Посторонние

Это происходит второй раз, когда Джунмён менее всего этого ожидает. В принципе, как и в первый! Съезды, ещё не такие активные в плане работы в начале сезона, позволяют немного расслабиться, особенно на этапе распределения ролей и составления списков, а потому, всё ещё разнеженный после предыдущего раза, Джунмён поддаётся сразу, едва находит его взглядом. Потому, что волоски на руках дыбом встают, едва он улавливает в зале шлейф знакомого аромата и тут же на пару мгновений прикрывает глаза, не сдерживая улыбки, позволяя себе утонуть в нём, раствориться. У депутата, с которым он ведёт беседу, сынишка возраста Ёна и Джунмён убеждает, что в случае принятия закона в будущем, мальчишки смогут на равных учиться в университете, выбрав специальность себе по душе. Джунмён говорит мягко и убедительно, приводя пример депутата Чон и его семьи, когда боковое зрение улавливает что-то знакомое справа с боку и, устремляя туда взгляд, Джунмён запинается, путаясь в словах. С горем по полам договаривает предложение и отходит в сторону, прося его извинить. А он смотрит буквально материально, физически ощутимо, и с тем, где он касается взглядом, Джунмён чувствует прикосновение его рук, кончиков пальцев, губ. Его выражение лица – абсолютное спокойствие, его выдают только блестящие глаза и Джунмён пытается сдержаться, чтобы не выдать себя тем же, потому, что невозможно сконцентрироваться на чём-то ещё, когда он тут. Когда он рядом. Разлука в шесть лет даёт своё и жажда до его близости возобновляется, едва Джунмён узнаёт его в зале. Это холл второго этажа национальной оперы, здесь так же сегодня открытие сезона и уважаемые гости съезжаются на первую в сезоне оперу «Дон Кихот», чтобы разделить это празднество музыки. Джонин в тёмно-сером костюме-тройке и Джунмён не может думать ни о чём, кроме того, как тот ему идёт. О, проклятье! Он не разрывает их зрительного контакта до того момента, пока Джунмён не понимает, что от него хотят альфа одними глазами указывает ему куда-то в сторону, к выходу и приблизительно улавливая, Джунмён так же кивает глазами в ответ. Находя взглядом Сэхуна в зале, Джунмён, пользуясь моментом, что тот смотрит не на него и вообще стоит к нему спиной, осторожно двигает через зал к нужному выходу. Оказываясь в холе у лестничной площадки ступенек, обшитых в мрамор и покрытых тёмно-красным бархатом ковровой дорожки, Джунмён оглядывается в холле, где оказывается, и двигает вправо, понимая, что слева ни одной двери, а, значит, и не одной комнаты. Двери одного из инвентарных складов приоткрыты и Джунмён входит, закрывая ту за собой, понимая, что пришёл по адресу. Он несколько секунд безмолвно любуется его широкими плечами в ткани дорогого костюма, следом сжимает ладони в кулаки, желая звучать строго, может быть, даже немного грозно:       – Джонин-а, что ты хочешь? А он словами отвечать не намерен. Разворачивается на пятках, в два шага оказывается напротив совсем близко, затем заключает его лицо в ладони и целует в губы. И если на моменте, когда он шагает ближе и касается его лица, чувство самосохранения внутри него ещё где-то пытается возмутиться, то в момент, когда накрывает его губы поцелуем совсем тягучим и неспешным, смакуя его, Джунмён понимает, что в очередной раз проиграл. И проигрывает в это самое мгновенье ещё больше, потому, что Джонин разрывает поцелуй, чтобы мягко за плечи развернуть его спиной к себе, обхватывая талию и прикасаясь губами к его шее, пока ловкие пальцы расстёгивают пуговки на его пиджаке. А Джунмён радуется, что опора за его спиной довольно сильная и крепкая и упасть оттого, что от его поцелуев подкашиваются ноги, не позволит.       – Безумец… – констатирует Джунмён, но поддаётся, когда его мягко теснят к двери, через которую он вошёл.       – Есть немного… – отзывается альфа, улыбаясь уголком губ и Джунмён понимает, что каждой попыткой сопротивляться он делает себе только хуже, потому, что тонет, уходя под воду глубже. А вода, словно ночное море: чёрная, глубокая, неспокойная, манящая, полная опасного и неизведанного, пугающая и, вместе с тем желанная, потому, что плещется на дне его радужек.       – Это ничем хорошим не закончится… Джунмён всё ещё пытается думать, не позволяя себе сосредоточиться на ощущениях, хотя с готовностью отвечает на каждое его действие.       – Да и плевать… – выдыхает Джонин в его губы прежде, чем одержать верх в этой битве. Джунмён вздыхает бессильно и льнёт к нему всем телом, обнимая за шею и поддаваясь его чарам окончательно.

***

      – Привет, – Джунмён вздрагивает от неожиданности, реагируя на чужой голос, и оборачивается через плечо, находя Сэхуна. Совсем скоро самое время занимать свои места в оперном зале. Сэхун протягивает ему бокал шампанского, затем наклоняется к нему поближе, и шепчет совсем гаденько, так, чтобы только Джунмён услышал, – животное. Джунмён стойко глотает смешок и переносит свои вспыхнувшие щёки, не выдавая себя перед лучшим другом ничем, кроме едва заметной полуулыбки. Сэхун вздыхает в ответ.       – Ну, жрать-то хочешь? – интересуется, тут же получая в ответ кивок. – Не нахлыстайся шампанского на голодный желудок, – просит он, цокая языком совсем картинно. – Сейчас принесу. Сэхун двигает к фуршетному столу, Джунмён провожает его взглядом, не сдерживая улыбки.

***

В двери его спальни не то, чтобы стучатся, а скорее даже скребутся, и Джонин не сдерживает улыбки прежде, чем позволить пришедшему войти. На пороге, конечно, Бэкхён, и это очень странно – видеть его таким немного застенчивым и нерешительным.       – Не занят? – интересуется он с порога и Джонин отрицательно качает головой, следом хлопает по кровати рядом с собой, приглашая его войти полноценно, а не торчать на пороге.       – В душе был? – вновь интересуется Бэкхёна, наконец, входя и плюхаясь рядом на кровать, оценивая тёмно-синий махровый халат на его плечах и сырые волосы.       – Бэкки, долго будем обмениваться общеизвестными фактами? – уточняет Джонин, наконец, подавая голос. Бэкхён пожимает плечами на его вопрос и приваливается щекой к его плечу, оказываясь рядом полулёжа. Джонин видит, как спешно сменяют друг друга эмоции на его лице и понимает, что он пытается сформулировать вопрос. А о чём, вернее – о ком будет этот вопрос, ему ясно и без уточнений.       – Бэкки, не тяни, спрашивай уже, – выдыхает Джонин, сдаваясь спустя несколько минут тишины и кряхтения под боком.       – Не торопи меня, – фыркает в ответ Бэкхён, не меняя позы. – Дай мне сформулировать по-человечески, а то у меня только разные глупости в голове! – Бэкхён хмурится, Джонин смеётся негромко.       – Да, мы виделись в опере снова, – опережая все его вопросы, говорит Джонин. – Что ещё ты от меня хочешь?       – Вот нельзя просто поговорить? – Бэкхён хмурится сильнее, обиженный. – А то как на допросе.       – А не я? – уточняет с улыбкой Джонин, указывая на себя пальцем, и Бэкхён отмахивается.       – И что ты себе думаешь? – наконец, интересуется Бэкхён, следом уточняя: – Вы.       – Мы не разговаривали об этом ещё, Бэкки, – Джонин кое-как пожимает плечами. – Пока нет.       – Вообще? – Бэкхён фыркает, следом не сдерживая улыбки. – Животные.       – Извини, шесть лет порознь своё сделали, – Джонин отвечает улыбкой на его улыбку. – Что-нибудь ещё спросишь?       – Может и спрошу, – Бэкхён пихает в бок и садится ровно, устремляя на него взгляд. – Я интересуюсь не из любопытства, вообще-то, – фыркает он, складывая руки на груди, и Джонин снова улыбается, глядя на него, ибо понимает его мотивы прекрасно. – А просто потому, что хочу тебе счастья.       – Я знаю, – Джонин сгребает в охапку, прижимая к своему плечу. – Как и я для тебя. Но мы ещё не говорили, – повторяется Джонин. – Буду держать тебя в курсе.       – Ну спасибо за одолжение, – бурчит Бэкхён с его плеча. – Тогда может проявишь инициативу, как альфа, чтобы поговорить?       – Очень странно от тебя такое в его адрес слышать! – Джонин не сдерживает смешка.       – Я не для него интересуюсь, – Бэкхён снова пихает в бок. – Ты сам-то понимаешь, что между вами происходит?       – Мне пока это понимание не нужно, – Джонин отрицательно качает головой. – У меня состояние эйфории, я в розовых очках. С другим разбираться буду позже. Бэкхён, выслушав его честный ответ, вздыхает.       – Я не хочу, чтобы он снова разбил тебе сердце.       – А обратной перспективы ты не рассматриваешь? – уточняет Джонин.       – На обратную мне фиолетово! – Бэкхён фыркает. – Меня волнуешь ты.       – А зря, Бэкки, – Джонин кивает, опуская на него глаза. – Если ты думаешь, в первую очередь, обо мне, то должен уважать мой выбор и понимать, что разбить его сердце для меня равносильно разбитому моему. Бэкхён фыркает, привычно хмурится, несколько мгновений молчит.       – Выбор, – выдыхает. – А он точно твой, этот выбор, не законов природы?       – Законы природы можно проигнорировать, – напоминает ему Джонин, – сам знаешь.       – Не думай, что мы станем с ним друзьями, – фыркает Бэкхён. – Не бывать этому. Мы слишком разные.       – Это было бы странно, – хмыкает Джонин, – если бы стали. Так что, ты думаешь мне, как альфе, стоит сделать первый шаг? Бэкхён медлит с мгновенье, следом кивает. Тянется к нему ладонью, чтобы поерошить влажные волосы и следом поднимается, двигая без слов из чужой комнаты прочь. Джонин несколько мгновений смотрит на потухший экран своего телефона, следом тянется за ним на прикроватную тумбочку. Кому: Джунмён – Привет. Нужно поговорить. Можем встретиться? От кого: Джунмён – Доброе утро. Конечно. Сейчас пришлю адрес. Приезжай в любое время – я сегодня весь день дома.

***

Джунмёну кажется, что он – студент перед экзаменом. Внутри всё натянуто, словно струна, и напряжении настолько сильное, что всё, включая руки, дрожит. Он измеряет шагами кухню-студию, шагая от холодильника к дивану, и нервно заламывает пальцы, каждые пару минут бросая взгляд на настенные часы. Он сказал, что скоро будет и от этого «скоро» тревога нарастает с каждым мгновением. В каком настроении он приедет? Что он скажет? Как смотреть ему в глаза? Что отвечать на его вопросы? А что, если его поцелуи окажутся быстрее слов? Но Джунмён и сам был бы не против поговорить и расставить всё по местам. Потому, что мысли сумбурны, а чувства накатывают волнами цунами, лишая возможности дышать, а ещё проклятое волнение так, словно это их первая встреча. Но ведь так и есть – первая и адекватная спустя шесть лет, не считая две предыдущих, потому, что тогда они были заняты не словами. Когда слышится звонок в двери, Джунмён вздрагивает и замирает, зажмурившись и жадно прислушиваясь к сбитому ритму своего сердца, что слышен в ушах. Он делает пару глубоких вдохов и двигает к двери открывать. Хватается за ручку и рвёт на себя, непроизвольно затаивая дыхание. А Джонин напротив, совершенно спокойный, уже без былых фраков и костюмов-троек, в джинсах и худи, а ещё в своём привычном удлинённом пальто.       – Привет, – зовёт он спокойно и Джунмён неловким жестом просит его входить, шагая в сторону.       – Привет. Джунмён ещё на пару мгновений замирает, когда он наклоняется с порога, мягко целуя его сначала в щёку, а затем, словно невзначай – так же едва ощутимо и ласково – под ухом. Джунмён чувствует, как вспыхивают щёки и спешит закрыть за ним двери.       – Чай будешь? – интересуется, пытаясь как-то снизить градус неловкости между ними.       – Бергамотовый? – Джонин оборачивается к нему через плечо, снимая пальто, и Джунмён тут же кивает:       – Конечно. И наконец не сдерживает улыбки. Теперь Джонин просто кивает ему в ответ, опускаясь на диван, пока Джунмён ставит чайник.       – У тебя уютно, – замечает он. – Много света, как ты любишь.       – Я ещё и месяца тут не живу, – отвечает Джунмён, бросая на него короткий взгляд и снова занимаясь чаем. – Сэхун только недавно нашёл её для меня. Джонин качает головой, но не комментирует.       – Как дела у родителей? – подаёт голос вновь. Джунмён поворачивается к нему от чайника полноценно, наблюдая, как полуденное солнце, бьющее из большого окна, путается в его волосах, придавая им оттенки золота, и прячется на дне его зрачков, и понимает, что не может оторвать взгляда, забывая ответить на его вопрос. Трясёт головой, отворачивается, потянувшись за чашкой, слыша из-за спины его негромкий низкий бархатный смех.       – Нормально, – наконец, решает ответить. – Папа недавно прошёл химию, вот ждём позитивных результатов.       – Надеюсь, они правда будут положительными. Джунмён подхватывает две чашки и опускает их на кофейный столик у дивана, садясь напротив альфы и всё так же с волнением перебирает пальцы.       – О чём ты хотел поговорить? – спрашивает следом неуверенно, вскидывая взгляд. Джонин медлит с мгновенье, следом вздыхает, тянется к его щеке, чтобы ласково едва ощутимо погладить и Джунмён теперь уже сам льнёт к нему навстречу в раскрытые руки, позволяя себя обнять и обнимая сам. Прижимаясь так крепко, как может, чтобы чувствовать его тепло и силу рук, чтобы синхронизировать дыхание и спрятать нос так, чтобы наполнять лёгкие только его ароматом, чтобы прижаться максимально близко, чувствуя, как его сердце грохочет в груди. Зарыться пальцами в его волосы и почувствовать, что от его объятий, как от тисков, немного тяжело дышать, но это и ничего. Джонин обнимает чуть сильнее, затем мягко тянет на себя и оба они, не разрывая объятий, валятся на бок на диван с негромким смехом.       – Привет. Снова зовёт Джонин так, словно настоящая встреча происходит только в это мгновенье с объятиями, накрывая его щёку ладонью, лёжа напротив с улыбкой совсем мягкой.       – Я тебя очень ждал. Наконец, признаётся Джунмён, так же прикасаясь кончиками пальцев к его лицу и волосам.       – Я соскучился. И с этими объятиями словно спадает вся неловкость, так, словно это единственное правильное во всём мире место, где каждый из них должен быть.       – Я тоже. Очень. Вот он лежит напротив и Джунмён чувствует его тепло под кончиками пальцев, но до конца всё равно не верится, что можно чувствовать его вот так просто в досягаемости рукой. Что можно слышать его голос, что можно в любое мгновенье поцеловать его или закинуть руки ему за шею, в очередной раз осознавая, что их не хватает, чтобы обнять его широкие плечи.       – Как ты? – его голос звучит негромко, успокаивающе.       – Много работы, – отзывается Джунмён, прижимая его ладонь к своей щеке, пока своей другой, гладит его лицо. – Много работы каждый день и много мыслей о тебе. Джонин смеётся негромко.       – И ни разу не позвонил.       – Я не мог, – Джунмён вздыхает. – Ты – слишком большой отвлекающий фактор в моей жизни.       – А я тебя только по телевизору смотрел и в газетах читал, – замечает Джонин. – Как чужого.       – И я был там совсем другой? – интересуется у него Джунмён. – Не такой, как настоящий? Лицемерный?       – Холодный, – отвечает Джонин. – Но я же знаю, что ты совсем не такой.       – Моя жизнь в принципе совсем не поменялась – осталось всё той же борьбой, как и всегда, – рассказывает Джунмён. – А место для тебя осталось нетронутым.       – А моя стала пустой без тебя, – выдыхает Джонин, видя, как на его лице отпечатывается гримаса боли. – Бессмысленной.       – Мне жаль, – Джунмён вздыхает, сбегая кончиками пальцев с его ладони на предплечье, рисуя загогулины кончиками пальцев. – Я знал, что это не будет легко, но наделся на твоё понимание со временем.       – И ты его получил.       – И я за это благодарен, – Джунмён кивает. – А что дома? Джонин не сдерживает улыбки, слыша, как говорит об этом Джунмён.       – А о чём ты спрашиваешь?       – Ты знаешь, о чём. Джунмён кивает многозначительно, но ответ готовый выслушать внимательно. Джонин чиркает большим пальцем по его губам, возвращая ладонь на щёку.       – Представляешь, при первой же возможности Тэмин нашёл работу и съехал. Джунмён хмыкает с улыбкой.       – Тот, от кого мы меньше всего ожидали. А как Хань?       – Я перевёл его в офис, – рассказывает Джонин, – его экономические таланты пригодились.       – Это здорово, что он сумел применить образование, – Джунмён кивает с улыбкой. – А Исин замуж вышел, да?       – Откуда знаешь? – Джонин смотрит подозрительно.       – Первое время я ещё поддерживал связь с Ёлем, – признаётся Джунмён. – Он рассказывал мне, как у вас дела. Пока Бэкки не узнал.       – Бэкки, – вздыхает с улыбкой Джонин. – Шпионы. Они меня, как ребёнка нянчат.       – Репетируют на тебе, – Джунмён глотает смешок. – Как они?       – Бэкки теперь не под моей опекой, как и положено.       – Я за них рад, – Джунмён снова улыбается. – А как Су? Больше не пытался никого пришить?       – Не пытался, ведь главный повод его ревности сбежал, – Джонин кивает многозначительно, уголком губ улыбаясь, и Джунмён, улыбаясь ему так же в ответ, пожимает плечами. – Он всё ещё в моём доме. Нехотя пошёл учиться, Бэкки его уговорил.       – Удивительно, – Джунмён хмыкает. – А как ты? – интересуется он мягко, очерчивая кончиками пальцев контур чужих губ и Джонин целует каждый из тонких пальчиков, глядя ему в глаза. – Пойти на съезд к президенту тебя тоже Бэкки уговорил?       – Не поверишь, но да, – Джонин смеётся. – И я ни на мгновенье об этом не пожалел.       – Неужели ты не думал о том, что я могу там быть? – уточняет Джунмён у него с лёгкой улыбкой.       – Не думал, – Джонин отрицательно качает головой. – Но подсознательно наделся.       – Тебе так шёл смокинг.       – А тебе – мои руки на талии. Джунмён прикрывает глаза, в очередной раз не сдерживая улыбки.       – В твоих руках мне всегда было максимально комфортно, даже когда я пытался демонстрировать обратное.       – Это почему же ты пытался? – Джонин фыркает, но совсем не зло.       – Чтобы себя не выдать, – Джунмён качает головой. – Но был таким очевидным, правда?       – Ещё каким! Как всё-таки родители? – спрашивает ещё раз Джонин, накрывая его вторую щёку ладонью, потому, что чувствует, как омега крупно вздрагивает.       – Я чувствую, что плохо, – отзывается Джунмён. – Но отец не говорит мне правды.       – Чем я могу помочь? – Джонин ласково целует его в кончик носа.       – Ты помогаешь сейчас, – Джунмён подаётся поближе, прижимаясь носом к его носу. – Спасибо.       – Ты столького добился за шесть лет, – выдыхает Джонин после короткой паузы. – Иногда кажется, что за полжизни.       – А мне иногда кажется, что прошёл только миг, – Джунмён чуть улыбается. – Я спешил, как мог, правда.       – Спешил? – уточняет Джонин, не поняв сразу. – Почему?       – Ради этого, – Джунмён ластится о его руку, прижимаясь крепче и Джонин не сдерживает улыбки. – Только ради этого.       – А книжек без меня много прочитал? Теперь все нужно будет обсудить. Джунмён глотает смешок:       – Экономику, политику, риторику, обществознание.       – О, Боже, – Джонин закатывает глаза с наигранным возмущением, – одна скукота. Джунмён снова смеётся, затем просто замолкает, прикасаюсь то к кончику брови, то к уху, то к кончику носа, то к щеке.       – А этой морщинки здесь не было, – замечает вслух, когда нарушает тишину, проводя указательным пальцем между чужих бровей. – Много хмурился, да? Джонин кивает, подаваясь ближе и прижимаясь поцелуем к его щеке:       – А тут не было этой родинки, – выдыхает. – Я когда-нибудь говорил тебе, какой же ты красивый? – уточняет он и Джунмён отрицательно качает головой, вновь не сдерживая улыбки. Кажется, он не улыбался так уже лет шесть, не считая вечных подколов Сэхуна.       – Мой самый красивый, – выдыхает Джонин шёпотом, и Джунмён льнёт к нему, прижимаясь ближе и вновь прижимаясь носом к его носу, чтобы чувствовать его дыхание и синхронизировать их вдохи и выдохи. – Мой нежный, мой чувственный, мой храбрый. Джонин вновь целует его в кончик носа, затем в лоб, сгребая в охапку и позволяя прижаться щекой к его груди, следом бросая взгляд в окно, понимая, что снаружи темно, затем устремляя взгляд на свои наручные часы.       – Поздно уже, Джунмён-а, – зовёт, пряча нос в его лохматой макушке, чтобы надышаться напоследок. – Нужно ехать. Джунмён заметно вздыхает, отстраняясь и садится, позволяя ему тоже сесть, затем встать за своим пальто. И пока он надевает то, Джунмён безмолвно наблюдает за ним до тог момента, пока он с порога не оборачивается, протягивая ему руку. И Джунмён понимает правильно, спешно устремляясь навстречу и юркая в его руки, чтобы ещё раз обнять, обвить руками его шею и приподняться на носочки, чтобы оказаться напротив его лица.       – До встречи.       – Доброй ночи.

***

      – Доброе утро, – Сэхун раскрывает руки, едва закрывает за собою двери и видит с порога сонного, выплывающего ему на встречу Джунмёна, который улыбается при виде него, приветственно маша рукой. – Ты что, только с кровати вылез? – удивляется Сэхун, сгребая его в охапку и Джунмён кивает, прижимаясь щекой к его плечу.       – Я так хорошо поспал, – с улыбкой отзывается он. – Выспался, чего давно не было.       – Погоди, ты что… – Сэхун улавливает на нём шлейф знакомого аромата и отстраняет от своего плеча. – Вы что, снова виделись?       – Он приезжал вчера, – Джунмён кивает, двигая загружать кофемашину. – Приезжал поговорить.       – И до чего вы…договорились? – Сэхун делает многозначительную паузу и Джунмён фыркает.       – Мы действительно просто разговаривали, – исправляет, почти обиженный, оттопыривает губу как маленький да усаживается за стол в ожидании своего кофе. – Обсуждали прошедшие шесть лет.       – В смысле, вы обсуждали прошедшие шесть лет? – Сэхун охает. – Прошлое уже прошло, если ты не в курсе. А как на счёт будущего?       – Ты о чём спрашиваешь? – Джунмён ставит перед ним чашку кофе и садится за стол рядом. – А? Говори прямо.       – Вы о вашем нынешнем разговаривали? – Сэхун фыркает возмущённо. – Что-то обсудили, что-то решили?       – А тебя почему это волнует? – вопросом на вопрос отвечает Джунмён.       – Потому, что ты говорил, что тебе не до этого и много работы, а тут он приезжает поговорить.       – Ты задаёшь вопросы, на которые я и сам ещё не знаю ответов. Джунмён вздыхает и Сэхун вздыхает так же, обнимая его и позволяя омеге умостить голову на его плече.       – Тебе самому хочется, чтобы что-то между вами сейчас было?       – Я соскучился по нему, – честно признаётся Джунмён. – Но я чётко понимаю, как много у меня работы и какая на мне ответственность.       – И? – мягко подталкивает Сэхун, желая-таки добиться от него ответа.       – Я не знаю, Сэхун-а, – Джунмён вскидывает на него взгляд, и они встречаются глазами. – Впервые в жизни я не знаю, а потому буду плыть по течению.