все смертные грехи

— Ты не страшный, это красиво, — смеется Влад. Всадник соткан из мрака, настоящая ожившая тень, и Влад касается прохладной щеки, ведет к шее. Так Ян кажется еще более тонким, хрупким, как отражение, как призрачное дуновение ветра. Мрак обжигает кончики пальцев, но отрывать руку не хочется. Усмехнувшись, Ян чуть склоняет голову, как ласковая кошка, которую гладят. Прищуренные синие, льдистые глаза наблюдают за каждым движением, и от этого остается щекочущее ощущение опасности. Очень приятное ощущение. — Все равно страшный, — поджимает губы тень. — Но ты совсем не боишься… Дело во мне, в том, что это я… или в чем-то другом? Влад хмыкает: ладно, господин инквизитор изволит поболтать, они никуда не торопятся. Тем более, что это правда: в кои-то веки Ян обращается в изнаночное чудовище не из-за угрозы, не из-за сражения, а чтобы выгулять этого изящного опасного зверя. Просто отдохнуть, просто побыть настоящим. Только Влад, конечно, в стороне не собирается оставаться, слишком ему нравится любоваться черным течением магии. — Тебе правда интересно? — уточняет он. — Ну, — помолчав, говорит Ян, говорит Всадник низким урчащим голосом. — Мне всегда было любопытно, что ты думаешь. С самой нашей встречи. — Ты считал меня ненормальным! — Нахожу это… завораживающим. Влад может то же сказать и об этом облике. Даже точнее безыскусного «красивый» — да, Ян завораживающий, магический, собранный из самых древних сил, которые человеческие маги не смогли постичь. К счастью. Влад чувствует, как магия шепчет, искусительно ластится, как предлагает что-то… Силу, власть, опьянение колдовством, которое никогда не пройдет. Но ему достаточно и касаний. — Дело в тебе, — кивает Влад. — В любом из обликов. Но я не удивлен, что меня привлекает нечто… необычное. Нелюдское. Эстетика мне всегда была важнее всего, не важно, какое именно это тело. Тебя это в наши времена удивляет? Люди встречаются с оборотнями и вампирами. — Есть разница между сексуальной вампиршей и бесполой черной тенью из кошмара, — поддевает Ян. — Черный цвет очень сексуальный. Он может насмехаться сколько угодно, но Влад знает, что Ян разберет за его ужимками: ему правда важен Ян, его напарник, его жизнь и смерть. Влад не знает, что с ними станет в будущем, но он никогда не забудет этот холодный взгляд, который легко растопить — вот так, легким поцелуем в висок. Мрак шелково обнимает пальцы, кости гладкие и холодные, ближе некуда. Этот облик не дарит привычной человечьей близости, но есть и другие способы стать единым. Не менее будоражащие. — На самом деле мне нравится опасность, — шепчет Влад как бы украдкой. — Ты мог бы свернуть мне шею, только подумав об этом, но позволяешь прикасаться… К тому, что кто-то мог бы посчитать божеством. У Влада сложные отношения с богами. Но если бы надо было выбрать, на кого молиться, он назвал бы это: холодный привкус поцелуя, растопленный мягкий взгляд, кривая улыбка губ острых, как будто вырезанных из бумаги, зыбкость мрака, поглощающего алый закатный отблеск. Все это складывается в образ, который невозможно выбросить из головы. Кто-то и правда счел бы Всадника чудовищем, воплощением ужаса — им он и был, рожденный древней магией Тартара. Страх смерти. Отчаяние перед гибелью. Но Влад умирал, Влад знал, ради чего может погибнуть, и теперь он задыхается от одного взгляда на гладкий блестящий мрак. Черный, как космос, вдруг оказавшийся у него в ладонях. — Я никогда тебе не наврежу, — шелестом выдыхает Ян. — Знаю. Но мог бы, — напоминает Влад. — Может, я люблю рисковать. Люблю играть с судьбой. Флиртовать со Смертью — вполне в моем стиле. Колеблясь, Ян кивает. Он все еще не умеет принимать комплименты, не знает, что с ними делать. Это забавно — и трогательно. — Если что… если бы я мог покраснеть, я бы краснел, — ответственно заявляет Ян. Влад смеется, ткнувшись между острых ключиц. Вдыхает свежий морозный запах, захлебывается им. Это его чудовище, и когда-нибудь он убедит Яна, что он красивее всяких там соблазнительных вампирш.