожаных сапог – он прекрасно знал, что их утренние реверансы слышало если не всё поместье, то ближайшие слуги точно, - Скоро спустится. - Конечно, - Аделинда делает книксен по всем правилам, подыгрывая ему, и уходит дать распоряжение на кухню, пока Кэйа посмеивается ей вслед. Как же безумно ему не хватало этого: суетливого, но наполненного жизнью и людьми поместья, где утро могло начаться ещё до рассвета, но Кэйа бы не был единственным в тихом, тёмном доме с двумя крошечными спальнями и гостиной, объединенной с кухней, на которой он бы пил вчерашний холодный крепко заваренный чай, слепо глядя в зеркало, висящее в тёмном углу, а потому мало что отражающее. На Винокурне всегда было светло и тепло, всегда был готов для него лёгкий завтрак с горячим чаем, даже если Кэйа вскакивал в два часа ночи на утреннее дежурство, которое начиналось в четыре, а ему ещё нужно было добраться до города. На Винокурне, в конце концов, был Дилюк, который как раз при полном параде медленно спускался по лестнице с недовольным лицом. - Ну и чего ты...? - хотел продолжить утреннюю ссору Альберих, но замер, не закончив говорить. Дилюк, поймав его восхищённый взгляд, фыркнул и молча оттянул ворот рубашки, демонстрируя полностью оставленные вчера Кэйей засос, заключённый в круг от зубов. - Упс. - всё, что Кэйа может - виновато развести руками. - Мы же договаривались - не на видном месте! - Да я даже не помню, когда успел! - оправдывает он, но нет-нет, а глаза сами косят на злополучный засос. Дилюк только раздражённо выдыхает сквозь зубы и тоже садится за стол. Кэйа, в конце концов, тот ещё собственник. В их бытность ещё совсем детьми, взрослые считали, что это от боязни потерять всё то, что Кэйа имеет. Один раз его всё-таки уже бросили, и было бы вполне объяснимо, почему мальчик цепляется за всё, что попадает ему в руки мертвой хваткой, лишь бы не выпускать. Несколько раз это вызывало неприятные казусы с одеждой, которую уносили для стирки, и которую Кэйа искал со слезами на глазах, пока Аделинда или Крепус не уговаривали его подождать или Дилюк не отвлекал какой-нибудь наспех придуманной игрой. С возрастом это, к сожалению, не прошло, но если раньше Кэйу волновала судьба одежды или убранной в шкаф деревянной лошадки, то теперь он фанатично метил Дилюка во время секса. Для людей, скрывающих свои отношения, это было проблемой, и они оба согласились, что стоит оставлять явные следы только на местах, которые прикрывает одежда. Для Дилюка это могло бы стать проблемой - вульгарные "тряпки" Капитана Кавалерии мало что могли прикрыть, включая самого Капитана - но он в принципе был не склонен помечать партнёра, кроме как случайно. Кэйа же в целом держал себя в руках. До сегодняшнего дня. - Ну прости, прости, - ластился к возлюбленному Альберих, тыкаясь макушкой в напряжённое плечо и заглядывая в глаза, - Я правда виноват, не уследил за собой, дурак, каюсь. Ну не злись, Дилююююююк... - Замолчи, - рыкнул Рангвиндр исключительно потому, что смотреть на канючащего как в детстве Альбериха, было ужасно неловко. Тогда Кэйа по-детски быстро целует его в щёку сухими губами и отодвигается за секунду до того, как входит невозмутимая Аделинда с чайным набором и объявляет завтрак. Иногда Дилюку кажется, что они в сговоре, так вовремя главная горничная появляется, чтобы прикрыть все шалости Альбериха.

***

Из-за суетливого утра и шумного завтрака Дилюк замечает неладное только ближе к обеду, когда таверна распахивает свои двери для посетителей, а он сам встаёт за барную стойку. Неладное выражается не только в том, как все явно косятся на его шею с той стороны, где багровеет засос, и шушукаются, расползаясь по крайним столикам, чтобы мрачный бармен не мог подслушать. Самое неловкое в том, что Дилюка пробирает лёгкими уколами по спине каждый раз, когда рядом кто-то использует Крио. А в такую жару, особенно в таверне, Крио используют буквально везде: владельцы Крио Глаз Бога - которых, кстати, удивительно, но факт, в Мондштаде больше, чем во всех остальных регионах, включая Снежную - успели отметиться практически на каждой улице, оставляя за собой лёгкий флёр прохлады и продирающие спину Дилюка иголочки. Ему максимально неловко вздрагивать под каждым брошенным на него взглядом той же Розарии, Эолы или какого-то случайного охотника за сокровищами. Самым смущающим было то, что они-то как раз смотрели максимально понимающе, словно прекрасно знали, что происходит, и один только Дилюк оставался в неведении. Во всяком случае, так было, пока под вечер в таверну, едва стоя на ногах - что для всех выглядело просто вальяжной походкой, не вошёл Альберих, сразу направляясь к стойке. Стоило ему приблизиться, как Дилюка словно в прорубь окунули. Ощущение в такую жару было приятным, и Дилюк только сейчас заметил, что за весь день даже не вспотел, хотя обычно в такую жару, его уже можно было бы выжимать. Но понимающий взгляд Лоуренс он Кэйе всё равно не забудет. - Что ты сделал, Катастрофа? - шипит он, когда Кэйа наконец тяжело опускается на высокий стул у барной стойки, одним своим присутствием отпугивая сразу пяток клиентов, собирающихся за добавкой - этих Дилюку надо взять на особый контроль, редко кто избегает Альбериха так активно из чисто личной неприязни, - И где ты так вымотался? У тебя же выходной сегодня. Алые глаза пробегают по чужой фигуре уже не столько зло, сколько действительно обеспокоенно: Кэйа действительно выглядит вымотанным, словно весь день таскал мешки с песком от городской стены. - О, ничего такого, Мастер Дилюк, - вымученно вздыхает Кэйа и от него так и разит морозом во все стороны, - Именно сегодня кто-то совершенно внезапно оставил открытым городской склад, и жара начала топить ледники с продуктами. Сорвали всех, кто не на патрулях, пришлось тоже заглянуть на этот огонёк, спасти мимоходом город от голодной зимы. Насчёт "мимоходом" он явно бахвалился: у Кэйи даже при разговоре вырываются облачка пара изо рта, а конечности едва заметно дрожат от холода - и Дилюк плюнет в того, кто скажет ему, что владельцы Крио не мёрзнут. Правда, тогда ему придётся заплевать Альбериха в какой-нибудь яме по самую макушку, но это уже другой разговор. Вопрос со странным покалыванием сам собой отложился на неопределённый срок, когда Рангвиндр развернулся, чтобы приготовить горячий, слабоалкогольный коктейль для своего возлюбленного, потому что Кэйу следовало отогреть как можно скорее. Дилюку ещё не доводилось узнавать, так же ли легко Капитан заболевает, как было в детстве, когда его могло на неделю свалить с ног купание в слишком холодной речке. Теперь-то понятно, что у каэнрийца просто не было иммунитета к обычной тейватской простуде, но Дилюк не желал прямо сейчас узнавать, появился ли он после всех тех разов, когда Альберих по три дня лежал в полубреду от подскочившей температуры, а первого молодого господина не пускали к нему, боясь, что он тоже подцепит заразу. Кэйа, впрочем, не дожидается своего коктейля. Воровато оглядевшись, он одним движением перемахивает через стойку, подмигивает сидящим неподалёку Венти и Розарии, и тянет Дилюка за локоть, утаскивая в подсобку. - Кажется, я переоценил степень твоего недомогания, - недовольно бормочет Рангвиндр, когда оказывается прижат спиной с стене, а Кэйа шумно дышит ему в шею, едва ощутимо прикасаясь губами к засосу, обводя края укуса холодным языком, отчего Дилюк вздрагивает. - Я очень-очень слаб, Мастер Дилюк, - мурлычет тот, и Дилюк понимает, что это правда, по тому, как в голосе Альбериха не хватает игривых ноток, словно он выдавливает этот флирт из себя, потому что окружение не позволяет выйти из образа, - И мне действительно нужно согреться. Сделайте мне одолжение, Мастер Дилюк, пожаааалуйста. - С чего бы? - смущаясь, фыркает аловолосый, но послушно откидывает голову чуть назад и в сторону, чтобы Кэйа мог нормально прижаться ледяным носом а его шее. В конце концов, не первый раз они трахаются в кладовке при куче народа, да и бар точно под присмотром: даже пьянчужка-бард не позволяет себе таскать бутылки, когда его оставляют за старшего. - Ну Вы же сегодня совсем не почувствовали жары, правда, - шепчет Альберих почти лихорадочно, потираясь о бедро любовника уже напрягшимся членом, пока губы выцеловывали линию от засоса к адамову яблоку и обратно, - Верните мне услугу. - Изв-ах! Извращенец, - пропуская чужую холодную руку под почти моментально расстёгнутый камзол, выдыхает Дилюк. Едва ладонь Альбериха ложится на его поясницу, он чувствует, как Пиро словно вскипает под кожей, разносясь с кровью по венам. Кэйа тихо стонет, чувствуя, как теплеет чужое тело, и притирается ещё плотнее, раздвигая коленом тонкие бёдра, пока Дилюк дрожащими руками расстёгивает ширинку на капитанских штанах. Стоит их членам соприкоснуться, как оба шипят от контраста температур, но Дилюк не позволяет этому остановить себя, начиная медленно надрачивать им обоим, пока Кэйа нагло пользовался возможностью покрыть его шею ещё большим количеством багровых пятнышек.

***

- Что значит, все владельцы Крио знали, что ты меня пометил?! КЭЙА!? - Дилюк, я всё объясню!