Где мои демоны?

Высшее благо? Для кого-то, может быть, оно и правда благо, но для Оби-Вана, пожертвовавшего всем на пути к нему, такое благо больше не имело смысла. Глупость человеческая неизмерима, лень безгранична, как океан звезд, и рядовому гражданину Республики или Империи не важно, как называется его страна, кто сидит на троне и сколько невинных за год съедает тиран, если это знание никак не способно повлиять на его жизнь. Оби-Ван уяснил это довольно рано — слишком рано для того, кто намеревался преданно следовать пути джедая, и слишком поздно для того, чтобы с этого пути сойти. Оби-Вана не прельщала тьма, она не была единственной альтернативой или, наоборот, глухим тупиком, нет, это был еще один путь, еще одна возможность выполнить задуманное, но горечь этого пути казалась Оби-Вану невыносимой. Поэтому тяжесть выбора, сделанного Энакином, давила на Оби-Вана. Он мог понять, но не принять, смириться с тьмой было сложнее, чем с мыслью о неотвратимости смерти, чем с приказом пожертвовать собой ради высшего блага — того самого, о котором мечтали и ситхи, и джедаи. Оби-Ван был уверен, что сам Энакин не думал ни о чем подобном. Он нашел наиболее удобное для себя решение, просчитал — если повезет — риски, отбросил в сторону все неважное, проигнорировал неизбежное, и при выборе из двух зол решил стать третьим — самым страшным. Оби-Ван не знал, что Энакину показала Сила, какие темные времена он предвидел и какой боли пытался избежать, но кое-что Оби-Ван знал наверняка: если его мастер рубил под собой мост, значит, где-то снизу он нашел новую опору. Его мастер был импульсивен и горяч, сдержанность в его облике казалась намеренным притворством, подготовкой перед стремительной атакой, затишьем перед сметающей все на своем пути бурей. Его мастер был сильным, слишком сильным для того, чтобы стороны конфликта позволили ему остаться в нейтралитете, и Оби-Ван сожалел, что никогда не был достаточно сильным для того, чтобы встать с ним рядом. Оби-Ван считался первоклассным джедаем, еще два-три десятка лет неспешного развития позволили бы ему встать на вершину ордена, и выше него, пожалуй, оказались бы только белоснежные горные пики— и еще Энакин. Его мастер. Его добрый (по-своему), нежный (особенно с Оби-Ваном), верный и преданный мастер. Оби-Ван знал, что даже внутри его головы эти дифирамбы звучали как полная глупость, как послание кумиру от маленького влюбленного ребенка, написанное дрожащим почерком, однако Оби-Ван ничего не мог с собой поделать. Он действительно любил Энакина. Пора было честно признаться в этом. — Я... люблю... — прошептал Оби-Ван и, склонив голову, обхватил ее руками. Он не смог закончить предложение, но и двух слов из трех уже было достаточно. Первый шаг на пути к чему-то большему, долгожданное объяснение перед самим собой. Твердое обещание, ради кого стоит — всегда стоило — бороться. Никакого высшего блага, никакого мира во всем мире, только один человек, самый дорогой и близкий, но и этого достаточно, чтобы наконец обрести уверенность. — Как давно ты знал? — спросил Оби-Ван глухо. — И как давно ты прятал собственные чувства? Никто в крепости не мог ему ответить — Энакин отбыл преследовать мятежников по приказу императора. Дарт Вейдер, верный пес на службе империи, не должен был помнить, что такое любовь, ситхи упивались негативными эмоциями, намеренно толкали себя в пучины бездны, желая обрести подлинное могущество, а не заимствованное, которым гордились джедаи, и порой Оби-Вану казалось, что Энакин настолько преуспел в притворстве, что сам в конце концов поверил в собственную ложь. — Как долго нам придется следовать по этому пути? Видения Силы скрывались за плотным покровом вечной ночи, медитации не приносили облегчения, сердце трепетало в груди, наполненное страхом и отчаянием, и Оби-Ван чувствовал необходимость занять себя хоть чем-нибудь. Если его помощь не нужна была Энакину, если его жалкая капля света не могла рассеять окутавшую мир тьму, значит, он найдет другой способ, попробует другой вариант развития событий — так же, как это решил сделать Энакин. И когда их дороги вновь сойдутся, когда все признания наконец будут сделаны, Оби-Ван встанет с Энакином плечом к плечу.