Где мои демоны?

Оби-Ван уже плохо помнил детали произошедшего, все-таки прошло немало лет с тех пор, как он был юным наивным падаваном. Была ли на улице весна или осень? На какой планете это произошло? Какую глупость он совершил в очередной раз, заставив мастера вмешаться и лично разрешить ситуацию, пока все не зашло слишком далеко? Наверное, это не имело никакого значения, раз Оби-Ван забыл бесполезные детали, сохранив в памяти только самое важное: теплый свет желтой звезды, восходящей над горизонтом, мягкие руки Энакина, державшие его за плечи, серьезный взгляд глубоких голубых глаз, на дне которых плясали лукавые искорки, и вкрадчивые интонации, больше похожие на заговорщицкий шепот, чем на нотации в духе наставников из храма. — Ты понимаешь, что поступил неправильно? — спросил Энакин, отведя Оби-Вана в их временную квартиру. Джедаям предстояло провести на планете еще несколько оборотов в ожидании отлета, поэтому лишние ссоры и конфликты с местными жителями им были не нужны. Оби-Ван помнил, что по меркам человеческой расы считался тогда совсем маленьким: одиннадцать, нет, примерно двенадцать лет — для человечества в целом незначительный возраст, но для юнлинга уже достаточный, чтобы перейти в ранг падаванов и проявлять сознательность, недоступную другим детям, что росли в покое и уюте родных планет. Хотя они с Энакином тогда были едва знакомы и связь учителя и ученика между ними не успела сложиться толком, Оби-Ван, полный восхищения к рыцарю Скайуокеру и его известным джедайским подвигам, все равно почувствовал ужасный стыд за то, что ненароком опозорил своего молодого мастера. Однако, набравшись смелости, Оби-Ван вскинул крошечную головку, обрамленную ореолом отрастающих рыжеватых волос, пристально посмотрел на Энакина и ответил как можно тверже: — Я понимаю, что сделал, мастер, но это не было неправильным поступком. Юнлингов учили действовать с достоинством и благородством, не обращать внимания на злые языки, доказывать правоту не словами, а действиями, — но сейчас Оби-Ван, всегда верный учениям наставников из храма, внезапно поступил наперекор им. — Если бы вы слышали, мастер, что они говорят про вас... — Я слышал, — спокойно ответил Энакин, и теплая Сила потекла через кончики его пальцев в тело падавана, помогая унять бушующие эмоции. — Не нужно быть джедаем уровня магистра Винду или магистра Йоды, чтобы понять, о чем они думают. Их злые глаза, их гнилые языки, их коварные замыслы хорошо видны в Силе, и им не стоило надеяться спрятать это от меня. — Тогда почему?.. — выпалил Оби-Ван, так же резко оборвав себя на полуслове. Ему много чего хотелось сказать мастеру, хотелось схватить его в ответ за отвороты робы своими маленькими ручками и трясти до тех пор, пока Энакин не признается, почему прячет ото всех свои настоящие способности. Оби-Ван ведь все видел! Видел шторм Силы, что таился за безмятежной голубизной глаз мастера, видел, каким могущественным и невероятным тот был, с одинаковой легкостью поднимая вековые камни и влияя на сердца людей. От глаз маленького бойкого падавана не могли скрыться ни стремительные потоки Силы, одновременно мягкие и жестокие, ни чудесный яркий свет, которым полнился Энакин. — Потому что они ничто, — произнес Энакин и опустился на одно колено, доверительно заглядывая падавану в глаза. — Они лишь крошечная песчинка в реке Судьбы, увлекаемая прочь течением, и их жизни не имеют для нас никакого значения, Оби-Ван. Его слова прозвучали, пожалуй, слишком жестоко по отношению к людям, которым он какие-то полчаса назад вежливо улыбался, обсуждая детали завершенной миссии. Это странное двуличие не тронуло сердце Оби-Вана, потому что он и сам чувствовал нечто подобное: в Силе вся эта планета выглядела маленькой и незначительной, полной слабо светившихся искорок, будто пригоршня поблескивающего на свету речного песка. — Так зачем же мне пытаться повлиять на них, если наши судьбы больше не пересекутся? — Истинно джедайская прагматичность с такой точки зрения выглядела как что-то грубое и самую малость негуманное, однако в словах Энакина слышалась твердая убежденность. Галактика велика и обширна, космос безграничен — что на их фоне есть жизнь, как не череда самых странных случайностей и совпадений? Обладающих разумом существ триллионы, ежесекундно рождаются и умирают еще сотни тысяч, и всех на свете невозможно убедить — вот во что верил Энакин, вот во что верили другие джедаи, подчиняя свою философию размеренному потоку Силы и называя это «судьбой». Оби-Ван опустил глаза, понимая правоту учителя, но пока не желая ее принимать. Подростковый максимализм искал выход, требовал самоутвердиться за чужой счет, и очевидно злые политики выглядели как хорошая возможность для испытания собственных сил. — Не стоит принимать все близко к сердцу, зайчонок, — добавил Энакин и улыбнулся, довольный тем, как хорошо подходит мальчишке это внезапно пришедшее на ум прозвище. Осторожно проведя большим пальцем по лицу Оби-Вана, он вытер влажную дорожку, оставшуюся после одинокой слезинки, и, тихо выдохнув, обнял расстроенного падавана. Оби-Ван сперва насупился, попытался оттолкнуть руки Энакина, но обида внутри него быстро рассеялась, растаяла под теплом неожиданных объятий и светом обращенной к нему улыбки. Даже если они лично знали друг друга всего ничего, Энакин, давно следивший за перспективным юнлингом, и Оби-Ван, восхищавшийся отважным рыцарем, чувствовали взаимную симпатию. Их судьбы были связаны — такая очевидная по своей сути мысль вдруг проскользнула в голове Энакина, заставила на мгновение крепче прижать к себе хрупкое детское тело, прежде чем наконец разорвать объятия и отстраниться. Их судьбы были переплетены, туго свиты в единую неразрывную нить, и Энакин почему-то был уверен, что маленький падаван еще доставит ему немало проблем — так же, как сам он вечно озадачивал учителя Квай-Гона. — Ты больше не одинок, — сказал Энакин, ощущая, как постепенно успокаиваются эмоции Оби-Вана. Сила, окружавшая их, стала мягче, покорнее, больше не напоминая плотный комок иголок и шипов. — Если что-то случилось, приходи ко мне, и я помогу. Понимаешь, Оби-Ван? — Я понимаю, мастер. Оби-Ван кивнул, желая отпечатать образ молодого улыбчивого Энакина на изнанке век, и тихо шмыгнул носом. К счастью, этот глупый звук не смутил Энакина, а его улыбка ни на мгновение не потускнела. Ребенок есть ребенок, и не важно пять ему лет или двенадцать — достаточно найти ключик к его маленькому искреннему сердцу и всегда выполнять свои обещания. Энакин подавил желание потрепать Оби-Вана по лохматой рыжеволосой макушке и снова заглянул ему в глаза. Маленький голубой пруд наполнился безмятежностью, а бурные водовороты под его поверхностью наконец успокоились. Надолго ли? Энакин не знал, да и не важно это было сейчас. Намного важнее был сам Оби-Ван — и путь, на который они оба собирались вступить. Глядя на падавана, Энакин сжал его маленькую руку в своей ладони и искренне пообещал: — Что бы ни случилось, кто бы ни встал против нас, я защищу тебя, Оби-Ван. Всегда буду защищать.