Демоны

      С того момента, когда Аарон на всех сорвался, прошло несколько дней. Ему стало значительно лучше. Благодаря снотворным и чётко прописаному рациону питания от Эбби, состояние Миньярда улучшилось, но всё ещё было далеко от идеала. Аарон сидел за конспектами и пытался не думать о Кевине, о том, как тот улыбался ему, о его словах, о его зеленых глазах. Мысли о Кевине всё время преследовали его, не давая сосредоточиться на изучении хирургических швов. Всё становилось слишком тяжело.       Он знал, что любит Кевина, но старые травмы и обиды, всё ещё вызывали у него страх и дискомфорт. Слишком долго он пытался закрывать глаза на свои чувства, убеждать себя, что это просто фаза, что ему нужно «перестать думать об этом». Внутри его головы шла жёсткая борьба. «Ты не можешь быть с ним», — говорил он себе. «Ты же не такой. Ты всегда думал, что будешь с девушкой, что это будет естественно». Но мысли о Кевине не отпускали. Аарон пытался оправдать себя: «Это не так, как ты думаешь, это просто привязанность. Я не могу так. Это неправильно.»       Ему было трудно принять тот факт, что его чувства к Кевину — это не что-то временное или ошибочное. Он знал, что это не так. Он чувствовал, как его сердце сжимается каждый раз, когда он думает о Кевине, но в то же время он переживал за то, что все эти годы он подавлял в себе то, что не мог принять.       Он думал о своих старых травмах — о тех переживаниях, которые заставляли его верить, что он не может любить парня. Он пережил слишком многое, чтобы сдаться и довериться кому-то. Эти раны были глубокими, и теперь, когда он сам осознавал свою любовь, он боялся, что это снова приведёт его к боли. Слишком многое в его жизни было не таким, каким должно было быть.       «Я не могу быть с ним», — повторял Аарон про себя. «Я не могу, это не нормально». Эти мысли крутились в его голове, и чем сильнее он пытался найти оправдание, тем больше чувствовал, что упускает что-то важное. Он не мог скрыть это, как бы не пытался. Каждый взгляд Кевина, каждое слово, которое тот говорил, усиливало в нём ощущение того, что этот страх — это всего лишь защита, которая ему не нужна. Но он не мог отступить, не мог просто так отпустить свои старые убеждения и раны, которые долго не позволяли ему быть самим собой.       Он любил Кевина. Это было его истинное чувство, но принять его было невыносимо больно. «Почему так трудно?» — спросил он сам себя, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Он попытался успокоиться и всё же сосредоточился на учёбе, на какое-то время забывая о Кевине. Но мысли о нём всё равно не уходили из его головы и Аарон отложил конспекты, не в силах изучать что-то сейчас. Он сел на кровать и снова заплакал. Он просто не мог контролировать эмоции.       Какое-то время он сидел, обхватив голову руками. Слёзы катились по его щекам, но он не пытался их остановить. Он устал бороться с собой, но и принять свою любовь к Кевину казалось ему невыносимым. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел лицо Дэя — его улыбку, его доброту. И каждый раз это приносило не только тепло, но и боль.       Внезапно дверь открылась и в комнату вошёл Ники. Увидев состояние кузена, весёлое до этого лицо Хэммика исказилось в гримасе грусти и сожаления. Как же он хотел помочь своему као-мани. Но учитывая то, что произошло в прошлый раз, когда Ники хотел помочь, он лишь сказал:       — Я только переоденусь и пойду к девочкам. Я не буду тебя тревожить.       Аарон поднял на него заплаканные глаза, и, увидев обеспокоенный взгляд Ники, захотел провалиться под землю. Он не заслуживал своего кузена.Аарон постоянно вёл себя с ним как полный мудак, а Хэммик всё равно был рядом и всегда был ласковым.              — Ники… — вдруг позвал его по имени Миньярд. — Как ты принял тот факт, что тебе нравятся парни?       Хэммик был ошарашен таким вопросом и впал в ступор, но быстро взял себя в руки. Он присел на край кровати рядом с Аароном и заговорил:       — Это было нелегко. — Ники опустил глаза, словно вспоминая те времена. — Мне всю жизнь твердили, что это грех, что такие люди должны гореть в аду, что это противоречит Библии и прочую ересь. Хотя ты и сам знаешь, отец, по-моему, эти лекции и тебе читал. Когда я признался родителям, то пожалел об этом и даже на секунду подумал, что лучше я буду всё скрывать и встречаться с девушками. Ещё этот лагерь... даже вспоминать не хочу этот ад. Но потом я встретил Эрика и понял, что бежать от этого вечно нельзя, важно просто найти тех, кто примет тебя таким, какой ты есть, — продолжил Ники, его голос стал мягче, но не терял серьёзности. — Когда я понял это, стало легче. Не сразу, конечно. Но мне помогла мысль, что я не обязан соответствовать чужим ожиданиям. Моя жизнь — это моя жизнь, и никто не вправе решать что-то за меня.       Аарон молчал, его взгляд был устремлён куда-то в сторону, но Ники видел, как его слова постепенно находят отклик.       — Но это ведь всё равно страшно и неправильно. Я всю свою жизнь презирал это и никогда не думал, что буду таким. Всё было хорошо: я нашёл девушку и думал, что мы поженимся и проживём вместе счастливую жизнь. Но… он всё перевернул, — наконец, тихо произнёс Аарон. — Страшно, — согласился Ники, немного сжав его плечо. — Но, Аарон, знаешь что ещё страшнее? Прожить всю жизнь, отказываясь быть собой. Ты заслуживаешь быть счастливым, как и все мы. И я уверен, что если ты позволишь Кевину быть рядом, то он сделает тебя самым счастливым.       Миньярд закрыл глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает новый ком. Он хотел ответить, но вместо этого выдохнул что-то невнятное.       Ники мягко прервал его, острожно положив руку ему на плечо, боясь, что Аарон сбросит её, но этого не произошло.       — Я знаю, ты думаешь, что это неправильно, что это какая-то ошибка. Но я скажу тебе то, что понял сам: в этом нет ничего неправильного. Это то, кем ты являешься, и этого не стоит бояться. Это нормально, Аарон.       — Но… — Аарон закрыл лицо руками. — Это слишком сложно. Я не могу принять то, что смог полюбить парня…             — Сложно? — Ники хмыкнул, чуть улыбнувшись. — А ты думаешь, что мне было легко? Думаешь, я сразу начал радоваться и прыгать от счастья, потому что мне нравятся парни? Нет, Аарон. Я столько раз плакал, столько раз думал, что со мной что-то не так. Но, в конце концов, я понял одну простую вещь: я заслуживаю быть счастливым.        Аарон приподнял голову, его глаза были полны сомнений. — Я просто… я не знаю как это сделать. Мне страшно, я просто не могу… — Ники вздохнул и обнял его за плечи, притягивая к себе и снова не встречая сопротивления, чему был невероятно рад, ведь его кузен не отталкивет его.       Аарон был настолько разбитым и хрупким сейчас, что Хэммику стало физически больно от этого. — Это нормально, Аарон. Тебе не нужно знать прямо сейчас. Но, пожалуйста, не пытайся убежать от самого себя. Мы все любим тебя таким, какой ты есть. Я люблю тебя, как и всегда.       Аарон на мгновение замер, а затем позволил себе расслабиться в объятиях Ники. Впервые за несколько лет они были так близки. Миньярду стало неверотяно тошно от самого себя за то, что он отталкивал и ужасно относился к Ники всё это время, а тот, несмотря ни на что, всё равно был рядом.       — Спасибо, Ники, — тихо прошептал он.       — Не за что, Као-Мани, — ласково ответил Ники.       Услышав детское прозвище, Аарон поднял голову и наткнулся на теплую улыбку Ники. Он столько лет не слышал, чтобы кузен его так называл. Хорошие воспоминания из детства нахлынули волной и Миньярд снова дал волю слезам.       — Хэй, почему ты плачешь? — обеспокоенно спросил Ники, чуть сильнее сжав плечи Аарона.       — Потому что я — идиот, — хрипло ответил Аарон, пытаясь вытереть слёзы, но они всё равно катились по его щекам. — Ты всё это время был рядом, поддерживал меня, несмотря на то, как я себя вёл. А я… я только отталкивал тебя. Я был так зол, что ты уехал и оставил меня одного. Я ненавидел тот факт, что ты гей, потому что если бы ты был натуралом, то не уехал бы. Я знаю, что это не твоя вина, но я был слишком обижен на тебя.       Ники внимательно посмотрел на Аарона, его глаза наполнились печалью, но в них всё ещё была нежность. Он вздохнул и чуть сжал плечи кузена, притягивая его ближе.       — Аарон, я никогда не хотел, чтобы ты чувствовал себя брошенным, — мягко сказал он. — Я уехал не потому, что хотел оставить тебя, а потому, что мне нужно было спасти себя. Ты не представляешь, как мне было тяжело. Но это не значит, что я перестал думать о тебе или любить тебя.       Аарон уткнулся лицом в плечо Ники, снова ощущая прилив слёз. — Я знаю. Ты писал мне письма и присылал подарки, они все до сих пор со мной, — прошептал он. — Я понимаю это сейчас. Просто... тогда я не мог. Я был зол, потому что чувствовал себя одиноким. Ты был единственным, кто заботился обо мне, и когда ты ушёл, я решил, что больше никому не нужен. Мама толком не заботилась обо мне, и до появления Эндрю я был один.       Ники тихо вздохнул и осторожно провёл рукой по спине Аарона, стараясь дать ему немного утешения.       — Я знаю, как сильно тебе было больно, — сказал он. — Но, Аарон, ты должен понять одну вещь: это нормально быть злым и чувствовать себя преданным. Это часть того, что делает нас людьми. Но ты тоже должен позволить себе быть счастливым. И позволить другим быть счастливыми.       Аарон сжался, но не отстранился. Он знал, что Ники прав, но принять это было нелегко.       — Я просто… ненавидел всё это, — тихо сказал он, голос его дрожал. — Ненавидел себя за то, что ненавижу тебя. И ненавидел тебя за то, что ты не был рядом, когда я больше всего нуждался в тебе. И я понял, что это всё копилось во мне годами, когда мы с Би гооврили об этом.       Ники внимательно слушал Аарона, не перебивая, давая ему возможность высказаться. Его взгляд оставался мягким, но в нём отражались грусть и сожаление. Он понимал, что за этими словами скрывалась глубокая боль, которая разъедала Аарона изнутри на протяжении многих лет.       — Она сказала, что я коплю это всё в себе, потому что не хочу никого разочаровать. Что я боюсь признать свои чувства и ошибки, потому что тогда мне придётся с этим что-то делать. И она... она права. Но я всё равно не знаю, как справиться с этим, — его голос дрогнул. — Мне страшно, Ники. Страшно признать, что я могу любить кого-то, как я люблю Кевина. Это противоречит всему, что я считал правильным.       Ники нахмурился, но не осуждающе, а скорее с сочувствием.       — Страх — это нормально, — мягко сказал он. — Но послушай меня, Аарон: ты любишь Кевина. Это не ошибка, не слабость и уж точно не то, чего нужно стыдиться. Это просто часть того, кем ты являешься. И если ты позволишь себе быть честным с собой, то со временем страх уйдёт.       Аарон медленно поднял глаза на Ники, его лицо было полно сомнений.       — А если не уйдёт?       Ники слегка пожал плечами и улыбнулся.       — Тогда я буду рядом, чтобы помочь тебе справиться с ним. Как и Кевин, и Би, и все остальные. Ты не один, Аарон. Мы любим тебя таким, какой ты есть.       Эти слова ударили по стенам, которые Аарон годами строил вокруг себя. Он почувствовал, как к глазам снова подступают слёзы, но на этот раз в них было не только отчаяние, но и слабая надежда, что всё будет хорошо. Он крепче прижался к Ники и впервые за долгое время, он чувствовал себя спокойно. Вскоре Аарон настолько успокоился и расслабился в объятиях кузена, что уснул.       Ники же аккуратно накрыл его пледом и обнял крепче. Впервые за долгое время, Аарон подпустил его так близко. Хэммик был безмерно этому счастлив.

***

      Аарон проснулся, чувствуя необычное тепло и уют, которые давно ему были незнакомы. Он приподнялся, плед сполз с его плеч. Комната была пустой, но в воздухе ещё витало ощущение недавнего присутствия Ники. Миньярд вздохнул и сел на кровати, обхватив руками колени. В голове было слишко много мыслей после разговора с Ники. Какое-то время он сидел, пытаясь прийти в себя.       Спустя несколько минут, он медленно поднялся, выровнял дыхание и направился к двери. Выйдя в коридор, он едва не столкнулся с Кевином. Они оба на секунду застыли, но потом Кевин спросил:       — Ты… как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил он, окинув Аарона взглядом.       Аарон замялся. Он не знал, что сказать. Ему всё ещё сложно общаться с Кевином.       — Я… нормально, — тихо ответил он. - Мне уже лучше.       Кевин хмыкнул, слегка недоверчиво, но не стал задавать лишних вопросов.       Они стояли, не говоря ни слова. Аарон стоял лицом к лицу с Кевином, из-за чего сердце билось быстрее, чем обычно, и он чувствовал, как нарастает напряжение. Наконец, он заговорил:       — Кевин… — его голос был глухим, едва слышным.       — Что? — Дэй сделал шаг ближе, хотя казалось ближе некуда, его взгляд был настороженным, но мягким.       — Мне… нужно время. Ещё немного времени для того, чтобы всё принять и осознать. — выдавил Аарон, крепче сжимая бутылку в руках.       Кевин кивнул и улыбнулся.       — Всё в порядке, Аарон. Я же сказал, что подожду.       Аарон почувствовал, как его горло сжимается.       — Спасибо.       Кевин внимательно смотрел на Аарона, его глаза были полны понимания и терпения.       — Ты ничего мне не должен, — мягко сказал он, убирая руки в карманы. — Ты можешь думать сколько нужно и когда ты будешь готов, я буду рядом.       Аарон кивнул, но всё ещё ощущал тяжесть в груди.       — Я просто… не хочу, чтобы ты думал, что я избегаю тебя. Или что-то в этом роде, — пробормотал он, неуверенно взглянув на Кевина.       Кевин слегка наклонил голову, его улыбка стала чуть шире.       — Я так не думаю, Аарон. Если тебе нужно время, чтобы разобраться в себе, то это нормально.       Эти слова, сказанные без давления или осуждения, заставили Аарона почувствовать себя немного легче. Он опустил взгляд, пытаясь собраться с мыслями.       — Это всё так… запутанно, — тихо признался он, чувствуя, как его голос дрожит. — Иногда я думаю, что могу просто… игнорировать это. Но потом...       — Потом это всё равно возвращается, — закончил за него Кевин.       Аарон поднял глаза, удивлённый тем, как точно тот понял его мысли.       — Да, — тихо сказал он.       — Игнорирование ничего не даст, — спокойно сказал Кевин. — Ты можешь пытаться убежать, но рано или поздно это всё равно догонит тебя. Лучше принять это, шаг за шагом.       Аарон глубоко вдохнул, словно слова Кевина помогли ему немного выдохнуть страх, который держал его.       — Я не знаю, как это сделать, — признался он, его голос был тихим, но искренним.       — Ты уже делаешь это, — ответил Кевин, его взгляд был тёплым. — Каждый раз, когда ты решаешься поговорить об этом, каждый раз, когда ты признаёшь свои чувства — это уже шаг вперёд.       Эти слова коснулись чего-то глубокого внутри Аарона. Он не знал, что сказать, но почувствовал лёгкое облегчение.       — Спасибо, Кевин, — наконец сказал он, его голос звучал чуть громче. Кевин кивнул и слегка улыбнулся.       — Всегда, — сказал он просто.       На этот раз тишина, которая повисла между ними, была не напряжённой, а спокойной, почти утешительной. Аарон почувствовал, что впервые за долгое время он не одинок в своих мыслях.