все смертные грехи

Ишим с детства мечтает о небе. Оно расплескивается вольным морем над Восьмым кругом, над золотыми полями, над домами, такими крошечными. Ишим подолгу всматривается в облака, улыбается. Небо недостижимо, оттого и прекрасно. Она наблюдает за птицами и немного завидует им, способным отправиться в дальние дали и повидать самые разные места. Когда она впервые встречает Кару, та хватает ее на руки и уносит прямо в небо, что Ишим сама не знает, кричит она от ужаса или восторга. Все мешается; ее едва не обвинили в краже, которой она не совершала, и вот уже Падшая тащит ее прочь, тяжелые черные крылья взбивают небо, ветер свистит в ушах. Прижавшись к неожиданной спасительнице, Ишим улыбается. Это состояние невесомости чарует ее, под поджатыми ногами ничего нет, только пустота, но сильные руки прижимают ее к груди. Во время полета ей кажется, что время остановилось, что больше ничего не будет на свете, только это безбрежное небо, только шепот ветра, только та, кто ее держит, уверенно, но вместе с тем и бережно. Подружившись с Карой, Ишим чаще начинает встречаться с небом. Они летают, они сидят на крышах, болтают обо всем на свете. У них мало схожего, но тем интереснее говорить и обсуждать всякое. Полюбив Кару, Ишим заново влюбляется в небо. Теперь оно кажется не таким чуждым, оттого и притягательным, а напротив — каким-то родным, настоящим, приветливым. Ишим навсегда запоминает, как ветер взбивает ее волосы на взлете, как она кричит, и ее вопль разносится по всему небесному куполу. Кара смеется у ее уха, целует в щеку, ластится. Когда война подходит к решающей битве, Кара летает все меньше. У нее много забот, теперь она командор Черной Гвардии, которой предстоит возглавить штурм Рая, но и настроения тоже нет. Она становится мрачнее, взгляд ее тяжелее, они много молчат, и им обеим уже не хочется смеяться. Война идет на убой, на войне нет героев, только те, кто кидается за родину в бой с отчаянным криком. Небо окрашивается в красное и черное, небо вскрыто и кровит. Таким вечером Кара остается дома, они пьют чай, прижавшись друг к другу. Взгляд Кары где-то теряется. Скоро наступление, которое, вполне вероятно, станет для них последним. Ишим понимает это глубоко внутри, хотя и не хочет поддаваться грусти, не хочет печалиться раньше времени. Закатное небо, окрашенное в красный и золотой, напоминает о том, что враг приходит сверху, но все равно Ишим находит в нем нечто прекрасное, завораживающее разводами цветов. — Наверное, мне стоило родиться демоном, — вдруг говорит Кара. — Все чаще я думаю о том, что крылья — моя ноша. — Ты что! — восклицает Ишим. — Они же прекрасны! Кара криво ухмыляется. Из ее рассказов Ишим знает, что когда-то у Кары были совсем другие крылья — белые, легкие, стремительные. Такова судьба всех Падших: в наказание их ощипывают и проклинают, и оттого новые перья растут черными, жесткими, тяжелыми. Кара уже никогда не сможет летать так, как когда-то в юности, но все равно ее полет завораживает Ишим. — Твои крылья — самое красивое, что я видела в жизни! — говорит Ишим. Удивительно, но Кара, обычно ершистая, не любящая нежности, слушает ее. Задумчиво склоняет голову. Внимательный взгляд заставляет Ишим на мгновение растеряться и смутиться, но она подается навстречу Каре, обнимает ее, проводит рукой по острым лопаткам. Кара выдыхает тихо. Она стягивает рубаху, крылья разворачиваются с тихим шелестом. Черные, лохматые, они похожи на вороньи, но Ишим не отступает от своих слов: она видит в них мрачную красоту, так же, как в шпилях Дворца, так же, как в суровом оскале красных гор в пустыне. Их мир неприветлив и суров, но Ишим нравится находить в нем что-то красивое. Что-то настоящее. Ишим всегда нравилось трогать крылья Кары, но раньше это были легкие, нежные касания, несмелые — ей крылья кажутся чем-то особенным, личным. Но сегодня Ишим вжимает ладонь между лопаток, к горячей коже, к основаниям крыльев. Что-то живое. Что-то, что поможет им продержаться еще немного, пока война не догорит. Кара не ожидает — ее резко ведет вперед, рукой она впивается в стол. Крылья у основания все в мягком пушке, таком приятном, таком бархатном, что Ишим увлекается — даже слишком. Не может оторваться. Кара молчит больше из упрямства, но Ишим видит, как дрожат ее крылья от оснований до кончиков маховых перьев. — Ты делаешь что-то очень неприличное, — низко смеется Кара. — Да, я стараюсь. Заметно, как Кара разрывается. Ей хочется повернуться, увлечь Ишим в поцелуй, но она совсем не хочет лишаться этих касаний, поглаживаний для крыльев. В конце концов она сдается, тихо выдыхает, на мгновение даже прикладывается лбом к прохладной столешнице, когда Ишим колдует над перьями у нее за спиной, но резко распрямляется и выдыхает, когда та ерошит короткие перышки. Ее сбитое дыхание, выгнувшаяся по-кошачьи спина — Ишим довольно улыбается. — Ты можешь думать, что черные крылья — это твое проклятие, но я вижу их другими. Когда на них блестит солнце, они переливаются разными цветами. Синим, зеленым, красным. Все зависит от точки зрения, — важно говорит Ишим, оглаживая длинные маховые перья. — Я просто хочу… чтобы ты взглянула на них так, как я. Как на что-то прекрасное. — Дело не только в красоте, солнце мое, — вздрагивает голос Кары. — В потере, — кивает Ишим. — В том, что у тебя отобрали, когда отвергли тебя. Я понимаю… Но мы сами можем выбрать, кем нам быть. Я выбрала любить тебя и твои крылья, и остальное мне не важно. Кара молчит. Все не так легко. Ненадолго Ишим кажется, что ее слова были бессмысленны и бесполезны, до Кары ей не докричаться, та живет с этой болью много лет. Но Кара вдруг разворачивается, черное крыло выскальзывает из пальцев… Зато теперь вокруг них обвивается теплый кокон из перьев, как будто Каре мало обнять ее руками, она свивает вокруг и крылья. Ишим хихикает: выбившееся перо щекочет ее щеку. Кара улыбается, впервые за последнее время ее улыбка кажется светлой. Полной надежды. Возможно, в этом предназначение Ишим. Она не великая воительница, летать она не умеет, но она мечтательница, которая хочет заражать своей любовью других. Ишим хочет верить, что однажды Кара научится видеть красоту в себе, а не только гореть от ярости, боли, обиды и мести. Хочет верить, что война закончится и что небо из угрожающе-алого превратится в синее, свободное, в которое они вместе взлетят.