Кинктябрь 2024

Цзяоцю немного нервничает, хотя по нему ни за что этого не скажешь: его хвостик лишь слегка игриво покачивается, даже не намекая на страх или неуверенность, а ушки расслабленно развёрнуты чуть в стороны. На лице слабая улыбка, и только ногти указательных пальцев слабо царапают кожу бёдер. Он не видит, но знает, что Моцзе рядом: он запахивает тяжёлые тёмные шторы на окнах, пока с тихим шипением разогреваются лампы на штативах в углах комнаты. Подключает камеру к зашумевшему компьютеру, который вывели из режима сна. Перестилает постельное бельё на новое, которое лису понравилось в магазине после двух часов ощупывания и ещё часа поиска нормальной расцветки. Моцзе говорит, что оно красивого мятного оттенка, и на фоне серой стены с черным кованым изголовьем смотрится очень хорошо - Цзяоцю может ему верить в этом вопросе. В любом вопросе, на самом деле. Но это не отменяет того,что прямо сейчас он нервничает. Это первый стрим, который они проведут после того, как Цзяоцю лишился зрения. И если раньше это было просто волнительно, то теперь ему немного страшно, пусть на лице по прежнему остаётся лёгкая улыбка. - Готово. - внезапно звучит откуда-то сбоку совсем рядом, и лис вздрагивает, тёплая рука ложится на его оголённое плечо, - Уверен? Нет. - Конечно, - отвечает Цзяоцю, потому что это именно он настаивал на том, чтобы провести этот стрим, - Ты ведь направишь меня своими сильными руками? Он прячется за привычным флиртом, но Моцзе всё равно тратит бесконечную минуту или около того, просто согревая его своей рукой. И Цзяоцю не надо видеть его, чтобы знать, что прямо сейчас он решает, должен ли он остановить их здесь или продолжить делать то, что они запланировали на сегодня. Волнующий выбор, потому что прямо сейчас Моцзе решает за них обоих: без него Цзяоцю и раньше с трудом обходился, особенно на стримах, когда его то нужно было связать, то подать что-то из игрушек, то настроить свет или кадр. И, благослови его Эоны, его парень отнёсся к этому со стоическим спокойствием, никогда не отказывая в помощи. - Связывать будет удобнее сразу на кровати, - наконец решает Моцзе, и его рука согревающей поддержкой перемещается с плеча на спину между лопатками, которотко массируя позвонок под пальцами. - М, выбрал верёвки? - поднимаясь со стула, как бы невзначай интересуется лис. Он понятия не имеет, что с ним будут сегодня делать - всё отдано на откуп Моцзе, и это доверие ими обоими ощущается намного интимнее, чем сам секс. Ничего удивительного, что когда Цзяоцю бережно усаживают на колени на матрасе, у него уже приятно щекочет от предвкушения грудь. - И подвесы. Чтобы ты не навредил себе случайно, - по лёгкому дуновению воздуха Цзяоцю определяет, что Моцзе кивнул, дополняя свой ответ так, чтобы Цзяоцю мог понять его. У Цзяоцю по спине пробегают мурашки от предвкушения. Они редко использовали вкрученные сильными руками Моцзе крюки в потолке: не потому, что Цзяоцю не нравилось ощущение полной беспомощности, в конце концов, он никогда не был действительно скован, и в любой момент мог попросить, чтобы его освободили. Скорее просто не было подходящего времени или настроя. - Тогда вверяю себя в твои руки, - мурлыкает лис, игриво стукая хвостом, как он надеется, по чужому бедру - без зрения отвратительно сложно жить, его иногда почти потряхивает от злости и отчаяния, но не сейчас. Сейчас ситуация, в которой ему не нужно зрение, ведь оно есть у Моцзе, который может о нём позаботиться. Моцзе молчит, но кровать под его весом ощутимо прогибается, а затем тёплые ладони сводят руки лиса за спиной, притягивая ладони к локтям. Сложенная вдвое гибкая верёвка, специально предназначенная для таких игр, ложится плотным узором сначала на руки, затем медленно переходит на грудь, и Цзяоцю понимает по покачиванию матраса, что первые поддерживающие его на весу верёвки накинуты на крюки. Следующие витки ложатся на солнечное сплетение, расходясь, чтобы стянуть его бока, и спускаются к бёдрам. И вот тут Цзяоцю чувствует, как теплеют его щёки от слабого чувства смущения - его член уже наполовину твёрдый, и Моцзе, очевидно, видит это, но никак не комментирует и не касается его, продолжая сложную вязь узлов, чтобы тело лиса окончательно оторвалось от поверхности. Лёгкое натяжение верёвки всегда сопровождают тёплые, чуть шершавые прикосновения сильных рук, которым Цзяоцю мог бы поклоняться, если бы имел хоть немного склонности к обожествлению чего-либо. Моцзе действительно был не просто качком из зала, его руки были деятельными и созидательными - новый ремонт в их квартире был прекрасным тому доказательством, не говоря уже о том, что ещё до их знакомства он освоил сложнейшее искусство шибари. Цзяоцю просто не могло повезти с ним больше, чем ему уже. - Готово. - тихо сообщает Моцзе и, судя по его голосу, он немного отодвинулся. Больше Цзяоцю не может ориентироваться на прогиб матраса, потому что он не ощущается его под собой: он действительно подвешен на неизвестной высоте над кроватью, полностью во власти другого человека, даже не представляя, что Моцзе хочет с ним сделать. - ...мы ведь можем остановиться? - вырывается у него как-то само собой, пока хвост обеспокоенно мечется, прихваченный концом верёвки и притянутый к рукам, чтобы не мешался во время основного действия. - В любой момент, - моментально отвечают ему, а затем горячие сухие губы касаются его соска, оставляя мягкое, едва ощутимое прикосновение, которое пускает по позвоночнику Цзяоцю искры, выстреливающие прямо в пах, - Если это то, чего ты действительно хочешь. Конечно же нет. У Цзяоцю стоит так, что член касается головкой живота, ещё не пачкая его предэякулятом, но до этого недолго осталось, если Моцзе продолжит дразнить его невесомыми прикосновениями пальцев к бокам. - Т-тогда начнём? - Пару минут. Я дам тебе знать, - коротко отвечают ему, оставляя последний сухой поцелуй на шее, над самой сонной артерией, которая заполошно колотится в такт нервному сердцу лисички. - Оставляешь меня ожидать в подвешенном состоянии? - Цзяоцю на секунду кажется, что он слышит тихое весёлое фырканье, а затем инстинктивно понимает, что Моцзе исчез с непосредственно близкого расстояния, отошёл куда-то, вероятно, за игрушками, которые ему понадобятся, чтобы разобрать Цзяоцю на кусочки сегодня. Почему-то думать, как на это отреагируют зрители совсем не получается: они не редко видели Моцзе - естественно, в маске, но никакая маска не могла скрыть его изумительную фигуру накачанного молодого мужчины, но никогда раньше он не проводил весь стрим в кадре. Откровенно говоря, Цзяоцю даже не уверен, что он и в этот раз будет в кадре, а не оставит его изнывать от возбуждения с многочисленными вибраторами. Он заранее подготовился перед стримом в ванной комнате, как ему и велел Моцзе - к счастью, для этого ему не нужна была посторонняя помощь, иначе даже такая бесстыдная лисица, как он, сгорела бы от неловкости - но он всё равно не представлял, что его ждёт. - Съёмка через три... Две... Одну. Записываю, - звучит от противоположной стены, где стоит камера на штативе, и Цзяоцю вздрагивает, от неожиданности растерянно вертя головой: он внезапно понимает, что не готов, - Скажи хоть пару слов, прежде чем мы начнём? - Ох, эм... Здравствуйте, мои дорогие зрители, - Цзяоцю пытается улыбнуться лукаво, как он раньше это делал, глядя на стремительно растущий счётчик зрителей, которые были готовы изрядно приплатить, чтобы видеть его стримы, - Сегодня у нас особая ситуация. Даже я не знаю, что мой дорогой Пёс придумал для этой Лисички, так что для всех нас это будет неожиданностью. Цзяоцю неловко, он действительно не уверен в том, что говорит, хотя его лицо не отражает ни грамма этой неуверенности, что прекрасно видно Моцзе, который стоит чуть в стороне, пока не попадая в поле зрения камеры. - Остаётся только наслаждаться, - произносит он чуть громче, чем обычно, чтобы его голос уловили чувствительные микрофоны, и Цзяоцю снова вздрагивает, пока его ушки, как локаторы, безошибочно разворачиваются в его сторону - образ Моцзе в его голове в этот момент пожимает плечами в обтягивающей черной водолазке без рукавов. А затем под ним раздаётся тихий звук моторчика и что-то твёрдое, смазанное маслом, скользит по его промежности, утыкаясь в мошонку. От короткой вибрации его простреливает удовольствием, а затем давление незаметно исчезает, пока он пытается справиться с дрожью, поднимающейся по позвоночнику. - Кажется, я немного ошибся с установкой, - нейтрально произносит Моцзе, пока Цзяоцю задыхается, от неожиданности забывая вдохнуть, - Тебе нужно немного прогнуться в пояснице, чтобы он вошёл. Сделай это красиво, ладно? Мы ведь хотим порадовать зрителей. И Цзяоцю прогибается практически инстинктивно, издавая тихое поскуливание от того, как Моцзе говорит с ним своим уверенным тоном. С головки члена падает первая капля смазки, и хотя Цзяоцю не может этого видеть, но он знает, потому что чувствует, как его тело выталкивает ещё несколько капель, которые стекают вниз по его члену. - Ч-что это? - Секс-машина, - просто говорит сизоволосый, и внезапно давление возвращается. Головка силиконового члена тыкается прямо в его анус, дразня вход, и с небольшим усилием проталкивается внутрь, заставляя Цзяоцю тихо ахнуть. Вопрос, откуда у них такая вещь, как секс-машина, застревает в горле, потеснённый тихим стоном, когда действительно большой дилдо входит до упора, заполняя его до отвратительного хорошо. Цзяоцю издаёт позорный визг, когда машинка, внезапно замерев, начинает долбиться в него, короткими, сильными толчками, постоянно стимулирующими простату. Удовольствие начинает растекаться по телу стремительно, омывая его придливными волнами, пока Цзяоцю хнычет и стонет, не имея возможности уйти от стимуляции. Одновременно так много и так мало, чтобы кончить. - Мо... П-пёс... - едва не оговорившись, стонет Цзяоцю, которого ошпаривает из-за своей же чуть не совершённой ошибки, - М-мало, этого так... Дилдо внезапно начинает долбиться в него ещё быстрее, пока его кончик вибрирует, вырывая настоящее лисье тявканье из его горла. Его член уже мокрый от смазки, она холодит мошонку, стекая вниз по коже и, вероятно, капая на простыни. - Что мне сделать, Лисёнок? - Цзяоцю всхлипывает - ласковые прозвища, пусть даже от их псевдонимов, это что-то новенькое. - П-прикоснись, - просит он, и внезапно машинка останавливается. То есть, она, конечно, нет, но движения замедляются настолько сильно, что почти замирают, когда Моцзе подходит к нему, вставая рядом на постель, и, кажется, Цзяоцю подвешен совсем невысоко, раз лицо Моцзе оказывается с его на одном уровне. - Сегодня ты должен кончить без рук, - сообщает он ему на самое ушко, но достаточно громко, оглаживая грудь, - Но у тебя есть выбор. Я могу добавить мягкие кольца с вибраторами на твой член... Он проводит рукой вниз, надавливая пальцами на его бедро, не касаясь стоящего члена, как раз в тот момент, когда дилдо вжимается вибрирующей головкой в простату, и Цзяоцю тихо скулит, дрожа. - Но учти, что я не сниму их даже после того, как ты кончишь, - безжалостно сообщает Моцзе, и Цзяоцю начинает потряхивать от возбуждения, даже слёзы собираются под инстинктивно закрытыми веками, пусть это совершенно не помогало сбежать из реальности, где горячий шепот на ухо сводил его с ума, - Или я могу прикрепить вибраторы к твоим соскам и ласкать твои чувствительные ушки... И Цзяоцю действительно становится не более, чем крикливой лисицей, издавая смятый, дрожащий звук, когда на кончике его ушка смыкаются на секунду чужие зубы. Его ушки действительно могут свести его с ума, и он просто благодарен, что Моцзе не собирается закреплять вибраторы на них, как они когда-то экспериментировали в своей постели, без лишних свидетелей. - Но с вибраторами на сосках ты кончишь минимум четырежды. Я знаю, что ты можешь это сделать. Я бы предложил выбор зрителям, но они совершенно ничего не понимают в том, как свести тебя с ума от стимуляции, - жалуется Моцзе, царапая его сосок ногтем в ожидании ответа, пока Цзяоцю пытается перевести дыхание. Дилдо всё ещё продолжает медленно выскальзывает из него почти полностью, чтобы войти, стимулируя простату. - В-вибраторы, п-пожалуйста, - заикаясь, просит он, но чужая рука надавливает на основание его ушка, массируя, вырывая из его горла жалобное тявканье, из-за которого слюна начинает стекать к подбородку. Её собирает горячий, шершавый язык. - Вибраторы куда, Лисёнок? - Н-на член, пожалуйста, - шепчет он, внезапно ощущая, как тонкую кожу натирают верёвки, а горячие руки почти сводят с ума, поглаживая то тут, то там, пока не закрепляют на его члене два силиконовых кольца, действительно достаточной мягких, чтобы не помешать ему излиться, но достаточно тугих, чтобы одно из них, под самой головкой, не сползало ко второму, закрепленному у основания. А затем все вибраторы начинают работать разом на быстрых скоростях, и Цзяоцю кричит, моментально изливаясь на свой живот и бёдра. Его трясёт от стимуляции, он хнычет и скулит, мотая головой, пока его бёдра дрожат, но не могут уйти ни от вибраторов на члене, которые, как Моцзе и обещал, не останавливаются даже на секунду, ни от машинки, которая продолжает долбить его простату, сводя с ума от волн удовольствия, посылаемых через позвоночник в мозг. Цзяоцю не может даже считать, сколько раз кончает: весь он, скулящий и дрожащий, сосредотачивается только на том, как его безвольное тело качает на волнах удовольствия, простреливающего его пах гиперстимуляцией. Моцзе изумительно удалось сделать из него не способное мыслить желе прямо в прямом эфире, и ему, вероятно, стоило бы в таком случае так же заткнуть ему рот, потому что Цзяоцю совершенно не мог контролировать, что из него вылетало, пока он содрогался в очередном оргазме, от которого слёзы водопадом струились по щекам... *** - Ерунда, - говорит ему Моцзе намного позже, бережно разминая затёкшие мышцы плеч, когда они лежат в своей кровати после горячего душа, где Цзяоцю всё же добивается того, чтобы неловко отсосать своему парню под горячими струями воды, пока густое семя не забрызгивает его лицо и грудь, - Я вёл запись, а не прямой эфир. Был не уверен, что ты не захочешь всё закончить сразу. Так что всё можно будет подтереть при обработке. И оставляет тёплый поцелуй на его макушке, избегая чувствительных ушек, потому что тело лиса всё ещё немного потряхивает моментами. И в этот момент Цзяоцю в очередной раз понимает, как ему с Моцзе повезло.