Посторонние

Эта парковка, прихожая, коморка консьержа, путь до лифта и сам лифт, затем знакомые двери становятся привычными довольно быстро. Джонин приветственно кивает консьержу, оказываясь на пороге, двигает к лифту и так же привычно окликается в спину.       – А Джунмёна нет.       – Знаю, что нет, – отзывается Джонин, сбавляя скорость, но не прекращая ход. – Он лекцию в Национальном университете читает, – рассказывает пожилому омеге. – Поэтому, как вернётся, пожалуйста, не говорите, что я тут. Пусть будет сюрприз.       – Не скажу. В голосе беты слышна доброжелательная улыбка. Джонин, наконец, скрывается в лифте. Его квартира так похожа на него самого – она совсем не вычурная, даже если учитывать жилой комплекс, в котором находится, довольно небольшая, уютная. Наполненная светом, а ещё книгами в таком количестве, что Джонин порою находит их на хранении в самых неожиданных местах, например, среди специй в кухне. Он читает в любую свободную минутку, которую находит в своём плотном графике. А ещё, порою, забывает спать и это заботит Джонина особо сильно. У него много фотографий то тут, то там по квартире в рамках: детские, с родителями, с Сэхуном, с Чанёлем, когда оба они ещё жили в его доме под одной крышей, и даже с ним, та единственная, общая, которую они успели вместе сделать, в спальне, на прикроватной тумбочке. У него мало ручек, но карандаши разбросаны по всему дому. Умная кухня в силу отсутствия большого количества времени на готовку. Зато много чашек и большой выбор сортов кофе, а ещё десятки видов бергамотового чая. А ещё в квартире у него как минимум три рабочих зоны: письменный стол у окна в спальне, небольшой столик у стеллажа в гостиной-студии, который он вместо кофейного тоже превратил в рабочий – тут обычно его ноутбук стоит на зарядке и один из его повседневных кожаных ежедневников, которых тоже три, и которые он в разное время постоянно носит с собой. И край большого кухонного стола, который никогда не используется по назначению, но где всегда есть наготове стопка чистых листов и пачка карандашей. Здесь он любит писать речи, как уже успел заметить Джонин. А ещё в большом шкафу в прихожей у него кроме верхней одежды половина шкафа отданы сумкам и рюкзакам, начиная от небольших и компактных дорожных, до его любимых вместительных кожаных, с которыми он обычно ездит в офис – куда легко помещается и ноутбук с зарядным устройством и обычно пузатые и набитые листами его ежедневники. А ещё у этого чудовища буквально коллекция кроссовок разных видов и мастей, и форм, потому, что он так утомляется от официальной классической обуви с деловыми и праздничными костюмами для мероприятий, которых каждый месяц наверняка посещает по пару десятков, что запасную пару кроссовок, бывает, ещё и носит с собой. Джонин включает свет в прохожей, чтобы привычно снять пальто, повесив в шкаф, да забрать пакеты с продуктами, двигая в кухню, чтобы разобрать те. Кухонные часы на индукционной панели показывают, что он скоро должен быть дома, поэтому, разобрав продукты, Джонин двигает в спальню, чтобы найти в его шкафу свои вещи, принесённые сюда именно для таких случаев. Он переодевается в домашнее да возвращается в кухню, ибо кое-кто наверняка вернётся уставшим и голодным. И пока за окном неспешно темнеет, Джонин включает светильник над кухонной поверхностью, берясь за ужин, и в какой-то момент ловит себя на мысли, как ему по душе вот такой простой быт рядом с ним. Как нравится готовить для них, чего он в принципе никогда не любил особо делать до этого. Как нравится, когда он читает свои речи, советуясь, какие слова лучше подобрать. И нравится уносить его сонного, засыпающего над работой в гостиной – в постель. И как нравится вот так приезжать неожиданно, чтобы он не возвращался в пустую тёмную квартиру. И как нравится завтракать по утрам вместе и сцеловывать привкус кофе с его губ. В прихожей слышен хлопок двери, следом звон ключей и движение. Джонин, не отвлекаясь, занимается ужином, при этом почти жадно прислушиваясь.       – Ты дома. Его голос из-за плеча звучит мягко и совсем ласково. Джонин не сдерживает улыбки, чувствуя, как он тут же прижимается к его спине, обхватывая за пояс и прижимаясь щекой где-то между лопаток совсем крепко. Джонин освобождает одну руку, чтобы заключить тонкие пальчики в своих и следом поцеловать ладонь, возвращая обратно. И поинтересоваться:       – Голодный?       – Угу. Джунмён поднимается ладонями с его пояса по груди, оставляя те на внутренней стороне его плеч, и следом приподнимается на носочки и чмокает в устье шеи, куда дотягивается, отстраняясь. Джонин слышит его удаляющиеся шаги, судя по всему, в спальню, но спустя пару минут он уже прибегает обратно. Джонин выключает панель, поворачиваясь к нему лицом.       – Как всё прошло?       – Нормально, – Джунмён пожимает плечами, следом тянется к нему ладонью. – Поцелуй меня. Омега присаживается на край кухонного стола и тянет за край его футболки на себя, следом ныряя ладонями под неё, когда Джонин шагает ближе, скользя кончиками пальцев вверх по его спине, чувствуя, как напрягаются мышцы, как и без того тёплая кожа становится ещё теплее, разгораясь жаром. Джонина дважды просить не нужно. Он сжимает тонкую талию, едва оказываясь совсем близко, и тут же накрывает его губы поцелуем, чуть подхватывая за бёдра, чтобы полноценно усадить на стол и шагнуть ещё ближе. Джунмён тянет через голову его футболку вверх, снимая ту, и с готовностью отвечает на поцелуй. Джонин сбегает ладонями с его талии на бёдра, оттуда – на ягодицы, чтобы подхватить под ними и, не разрывая поцелуя, кое-как двинуть со своим приятным грузом хотя бы в сторону дивана, роняя его туда лопатками совсем осторожно, чтобы не причинить боли. Джунмён приподнимается на локтях, чтобы вновь дотянуться за поцелуем, и привычным жестом обнимает за шею одной рукой, другой наоборот слегка толкая в грудь, и Джонин, понимая верно, позволяет им поменяться местами, прижимаясь теперь сам лопатками к дивану. Руки совсем по-хозяйски ложатся на его бёдра, слегка сжимая, и Джунмён располагает колени с обеих сторон от него, вновь получая свой поцелуй. Джонин сжимает ладони на нём сильнее, повторяя его совсем недвусмысленные движения бёдрами, и тянет чужие пижамные штаны вниз, дублируя кончиками пальцев траекторию движения одежды по коже. Наблюдая, как его пальцы тянут за шнурки на поясе своих штанов, Джонин поддаётся, позволяя штанам слегка сползти со смуглых бёдер, и накрывает ладоням его поясницу, когда омега приподнимается на коленях, прогибаясь в пояснице и при этом прижимаясь грудью к его груди. Джонин снова затягивает его в совсем головокружительный поцелуй, пока мягко готовит, чтобы не причинить боли. В следующий раз, когда опираясь ладонями ему в грудь, Джунмён снова слегка приподнимается, глядя из-под чёлки, Джонин садится, опираясь о спинку дивана и, придерживая за бёдра, опускает уже на себя, замирая на несколько мгновений, чтобы дать ему время привыкнуть. Его глаза чуть шальные и блестящие, насыщенно-карие и до такого безумия красивые, что Джонин пропускает пару вдохов прежде, чем омега сам не прогибается в пояснице, делая мягкую волну на его бёдрах, и следом сжимает его в себе, подаваясь к его лицу. Пользуясь тем, что футболка на нём широкая и большая, Джонин обнимает одной рукой за талию совсем крепко, удерживая, а другую опускает на его бедро, задавая темп и уже после второго толчка, выдыхая в тонкие губы, чувствует, как начинает неспешно накатывать удовольствие. Джунмён обнимает за шею, путаясь пальцами в его волосах, и прижимается носом к его носу, синхронизируя их дыхание и так же глядя в его глаза, считывая со дна радужек всё, что Джонин не может сейчас произнести, но в состоянии передать одним взглядом без слов вовсе. Голову приятно ведёт, как от алкоголя. Джунмён чувствует его в себе, чувствует удары его сердца в свою грудь, тёплое сбитое дыхание на своих губах и откидывает голову назад, не сдерживая стона и заходясь ещё большей дрожью, когда он целует куда-то в шею, которую Джунмён неосознанно оставляет незащищённой перед его губами. Его стоны звучат совсем низко, с хрипотцой и Джунмён чувствует, как от этого сильнее кружится голова, цепляясь кончиками пальцев за его сильные плечи, прижимаясь губами к его губам, но целовать не спешит. Поэтому ему хватает ещё всего пары глубоких толчков, зажмуриваясь до цветных точек перед глазами в желании продлить это абсолютное удовольствие, что прошивает разрядами тока от кончиков пальцев и до макушки. Джонин догоняет буквально следом, оставляя отметины своих пальцев на белоснежном бедре и прижимаясь губами следом к его шее, выдыхая туда и со стоном кончая в него. Затем обнимает за талию и перекатывается на бок, буквально снимая со своих бёдер, и оба они лежат на большом диване среди подушек рядом, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Джунмён приходит в себя первым, выравнивая дыхание и обтягивая на себе футболку, следом двигается поближе, прижимаясь щекой к его плечу, пряча пальцы в его ладони, когда и Джонин тянется к нему.       – А ужинать будем? – зовёт он, нарушая тишину, и Джонин хмыкает с улыбкой, но глаз не распахивает, всё ещё восстанавливая дыхание. Затем приподнимается на локтях, целуя его в макушку, встаёт с дивана вовсе, поправляя на себе одежду, и находит его пижамные штаны на полу у кухонного стола, да бросает в него, отвечая улыбкой на его улыбку и берясь сервировать стол на ужин.       – Чем занимался весь день? – интересуется Джонин, когда они, наконец, садятся поужинать вместе и Джонин открывает бутылку вина для них. Джунмён делает глоток из своего бокала и вздыхает, подпирая щёку кулаком.       – Мне нужно встретиться с одним человеком, – рассказывает, – а я никак не могу его застать.       – Кто он? – уточняет Джонин. – Почему не можешь? Не пересекаетесь?       – Он – супруг председателя Ли.       – Председателя Национального собрания? – удивляется Джонин, уточняя, и получает кивок в ответ. – Как-то я немного пропустил тот факт, что он замужем.       – А всё потому, что он мужа не демонстрирует почти совсем, – Джунмён снова вздыхает. – Даже там, где, казалось бы, это было бы логично и уместно. Поэтому я пытаюсь найти такое мероприятие, где он может оказаться без председателя.       – Слушай, – Джонин откидывается на спинку своего кресла, сидя напротив него, да утягивает за собой свой бокал вина. – А вот этот детский фонд на базе Столичного перинатального центра – он разве не председателем Ли основан? – уточняет он.       – Им, – соглашается Джунмён. – И насколько мне известно, публичными делами руководит как раз его супруг. Но все их мероприятия закрыты, а спонсоры тщательно отбираются.       – Спонсоры… – выдыхает Джонин совсем задумчиво, хмурясь, и тянется к своему телефону на краю стола, чтобы что-то посмотреть там, затем набрать кого-то. Джунмён, настороженный, с непониманием наблюдает. – Добрый вечер, господин Кан, – отзывается в трубку, когда вызов принимают, и не скрывает доброжелательной улыбки. – Да, всё в порядке. Звоню по другому делу, – вновь звучит его голос спокойно и уверенно. – Помнится, вы предлагали мне спонсорство в проекте вашего племянника, – напоминает он, наблюдая так же за Джунмёном напротив, и тот вдруг не сдерживает восторженного оха, наконец, начиная понимать, что происходит. – Да, я помню, что он – один из основных инвесторов, – соглашается Джонин, бросая взгляд на свои наручные часы. – Нет, не от себя, выступаю посредником. Если это возможно, хотелось бы так же получить Спонсорский доступ. Да, прекрасно понимаю, что только омегам, – Джонин снова кивает, словно его видят, наблюдая, как Джунмён подаётся за столом вперёд, подпирая щёки ладонями и слушая совсем восторженно и внимательно. – Суммой? – Джонин задумывается на несколько мгновений. – Скажем, сто тысяч долларов, – выдыхает, и Джунмён напротив охает, прикрывая губы пальцами. – И я рад поучаствовать в таком важном деле. Взнос может быть отправлен в течении десяти минут, – Джонин снова бросает взгляд на свои наручные часы, чуть задумчиво покусывая губу. – О, завтра? – хмыкает с улыбкой, и Джунмён снова сосредотачивает всё своё внимание на нём. – Завтра спонсорский съезд? Было бы отлично. Я уверен, у него получится завтра! – Джонин многозначительно вскидывает брови и Джунмён тут же часто кивает, не скрывая довольной улыбки. – Да, вы поймёте по квитанции. Спонсорский доступ на это же имя. Спасибо и вам, господин Кан. Ожидайте. Хорошего вечера. Джонин сбрасывает вызов, но от телефона не отвлекается.       – Это то, что я думаю? – уточняет Джунмён, но Джонин вскидывает руку, прося дать ему время, следом вскидывает взгляд через пару минут.       – Паспорт дай! – просит и Джунмён схватывается с кресла в поисках своей сумки и паспорта там, чтобы протянуть ему. И когда Джонин заканчивает, откладывая телефон, наконец, устремляет на него взгляд, снова потянувшись за своим бокалом вина.       – У них завтра как раз съезд – небольшой аукцион, – рассказывает Джонин. – Спонсорский доступ будет завтра на входе тебя ждать – дашь паспорт и тебе его выдадут. Джунмён выслушивает, выдыхает, прикрывая на мгновенье лицо ладонями, следом поднимается навстречу, опускаясь на его колени и обнимая за шею.       – Спасибо, – шёпотом в его губы, чтобы следом их поцеловать. – Я – твой должник.       – Ты – моё всё, – отзывается Джонин, оставляя бокал и мягко гладя его щёку. – Знаешь об этом? Джунмён прижимается носом к его носу, не сдерживая улыбки:       – А ты – моё.

***

В двери настойчиво звонят как раз в тот момент, когда Джунмён заканчивает с завтраком и берётся варить кофе.       – Джонин-а, открой, пожалуйста, – зовёт так, чтобы он услышал из спальни. – Это Сэ, наверное, ключи забыл. Джонин без слова двигает к двери и дёргает ту на себя, замирая на пороге. Сэхун так же замирает, узнавая его, следом бегло окидывает взглядом, понимая, что Джонин напротив в одних пижамных штанах, и следом присвистывает, бросая взгляд внутрь и находя Джунмёна взглядом.       – А мы уже в настолько близких отношениях, да? – уточняет он вслух, всё ещё не двигая с порога, и Джунмён не сдерживается, прыская, затем бросая улыбчивый взгляд на Джонина через плечо:       – Я же говорил тебе, что у него специфический юмор. К этому нужно привыкнуть. Джонин вслух ничего не отвечает, только дёргает плечом и следом жестом приглашает Сэхуна войти.       – Доброе утро как бы? – осторожно уточняет Сэхун, снимая пальто, и двигает в кухню, чтобы поздороваться с Джунмёном.       – Привет, – омега обнимает одной рукой за шею приветственно и снова возвращается к кофемашине. – Ты вовремя.       – Ну ты же сказал к девяти, – Сэхун пожимает плечами, вновь устремляя взгляд на Джонина, который возвращается спустя мгновенье, уже одетый в футболку. – Так, а куда ты собираешься, я так и не понял? – уточняет он следом, поблагодарив, когда Джунмён вручает ему чашку кофе и сервирует стол на завтрак.       – Есть шанс, что сегодня я таки смогу поговорить с супругом председателя Ли, – отзывается Джунмён, устремляя улыбчивый взгляд на Джонина, который помогает ему с завтраком, и следом чмокает в плечо через ткань футболки, глядя совсем благодарно. – Только бы всё получилось. Сэхун хмыкает добродушно:       – Это откуда такое везенье?       – Это кое-кто мне подсобил, – отзывается Джунмён, снова адресуя Джонину улыбку, и садится возле него за стол, берясь завтракать. – У меня Спонсорский доступ.       – Нихрена! – подытоживает Сэхун. – И сколько вы отвалили, господин Ким? – уточняет Сэхун, обращаясь теперь к Джонину.       – Я удивлён, как ты до сих пор до этого не додумался.       – Просто я заговариваю людям зубы, а не покупаю их, – фраза Сэхуна звучит совсем двояко, а потому в кухне повисает тишина. Сэхун не пытается уколоть и только задним числом осознаёт, что сказал, когда видит чуть обиженный взгляд Джунмёна в свой адрес. – Ну, извините, – фыркает следом. – Я не со зла, – пожимает плечами. – Правда, расскажите мне – как?       – Я обычно не заговариваю людям зубы, а слушаю внимательно, когда они говорят, – отзывается Джонин. – Всего то.       – Между вами такое напряжение, что напрягаюсь даже я, – замечает следом Джунмён вслух, когда повисает очередная пауза. – Пожалуйста, вы могли бы не так агрессировать в адрес друг друга? – просит он. – Я понимаю, что вы альфы и у вас дух соперничества работает на подсознательном уровне, но я прошу вас, пожалуйста. Джунмён посылает каждому взгляд по очереди.       – Джунмён-а, да успокойся, мы не соперничаем, – Сэхун отмахивается. – Просто ты – единственный человек в этом мире, понимающий мои дебильные шуточки, а он всё ещё думает, что я тебя у него нагло украл шесть лет назад, – Сэхун глотает смешок. – А в целом, мы лучшие друзья, ну взгляни на нас! Не разлей вода!       – Точно, – Джонин кивает. – Латентные. Джунмён, выслушав, смеётся. И после завтрака он уходит собираться на мероприятие, но пока умывается и одевается, внимательно прислушивается ко всему, что происходит в гостиной.       – Когда его вернёшь? – уточняет Джонин, нарушая тишину, пока Сэхун проверяет время на своих наручных часах и поднимается с дивана, двигая надевать на себя пальто.       – Тут скорее – когда он вернёт меня, – замечает Сэхун. – Он у нас – двигатель прогресса, а я – человек подневольный. Сказали ждать – я жду, – разводит он руками, следом оборачиваясь с порога и бросая взгляд Джонину совсем хитрый и улыбчивый. – А что? Ты будешь по мне скучать? Джонин цокает языком, закатывая глаза.       – Я же говорил тебе, к его юмору нужно привыкнуть, – замечает Джунмён из-за его плеча, уже собранный, и Джонин оборачивается к нему, сгребая в охапку. – Наберу после, расскажу, как всё прошло.       – Хорошо, – Джонин кивает согласно, целуя в щёку. – Удачи.

***

Всю дорогу до места проведения съезда, куда его везёт Сэхун, Джунмён пытается сосредоточиться на том, как представится и что скажет человеку, встречи с которым ищет прошедшие полтора месяца, но вместо этого не может перестать думать о вчерашнем вечере. И о том, как он просто выслушал его проблему и через пару минут уже решал её. И Джунмён в это мгновенье почувствовал себя таким слабым, таким уязвимым, но не потому, что он омега, а Джонин – альфа. Нет. Наоборот. Он почувствовал, что несмотря на всю его внутреннюю силу только рядом с ним ему комфортно было быть хрупким – таким, который нуждался в защите, нуждался в опеке и в нежности. И только Джонин мог дать ему всё это сполна. Дать ему возможность быть собой, соединять в себе обе его стороны – быть и хрупким, и сильным. И Джонин, будучи сам человеком сильным, позволял ему это, не пытаясь доминировать над ним, а относясь с пониманием. Это было с самого начала, но действительно ценить Джунмён начал это только сейчас. Потому, что только сейчас, с высоты своего опыта, сумел оценить и рассмотреть, что то, как он всегда интересовался его мнением о, например, прочитанном, не навязывая своей точки зрения – было актом принятия. И то, как он позволял ему то, что не позволял другим – было тоже актом принятия. И то, как он относился к нему по-другому – тоже было этим актом принятия. Принятия его таким, какой он есть. Сэхун наблюдает его задумчивый взгляд и чуть мечтательную улыбку всю дорогу до пункта назначения и переводит полноценный взгляд на Джунмёна уже только тогда, когда паркуется возле одного из столичных закрытых чайных клубов, где сегодня проходит мероприятие. Джунмён не сразу понимает, что машина остановилась, а когда осознаёт – отвечает на его взгляд.       – О чём думал всю дорогу? – уточняет Сэхун, хотя догадывается и так, а потому не настаивает, когда Джунмён не отвечает, лишь сохраняет улыбку на губах и пожимает плечами. – Напишешь, как будете заканчивать, – просит Сэхун следом, – чтобы я подъехал тебя забрать, – уточняет и следом хмыкает. – Или хочешь, чтобы Джонин это сделал?       – Ему лучше не светиться, – Джунмён отрицательно качает головой. – К нему и так могут быть вопросы после этого спонсорства от моего имени.       – Ага, – тянет Сэхун, посмеиваясь. – А меня, значит, не жалко?       – Сэ, ты в этом уже шест лет, – напоминает Джунмён, – и это твоё дело. А он работает в другой сфере, и я не хочу его подставлять, пойми.       – Да я понимаю, – Сэхун вздыхает, следом с улыбкой качает головой. – На самом деле, мне приятно видеть, что ты в хорошем настроении. Джунмён отвечает на его улыбку и тянется к нему ладонью, чтобы мягко погладить по плечу.       – Я пошёл, – зовёт, отстёгивая ремень безопасности. – Пожелай удачи!       – Будь таким же искренним и открытым, как в нашу первую встречу – и всё получится! – желает Сэхун, помахав на прощание, и провожает его взглядом ко входу. Как Джонин и предупреждал, он получает свой Спонсорский доступ в виде пластиковой карты при предъявлении паспорта и занимает столик в конце зала чуть поодаль, не регистрируясь на аукцион. В аукционе чисто символично участвуют детские рисунки, но полученные за них суммы всё равно идут на благо Перинатального центра. Когда начинается мероприятие и разговоры, а с ними оканчивается и звон бокалов шампанского, главный организатор мероприятия, ради которого и Джунмён сегодня здесь, выходит к кафедре сказать пару слов, поприветствовать и поблагодарить гостей, и приглашает за кафедру аукциониста, занимая один из первых столиков. И Джунмён наблюдает за ним всё время, как ведутся торги. Омега с него возвратом, но выглядит моложе. Обладает довольно спокойным нравом и улыбается каждому, кто говорит с ним, искреннее, без капли лицемерия. Выглядит заинтересованным и открытым новым предложениям. Искренне радуется успехам других и, замечает Джунмён, пару раз бросает на него взгляд через плечо. Джунмён не из тех людей, кто оценивает по внешности, но не может не заметить довольно ощутимую разницу в возрасте между молоды омегой и его супругом. Из того, что Джунмён о нём знает – он большой филантроп и добродетель. Опекает несколько фондов, помогает животным и не интересуется политикой. Имеет два высших образования, местное домашнее, и британское, Кембриджское. Увлекается верховой ездой и большим теннисом, любит собак и в браке с супругом пятый год. И наблюдая за ним, первые минут десять Джунмён ещё пытается придумать, что говорить, но вскоре расслабляется, откидывает все мысли и решает довериться себе и совету Сэхуна. Самый просто путь – не всегда прямой. Когда аукцион оканчивается и гости остаются пообщаться, Джунмён не двигается с места, оставаясь сидеть в ожидании, потому, что интуиция ему подсказывает – необходимый человек найдёт его сам. И так происходит, едва омега садится в соседнее кресло за одним с ним столиком и Джунмён не сдерживает улыбки.       – Господин Ким.       – Я рад, наконец, с вами познакомится, господин Ли, – отзывается Джунмён, складывая ногу на ногу и сплетая пальцы в замок на коленях. – Это не такая простая задача – пересечься с вами.       – Я слышал о вашем значительном вкладе в наше дело, господин Ким, – отзывается омега. – Предполагаю, он сделан с целью повлиять через меня на моего супруга. Джунмён хмыкает с улыбкой, оценивая его проницательность.       – Признаю, я преследую и собственные цели, – соглашается он с кивком. – Но это не отменяет того факта, что Перинатальному центру нужна помощь. Омега выслушивает, так же хмыкает, но не так явно, как Джунмён мгновенье назад. Следом протягивает ему руку:       – Доён, – представляется он по имени и Джунмён принимает его руку, отвечая улыбкой. – В вашем представлении нет нужды – вся страна знает о вас, Джунмён-ши.       – Хотелось бы, чтобы эта слава была исключительно положительной, – замечает вслух Джунмён. – Что не всегда возможно, конечно.       – Позвольте спросить, какая у вас стратегия? – уточняет Доён. – Я хочу знать, чтобы понять, чем это будет чревато репутации моей и моего супруга. Джунмён смеётся негромко, прикрывая губы ладонью.       – Моя стратегия – это не попытаться повлиять на вашего супруга через вас, Доён-ши, – отзывается Джунмён. – Моя стратегия – обзавестись поддержкой однодумцев. Это единственная моя цель.       – А с чего вы взяли, что я ваш однодумец?       – Я решил, что омега вашего воспитания, образования и ума придерживается прогрессивных и свободолюбивых взглядов.       – В красноречии и умении льстить с вами не посоревнуешься! – замечает собеседник. Джунмён снова не сдерживает улыбки.       – Не хочу вас разочаровывать, но, увы, в моём окружении не так много омег, способных похвастаться настолько радикальными взглядами.       – Так с чего же вы взяли, что я способен ими похвастаться? – уточняет Доён. – Я счастлив в браке с альфой, занимаюсь любимым делом и стараюсь не быть публичным, ибо не люблю лишнего внимания. Не говорит ли вам это об обратном отношении к вашим ценностям?       – Это говорит мне о том, что вы пытаетесь создать вокруг себя сообщество схожих по идеалам с вами людей, в особенности омег, чтобы иметь хоть какую-то толику власти в этой альфократии, среди которой мы живём. Чтобы контролировать хотя бы те сферы своей жизни, которые вы способны контролировать и, главное, способны менять на лучшее. Делать то, что в ваших силах там, куда альфы не стали бы вмешиваться. Потому, что даже Спонсорский доступ вы предоставляете омегам, хотя за тех, большая вероятность, всё равно этот взнос платят альфы. Виснет пауза, но совсем не неловкая. Джунмён видит, что его слова цепляют омегу напротив.       – А как Спонсорский доступ получили вы, Джунмён-ши? Кто заплатил за вас? – уточняет Доён.       – Альфа, – Джунмён с улыбкой кивает, отвечая на его вопрос. – Но вопрос свободы – это не вопрос о том, кто имеет, а кто не имеет права чего-то делать. Вопрос свободы – это о том, даётся ли тебе возможность что-то делать, вне зависимости от того, воспользуешься ли ты этой возможностью или нет, – отвечает он. – В нашем случае это вопрос о том, можем ли мы быть открыто в отношениях с тем, с кем хотели бы быть.       – Вы мне скажите, Джунмён-ши, – отзывается омега. – Я замужем за тем, с кем хочу быть. А вы?       – А я хочу самостоятельно это решать, – говорит Джунмён, – а не быть красивым и образованным аксессуаром. В конце концов, я уверен, и вы не хотите им быть.       – Ваши взгляды довольно радикальны даже для самых больших радикалов, Джунмён-ши, – хмыкает Доён, но, видит Джунмён, совсем не по злому. – Не кажется ли вам, что вы слишком давите на меня при нашей первой встрече?       – Мне кажется, что я делаю верно, – отвечает ему Джунмён, – не лицемеря и не пытаясь угодить вам или обмануть о своих целях.       – А не боитесь, что с такой риторикой следующей встречи может просто не быть?       – Боюсь, – честно признаётся Джунмён. – Боюсь. Но надежда, как известно, умирает последней. Собеседник кивает ему, следом, не говоря ни слова, просто поднимается и уходит за свой столик, чтобы присоединиться к другой беседе. Джунмён допивает свой бокал шампанского, оставляя пустой на столе, и неспешно двигает на выход, улыбаясь своим мыслям. Проходит через холл, чтобы забрать своё пальто, когда боковое зрение цепляется за какой-то знакомый силуэт и Джунмён оборачивается уже с пальто в руках, находя взглядом журналиста Им, который с камерой на перевес смотрит прямо на него и усмехается так гаденько, что Джунмён непроизвольно передёргивает плечами. Журналист с наигранным почтением в кивке склоняет голову, понимая, что Джунмён его заметил, и разворачиваясь на пятках, двигает обратно в зал, где начинают расходиться гости.       – Проклятье… – бурчит сквозь зубы Джунмён, спеша на выход и юркая скорее в знакомую машину, едва Сэхун паркуется во дворе. – Сэ… – зовёт неуверенно, вскидывая на него взгляд, и Сэхун отвечает своим:       – Ну что, вы поговорили? – интересуется, следом, наконец, рассматривая смятение на его лице.       – Мы-то поговорили… Но я встретил там не только его…       – Кто? – тут же настораживается Сэхун, вглядываясь в его лицо и пытаясь по волнению в его глазах понять, затем тут же хмурится: – Журналист Им?       – Он не упустит такой возможности, – отзывается Джунмён, кивая. – Я не видел его в зале, но, уверен, он видел нас.       – Не упустит, – Сэхун вздыхает. – Помнишь, ты говорил, что Джонин предлагал помочь с этим – может, ещё не поздно согласиться?       – За какую свободу и демократию я борюсь, если пытаюсь заткнуть неугодного мне работника Средств массовой информации? – Джунмён трёт переносицу.       – Он не неугодный, Джунмён-а, – Сэхун пожимает плечами. – Он портит тебе жизнь и капает под тебя много лет. Ищет какой-то компромат, копается в твоём прошлом, цепляется к каждому твоему слову. Это нам повезло, что в этом сезоне он ещё не показал себя. Но, судя по всему, этот перформанс не за горами. Джунмён ничего не отвечает, только вновь устало выдыхает, прикрывая глаза. Ничего, кроме как ожидать последствий, ему попросту не остаётся.

***

      – И что, он пока молчит? – уточняет Джонин после, когда Джунмён рассказывает ему, как прошло мероприятие и кого он там встретил, когда они выходят из лифта и двигают к двери по пути из магазина.       – Молчит, – Джунмён кивает, оборачиваясь к нему через плечо, пока свободной рукой ищет ключи. – Но, я уверен, как обычно выкинет что-то в самый ответственный момент.       – У него какая-то личная обида на тебя, или в чём проблема? – Джонин чуть хмурится, задумываясь. – Почему он копает только под тебя, а не, скажем, под любого депутата Национального собрания? Там мало грязного белья, что ли, в котором можно порыться, накопав компромат или сенсацию?       – По началу мы думали, что его нарочно кто-то нанял, чтобы замедлить наши темпы, – Джунмён пожимает плечами, наконец, найдя в своей сумке ключи и берясь открывать. – Потом пришли к выводу, что он просто жаден до денег, но…       – Погоди, Мён-а, но писать же он может не только о тебе, – мягко перебивает Джонин, входя следом за ним в квартиру. – Разве нет?       – Он пишет не только обо мне, – отвечает Джунмён, закрывая за ними дверь. – Но поскольку моя тема в последнее время постоянно на слуху, он нарыл золотую жилу и сидит на ней.       – Может…? – Джонин даже не успевает договорить, когда Джунмён понимает, о чём он хочет спросить, тут же перебивая:       – Нет! – выдыхает. – Мы об этом уже говорили. Прошу тебя. Джонин вздыхает и, снимая пальто, двигает влево в кухню прямо из прихожей, чтобы сложить бумажные пакеты с продуктами на стол, когда у Джунмёна в сумке совсем настойчивым входящим вызовом оживает телефон, и он спешит скорее принять тот.       – Привет, – улыбается, взглянув на экран и понимая, кто звонит. – Как ваши дела? – Джонин смотрит в его лицо, по улыбке и мягкости в голосе понимая, что звонят родители, и следом наблюдает, как Джунмён меняется в лице. Как улыбка сползает с его лица и между бровей пролегает складочка, как селится тревога и страх на дне его радужек – заметный и вязкий. Он тут же спешит найти его глазами, и Джонин шагает к нему, заключая его ладонь в свою, взволнованно глядя в его лицо сверху-вниз. – Да, я понял, – отзывается в это мгновенье Джунмён в трубку, уже хмурый, словно туча. – К нему сейчас можно? – уточняет и Джонину всё становится понятно. Джунмён снова вскидывает на него взгляд, интересуясь им без слов, и он тут же кивает. – Хорошо, скоро буду. Джунмён сбрасывает вызов и валится вперёд, прижимаясь щекой к его плечу, следом прижимаясь туда лбом, устало прикрывая глаза.       – Папе хуже? – уточняет Джонин, хотя ответ знает уже и сам, и получает кивок в ответ. – Поехали. И мягко тянет за руку, которую всё ещё держит в своей. Джунмён в машине молчаливый и взволнованный, перебирает пальцы и смотрит в своё окно. Джонин тянется к нему ладонью на светофоре, мягко заправляя волосы за ухо и следом погладив по щеке и Джунмён вздыхает, устремляя, наконец, на него взгляд. Накрывает его ладонь своими пальцами и прижимается крепче, прикрывая глаза.       – Всё будет хорошо, – обещает Джонин, и он кивает невпопад. – Почти приехали. Джунмён не может сдержать дрожи в руках, пока они поднимаются на нужный этаж необходимого отделения да ищут палату. Джунмён видит отца в конце коридора и чуть ускоряется ему навстречу.       – Привет, мой хороший, – взрослый альфа заключает его ладони в свои, следом переводит чуть удивлённый, но добродушный взгляд на Джонина, в приветствии кивая ему, и Джонин отвечает таким же. – Иди, он тебя ждёт. Джунмён оборачивается, чтобы отдать свою сумку и кое-как спешно вылезти с пальто и Джонин успевает ласково щёлкнуть по носу, чтобы подбодрить прежде, чем он скрывается за дверями палаты.       – Рад вас видеть, господин Ким! – зовёт отец Джунмёна, приглашая его жестом сесть в коридоре. Джонин отправляет чужие сумку и пальто в соседнее кресло и садится возле альфы.       – И я вас, – отвечает Джонин. – Что врачи говорят?       – Я расскажу, – выдыхает старший альфа, устремляя на него взгляд. – Но с одним условием – что вы ему не скажете. Теперь вздыхает Джонин, прикрывая на пару мгновений глаза.       – Это не честно по отношению к нему. Он имеет право знать.       – Ему нужно сосредоточиться на работе. Возможно, это его последний шанс.       – Кроме работы у него ещё есть жизнь, – объясняет Джонин, хотя знает, что человек, сидящий рядом, понимает это и так. – Жизнь, в которой и вы, и я, в которой есть книги, есть друзья и какие-либо другие интересы помимо работы. И когда работа окончится, жизнь останется.       – Я знаю, – старший альфа вздыхает. – Но мы оба понимаем его нрав и его эмоциональную натуру. Он сам себе не простит, если всё сорвётся.       – Он не простит вам, если не скажите ему правды, – уточняет Джонин. – Я понимаю, что говорить об этом сложно, но… Договорить у Джонина уже не получается – Джунмён выходит из папиной палаты, замирая на пороге, затем бросает на них с отцом взгляд и Джонин встаёт навстречу, раскрывая руки, потому, что по его взгляду понимает – он уже знает, папа рассказал ему. Обнимая его за плечи и пряча от всего мира в своих руках, Джонину думается о том, как в нём одном может вмещаться столько силы и стойкости?