все смертные грехи

Вирен усмехается скорее нервно: ну, теперь мы будем как Ромео и Джульетта, с тем только отличием, что Сет слишком горд, чтобы заколоться из-за его смерти. Но родня наверняка не убьет, хотя лица Роты Смерти далеки от радости. Вирен хочет что-то сказать, он много раз представлял, как будет объясняться, но именно сегодня не получается. — Потрясающе, Вирен, вместо того, чтобы ловить преступников… — раздраженно бросает Ян, но сам осекается и отводит взгляд. Ян не ругается, но нечто жгучее есть в его взгляде, из-за чего Вирен чувствует смутную вину. Влад поступает спокойнее: хватает его за плечо, оттаскивает за угол гостиницы, где квартируются гвардейцы. Молчание пугает больше всего, у Вирена горят уши, он знает это, и он начинает злиться — на себя, не на родню. Серое небо нависает над городком на Втором круге, тучи разматываются, как грязная пряжа. Единственное, что его подбадривает: Сета еще не схватили и не тащат на виселицу. Если он попадет туда только из-за дружбы с гвардейцем… — Он не виноват, — отрывисто говорит Вирен. — Вирен, родной, — взгляд Яна смягчается, он почти извиняется, кажется, когда смотрит на него. — Я понимаю, многие преступники могут быть очень убедительными, даже… обворожительными. Но это не повод верить им на слово. Ему явно сложно дается этот разговор. Вирен мотает головой, постепенно осознавая, как он выглядит в их глазах: запутавшийся, наивный ребенок. Ему хочется возмутиться, хотя в чем-то Ян с Владом, наверное, правы. Его привязанность к Сету очевидна, но это дело!.. — Он не причастен к убийству губернатора, я в этом уверен. Просто совпадение, что он оказался в городе. В то время Сет был в другом месте, это никак не связано, — говорит Вирен настороженно. — Да, он преступник, я это прекрасно осознаю, он торгует краденым, продает контрабандные амулеты. Но он не жестокий убийца! — И кто может поручиться в том, что его там не было? — уточняет Ян. Вирен подмечает, как ему сложно сохранять беспристрастность, когда речь идет о семье. — Я могу. Точнее… только я и могу. Влад фыркает, но воздерживается от комментариев. Наверняка он многое мог бы высказать, но сейчас особенно молчалив, и Вирен ему за это благодарен. Голова и так идет кругом, он приваливается плечом к кирпичной стене, наблюдает за тем, как Ян закуривает. Серое небо, блеклый сигаретный дым. — Я морали читать не собираюсь, — говорит Ян, как будто сам вынужден оправдываться. — Но ты же понимаешь, что Гвардия не должна так… ошибаться, связываясь с преступниками. — Эй, — одергивает Влад, — с чего это Вирен один за репутацию всей Гвардии отвечает? — Нет, он прав, я не должен был… — Вирен мотает головой. Он не просто гвардеец, он наследник, он… Ему почему-то сложно собрать слова, хотя обычно-то он много болтает. И улыбка никак не идет, не приклеивается. Он пошатывается, понимая, что утыкается Яну в плечо. Они одного роста, это почти что неудобно, особенно из-за рогов. Осознание бьет по хребту: теперь Вирен взрослый, должен отвечать за свои поступки, но он все еще ощущает себя провинившимся ребенком. Ян гладит его по волосам, успокаивает, но Вирена гложет слишком многое: стыд, неловкость, вина — и перед Сетом тоже, неужели Вирен так легко готов от него отказаться… или нет? Все слишком сложно, но Вирен уверен в одном: удобно, как раньше, уже не будет. Кто бы знал, что эта игра в кошки-мышки хуже всего окажется для него. Однажды ведь придется делать выбор. — Вирен, мы же волнуемся, — слышит он как будто издалека. — Ты и сам понимаешь, как это опасно — общаться с преступниками. Сегодня ему выгодно тебе помогать, но что будет завтра? Нечего ответить, кроме «я знаю» — и повторять до бесконечности. Наверное, Вирен все-таки трус, не готовый отстаивать свое мнение перед старшими, которые смотрят такими укоризненными взглядами. Больше всего он не хотел их разочаровать, зная, что без Гвардии у него ничего не было бы: ни дома, ни семьи, ни службы. Вирену ясно только одно: что он слишком запутался. Хотя бы он знает, что Сет не убийца, и это успокаивает, хотя и не дает забыть о том, что Сет опасен, как притаившаяся под песком змея. — Я разберусь, — тихо говорит Вирен. — Сам. И дело я закончу, у меня есть улики против губернаторского сына. Он наследует состояние, у него был мотив. Возможно, погрузиться в работу сейчас лучше всего. Ян кивает — кажется, с пониманием. Рука все еще лежит на плече, и от этого легче. Вирен, возможно, слишком торопится, уходя прочь. Нужно проверить след, нужно поговорить со слугами еще раз, нужно… Вирен сжимает связной амулет, но заталкивает его поглубже в карман и вздыхает. Это подождет.