Кинктябрь 2024

Ещё с древних времён среди народов Великой Пустыни и за её золотыми пределами ходит легенда о могучем Драконе, безразличном к роду человеческому, чьё редкое счастье расцветает оазисами в жестоких песках - на пепелище его ярости, что накрыла однажды землю и выжгла всю жизнь на ней до тла, оставив лишь золотой пепел, что люди сейчас зовут песком, и ветер перекатывает его, перегоняя барханы по пустыне. Легенда гласит, что глубоко в Великой Пустыне, куда не доходит нога ни одного живого существа и не долетает сокол, где нет ничего кроме тишины под палящим солнцем, стоит высокая каменная башня, теряющаяся среди бесконечных песков. Белые стены из векового камня переплавило в монолит беспощадное солнце, а вход затерялся где-то глубоко под слоями золотого песка, и всё же башня столь высока, что до единственного балкона на самой её вершине не долезал ещё ни один скалолаз, а на вершине этой башни и живёт... - Дракооооооооооооон! Кавех спросонья издаёт недовольное мурлыканье, пока чувствительные вытянутые ушки норовят прижаться к голове, будто это поможет избежать шума и снова погрузиться в сон. - Великииий Драакооооооооон! Выходиииииии! - Слышишь? Это к тебе, - скулит блондин, одновременно выдёргивая из-под головы подушку, чтобы зажать ей уши, и пиная ногой наугад тело на соседней половине кровати. По ощущениям, попадает - что-то дёргается и через несколько секунд ноги эльфа под тонким шелковым покрывалом придавливает тяжёлый и длинный, тёмно-зелёный чешуйчатый хвост. Он тихо ойкает, но не дёргается: вес приятный, хвост тёплый, а подушка неплохо заглушает крики снаружи. - Я пришёл сразиться с тобой! И освободить заточённую принцессу! Солнце только-только взошло над горизонтом, позолотив лёгкие, полупрозрачные занавеси балдахина над кроватью, что означало несусветную рань по меркам местных обитателей. Поэтому нет ничего удивительного, что Аль-Хайтам только тихо рычит, утыкаясь носом в свою подушку. - Нет, это к тебе - ты и разберись, - рокочет он глухо, из-за того, что подушка, прижатая ко рту, скрадывает звуки. Внизу какой-то наивный идиот продолжает надрываться, и у Кавеха нет ни малейшего желания вставать и что-то делать, потому что даже у его не по-человечески выносливого тела есть свои пределы, и до полудня они совершенно точно исчерпаны одним очень выносливым драконом. Поэтому эльф отрицательно мычит, на что драконий хвост недовольно прихлопывает его по бёдрам. - ДРАКОООООООООН! - Он зовёт тебя, - отбивается всеми силами блондин, и не думая расставаться со сном, который ещё теплился где-то вот прямо здесь, на наволочке подушки... - ОТПУСТИ ПРИНЦЕССУ ЗЛОДЕЙ! - Слышал, "принцесса"? Я так испугался, что решительно тебя отпускаю, а после обеда - сразу в церковь. Каяться. - С каких это пор ты записался в верующие? Сам же говорил, что этот их бог, тот ещё ленивый засран... - ДРАКООООООН! Я ВЫЗЫВАЮ ТЕБЯ НА БООООООЙ! ЗА ЧЕСТЬ ПРИНЦЕЕЕЕССЫЫЫЫЫ! - Кавех, иди и разберись с очередным своим поклонником без страха и упрёка, - ворчливо пыхтит дракон, и его тёмные ветвистые рожки начинают сверкать зелёными прожилками, намекая на раздражение, - Твоя честь нуждается в обелении. Кавех приоткрывает один глаз, выглядывая из-под подушки, оглядывая недовольную рожу возлюбленного, и решает пойти вабанк. С громким, отчаянным стоном отбрасывает подушку - его голос отражается от стен, расходясь эхом по всему пространству башни, резонируя со стенами и десятикратно усиленным вырываясь к золотым пескам. На улице на пару секунд наступает блаженная тишина, после которой раздаётся слегка визгливое: "Выходи на бой, подлец! Не мучай принцессу!" Под которое Кавех с трудом спихивает коленом чужой хвост и перекатывается на живот, чтобы встать на колени и выгнуть спину, якобы потягиваясь. К моменту, как он заканчивает утреннюю растяжку, издавая удовлетворённое мурлыканье, несмотря на то, что поясницу тянет просто нещадно, Аль-Хайтам уже неприкрыто наблюдает за ним, повернув голову: глаза цвета благородного нефрита смотрят практически в упор сквозь узкие щёлочки зрачков, обрамлённых огненными линиями. Кавех немного красуется, неспешно соскальзывая с кровати, как есть - нагишом. Проклятая метка Дендро, расположенная прямо над его совсем не мужским лоном, слегка пульсирует, налитая ярким цветом свежей зелени и чужих глаз. Кавех делает первый шаг к занавешенному такими же воздушными тканями балкону, когда вокруг его талии обвивается самый кончик хвоста с пушистой кисточкой, мягко оглаживая грудь и придерживая от дальнейшего движения. - Ничего не забыл? - рокочет дракон, и Кавех, обернувшись, едва не закусывает губу от удовольствия, искристыми иголочками пробежавшего по телу. Хайтам приподнялся на локтях и развернулся, чтобы лучше видеть его, и сам невольно приоткрыл восхитительный обзор на мощную, накаченную грудь и уходящие под простыню жёсткие кубики пресса, по которым Кавех завистливо водил руками: его физиология позволяла ему быть тонким, гибким и жилистым, но никак не накачанным. - Да вроде нет,- пожимает плечиком блондин, отворачиваясь. - Уверррррррен? Кавех даже делает вид, что оглядывает себя на всякий случай. Смахивает пару песчинок с кожи, потому что они каким-то неведомым образом всё равно прилипали, даже если он не выходил наружу, и всю ночь кололи ему шею, встряхивает головой, позволяя волосам золотой волной накрыть тонкий, чувственный изгиб усеянных тёмными засосами плеч, которых никогда не касался беспощадный пустынный загар, и хлопает длинными ресницами, которые отбрасывают красивые тени на его зарумянившиеся щёки. - Уверен. Думаю, моему спасителю от злобного, ворчливого дракона, всё понравится, - наконец изрекает он, и вдруг цокает, вспомнив, - Надо бы ещё, конечно, найти серьги и пару цепочек с браслетами, но не хочу заставлять тебя ждать. - Меня? - фырчит Хайтам, хвостом подталкивая Кавеха развернуться лицом к кровати, и тот позволяет, глядя наивно распахнутыми карминовыми глазами. - Конечно. - решительно кивает эльф, заправляя мешающуюся прядку за длинное ухо, - Чем скорее я выйду к нему, тем скорее он замолчит. - Он сразу возжелает тебя, - почти взбрыкивает Хайтам, невольно переходя на старый человеческий слог, который изучил с десятилетие назад просто от скуки. Хвост недовольно дёргается, на что Кавех тихо ойкает, потому что это его рёбрам тут грозит каркас из стальных мышц под непробиваемой чешуёй. - И увезёт! - радостно делиться эльф, кончиками пальцев отодвигая хвост от себя, чтобы его случайно не покалечили, пусть это и лишнее - от следующей фразы этот самый хвост яростно бьётся о столбик балдахина, снося деревянную балку в две руки толщиной, словно тростинку, - Представляешь, как будет замечательно, когда он выведет меня из этой унылой пустыни, уложит на свежую изумрудную травку, раздвинет мои ножки и проткнёт своим героическим "мечом".... - Кавеееее-ррррррррр-хххх! Каким ещё мечом?! - Героическим, - услужливо подсказывает бывший эльфийский принц, кокетливо сжимая бёдра, - Зато мы будем далеко, и ты будешь здесь спокойно спать, пока я буду нашёптывать своему спасителю на ушко, как хорошо он заполняет меня прямо здесь... И Кавех скользит по коже тонкими, музыкальными пальчиками с аккуратными округлыми ноготками, пока не доходит до чуть увлажнившихся половых губ, которые, благодаря эльфийской физиологии, не прикрыты никакой мочалкой из волос. Ему достаточно бережно потереть самыми подушечками, чтобы сладкое предвкушение разлилось по позвоночнику вверх, дрожью спускаясь к ногам, особенно под загоревшимся взглядом дракона. - И как хорошо, что подлый Дракон напоследок проклял меня своей магией, ведь с этим-мах!... - Кавех специально проскальзывает пальцами внутрь, буквально на одну фалангу, срываясь на тихий, полный удовольствия вздох, и сразу вытаскивает, под яростным взглядом делая шаг спиной вперёд к просвету балкона, - ...Я смогу выносить моему герою наследни-иаааа! Кавех не успевает закончить, как оказывается лежащим спиной к кованному, но слегка погнутому железному изголовью, на груде подушек. Бока всё равно немного тянет болью - Хайтам в ярости плохо управляет хвостом, которым и метнул эльфа на кровать. Хорошо, что не впечатал случайно позвоночником в металлические штыри в большой палец толщиной. Но всё это стоит того, как яростной молнией сам дракон соскальзывает с кровати, стремительно скрываясь из поля зрения в сторону балкона. Меньше минуты, и оттуда звучит сотрясающий башню яростный рык, заглушающий испуганный визг очередного, наслушавшегося сказок идиота, и мимо проёма в стене проносится громадная тёмно-зелёная тень, взмывая в небеса. Кавех провожает стремительно удаляющегося дракона с верещащей ношей в лапе ленивым взглядом и даже не думает слезть с подушек, прямо на них потягиваясь до тихого хруста в костях, после чего лениво взирает на мозаичный потолок, расслабленно вдыхая и выдыхая, ощущая, как уходит напряжение из дрожащих конечностей и ноющей поясницы. Честно говоря, очень хорошо. Он стоял всего пару минут, но уже устал. К моменту возвращения Аль-Хайтама, под которым балкон тихо хрустит, но не падает, что Кавех засчитывает, как свою личную победу, эльф уже успел вздремнуть и окончательно проснуться свежим и отдохнувшим, поэтому, когда его стягивают с подушек и притягивают на середину кровати, накрывая пышущим жаром телом, он приветливо улыбается. - Доброе утро, хабиби, - довольно мурлыкает блондин и тянется за поцелуем, но дракон отстраняется, не позволяя коснуться своих губ. Эльф, впрочем, не унывает, потираясь носом о чужое плечо, как ласковый кот, и оставляя поцелуй на ключице. Когда он снова откидывается на разворошенные простыни, глаза Аль-Хайтама горят так, что могли бы послужить им ночниками, не встань полностью солнце над горизонтом ещё с два часа назад. - Ты - моё подлое, изворотливое, лукавое наваждение, рухи, - бессильно стонет он, глядя на довольно сверкающего глазами эльфа. Эти глаза сведут Аль-Хайтама с ума, и он однажды утопит мир в крови, если они не будут вот так сиять для него каждый чёртов день. - Ух ты, столько комплиментов! Сегодня какой-то особенный день? - хихикает эта бестия в образе самого светлого существа на земле, и Хайтам рычит от ощущения бессилия, утыкаясь носом ему в шею, где жадно втягивает естественный запах тела, после чего лениво прикусывает ключицу и слизывает выступившую капельку крови, чувствуя, как всё это кружит ему голову, пока стремительно твердеет лежащий на плоском животике драконий член с вытянутой, конусообразной головкой, обрамлённый парой крохотных мягких гребней, которые должны помочь члену закрепиться в матке самки, пока дракон будет наполнять её своим семенем. У Аль-Хайтама нет самки - только Кавех, чьё лоно, образованное в его теле благодаря энергии Дендро, уже истекает прозрачной смазкой, и Хайтам едва сдерживает ту свою часть, которая хочет уткнуться в горячие складочки носом и вылизать их, собирая языком безвкусную жидкость. - Почему ты каждый раз используешь эту уловку, но я каждый раз на неё ведусь? - отчаянно шепчет он, когда Кавех раздвигает колени, подманивая его ближе своей чарующей улыбкой. Ни один инкуб не был так соблазнителен, как улыбающийся Кавех с прикрытыми глазами и слегка прикушенной изнутри губой. - Потому что ты меня любишь, конечно, о, мой могучий и ревнивый Дракон, - мурлыкает эльф, чувствуя, как от предвкушения мелко подрагивает влагалище, а метка внизу живота начинает пульсировать, как-то влияя на созданную матку Кавеха, отчего он тихо стонет, запрокидывая голову. Хайтам спешит воспользоваться возможностью, прижимаясь к расцвеченной засосами шее, оставляя новые метки. Хайтам покрывает идеальное тело эльфа засосами и укусами до самой груди, лаская удлинившимся змеиным языком нежно-розовые бусинки сосков. Он проталкивает член в чужое, истекающее соками лоно, даже не успев до конца затвердеть. Тугие стеночки раздвигаются тяжело, приходится приложить немного усилий, но Хайтам ничего не может с собой поделать. Он не в силах ждать - инстинкты дракона внутри него рвут и мечут в припадке первобытной ярости, беснуются, требуя наполнить самку собой, пометить, словно так он "займёт место" - покажет, что какому-то чужаку здесь ловить нечего. И Аль-Хайтам не может противостоять той части себя, что древнее даже Великой Пустыни, особенно когда Кавех доверчиво раскрывается, обхватывая его дрожащими бёдрами, притянув за шею к себе и тихо, прерывисто постанывая на ушко своим восхитительным, нежным голосом. Кавех чертовски непохож на самку, если исключить поразившее его проклятие, преобразовашее половые органы: он жилистый, но сильный, как и вся его раса, с идеальными мужскими пропорциями широких плеч и узких бёдер, которыми он так приятно призывно покачивает, когда хочет, чтобы Хайтам начал двигаться. Даже нежная, светлая кожа, длинные ухоженные локоны из золотого водопада и пухлые, мягкие губы у него совсем не женские, что бы там ни говорили пустоголовые идиоты, которым просто повезло увидеть его неземную нимфу, когда тот плескался в одном из оазисов ближе к краю золотых песков, где подземные воды выходили на поверхность, образовав приличных размеров озеро. С тех пор Аль-Хайтам, конечно, расчистил давно заваленные проходы к нижним этажам башни, уходящим под пустыню до самой каменной породы, в которой было грубо выдолблено озеро для подземных вод, но осадочек, в том числе в виде вот таких вот недо-"рыцарей" остался значительный. Хайтам недовольно взрыкивает, когда ребристые стеночки туго обхватывают его, согревая, а Кавех требовательно хнычет, царапая ноготками лопатки и затылок, и начинает медленно выходить, чтобы толкнуться на всю длину, выбивая из Кавеха первый стон. - Душа моя... золото моё... бесценное сокровище... Никому не отдам, Кави... - бормочет он, вбиваясь в дрожащее под ним тело, пока Кавех скулит, а по его щекам стекают крохотные слезинки от удовольствия. И Аль-Хайтам не отказывает себе в том, чтобы слизать их раздвоенным языком, отчего Кавех всхлипывает, поднимая на него затуманенные возбуждением глазки, а его нутро сжимается почти до боли, обхватывая член дракона по всей длине. Кончают они одновременно, когда Аль-Хайтам, повинуясь инстинкту, проталкивает член до упора, раскрывая конусообразной головкой шейку матки, и Кавеха бьёт судорогой. Он кричит, сжатый в объятиях, прижатый к крепкой груди, пока Хайтам глухо рычит, изливаясь в него. Они остаются лежать так, тяжело дыша, пока узел не набухает, окончательно запечатывая семя дракона внутри, и только тогда Аль-Хайтам, бережно поддерживая партнёра, чтобы не причинить боли гребнями, удерживающими головку члена внутри матки, переворачивается. Волосы эльфа, разметавшиеся по постели, лезут им обоим в лицо, но Хайтам, преисполнившийся сытого спокойствия после того как пометил и наполнил свою пару, милостиво собирает мягкие локоны в небрежную косу, шумно втягивая носом воздух у макушки, пока его хвост шумно бьётся о постель, как у восторженного пса. Кавех на его груди тихо гудит, наконец приходя в себя, и тихо всхлипывает, когда его бёдра непроизвольно дёргаются. - Ты жесток со мной, хабиби, - бормочет эльф, но его вытянутые ушки заманчиво подрагивают у Хайтама под носом, и он едва удерживается от желания прикусить их, проведя языком, но оставляет эту идею на попозже, опуская ладонь на выгнутую поясницу, согревая и мягко поглаживая, - Ты вообще собираешься снять с меня это проклятие, о Великий и Могучий Дендро Дракон? Хайтам тихо посмеивается, когда Кавех недовольно ворчит, соскальзывая с узла, и переворачивает их под тихий вскрик, прижимая своего эльфёнка спиной к постели. - Сниму. - урчит дракон, всё-таки начиная вылизывать чужую шею и медленно поднимаясь от дёрнувшегося кадыка к левому ушку, - Вот как только родишь мне наследника, чтобы никакие рыцари не отирались, так сразу и сниму... - Хайтам! - взвизгивает эльф, когда влажный язык добирается до чувствительной кожи, лаская кончиком ушную раковину. - Ррррррр!