все смертные грехи

На пороге кофейни Влад появляется чуть ли не каждый день, в любое время суток — зависит от того, какое выдастся дежурство и насколько много кофе понадобится, чтобы не рухнуть лицом в стол. Христофер не сразу, но привык к его умению врываться, широко распахнув дверь, звеня входными колокольчиками и гремя тяжелыми военными ботинками. Влад много болтает, усмехается, и многие его слова кажутся нарочной поддевкой, но Христофер догадывается, что Влад это не серьезно, просто смеется со скуки. Погода Петербурга вечно устраивает испытания тем, кто решит выпить кофе не дома, замотавшись в уютный плед. В маленькой кофейне без названия всегда горит свет, привлекая посетителей, как путеводная звезда, чтобы им было, куда продираться сквозь мутное осеннее ненастье, которое грозится обернуться настоящим потопом. Недавно Христофер приобрел и лампочки, которые повесил над входом, там, где у всех приличных кофеен можно прочитать название. Те, кому он нужен, и так найдут дорогу. Влад является мокрый, как пес. Черный адский пес рядом с ним еще мокрее. Они вдвоем отряхиваются на домотканом коврике у входа, пока Христофер меняет пластинки в стареющем проигрывателе. Скрипка Вивальди снова взвизгивает. На крыльце, спрятавшись от стеной льющего дождя, курит Ян, но Христофер знает, что он вскоре присоединится. — А можно как-нибудь прекратить потоп? — ворчит Влад, вода стекает с кожаной куртки, делая ее на вид еще более гладкой и блестящей. Непокорные волосы торчат, как ежиные иголки. — Увы, небеса не в моем ведении, — позволяет себе толику ехидства Христофер. — Но могу предложить что-нибудь, чтобы согреться. Влад кивает и притворно долго изучает мелом написанное меню, как будто это первый раз, когда они встречаются. Дверь снова хлопает, на этот раз гораздо тише, мягче, и в теплую кофейню проходит и Ян. От него пахнет дождем и табачным дымом. — У нас сегодня скидки, — любезно подсказывает Христофер. — Кофе в обмен на истории. Хмыкнув, Ян кивает и просит двойной эспрессо. Его постоянство интригует даже больше; Ян называет это приверженностью традициям. Традициям доводить себя до инфаркта, не иначе. Но желание клиента — закон. Влад просит ирландский кофе, возможно, истолковав «согреться» слишком буквально. Они садятся за ближайший столик. Сегодня инквизиторы не единственные посетители, в углу сидит задумчивая ведьма с книгой, совсем юная девушка, словно бы студентка, забежавшая на обеденный перерыв, и пожилая пара, как будто застывшая во времени. Все приходят в кофейню за разным. Кто-то за теплом, за настроением, за надеждой… Инквизиторы, похоже, приходят в кофейню за кофе, и в этом определенно можно проследить логику. Христофер ставит перед ними по чашке, а разлегшемуся у батареи Джеку достается миска молока. Пес жмурит вишневые пылающие глаза и, довольный, принимается лакать. Христофер присаживается за стол, как будто он один из посетителей. Инквизиторы… интригуют его. Они, пожалуй, самые необычные из гостей, которые ничего не просят, только отдают: время, истории, даже деньги. В запасе у служителей города множество занимательных сюжетов, каждый из которых можно было бы превратить в книгу. Только кому нужна книга, в которой будет написана правда? Христофер это знает по своему опыту. «Но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там написано, я не говорил»… — Мне иногда кажется, что ты питаешься сюжетами, — замечает Влад. Откинувшись на спинку стула и потягивая кофе с коньяком, он выглядит слишком довольным. — А вы — кофе? — иронично переспрашивает Христофер. — Смею напомнить, что это вредно для здоровья. — Может, у меня фетиш, — фыркает Ян. Влад усмехается, покосившись на напарника: ну надо же… — Мы тебе кассу делаем, добрый человек, а он еще и возмущается, — отчитывает Влад. — Что-то я не вижу здесь очередь из жаждущих покупателей, приходится нам за всех работать. Христофер смеется, позабавленный это мыслью. В кофейню приходят редко, но только те, кому это действительно нужно. То, что однажды в нее ворвался Влад Войцек, заявивший, что «инквизиторству надо самый крепкий, иначе он кого-нибудь загрызет», Христофер считал почти что ошибкой вселенной, случайностью, позволившей хаосу ворваться в его тихий приют, пропитанный легкой светлой магией. Влад и Ян выделяются на ее фоне, как черное пятно, как обломок Бездны, голодный до кофе. Но… Все они немного странные, и инквизиторы — не хуже других. О своих делах Ян рассказывает неохотно. Во-первых, потому что знает про тайну расследования и не хочет нарушать ее без надобности, во-вторых, поскольку в каждом деле он чувствует свою ответственность: не успели, не спасли, недоглядели. Увы, статистика такова, что новое инквизиторское расследование почти всегда начинается с трупа. Со смерти. Христофер понимает его, эту душащую обязанность. Он предлагает рассказать, поделиться в надежде, что станет легче. «Как на исповеди?» — ядовито спрашивает Влад. Христофер пожимает плечами. Не важно, какими словами это назвать. Он просто любит истории. Может, у него, по словам Яна, тоже фетиш.