Кинктябрь 2024

Музыка долбила барабанные перепонки практически до крови, а яркие вспышки света почти вызывали у Кэйи приступ эпилепсии, а ведь он таким даже не болел. Тем не менее он уверенно пробился к бару, сразу же кокетливо взмахивая широким белым рукавом рубашки, привлекая внимание помятого бармена, и уже через пару минут покачивал бокал за тонкую ножку, наблюдая, как переливается ядовито-розовая жидкость. Бар был откровенно паршивенький, музыка из динамиков резала уши ультразвуком, а танцпол был забит откровенными наркоманами и проститутками вперемешку с просто нетрезвыми посетителями. Но вход в "Долю Ангелов" Кэйе уже несколько лет был заказан, посещать другие элитные заведения с целью найти партнёра на ночь, он не мог себе позволить финансово, а клубы в районе местной снежанской диаспоры были хоть и самым опасным местом в городе, но потому и самым интересным, так что, когда было время и настроение, Кэйа приходил сюда. В поисках дешёвой выпивки, доступных тел или хорошенького мордобоя с последующим пробегом от собственных сослуживцев по ночным улицам - по отдельности или всего вместе взятого. Сегодня он и сам не знал, чего хотелось больше, так что просто лениво крутил бокал с порцией не самого качественного, но хотя бы не палёного алкоголя, бегая глазами по залу, пока взгляд сине-золотых глаз не цепляется за яркую макушку молодого, улыбчивого парня. Незнакомец в тёмной бордовой рубашке на выпуск, немного разнузданный, но явно трезвый, как раз со смехом отходит от столика, за которым остается компания из четырёх или пяти человек - с этого ракурса нишу с их столиком Альбериху видно плохо - и направляется к колышущейся массе тел на танцполе. Кэйа провожает его взглядом в течение всего нескольких секунд, прежде чем залпом опрокинуть в себя ту бурду, что плескалась в бокале, отставить его на стойку, подкрутить пальцем выбившийся из высокого хвоста тёмный локон, и, стуча каблучками туфель с неоновой синей подошвой, чего за грохотом колонок всё равно не слышно, тоже скользит в сторону танцпола, выискивая глазами примечательную макушку. Приходится немного потолкаться и даже отдавить ногу какому-то настойчивому небритому мужику, который явно перепутал Альбериха с девушкой, прежде чем у него получается подобраться к своей цели. По виду встрёпанному солнечному парню с голубыми глазами и россыпью веснушек не больше двадцати. Кэйе, впрочем, достаточно того, что он не выглядит малолеткой - возрастного контроля в местных барах нет и, вероятно, никогда не было. Едва ли Альбериха это, конечно, остановило бы, раз уж мальчишка сам сюда пришел. Что тут скажешь? Да, у него слабость к рыжим. Именно поэтому Кэйа придирчиво осматривает себя, приглаживая застёгнутый на крохотную фибулу со снежинкой воротник рубашки, под которым белоснежная ткань расходится в довольно откровенный вырез, посередине которого висит тоненькая золотая цепочка, выгодно играющая бликами на тёмной коже. Черный корсет из плотной ткани с колючим узором схематичных ледяных торосов выгодно подчеркивает тонкую талию и узкие бёдра в облегающих брюках. Но начать Альберих решает с малого: надо, по крайней мере, понять, заинтересован ли парень в такого рода... Знакомстве. Неловко получится, если и этот рыжий - убеждённый гомофоб, как уже один знакомый Кэйе "огонёк"... Кэйа вслушивается в незамысловатую музыку, легко ловит ритм и моментально приковывая к себе жадные взгляды окружающих. Он двигается плавно, неторопливо покачиваясь и намурлыкивая себе под нос, прикрыв глаза, но всё равно идеально совпадает с рваным ритмом из колонок, и, оказавшись спина к спине с заинтересовавшим его парнем, прижимается лопатками, продолжая медленно покачиваться. Его сегодняшняя цель очаровательно пугается, замирая на несколько секунд, пока Кэйа подкручивает бёдрами, якобы случайно сталкиваясь упругими ягодицами, и когда он уже решает отступить, его внезапно слегка толкают. Это настолько игривое действие, что Кэйа прикусывает губу, расплываясь в улыбке - особенно, когда всего через пару секунд поверх корсета ощутимо сжимаются чужие руки, а ухо обжигает дыханием. Кэйа запрокидывает руки назад, укладывая на чужую шею, и стреляет подведённым золотым глазом. - Ну привет... - шепчет незнакомец на пол головы выше Кэйи, окидывая его таким взглядом, что дрожащий огонёк возбуждения как-то сам собой начинает теплиться в паху, - Красавец. - От красавца слышу, - мурлыкает Альберих, откидываясь на тело позади себя, соприкасаясь всей поверхностью от плечей до самых бёдер, и с намёком ведёт задницей по паху в серых джинсах, - Потанцуем? - С удовольствием, - шепчет ему в ответ парень, плавным движением опуская ладони куда-то к тазовым косточкам и с силой притискивает к собственному паху. Кэйа чувствует себя так, словно внутри него пузырится целая бутылка шампанского, когда чувствует, что тот уже немного возбуждён. Ревновать к брюнетке, что трясла перед этим своими сиськами, пытаясь соблазнить парня, смысла нет - Кэйе даже нравится, что из имеющегося ассортимента выбрали именно его. Это греет самомнение ничуть не меньше стояка, упирающегося в ягодицы, которыми Кэйа уже совсем не эстетично продолжает ёрзать, оглаживая ладонями достаточно накаченные бёдра своего уже однозначно сегодняшнего спутника на ночь. Внезапно спереди пытается притереться ещё какой-то парень, тоже молодой и светленький, уже явно выпивший больше своей нормы, на что мальчишка совершенно внезапно для Альбериха, крутит его на месте, поворачивая к себе лицом. Кэйа не успевает сориентироваться, а его уже стискивают за ягодицы, подтягивая, вжимая вплотную, и он не отказывает себе в тихом, довольном стоне, когда его стояк скользит по чужому. Рыжий тихо рычит - Кэйа понимает это только по тому, как дрожит его грудь, и удовлетворённо подмечает, каким опасным взглядом голубые глаза провожают спешно ретировавшегося блондина. При этом ногой его колени раздвигают скорее случайно, а ягодицу мнут настолько неумело, что Кэйа чувствует острую необходимость заглянуть в чужое лицо и, возможно, прижаться губами. Неужели этот очаровательный рыжий котёнок сегодня на первой охоте и возомнил себя настоящим хищником? Что ж, тогда Кэйа просто обязан его приручить, показав, что всегда есть риск наткнуться на зверя поопытнее. Кэйа легко раздвигает ноги, чтобы чужое бедро проскользнула между ними, прижимая их невозможно близко, закидывает голову, глядя из-под полуприкрытых век, и бесстыдно трётся, заглядывая в глаза. Парня явно ведёт и действует он по наитию, опытом здесь едва ли пахнет, но Кэйе так даже больше нравится, когда он может легко стряхнуть с себя чужие руки, чтобы легко опуститься практически на колени, змеёй скользя вниз и вверх по чужому телу, словно это всё ещё элемент танца, а не бесстыдная прилюдия прямо посреди толпы. Серьезно, их члены настолько затвердели, что уже однозначно неприлично топорщатся под тканью, и Кэйа испытывает почти мазохистское удовольствие от того, как шовчик трётся о чувствительную головку, потому что белья его брюки, разумеется, не предполагают. Когда он поднимается на ноги, его подхватывают под ягодицами, стискивая почти до боли, а лицо с веснушками приближается вплотную. Настолько, что они буквально дышат друг другом, шумно и горячо: Кэйа - от того, как только что двигался, а очаровательный рыжик - от возбуждения, которое застилает ему глаза, когда он пахом неконтролируемо толкается в чужой. Кэйа крайне собой доволен. - Хочешь ещё потанцевать? Или может найдём местечко потише? - хрипит парень, и Кэйа с каким-то странным, глубоким чувством удовлетворения убеждается, что ему действительно повезло выбрать себе сегодня нецелованного, как девственников называли снежанцы. - Думаешь, мы уже достаточно знакомы? - игриво хмурится он, пока его прижимают, стискивая в объятиях, словно он начал вырываться. - Тарталья. Но для тебя Чайлд. - Кэйа. И у меня как раз забронирована комнатка на втором этаже, - он ловко перебирает в пальцах ключ-карту от электронного замка, и Тарталья следит за ней острым взглядом, который переводит Кэйе на грудь. Очевидно, он крайне заинтересован, откуда Альберих её вытащил. Что ж, возможно, Кэйа покажет ему ещё пару фокусов, как только они окажутся одни, а пока он с интересом следит за чужим взглядом, который ищет потайные карманы и в их поиске, очевидно, спускается к брюкам. - Карманов в них нет, - опасно покачнувшись на каблуках, но всё же встав на носочки и подтянув к себе рыжую макушку так, чтобы губы легонько касались потеплевшего ушка, шепчет он, - Белья на мне, кстати, тоже. И разворачивается в сторону неприметной лесенки на второй этаж, которая сиротливо спряталась в тёмном углу бара, не позволяя шаловливым рукам проверить собственное утверждение. Его взгляд случайно скользит по эффектной блондинке за столиком, откуда не так давно выползло рыжее чудо, и он на секундочку стопорится, оглядываясь через плечо и кивая в ту сторону. - Мамочку предупредить не надо? - Я уже достаточно большой мальчик, чтобы она за меня не переживала, когда я ухожу с парнем, который едва не отсосал мне на танцполе, - в той же ехидной манере отвечает Чайлд, и Альберих перехватывает его запястье, уверенно утягивая за собой, потому что терпеть скопившееся возбуждение без возможности свободно выплеснуть его на партнёра становится невыносимо. В небольшую спальню, бо́льшую часть которой занимает даже не кровать, а огромный матрас из разряда "траходромов", лежащий на невысоком подиуме под рассеянным тусклым светом уличных фонарей, они вваливаются, не глядя, шумно целуясь, практически вылизывая друг друга, что отнюдь не целенаправленно, просто - думает Кэйа - кое-кто и впрямь нецелованный. Это только подогревает в Кэйе интерес к происходящему. Чайлд ожидаемо теряется, стоит им упасть на кровать, переплетаясь конечностями и сталкиваясь зубами, но Кэйу это не раздражает. В обычно время да, но как он и думал - явная слабость к рыжим делает его терпимым и неторопливым. А ещё то, какой рельеф проглядывается под тканью бордовой рубашки. Если у этого чуда ещё и парочка шрамов есть, он будет Кэйиным фаворитом за последние три... Нет, все шесть месяцев. - Что такое? Щеночек растерялся? - едва сдерживая покровительственную улыбку, бормочет Кэйа, когда они оба расстаются с одеждой, неопрятной кучей лежащей где-то рядом, и Тарталья над ним замирает. Восхищение в его глазах приятно искрится, пока сам Кэйа оглаживает хищным взглядом множество шрамов. Они тянутся вверх по рукам, в меньшей степени переходят на плечи, но щедро разукрашивают подкачанный торс. - С чего это? - Чайлд моментально концентрирует взгляд на его лице, и его губа обиженно надувается так, что Кэйа не может сдержать смех. - Потому что совершенно очевидно, что ты маленький щеночек, которого я удачно подобрал в этом затхлом баре, - шепчет он, беря чужое лицо в ладони и притягивая для поцелуя. Тот что-то протестующе мычит и даже рычит, на что Кэйа начинает хохотать прямо в поцелуй так, что приходится даже отстраниться, чтобы отдышаться. - Если будешь хорошо себя вести... - Кэйа рывком опрокидывает Чайлда спиной на постель, оставаясь восседать на его бёдрах, плотно придавив к матрасу, и ведёт руками по груди, царапая ногтем пуговицы, - То так и быть, получишь от меня награду. Но награда полагается только послушным щенкам. Понял? И снова трётся членом о член, повинуясь ладоням, что сжали его бёдра до соблазнительной дрожи, пробежавшей по позвоночнику, вырывая сдвоенный стон... И когда Чайлд издаёт очаровательное в своей неуверенности: "гав", пламенея щеками, Кэйа понимает, что не зря себя растягивал в ванной перед выходом. В этот раз он, очевидно, нашёл в куче мусора настоящее сокровище.