все смертные грехи

Еще немного и Рона застрелится от неловкости. Она искренне надеялась, что приглашение на гольф было эдаким иносказательным способом позвать на вечеринку, где все напиваются в слюни, потому что, ну честное слово, в приглашении на рыбалку заключается именно такой тонкий намек. А в итоге Рона и впрямь жарится на палящем солнце, что выжигает ее подбритый затылок, и смотрит на бескрайние английские поля с ровно подстриженной травой. Вдалеке поблескивают озера, такие спокойные и безмятежные. Тишина замершего поля оглушает. Как будто весь пейзаж загородного Лондона нарисован талантливым художником. Рона вполне могла бы представить, как тут можно сесть, устроить неспешный пикник, наслаждаться упорядоченной красивой природой, но размахивать клюшками кажется ей как минимум странным занятием. — Я слишком бедная для гольфа, — ворчит она, когда Скеррис пытается всучить ей клюшку. Но отказывать ему всегда сложно, его ехидному взгляду и глумливым улыбкам. Придурок. Рона ерошит волосы и наблюдает за тем, как Блодвин примеривается для удара, расставив тонкие ноги. В легком белом костюме для гольфа она выглядит особенно ослепительно. Вообще-то Рона должна охранять свою леди, но она бы точно заметила, если бы кто-то, кроме тренера, приблизился к ним на этом пустом бескрайнем поле — только слепой бы не заметил. Так что она считает, что может немного расслабиться. Скеррис заявляет, что берет ее в команду, а Блодвин и не спорит — похоже, она не против соревноваться с ними обоими разом. Или она, вероятно, думает, что Рона Скеррису не поможет победить, а скорее помешает, и это недалеко от истины. Блодвин украдкой оборачивается и одаривает ее улыбкой, от которой у Роны плавится мозг. А может быть, от солнца. Тренер, высокий мужчина со спокойным взглядом и очень сильным британским акцентом, прямо как в старых сериалах, говорит, что новички должны тренироваться сначала на каком-то там драйвинг-лаундже, на отдельной площадке для отработки ударов, но Скеррис плевать на его мнение хотел, как и — подозревает Рона — на правила, этикет, изысканный флер игры для богачей. Скеррис хочет самоутвердиться, как и обычно, побыть блистательным наследником. Может, в гольф и могут играть обычные люди, как Рона, как те, числа банковских счетов которых не стремятся к десяткам и десяткам нулей, но все здесь пропитано роскошью, а деньги решают любую проблему и исполняют любой каприз. Еще в раздевалке Рона успела оценить шикарный душ, сауну и спа. — Не бойся, клюшка не кусается, — закатывает глаза Скеррис. Рона знает, какое ему удовольствие доставляет поучать других, даже если это просто развлечение. Она ненароком взвешивает клюшку в руке, чтобы проверить, как она лежит… для удара… на всякий случай… Рона бы предпочла объяснения от Блодвин, которая потягивается, как великолепная британская кошка, каких видишь только на выставках. Наверное, что-то во взгляде Роны есть такое умоляющее, что Блодвин улыбается и говорит: — Просто бей. Всего лунок восемнадцать… — И в сколько надо попасть? — Хотя бы в одну для начала, — фыркает Скеррис. — Правила не очень сложные, — пожимает плечами Блодвин. — Прицелишься и забрасывай мячик. Единственное: куда бы он ни улетел, нельзя его передвигать и поправлять, надо играть от того, что есть. Ну, если только он не упал в воду, — подумав, добавляет она, указывает на прорытые рвы препятствий. — Насчет «целиться» — это правильно, — кивнул Скеррис. — А то будешь траву драть, это нам не надо. Рона удерживается от того, чтобы совсем невежественно ткнуть ему средний палец в лицо или хотя бы шутливо замахнуться клюшкой. Она наблюдает за тем, как Блодвин делает аккуратный первый удар — и мячик летит, взвившись вверх. Она начинает понимает, почему этот спорт для богатеев нравится Блодвин: он не требует особой силы, хрупкая бледная девушка способна тут обыграть даже Скерриса, тренированную зверюгу, которого и Роне нелегко повалить в спарринге. Но в гольфе играют роль точность и уверенность, умение оценить расстояние, умелый замах… Слишком сложная наука, чтобы научиться ей за пару минут путанных объяснений. — Тебе не обязательно быть лучшей, — пожимает плечами Скеррис, который возвращается с бокалом виски, в котором плавают кусочки льда и сухая трубочка корицы. — Просто наслаждайся. — Странно слышать это от тебя, — ворчит Рона. Наверное, ей даже приятно, что в жизни Скерриса есть место таким невинным спортивным развлечениям, помимо всего того разрушительного и опасного, что она видела. — Эй, ты собрался напиться перед соревнованием, в котором нужно целиться? — Ну, целиться будешь ты, — подмечает Скеррис. — Ты же хочешь впечатлить свою хозяйку, не так ли, маленький телохранитель? Возможно, Блодвин слышит их разговор, но не подает вида. Тренер подходит и показывает правильную позу, хват на клюшке, положение тела, и он удивляется, что Рона так быстро схватывает. Ее тело гибкое, закаленное тренировками, а легкая клюшка невольно напоминает ей фехтовальный клинок. Первый удар и близко не так хорош, как она хотела бы, но на Рону нападает внезапный азарт. Она смотрит на мячик и хочет попытаться снова, потому что именно так она привыкла: пробовать опять и опять. Но ей следует уступить удар Блодвин. Скеррис усмехается, салютует ей бокалом. Кажется, она не безнадежна. Тренер, кивнув, отходит, потому что командовать бросками принимается Скеррис. Рона легко увлекается, особенно такими развлечениями, где ей нужно прилагать физические усилия, поэтому гольф на проверку оказывается не таким простым видом спорта, как ей казалось. Не просто маханием клюшкой. Скеррис раздает ей ценные указания, иногда сам берется за клюшку, но в целом позволяет Роне вести, и поэтому она ощущает это настоящей победой, когда мяч оказывается в лунке. — Я же говорил! — Скеррис вешается ей на плечи — тяжелый, зараза, но Рона даже не пытается пихнуть его локтем в бок. К ним подходит Блодвин, изящно закинувшая клюшку на плечо, как актриса из какого-нибудь модного фильма про спорт. Рона понимает, что на ее губах застыла блаженная улыбка. Когда Блодвин ее целует, Рона замирает, недоверчивая, счастливая в это мгновение до головокружения. Медленный, томительный поцелуй. Она улыбается, продолжает улыбаться, даже когда Блодвин коротко целует ее в губы снова, как будто одного ей было мало. — Эй, а меня? — возмущается Скеррис. — Мы вообще-то одна команда! — Но забила Рона! — смеется Блодвин, отмахнувшись от него, как от назойливого насекомого. — Но я капитан! Рона фыркает, щелкнув его по уху: — Талисман, скорее. Блодвин наблюдает за ней с радостным нетерпением, и теперь Роне интересно, причитается ли ей награда за каждый удачный бросок в лунку. Даже если Рона не победит, хотя она все еще не знает, как тут считают очки, явно не как в футболе, воспоминания о поцелуе подогревают ей кровь, когда она снова прицеливается. На этот раз играть нужно всерьез.