то, что здесь в человеке, и то, что там в солнце, – одно

      Резервуар, едва слышно шипя, выдыхал пар. Заглядывать вовнутрь он не решался, но Легато знал, что там лежит: безжизненное тело его «смысла жизни», исхудавшее, обессиленное, опутанное трубками. Душа его ныла, врастая в это тихое забвение, и единственным желанием было одно — отомстить за господина. Но он не имеет права действовать без приказа. Да и кому мстить?       Вэш, верно, пропал. Блуссамерс отказывался верить в слухи о том, что этот гад умер не от руки собственного высшего брата, срубив тем самым все планы на корню.       Легато, безучастный к своим физическим нуждам, проводил дни в молитвенном поклоне. Его тело отказывалось от еды, но дух питался единственной мыслью: Господин Найвс должен вернуться. Он сходил с ума без своего бога, но Найвс не двигался уже несколько лет. Его дыхание было таким слабым, что иногда Легато задавался вопросом, не ушел ли он окончательно в ту ночь, когда он его нашел, растерзанного, на краю гибели, не разрушился ли вместе с Июлем.       Я — Твой вечный слуга. Пожалуйста, позволь мне как-то служить Тебе. Мольбы оставались немы.       

***

      Найвс Миллионс второй раз за всю жизнь был таким безмятежным. Чувство мирного спокойствия настигало его лишь за пределами, дразнящим зыбкость границы между миром живым и чем-то потусторонним. Так ли ощущали себя милые его сестры? Это ли чувствовал человек, погибая? Был ли он на высшей планете, откуда родом его раса? Он знал, что этот момент — не счастье, а его епитимья. Найвс ведь обязан был быть непобедим, но все же оказался здесь, не в своем теле.       Веки закрыты, в темноте мелькали красные мошки искусственного яркого света. Неподъемным грузом ощущалась голова из-за отросших волос. Непривычные, словно чужеродные, они покрывали плечи, кололись, мешались, но сил убрать их не было. Белые космы, кажется, были везде.       В висках стрельнула боль, интуиция запищала об опасности! Найвс резко вскочил, но единственное, что сделало ослабевшее тело в ответ на импульс «бей» — тяжело привстало. Он сгорбил спину, и трубки, присоединенные к телу, заскрипели. Позвонки словно резали кожу, до того он исхудал.       Зрение прояснилось не сразу, и до того, как осознать, Найвс уже смотрел на человека. Человек, фигура безупречно неподвижная, как статуя, установленная у изголовья гробницы.       Легато Блуссамерс стоял неподалеку, тихо, не шевелясь. Тень его дрожала на стене — слабая, неуверенная, но сама его стать излучала абсолютно иную, нечеловеческую стойкость. Тишина в этой комнате была густой, почти зримой.       Лицо слуги — та же маска покорности, что и прежде, лишь с тонкими нотками едва уловимой истощенной надежды.       Найвс повернул голову, взгляд был устремлен сквозь, заинтересованный хоть каким-то движением. Тень на стене шевелилась. Или ему это лишь казалось — усталый разум мог плести иллюзии. Яркий свет резал по глазам, все рябило. Он оставался безучастным.       В глазах Легато мелькнула искра, руки сжались в кулаки, но он не сдвинулся. Он ждал, терпеливо и кротко. Его вера в силу господина не нуждалась в доказательствах.       Что есть человек перед лицом своего бога? Не более чем тень на стене.       — Мастер? — надрывно произнес он, и это ощущалось гортанью как речь впервые за многие годы.       Найвс не выдержал напряжения, медленно оседая обратно в резервуар, переводя дыхание, и вновь чувствуя, как отдается сну, обратно проваливаясь в дивный мир.       Легато остался стоять, как и прежде, у подножия своего идола.