Демоны

      Аарон думал, что его состояние не может быть хуже чем оно есть, но он ошибался: ему начали сниться кошмары. Он и до этого не спал нормально, а сейчас он не мог спать совсем. В его кошмарах была мама, Ники, Эндрю, Дрейк, Лютер — все, из-за кого Аарон не мог быть с Кевином.       Он просыпался по ночам в холодном поту и со слезами на глазах. После этого, он ещё несколько минут приходил в себя. В этих снах по очереди фигурировали все вышеперечисленные люди. Всегда по очереди: то один, то другой.       Но в этот день, во сне были абсолютно все. Это был самый худший кошмар. Он заново переживал все самые ужасные моменты своей жизни.       Сначала ему снилась мама. Когда она была под кайфом, она была самым непредсказуемым человеком. В какой-то момент она могла кричать на него, обвинять во всем, бить его, пока он кричал и умолял остановиться, а в следующий момент делала вид, что ничего не было, и даже могла быть ласковой. Такие качели уничтожали Аарона. Он не знал, чего ему ожидать. Тильда могла сорваться на него в любую секунду.       Затем Лютер. Он особо никогда не причинял ему боли, но Аарон всегда будет помнить как его дядя кричал на Ники. Двоюродный брат всегда заботился о нем, играл с ним, успокаивал, когда Миньярд плакал. Он всегда был рядом. Блондин прекрасно помнил, как Ники приходил в слезах, после очередной ссоры с отцом. Хэммик всегда был для Аарона защитой и опорой. Только он всегда слушал его, и только с ним Миньярд чувствовал себя в безопасности. Он обожал ездить к дяде, только чтобы побыть с братом.       Он очень хорошо помнит, как Ники учил его кататься на велосипеде, как читал ему сказки, как они рисовали вместе и играли в доктора. Любовь к медицине была у Аарона ещё с детства, поэтому Ники на свои накопленные деньги купил ему на день рождения игрушечный набор врача.       А потом Ники уехал и у Аарона не осталось никого. К Лютеру они больше не ездили. Он общался с ним только когда мать была под кайфом, и была не в состоянии ответить на звонок. А потом он нашел Эндрю.       Ох, он до сих пор помнит как Тильда кричала на него за это. Она избила его, кажется, сильнее всего тогда. А потом он встретил брата. Они долго молчали, Аарон был в шоке, он смотрел на точную копию себя, но ещё более разбитую, чем он сам.       Аарон тогда не знал что говорить — он был в шоке. Ещё больше его ошарашила первая реплика Эндрю: «Кто тебя избил?». С того момента это был единственный момент, когда кому-то было не все равно на Аарона.       С появлением Эндрю, жизнь все равно не стала лучше. Хоть у него и появился брат, но лучше от этого не стало. Он не мог винить в этом близнеца, его брат был сломлен. Да, он был рядом, но в то же время его как будто и не было.       С Ники Аарон также не смог наладить отношения. Он был рад видеть кузена, когда тот вернулся, но обида всё ещё была внутри него и он не мог простить его.       Потом смерть матери окончательно сломила Аарона, а когда он понял, кто именно причастен к её смерти, его это убило ещё больше.       Следующее травмирующее событие в жизни Аарона было в «Райских сумерках», когда Эндрю заступился за Ники и избил тех парней. Он помнит как рыдал его кузен, как никто не мог остановить Эндрю и как потом брата забрали. Снова… И всё это из-за ориентации Ники, опять всё из-за того, что он гей, опять всё из-за этого.       А потом День благодарения… Он помнит безумный смех Эндрю, кучу крови и окровавленную клюшку в своих руках. Этот день Аарон хочет забыть, но не получается — его ещё ждёт неоконченный суд. Снова вспоминать всё это в подробностях, снова слушать о том, какую боль Дрейк годами причинял Эндрю.       Каждый из этих моментов снился Аарону вновь и вновь, заставляя его просыпаться в холодном поту. Мэтт и Ники казалось не замечали, что он всё время просыпается по ночам, но это было не так. Кузен видел как блондину плохо, но знал, что Аарон скорее всего оттолкнет его и скажет отвалить, нежели примет его помощь.       Но однажды, когда Мэтт остался ночевать с Дэн в комнате девочек, Аарон проснулся от очередного кошмара и пошел в ванную, чтобы умыться и немного прийти в себя. Когда он вышел, в комнате был включен свет, а Ники сидел на кровати и смотрел в сторону ванной, ожидая пока его кузен выйдет.       — Аарон, что с тобой происходит? Ты уже не первую ночь так просыпаешься, — обеспокоенно спросил Ники. Он не надеялся, что блондин будет разговаривать с ним по душам, но он видел как Аарону плохо и хотел хоть как-то помочь.       — Всё нормально со мной, — отмахнулся Аарон. — Ложись спать, Ники.       — Я просто хочу помочь. — Ники встал с кровати и подошёл к кузену, положив руку ему на плечо. — Я переживаю за тебя, ты сам не свой в последнее время.       Миньярду это ни чуть не помогло, скорее наоборот разозлило. Он резко смахнул руку брата со своего плеча и прорычал:       — Я в порядке, Ники. Отьебись от меня. Мне не нужна ничья помощь, тем более твоя.       Хэммик ничего не сказал, лишь кивнул и взяв телефон, вышел из спальни.       Аарон понимал, что поступает как мудак, но он не мог по другому. Ему было противно, что он так обращается с Ники, но он просто не мог сказать ничего другого, он всё ещё не может принять брата после его предательства.       Миньярд был очень зол, но не на Ники, а на себя, свою трусость и эмоции. Он несколько раз пнул тумбочку, а потом осел на пол и снова начал рыдать. Как же ему всё это надоело, он больше не хочет так жить.       На следующий день всё стало ещё хуже. Из-за того, что несколько дней Аарон вообще практически не спал, чувствовал он себя просто отвратительно. Ему казалось, что его голову сдавливают со всех сторон, настолько сильно она болела. Он выпил пару таблеток, но они ему уже не помогали. Его желудок болел, потому что он ничего не ел уже несколько дней, но каждый раз когда он пытался поесть, его начинало тошнить.       Он чуть не уснул на парах, еле заставляя себя держать глаза открытыми и хоть немного вникать в то, что говорит профессор. Он чувствовал себя так отвратительно, как никогда раньше.       Окончательно в этот день его добила тренировка. Физическая нагрузка с его состоянием сделала своё дело. И в какой-то момент Аарон почувствовал, что всё вокруг него кружится и он падает. Последнее, что он слышал — крики ребят. Ему кричали все, но отчётливо он слышал только обеспокоенный голос Кевина. Дэй был первым, кто подбежал к нему, хоть Миньярд и не знал этого наверняка, он почувствовал.       Очнувшись в кабинете у Эбби, Аарон почувствовал, как будто его тело сковало тяжелое одеяло боли и усталости. Глаза открывались с трудом, словно веки налились свинцом. Вокруг слышались приглушенные голоса, но всё звучало словно издалека, будто он находился под водой.       Первое, что он увидел — белый потолок кабинета Эбби и свет, слепящий глаза. Он моргнул, а затем повернул голову на звук шагов. Это была сама Уинфилд.       — Очнулся? — строго спросила она, подходя ближе. — Как ты умудрился довести себя до такого состояния? Глаза красные, еле держишь их открытыми, а кожа вокруг будто воспалена. Твои мышцы напряжены, но ты обессилен. Лицо выглядит болезненно бледным, с темными кругами под глазами, которые делают твой взгляд ещё более уставшим и потухшим. Скулы слишком острые, а щеки ввалившиеся, что является явным признаком того, что ты уже давно ничего толком не ел. Губы потрескались, а кожа выглядит сухой и обезвоженной. Аарон, ты, как будущий врач, должен понимать, что это ненормально.               Она опустилась на стул рядом с его кроватью, скрестив руки на груди. Голос её звучал твердо, но в глазах мелькало беспокойство. Аарон едва смог выдавить:       — Всё нормально…       — Нормально? — Эбби нахмурилась, не дожидаясь его объяснений. — Ты свалился на тренировке, как мешок с картошкой. Твое «нормально» нас всех чуть не довело до инфаркта. Ники на грани истерики, Эндрю чуть ли дверь не пытался выломать, а Кевин сидит с трясущимися руками на полу под дверью. Аарон, ты похож на ходячего зомби. Скажи пожалуйста, когда ты последний раз нормально ел?             — Я… — Аарон попытался вспомнить, но перед глазами всё плыло. Он не мог точно сказать, когда в последний раз съел что-то больше пары кусочков. — Не помню, — наконец выдавил он, стараясь не встречаться с ней взглядом.       Эбби глубоко вздохнула, прищурив глаза, как будто хотела прожечь его насквозь своим взглядом.       — А когда последний раз спал больше двух часов?       Аарон молчал, не зная, что ответить, потому что не помнил, когда в последний раз, он действительно хорошо спал.       — Чёрт возьми, Аарон, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ты довёл себя до полного истощения. У тебя всё лицо — сплошной сигнал тревоги, мышцы забиты так, что это даже видно. Дыхание прерывистое, руки дрожат, пульс слабый… Да тебя хоть сейчас в больницу отправляй!       Она поднялась со стула, заглянула в шкафчик и достала бутылку воды, затем вернулась, протягивая её Аарону.       — Пей. Медленно. И никаких отговорок.       Аарон взял бутылку, но едва сделал несколько глотков — горло с трудом пропускало воду, словно организм сам сопротивлялся. Эбби наблюдала за ним пристально, а затем снова заговорила:       — Аарон, ты будущий врач. Ты должен понимать, что это ненормально. Ты истощаешь свой организм, и такими темпами дело закончится летальным исходом. Знаешь, что происходит, когда ты почти не спишь и не ешь неделю? Твое сердце работает на пределе, а мозг в панике пытается выжить, отключая всё лишнее. У тебя уже, наверное, начались гормональные сбои, иммунитет скоро рухнет, а там и до серьезных осложнений недалеко.       Её слова звучали как холодный душ, от которого Аарону стало неуютно, но он знал, что она права. Он прекрасно понимал, чем чревато такое нездоровое отношение к своему организму, но не мог по другому. Спать не получалось из-за кошмаров, а есть из-за ужасного состояния, до которого он сам же себя и довел.       — Давай я сейчас впущу ребят, а то они с ума там сойдут, а потом мы ещё раз поговорим и я помогу привести твой организм в норму. Договорились?       Аарон кивнул и Эбби открыла дверь, после чего в кабинет тут же ввалились обеспокоенные «монстры».       Ники первым кинулся к кровати, едва не сбив Эбби с ног. Его лицо было покрасневшим от слёз, и он схватил Аарона за руку, будто боялся, что тот снова потеряет сознание.       — Аарон! — всхлипнул Ники, его голос дрожал. — Что же с тобой происходит?       Он пытался говорить, но слёзы сбивали дыхание, он очень переживал за брата. Ники очень хотел обнять его, но знал, что его оттолкнут, поэтому не стал.       Кевин вошёл следом, но остановился чуть дальше, не приближаясь сразу. Его взгляд скользнул по Аарону — от бледного лица до осунувшегося тела. В глазах Кевина читалась смесь беспомощности и злости, и он сжал кулаки, чтобы успокоиться, но так ничего и не сказал — он не знал, что именно.       Аарон тут же опустил взгляд. Он всё ещё не мог посмотреть Кевину в глаза.       Эндрю, напротив, вошёл последним, лениво прислонился к стене и скрестил руки на груди. Его равнодушное выражение лица едва скрывало напряжение в плечах и глазах.       — Гениально, — наконец произнёс, сухо и едко. — Вот и наш Аарон. Всегда думает, что он бессмертный. В следующий раз, может, сразу прыгнешь с крыши? Это хотя бы будет быстрее, чем медленно уничтожать свой организм. Чем ты, блять, думал вообще?       — Эндрю! — резко оборвал его Ники, подняв голову. — Ему и так плохо.       Миньярд ничего не ответил, но продолжил зло смотреть на брата, явно недовольный тем, до чего этот придурок себя довел.       — Аарон, что происходит? Просто скажи как нам помочь, мы же семья, — ласково произнес Ники.       — Всё нормально, — сквозь зубы прошипел Аарон. Он не мог это контролировать, он понимал, что не прав и не имеет права срываться на Ники, но его бесила эта забота.       — Аарон, прошу, я просто хочу помочь, — сквозь слезы сказал Ники.       — Да отъебись ты! — закричал Аарон, толкнув кузена. Хэммик упал на пол и шокированно посмотрел на блондина. Все остальные тоже не ожидали этого. Эбби, Нил и Эндрю помогли ему встать.       — Отъебитесь все, со мной всё в порядке, ясно вам?! Мне не нужна ваша помощь, просто оставьте меня в покое, — высказал Аарон и просто выбежал из кабинета, проносясь мимо Кевина.       Миньярд бежал, не зная куда, но в какой-то момент его дыхание сбилось и он осел на лестнице.       Аарон сидел на холодных ступеньках, уставившись перед собой. Грудь тяжело вздымалась, он хватал ртом воздух, словно вынырнул из глубины. Голова пульсировала от боли, а в ушах стоял гул. Он закрыл лицо руками, чувствуя, как внутри всё разрывается.       Он знал, что поступил ужасно. Ники не заслуживал такого обращения. Никто из них не заслуживал. Они просто пытались помочь. Но он не мог справиться со своей злостью, со своей беспомощностью, со всем тем, что кипело внутри.       Вдруг рядом раздались шаги. Аарон поднял голову и увидел брата. Эндрю остановился на пару ступеней ниже и, сложив руки на груди, некоторое время молча смотрел на Аарона. Его лицо оставалось привычно холодным, но голос, когда он заговорил, выдал едва сдерживаемую злость.       — Великолепно, умник. Ты всех напугал, а теперь сидишь тут, как идиот. Тебе вообще нормально от того, что ты делаешь?       Аарон не ответил, просто отвернувшись.       — Ты хоть понимаешь что происходит? — продолжил Эндрю, уже более резко. — Тебе жить надоело? Так скажи, я тебя убью. Или ты решил умирать мучительно?       Аарон по-прежнему молчал, но внутри чувствовал, как эти слова будто рассыпаются осколками, задевая самые болезненные места.       — Знаешь, — Эндрю придвинулся чуть ближе, его голос стал ниже, но напряжение в нём не исчезло, — я всегда думал, что ты из нас двоих умнее. Но то, что ты творишь — это не ум. Это тупость, Аарон. И ты прекрасно это знаешь.       Эндрю замолчал, внимательно глядя на брата. На мгновение между ними повисла тишина.       — Это из-за Кевина? Что между вами тогда произошло?       Эндрю молча смотрел на Аарона, ожидая хоть какой-то реакции. Гнев в его глазах постепенно сменялся настороженностью. Он наблюдал за тем, как брат прячет взгляд, словно боясь встречи с его проницательным взглядом.       Аарон вздрогнул, но не ответил. Его руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки.       — Я жду, — продолжил Эндрю, не отводя взгляда. — Ты можешь быть упрямым ослом, но я не уйду, пока ты не скажешь, что за дерьмо творится. Ты убегаешь от всех, как будто это что-то изменит.       Аарон закрыл глаза и стиснул зубы, борясь с нарастающим комом в горле.       — Ничего не произошло, — наконец пробормотал он, но даже сам понял, насколько жалко это звучало.       Эндрю прищурился, его голос стал холодным, почти угрожающим: — Ты считаешь меня идиотом? Не произошло? Тогда почему ты выглядишь как ходячий зомби и пытаешься медленно себя убить?       Эти слова были как удар молотком по нерву, и Аарон почувствовал, как внутри всё закипает. Но он ничего не сказал, не зная, как объяснить то, что сам до конца не мог понять.       Аарон резко поднял голову, его лицо исказилось от злости.       — Да какого чёрта ты вообще лезешь в это?! — выкрикнул он, его голос эхом разнёсся по пустому коридору. — Что тебе до этого? Какое тебе дело до меня? Я в порядке, ясно! Отвалите вы все от меня.       Эндрю нахмурился, но не сдвинулся с места, внимательно смотря на Аарона. Его лицо по прежнему оставалось холодным, но в голосе проскользнула сталь:       — В порядке? — повторил он, его слова прозвучали как насмешка. — Ты в «порядке»? Ты от Джостена заразился?       Аарон стиснул зубы, пытаясь игнорировать колкое замечание, но его руки дрожали от злости.       — Да иди ты к чёрту, Эндрю, — бросил он, сделав шаг назад, словно пытался создать между ними хоть какое-то расстояние. — Оставь меня в покое! — снова прокричал Аарон и бросился вниз по лестнице, но на секунду остановился и ещё раз прокричал:       — Езжайте без меня, я пешком пройдусь.       Эндрю не пошёл за ним, чему Аарон был рад. Он хотел побыть один.

***

      Аарон пришёл в башню спустя пару часов. Он ещё долго бродил по улице, прежде чем вернуться в общежитие.       Зайдя в комнату, он обнаружил там Мэтта.       — Мда, напугал ты всех дружище. Что с тобой вообще происходит? Ты и не спишь нормально, я пару раз видел как ты просыпался ночью. Если помощь нужна какая-то ты скажи, мы всегда поможем.       «Ещё один блять. Да отвалите вы все», — подумал про себя Аарон.       — Мы не друзья, Бойд. И мне не нужна ни твоя помощь, ни чья либо ещё. Просто оставьте меня в покое, — ответил Аарон и вышел из комнаты.       Он пошёл на кухню, чтобы попытаться что-то съесть. Но там он увидел Кевина, который варил суп. Суп? Кевин? Варил? Кевин готовит?       Аарон хотел уже слинять, но не успел: Дэй увидел его.       — Аарон, подожди, — так как Миньярд собирался уйти, то стоял спиной к Кевину, когда тот его окликнул, — Я понимаю, что ты не хочешь принимать нашу помощь, и что тебе хочется быть одному. Я понимаю, что тебе тяжело и даже догадываюсь, из-за чего с тобой всё это происходит. И можно сказать, что в это есть и моя вина и я очень сожалею, что заставляю тебя через всё это проходить, но ты очень мне дорог, всем нам. Мы хотим тебе помочь. Ты можешь не разговаривать со мной, можешь не смотреть на меня, но пожалуйста, поешь. Мы с Ники приготовили тебе суп, по советам Эбби. Поешь хотя бы немного, прошу тебя. И Эбби передала тебе немного снотворного, чтобы эту ночь ты смог хорошо поспать.       Миньярд не шевелился пока Кевин говорил. Когда брюнет закончил, Аарону хотелось зарыдать. Он не заслуживал их всех. Блондин повернулся и впервые за неделю посмотрел Дэю в глаза. Слеза покатилась по его щеке и он ответил:       — Я поем, спасибо. И прости меня, Кевин, я не знаю что со мной происходит. Думаю, мне просто нужно время и… — он не успел договорить, так как Кевин подошёл к нему ближе и сердце Аарона застучало чаще.       — Я буду ждать сколько угодно и всегда буду рядом. Мы все готовы тебе помочь, если ты позволишь. Там в кастрюле овощной суп, а в бутылке вода с глюкозой, поешь пожалуйста.       Сказав это, Дэй оставил его одного и ушёл. Аарон остался один, как и хотел. Он подошёл к кастрюле и налив себе немного супа, сел за стол. Миньярд чувствовал, как его рука дрожит, когда он подносил ложку с супом к губам. Он уже несколько дней ничего не ел, и тело сопротивлялось, будто бы не помнило, как правильно переваривать пищу. Но он не мог больше продолжать отказываться от помощи, не мог оставлять их всех в неведении, не мог скрываться от того, что происходило внутри него.       Суп был тёплым, простым, но в нём было что-то успокаивающее. Вода с глюкозой, что он пил после этого, тоже помогала чувствовать себя немного живее, хотя всё ещё было тяжело, и каждый глоток давался с усилием. Но на фоне этого внутреннего напряжения, которое не отпускало его, он почувствовал нечто другое — растерянность и благодарность.       Кевин. Слова, что он сказал, всё ещё звенели в ушах. «Я буду ждать сколько угодно.» Это была простая фраза, но она сразу нашла отклик в сердце Аарона. Он не был готов принять её, не был готов принять себя, но с каждым моментом, когда он пытался хоть немного идти навстречу этим чувствам, было ощущение, что часть его разрушенного мира начинает медленно восстанавливаться. И весь гнев, что был в нём, начал постепенно растворяться. Он вдруг понял, что натворил и что наговорил дорогим ему людям.       «Я не заслуживаю этого», — думал Аарон, делая очередной глоток воды. «Не заслуживаю их заботы, не заслуживаю его». Но что-то внутри не отпускало. Как будто каждое его «не заслуживаю» было обманом, потому что этот страх не мог стереть того, что он действительно чувствовал к Кевину.       Он вглядывался в тарелку с супом, размышляя, как всё стало таким сложным. Он знал, что не может отвергать свою любовь, что это не простая слабость или ошибочное чувство. Он любил Кевина, и это было тяжело, потому что он сам ещё не мог принять тот факт, что может любить парня.       Аарон снова посмотрел на ложку, а затем на пустую комнату вокруг. Всё стало ещё сложнее. С каждым шагом в сторону принятия своих чувств перед Кевином, он чувствовал, как его прошлые травмы, воспоминания, страхи и сомнения пытались его остановить, мешали открыть себя. Но хотя бы сейчас, хотя бы на мгновение, Аарон решил позволить себе быть уязвимым, и хотя бы немного перестать бороться с тем, что он чувствовал.       Он был готов хоть немного принять помощь, готов, понемногу принимая себя, идти вперёд. Всё это было шаг за шагом. «Я не готов, но я буду пытаться», — подумал он, поднимаясь со стула, после того, как доел суп.