все смертные грехи

— Ты все взял? — спрашивает Белка, сурово взглянув на Вирена, который переминается с ноги на ногу. — Я же проверю! В сумраке почти не видно, как он поднимает мешок, в котором их немногочисленные припасы, зато Белка слышит шорох. Добыть походные сухпайки на складах Черной Гвардии было поручено Вирену, а она набрала все остальное, что может понадобиться настоящим искателям приключений: веревки с крючьями (пришлось открутить крючки для одежды), заряженные амулеты для обогрева холодной ночью, перочинные ножи, даже небольшую лопатку. Вирена увлекали истории о путешествиях и приключениях, он был прекрасным рассказчиком, захлебывался байками, которые прочел или услышал от старших гвардейцев. Всегда, когда он начинал рассказывать, вокруг него собиралась толпа школьников, и одноклассников, и ребят постарше. Глаза Вирена сверкали, и он с охотой подхватывал любые идеи. Вирен — мечтатель, но когда Белке попала в руки старая карта, которую ее отец купил разве что из любопытства, в ней вспыхнуло похожее желание. Карта показывала старый замок, времен феодальных войн в Аду, и Белке захотелось самой, воочию увидеть эти древние развалины. Она знала, что должна все проконтролировать. Составила список, выгадала удачные выходные, когда родители отправятся на очередной прием. С Белкой оставалась няня, однако та легко увлекалась любовными романами и читала их ночами напролет, лишь изредка заглядывая в ее комнату, чтобы проверить, спит ли Белка. С Виреном они встречаются за школой. Она на окраине города, недавняя новостройка, и отсюда можно начать путь. Вирен приводит двух смирных старых осликов, на похожих развозят по утрам почту. — Боишься? — прищурившись, смотрит на друга Белка. Вирен и впрямь слишком медлит, почесывает ослика за длинными ушами. Прячет взгляд. — Да как-то… а вдруг кто узнает, они же будут волноваться! — шепчет Вирен. Наверное, будь тут больше света, Белка бы увидела, как мучительно покраснели его уши от смущения. — Ян расстроится… — Мы посмотрим и вернемся! — ее хвостик дергается от предвкушения. — Эй, ты же сам хотел приключение! Ее веселость убеждает Вирена. Белка забирается в седло и похлопывает осла по шее. Идет он неторопливо, но все же скорее, чем если топать пешком. Белка никогда не была в пустыне, но слышала, что ноги вязнут в песке. Ночью холодно, и она поднимает воротник тяжелого маминого пальто, подбитого мехом на капюшоне. Вирен настороженно озирается по сторонам, но ночная Столица тиха и молчалива, никто не встречается им по дороге. Вирен сумел вызнать и время смены караула, поэтому двух путников не замечают, когда ворота на краткое время остаются пусты и беззащитны. — Надо сказать, что они отлынивают! — говорит Вирен, выпятив грудь, как настоящий взрослый гвардеец, и Белка прыскает со смеху. Судя по старинной карте, им нужно отклониться на восток от старой, протоптанной за многие годы тропы. Осветительный амулет, как одинокий фонарь, разгоняет тьму перед ними. Многие торговые пути стекаются к спящей между барханами Столице, сотни торговцев приезжают сюда ежедневно, и даже вдали они видят неспешно текущий караван, что везет новые товары: ткани, пряности, а может, и драгоценности для самых богатых демонов Ада. Ослики все сильнее отворачиваются от проторенной дороги, и Белку саму бьет озноб от все-таки пробравшегося под пальто ветра — и остро вспыхнувший страх. — Здесь нет диких зверей, они так близко к городу не подходят, — успокаивает ее Вирен, кивнув на Столицу за их спинами. От родного города остаются тени крыш и куполов и разноцветные огни. — А змеи? Вирен молчит. Белка догадывается, что настоящих змей он никогда не видел, только читал в книжках, как можно обезвредить такую. И даже пить яд. Зарывшись в мешок в поисках фляжки, Белка надеется, что до такого не дойдет. И вообще что змей они не увидят. Песок сверкает под копытами. Или это чешуя? Ей страшно, но она старается не подавать вида. Смотрит перед собой, и чувство свободы кружит голову. Полотно пустыни, казавшееся из окна их дома черным бархатом, теперь простирается перед ней, и Белка может ехать куда захочет. Несмотря на опасения, свобода сладка, невозможно красива. Она не может сдержать улыбку, обменивается понимающими кивками с Виреном. Они оба хранят молчание, не способные выразить восхищение. Вирен и впрямь научился разбираться в компасах и картах. Вдалеке Белка видит острые очертания камней-развалин, едва удерживается, чтобы не припустить туда галопом. Старый ослик не оценит. Белка позволяет себе помечтать, что они найдут клад. Они находят камни. Старые, древние, обтесанные ветром. Все равно они спешиваются, привязывают осликов к согнутому деревцу. Башня смотрит на них бойницами. — А вдруг там жила принцесса? — шепотом произносит Белка. Она цепляется за холодную руку Вирена. — Ее заперли в башне. Так всегда и бывает! — Скорее, это вышка, чтобы следить, не подошел ли враг… Но и принцесса могла быть, почему нет, — кивает Вирен, уступив. — Полезли! Дыхание перехватывает. Двери нет, наверное, она рассохлась от времени и превратилась в один из деревянных обломков, что валяются под ногами. Ступени оказываются очень высокими, что Белка уже тяжело дышит на середине. Окошки-бойницы до того узкие, что в них можно только нос просунуть. Белка ведет рукой по пыльной стене, чувствует кончиками пальцев засечки. Отмеченные дни? Она пытается представить солдат, которые когда-то бегали по этой лестнице. Сверху кажется, что ты на вершине мира. Во все стороны течет пустыня, ночью такая недвижимая, неторопливая, словно затаившаяся. Ветер рвет Белке растрепавшиеся волосы. Она смотрит на обломок луны, на рассыпанные звезды. Огни Столицы вдалеке тоже кажутся лишь искорками на небосводе, она улыбается, гордая тем, какой путь они преодолели. Ветер все усиливается, пригибает сухие деревья к земле. — Буря! — вскрикивает Вирен, указав куда-то на север, вдаль. Глаза испуганно расширены, он хватает Белку за плечо и тянет вниз, хотя ей хочется еще побыть властительницей пустыни, услышать шепот песка. — Пустынные бури быстрые, надо спрятать осликов, скорее! Его искренний страх подстегивает Белку, как кнут погонщика. Они вместе отвязывают ослов, буквально запихивают их внутрь башни. Вирен нащупывает старые стойки для оружия, за которые можно накрепко зацепить поводья. Ослики встревоженно ревут, тоже слышат отзвуки бури, которая накатывает с противоположной стороны от двери, как огромная приливная волна. Вирен и Белка взлетают наверх, останавливаются на лестничной клетке. Здесь всего одно окошко, и они выбирают место подальше от него. Из наседленных вещей Вирен притащил большое теплое одеяло, и они вместе кутаются в него, жмутся от холода и испуга. Белка вздрагивает, когда слышит, как песок ударяется в башню снаружи, врезается в стену вперемешку с ветром. А если башня упадет вместе с ними?! Но устояла же она столько лет, одинокая среди пустыни… Постепенно страх утихает. Шорох песка становится тише, Белку смаривает сон, рев бури становится убаюкивающим. Вирен сопит над ухом, ткнувшись ей в плечо. Под одеялом тепло и хорошо, и Белка прикрывает глаза, надеясь, что им не придется выкапывать завтра с утра ход из их уютного убежища… …Ее будит громкий, отдаленно знакомый лай. Белка открывает слипшиеся глаза, напротив оказывается радостный Джек, который тычется в лицо мокрым носом. Звуки голосов, топота, лошадиные визги — все смешивается в единый круговорот. — Ну что, попались! — рычит Влад. — Кто из вас Индиана Джонс, а кто Лара Крофт, колитесь? Вскочив, Белка боится увидеть картины ужасного наказания, но Влад просто прижимает Вирена к себе так, что его как будто никогда не оторвешь. Вирен хлюпает носом, хотя его никто не обижает. Джек грохочет лаем. — Вирен, ну правда, мы бы тебя отвезли, если надо, — ворчит Ян. — Я хотел сам! По карте! — шмыгает Вирен, спрятав лицо за отворотами мундира Влада. — По карте, нахуй, капитана Флинта! — снова рычит Влад. — У меня чуть удар не случился! Белка вздыхает. Побег, хотя и недолгий, похоже, окончен — впрочем, они и не собирались надолго задерживаться, планировали как раз к обеду вернуться. Но вместе возвращаться хотя бы веселее… Если только крестный Влад их не покусает.