Кинктябрь 2024

От стен ванной отскакивает тихий плеск воды, выливающейся через край на скомканное на полу светло-зелёное полотенце, и тихое хныканье Кавеха. Тот тяжело дышит через рот, быстро-быстро делая совсем маленькие вдохи, и не понятно, отчего голова начинает плыть: от нехватки воздуха или от того, что в ванной жарко и влажно настолько, что висит лёгкая светлая дымка. Сердце колотится где-то в горле, закладывая оглушительным барабанным перебоем уши, отчего тихий вздох наслаждения Аль-Хайтама остаётся без внимания. Кавех насаживается на его член, повиснув на подрагивающих руках, которые то и дело норовят подломиться, соскользнуть на мокрой плитке, уронив его всем весом на горячий орган, распирающий нежные стенки практически до боли. Горячая вода обжигает белоснежную кожу без единого пятнышка, родинки или веснушки, и Хайтам с удовольствием обновляет свои метки, наклоняясь к чужой, соблазнительно маячащей перед глазами спине, и оставляя первый за вечер засос чуть выше лопаток. Кавех ахает, и руки всё-таки подводят его, соскальзывая в воду. Он протяжно стонет и всхлипывает, когда понимает, что его медленно опускают ниже, поддерживая за талию. - Ах! - вздыхает он, когда чувствует ягодицами чуть колючую кожу паха, а спиной - накаченную, широкую грудь, - Как ты лежишь в этом кипятке? У Кавеха действительно от жара, проникающего в тело со всех сторон, начинает идти кругом голова, а конечности медленно теряют подвижность. Он откидывает голову на крепкое плечо позади, стараясь не вспоминать, как сексуально стекают капли воды по распаренной коже, собираясь во впадинке между ключиц, иначе точно перегреется. Аль-Хайтам совершенно не помогает, когда одной рукой зачёсывает ему волосы, чтобы чёлка не лезла в глаза. - Я думал, это ты любитель погреться в тёплой воде? - раздаётся прямо над ухом, и Кавех вздрагивает от того, как низко и горячо звучит чужой голос в непосредственной близости, когда мягкие, чуть сухие губы ощущаются у самого уха. Они оба тихо стонут, когда дрожь опускается ниже по телу архитектора, затрагивая место, где их тела соединяются, и этот стон ещё плюс одна причина Кавеху скончаться прямо в этой ванне. - В тёплой, а не в адском котле, хабиби, - возмущается Кавех, но совершенно без огонька. Какой огонёк, когда вокруг вода, пусть и практически кипящая? - Потерпи, она скоро остынет, - обещает голос, пока свободной рукой Хайтам берёт со столика рядом с ванной книгу, ловко раскрывая её большим пальцем примерно посередине. - Ты правда собираешься читать? - хнычет Кавех, прижимаясь к влажной шее лбом и пытаясь поёрзать, чтобы устроиться поудобнее, но ему тут же шикают, придерживая рукой за пояс. - Кавех, мы договорились, - звучит строгий голос над ухом, и Кавех поднимает взгляд, чтобы встретиться с шикарной хвойной зеленью чужой радужки. Это снова заставляет его захныкать, потому что член внутри так хорошо распирает его почти до предела, мягко надавливая на простату, и его слегка потряхивает от этого. Чувство, словно крохотные шаровые молнии цепочкой ползут по его позвоночнику, тихо потрескивая разрядами удовольствия, от которых тело едва не сводит судорогой. Они действительно договорились просто... Побыть рядом вот так, потому что Аль-Хайтам вычитал в каких-то своих книжках - Кавех всегда подозревал, что за всеми этими нейтральными обложками не более, чем откровенные романчики от издательского дома Яэ - что это прекрасный способ расслабиться и сблизиться с партнёром, проведя время в достаточно интимной обстановке, но без секса, как такового. Обстановка действительно более, чем интимная, особенно когда Кавеху кажется, что его сердцебиение всё-таки не проломит сегодня грудную клетку, и он начинает чувствовать чужое, тоже слегка частящее сердце. Но Аль-Хайтам остаётся без движения, только придерживая его свободной рукой под водой, вжимая в себя каждым изгибом мышц, и это... Действительно расслабляет. Кавех немного этому удивлён, хотя казалось бы, ему ли не знать, что возбуждение может иметь совершенно разные, подчас полярные оттенки - выучил и испытал если не все, то очень многие за свою жизнь, и некоторые предпочёл бы не знать вовсе, если бы они не оттеняли действительно приятные воспоминания. Жар первой влюблённости, когда сводит сначала губы от улыбки и руки от желания прикоснуться, и уже только потом, в тишине комнаты - просыпается подростковое либидо. Страшное, скручивающие низ живота узлом не потому, что хочется, а потому, что что-то подсыпали в дрянное вино. Злое, когда хочется кого угодно, но не того самого - потому что всегда хочется только его. И вопреки этому - то самое, ласковое, которое разгорается внутри Кавеха солнышком, когда Хайтам походя целует его в нос, заставляя смешно отфыркиваться и хохотать до болящих щёк. Жар постепенно проникает глубже в тело Кавеха, расслабляя мышцы и согревая кости. Сердце всё ещё колотит в груди так, что рёбра ходуном ходят, но это не неприятно. Немного беспокоит, но тепло так обманчиво убаюкивает, что Кавех не сопротивляется ему. Он укладывается на специально представленное ему плечо, чтобы уткнуться носом в чужую влажную, тёплую шею и прикрыть глаза. Спустя несколько минут, Хайтам, убедившись, что он больше не ёрзает, запускает мокрую руку ему в волосы, начиная массировать у корней, и Кавех тихо мычит от удовольствия, игнорируя прядку, упавшую на глаза и щекочущую чувствительную кожу век. Кавех начинает плыть. Жар пронизывает его от макушки до пяток: создаётся ощущение, что он концентрируется внутри, и Кавех внезапно обнаруживает, что, кажется, внутри его тела, вдоль прогретых костей, он теплее, чем снаружи. Это захватывающее чувство, словно в костях появилось что-то вроде... Системы отопления? Эта мысль кажется ему очаровательной, и он тихо хихикает в чужую шею, а на ленивый вопросительный звук просто мягко целует то местечко, которое согревает своим дыханием. - Не шали, рухи, - как будто журит его Хайтам, но он даже поворачивает голову, отрываясь от книги, чтобы оставить поцелуй у него на переносице, и это? Кавех считает, что это хорошо. Возбуждение - своё и чужое - приятно тянет пах, заставляя вздыхать иногда чуть более шумно, но и только. Тишина. Спокойствие. Слышно, как разбивается о поверхность воды упавшая с запотевшего крана капелька, пуская едва заметную рябь. Кавех почти отключается, понятия не имеет, сколько времени они лежат так, в тишине и практически в пустоте, пока внутри него тлеют кости, приятно согревая его вечно мёрзнущее тело. - Рухи? Как ты? - ласковым, прямо-таки умиротворённым тоном зовёт его Аль-Хайтам, шурша откладываемой в сторону книгой, но Кавех даже не дёргается, позволяя провести по скуле сухими от бумаги пальцами, - Ты подозрительно притих. - Мммфм~ - отзывается блондин, пытаясь приоткрыть глаза. Он даже не уверен, в какой момент вообще закрыл их, но веки становятся практически свинцовыми и не поддаются. - Рухи? - переспрашивает его Аль-Хайтам, и его голос слегка двоится в ушах - Кавех чувствует чужие пальцы, приподнимающие его лицо, но может только громко выдохнуть, с силой выталкивая воздух из лёгких, - Кавех, ты меня слышишь? - Сл-шу, - мычит он... И отключается - ощущение мягко обволакивающего его сознание ничего он ни с чем не перепутает после бесчисленного количества обмороков от недосыпа в дни особенно сложных проектов. Последнее ощущение - горячее и солёное на приоткрытых губах с металлическим привкусом. В себя Кавех приходит, лёжа на кровати в их спальне. Потолок над головой немного идёт волнами, но это вполне терпимо - к счастью, Кавеха не укачивает. По ощущениям, под головой у него не меньше трёх подушек, отчего шею слабо тянет, и он пытается пошевелиться, чтобы обнаружить себя завёрнутым в их ужасно тяжёлое, огромное шерстяное одеяло, которое хранится у них исключительно для ночёвок в пустыне, где температура опускается порой до глубоких минусовых значений. - Кавех? - Аль-Хайтам тут же подрывается со стоящего рядом кресла. Он уже спал, это видно по пижаме и слипающимися глазам, Кавех уже молчит про то, как стоят дыбом волосы на затылке, явно высохшие как попало. - Почему я в этом монстре? - сипит спросонья архитектор, пока пытается восстановить последовательность последних событий. Они, вроде, кипятились в ванне, пока Хайтам дополнительно грел свой член его задницей? - Ты перегрелся, рухи, - выдыхает Хайтам, протягивая руку и проверяя его температуру тыльной стороной ладони, - У тебя пошла кровь носом, и ты отключился. Заставил меня понервничать. - Неужели великий революционер Сумеру испугался обморока? - гаденько хихикает Кавех, но Хайтам просто притягивает его за шею, ероша волосы, чтобы оставить едва ощутимый поцелуй на лбу.