Где мои демоны?

Оби-Вану не в первый раз приходилось притворяться жалкой беззащитной жертвой. По какой-то причине преступникам нравилось смотреть, как их пленники рыдают, умоляя о пощаде, а нежное личико Оби-Вана, как однажды сказал мастер Скайуокер, лучше всего подходило для изображения тоски и слез. Оби-Ван тогда обиделся. И правда, какому джедаю понравится то, что его регулярно используют в качестве приманки? Впрочем, у Энакина, искренне следовавшего принципу «главное выжить, а с проблемами можно разобраться потом», для любой ситуации находилось подходящее объяснение. — Люди боятся и уважают нас, Оби-Ван, — сказал Энакин, пытаясь убрать из голоса лишнее веселье и сделать тон достаточно наставительным, чтобы его слова не выглядели как очередная глупость. — Если бы они знали, кто ты, большинство из них не посмело бы даже поднять на тебя взгляд, не то что причинить тебе боль. Это Оби-Ван знал и сам. Слабаки всегда накидывались толпой и били только тех, кто не мог дать отпор; сильных же они обходили стороной, понимая, что их шакальей стае мигом обломают зубы. — Но посмотри на это с другой стороны. — Энакин положил падавану руку на плечо и крепко сжал. Теперь он был крайне серьезен, а его взгляд таил в себе что-то глубокое и пугающее. — Притворившись слабым, ты сможешь проникнуть в логово врага, не вызывая у них подозрений, а затем, когда придет момент, ударишь им в спину. Звучит не очень по-джедайски, верно? — Энакин улыбнулся краем губ, будто вспомнил что-то действительно смешное, но его улыбка быстро исчезла. — Зато твои действия помогут спасти невинных людей, тех, кого мы — джедаи — всегда защищаем. Сокрытие силы и притворство — лишь один из методов, которым мы можем воспользоваться, чтобы победить. Своими опасными наставлениями он нарушал сразу несколько важных джедайских принципов, однако Энакин считал, что Оби-Ван сможет вынести из его слов главное: если сможешь обойтись малой кровью — хорошо, но если для победы понадобится переступить черту — сделай это. Сделай это ради мира во всем мире и не сомневайся в своем решении. * Оби-Ван утер рукавом рот — на самом деле разбитая губа давно перестала кровоточить — и в очередной раз мысленно проклял Энакина. Его мастер был превосходным со всех сторон джедаем, сильным, умным, решительным, однако его методы обучения определенно оставляли желать лучшего. Или, вернее, методы «необучения», поскольку обычно Оби-Вану приходилось постигать все на собственной шкуре. Как и сейчас, когда он оказался в плену у космических пиратов, притворяясь племянником сенатора Органа. Уже один тот факт, что ему придумали настолько неправдоподобную легенду, должен был насторожить и Совет джедаев, одобривший их с Энакином отправление на миссию, и сенатора, чьим именем с его собственного разрешения пришлось воспользоваться, однако харизма и убедительность Энакина позволили сгладить все шероховатости плана, подав его как блестящее решение. Что удивительно, все прошло удачно, план сработал, причем с таким феерическим размахом, что даже сам Оби-Ван поверил в свою принадлежность к королевской семье Альдераана и теперь отчаянно торговался за жизнь. Образ выхоленного избалованного ребенка удивительно шел ему к лицу, и один из пиратов, не выдержав уровня актерской игры Оби-Вана, даже применил силу. Разбитую губу обжигало болью, но на самом деле это ничего не значило, уязвленная гордость, которую он всячески демонстрировал, тоже была фальшивой — больше всего Оби-Вана раздражало именно то, что никакого «удара в спину» он банально нанести не мог. Каждый пират был вооружен дешевым, но крайне эффективным бластером, а также энергетической дубинкой для нелетального решения проблем, в то время как световой меч Оби-Вана, спрятанный на дне наспех собранного чемодана, был заброшен куда-то в багажный отсек пиратского космического корабля. В итоге единственным оружием Оби-Вана оказался острый язык — и знание того, что мастер прямо сейчас спешит ему на помощь, планируя устроить пиратам засаду. — Мой дядя закопает тебя в самом глухом уголке галактики, там, где даже падальщики срать не садятся. — Оби-Ван уставился на ударившего его пирата и пренебрежительно скривил губы. Искренность и фальшь смешались в нем, сформировав образ дикого неукротимого подростка, который прятал страх за бравадой и гневом. Попавшись на провокацию, пират снова вспыхнул от ярости и, вытащив из-за пояса бластер, направил его на Оби-Вана. Было страшно представить, что случится, если пират выстрелит, однако разум Оби-Вана уже лихорадочно заработал, подыскивая выход из сложившейся ситуации. Кто-то сбоку от них рассмеялся и похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание. На пороге кают-компании стоял капитан этого мусорного корабля, дородный мужчина с зеленоватой кожей и двумя парами рук, одной из которых он как раз хлопал, а вторую сложил за спину, своей позой демонстрируя высокомерие падальщика и непоколебимую уверенность в собственных силах. — Неужели сам сенатор Органа лично почтит нас своим присутствием? — спросил он с ироничной улыбкой на широком обезображенном лице и повернулся к пирату. — Хватит, Джек, опусти оружие. Этот пацан умеет только лаять и ничего больше. Оби-Ван медленно расслабил плечи и слегка изменил позу, сохраняя при этом повышенную бдительность. Предчувствие острым уколом в подреберье намекало на грядущие проблемы, и Оби-Ван был склонен доверять тому, о чем ему шептала Сила. Пират злобно взглянул на пленника, но все-таки опустил бластер и отступил в сторону. Капитан сделал несколько шагов вперед, внимательно осматривая Оби-Вана, вдумчиво оценивая его, словно пытался прочитать его намерения и разгадать все тайны, спрятанные в этом маленьком щуплом теле. Оби-Ван почувствовал, как по спине пробежались мурашки, но продолжил уверенно играть роль и агрессивно посмотрел на капитана. Капитан ответил ему взглядом на взгляд и снова улыбнулся. — Мне не показалось удивительным, что какой-то щенок, в жизни не видевший ничего дальше родной системы, смеет лаять на моих ребят. Я подумал: сделаем за раз два добрых дела сразу — поможем беднякам разбогатеть и заодно научим уму-разуму одного маленького наивного аристократа. — Собравшиеся в кают-компании пираты рассмеялись, довольные тем, как ловко их капитан обернул попытку ограбления в свою пользу, и переглянулись между собой, подмигивая друг другу. Капитан поднял ладонь, жестом останавливая смех, и пираты быстро затихли. — А потом я подумал: что если у этого щенка есть зубы? Зеленокожий великан высвободил из-за спины руку и показал зажатый в ней световой меч. Оби-Ван поджал губы, узнавая свое оружие, и понял, что его прикрытие только что затрещало по швам. — Интересно, давно ли среди родственников сенатора Органа затесался джедай? — спросил капитан, не скрывая сарказма, и четвертой рукой наставил на Оби-Вана бластер. — Давай посмотрим, как ты на это ответишь, щенок. Внезапно по корпусу корабля прокатилась дрожь и взвыли тревожные сирены. Коммуникатор на поясе капитана затрещал, и из него донесся голос встревоженного пилота: — Кэп, к нам приближается звено истребителей с неопознанной сигнатурой! Они открыли по нам плотный огонь, пытаясь пробить щиты и вывести из строя двигатели! Капитан выругался сквозь зубы, раздраженный замелькавшими на горизонте неприятностями. Корабль, по которому прошелся новый залп, взрывной волной качнуло в сторону, и Оби-Ван, не теряя времени, с помощью телекинеза вырвал из рук капитана световой меч и мгновенно его активировал. Напуганные пираты тут же вытащили собственные бластеры, однако ограниченное пространство кают-компании помешало им повернуть ситуацию в свою пользу. Каждый отраженный световым мечом выстрел рикошетом отправлялся обратно в самих пиратов, и вскоре примерно половина из них оказалась выведена из строя. Снаряженный портативным переносным щитом капитан остался цел, резкими выкриками отдавая приказы, и Оби-Ван, быстро оценив уровень угрозы, бросился в его сторону. К тому времени, когда космический бой наконец закончился и «неопознанные истребители» взяли пиратский корабль на абордаж, Оби-Ван практически закончил зачищать нижнюю палубу. Несколько пиратов, среди которых был и трусливый, но очень умный пилот, успели воспользоваться спасательным капсулами, однако преследовать их не имело никакого смысла. Главной целью джедаев был капитан и два его помощника, сформировавших основной костяк пиратской банды. — Хорошая работа, — произнес Энакин, глядя на связанных бессознательных пиратов, и похлопал Оби-Вана по плечу. Несколько случайных смертей, отрубленных конечностей и бластерных ранений у пленников, на его взгляд, ничуть не портили статистику выполненной миссии. — Ты неплохо усвоил мой урок. Оби-Ван едва удержался от того, чтобы закатить глаза, и кивнул учителю в ответ. — Спасибо, конечно, но... Все едва не пошло наперекосяк, — сказал он, чувствуя, как сердце продолжает неистово колотиться в груди. Оби-Ван хотел, чтобы его мастер знал, как тяжело ему пришлось, поэтому передал часть своих переживаний через связь Силы. Страх, волнение, томительное ожидание, предчувствие опасности — слишком много всего смешалось внутри плотного клубка эмоций, и никаких слов не хватило бы для того, чтобы все это описать. — Было бы вам хоть капельку жаль, мастер, если бы я умер? Энакин не повелся на дешевую манипуляцию от падавана. — Зачем мне жалеть о смерти дурака, который не знает, какой стороной держать световой меч? — он внимательно посмотрел на Оби-Вана, передавая в ответ через связь чувство спокойствия и безмятежности. С его точки зрения ситуация была не настолько страшной, чтобы беспокоиться даже о небольшой ране, не то что о неожиданной гибели падавана. — Я считаю, что хорошо тебя научил, Оби-Ван, но риски на миссии — это часть нашей жизни. Ты должен привыкнуть к ним и быть готовым к тому моменту, когда придется выбирать между плохим вариантом и ужасным. Оби-Ван опустил взгляд и крепче сжал световой меч, пытаясь найти уверенность в тепле согретого кожей металла. — Я понял, мастер. — Он знал, что Энакин прав, знал, что жизнь джедая не так уж проста, как может показаться со стороны, однако, сколько бы раз он не повторял постулаты Кодекса, было тяжело воспитать в себе готовность к смерти. — В следующий раз я постараюсь... — Нет. — Энакин сделал шаг в сторону Оби-Вана и прижал палец к его губам, заставив замолчать. — Никаких «я постараюсь», Оби-Ван. Просто делай то, что у тебя получается лучше всего, а остальное оставь мне. Проблемы будем решать потом, когда миссия закончится и мы оба уйдем. Живыми. Оби-Ван вздрогнул. Он не понимал, в чем причина этой дрожи: в нежных прикосновениях его мастера или в его совершенно не джедайских словах — но ощущение покоя, разлившееся внутри, давало ему уверенность встретить все беды лицом к лицу.