Trade Offer

Это больно всегда. Внутренности словно опутывает до предела натянутой режущей золотой нитью, она кромсает, ворошит, перестраивает изнутри, и каждый миг сознание наполняется нестерпимым беспощадным золотом. Когда уже можно сделать вдох и почувствовать подобие жизни, когда привычные человеческому телу функции возвращаются, сознание, больше не сфокусированное лишь на боли, мечется, и Блэйд думает об этом снова: неправильно. Это все неправильно. Такого не должно быть. Он не должен ничего чувствовать. Все, что имеет смысл в эти мгновения — желание, такое же пустое и невозможное, как и он сам — завершить это, добиться того, чтобы золотые нити лопнули навеки и никогда больше не натягивались, не вспыхивали, не напоминали. В этот раз все было иначе — даже хуже, чем прежде. Издевательски долго, мучительно, холод сковывал конечности, а боль выталкивала из головы мысли. Первые минуты сознания были не золотыми, но влажно-алыми, и он с трудом их терпел. Затем боль ослабела, и начался самый неприятный этап — его жестко, против воли возвращали к жизни, сила, которую он никогда не мог контролировать, завершала этап самого чудовищного надругательства над телом, которое Блэйд даже не считал своим. Почему так… больно? Долго? Почему столько сил и времени нужно, чтобы тело восстановилось? Раньше все случалось за несколько минут, а нынешняя агония, кажется, растянулась на вечность. Ах да… кажется, зона аномалии действительно вносила свои коррективы в реальность. Он помнил, как бессмысленно отчаянно Дань Хэн бросился в самое пекло, как решил, что ему нужно сейчас же бежать, преодолеть огромное расстояние, чтобы спасти друзей. Рвение понять он мог, но никогда Пожиратель Луны не отличался безрассудством. Слишком очевидным было, что смысла в этом никакого нет — успеть за такое время попросту невозможно. Уже тогда он находился под воздействием зоны аномалии. И тогда же отказался думать. «Но я мог вернуть его. Если бы прорвался, если бы успел его схватить, он мог прийти в себя». А мог и не прийти. Мог и не успеть. Действовать нужно было срочно и быстро, и так вышло, что приоритеты оказались очевидными. Он просто не хотел, чтобы Дань Хэн пострадал. Сам же… разве впервые это тело разрывают на куски? И хоть тогда он еще не догадывался, что в этот раз все будет куда болезненнее и дольше, Блэйд, не сомневаясь, поступил бы так и снова. В голове тогда было совершенно пусто, пульсировало только единственное желание — не допустить, чтобы он пострадал. «Я бросился защищать его, ни о чем не думая, точно как это сделал бы Инсин», — от этой мысли в груди снова полыхнуло болью. Снова… почему он, тот, кто обладал теперь совсем другой личностью, опять готов был, не думая, отдать жизнь за Пожирателя Луны? Это было не только неправильно-насмешливо, но и отдавало застарелой, загноившейся болью. Словно ничего не изменилось, и прежнее желание до сих пор было важнее прочего. Жизнь Блэйда ничего не стоит. Более того, она не нужна ему самому. Но она резко обретала смысл и важность, когда он мог использовать ее… так. К Пожирателю Луны совсем недавно он не испытывал ничего, кроме жгучей, пламенеющей ярости. Она болезненно пульсировала в венах, она же давала ему цель, не менее пламенную и жаркую, чем отравляющее его золото. Губы сами кривились в голодной усмешке, а меч жаждал крови. Он помнил это чувство. Оно было живым и ярким — самое сильное, что могло запомниться в период его не-жизни. А потом необходимость убивать Дань Хэна сдулась, остался только изнуряющий холод и пустота. Их пути могли разойтись раз и навсегда, изначальная цель снова выглядела куда более логичной, нежели месть. Вот только пришлось совсем иначе смотреть на ситуацию, когда свое предложение озвучила Кафка. И когда оно отразилась в груди непривычным откликом — он ведь был уверен, что ничего уже не способен почувствовать. Ничего не случилось бы, откажи ей Блэйд, но он думал всего пару мгновений перед тем, как утвердительно кивнуть. И все это время, пока они действовали по плану, Блэйд не мог отрицать свои чувства, они отвратительно пробирались сквозь безразличие, усталость и давний холод. Желание защитить, глупое и бессмысленное, дало о себе знать и в этот раз. Боль стихла, тело наконец восстановилось. Блэйд поднял веки. Нужно действовать дальше. Он уже понял, что находится в пещере, лежит прямо на земле, не чувствуя холода. Дань Хэна рядом не оказалось, и это немного встревожило. Неужели он просто взял и оставил его? Ему было неприятно наблюдать? Он ли донес его тело сюда, в это место? Когда Блэйд поднялся, появилась новая проблема: одежда. Куртка была разорвана, как и вся одежда на груди, а ощущение холода медленно возвращалось. Он способен пережить низкие градусы, но это сильно влияет на его активность и силы. Вздохнув, он кое-как натянул на плечи остатки одежды. Следовало осмотреться. Из пещеры Блэйд вышел в некотором смятении. Ничто не указывало на то, что Дань Хэн вообще здесь был. Вещи, скорее всего, они потеряли во время боя, потому их отсутствие не удивило. Так, может, Дань Хэн отправился их поискать? Впрочем, такая мысль отдавала безумием — наверняка он уже понял, что аномалия меняла его мышление и воздействовала на волю и разум. Уже успело стемнеть, и о времени судить Блэйд не мог, однако обилие снега отчасти решало проблему с освещением. Именно снег позволил разглядеть вдали знакомую фигуру. Она торопливо приближалась к пещере. — Блэйд? — еще находясь вдали от него, но уже его заметив, позвал Дань Хэн. Голос звучал непривычно, в нем читалось беспокойство и едва заметные нотки радости. В самом деле, утрата союзника могла оказаться для Дань Хэна серьезной проблемой. Что решила бы в таком случае Кафка? Сценарий Элио не предполагал такого финала, однако Дань Хэн об этом знать не мог. Скорее всего, именно это обусловило ощущение радости в его голосе — не нужно будет ни перед кем объясняться. — Ты пришел в себя! — Дань Хэн уже приблизился, и даже в скудном свете было видно, как блестят его глаза. — Ты… это было долго, и я… Он запнулся, неловко и внезапно. Блэйд понял, куда устремлен его взгляд — одежды на нем все еще было слишком мало, и на фоне снега голая грудь, открытая в остатках разорванной одежды, наверняка выглядела жутко. — Зона аномалии воздействовала и на тебя тоже, — отсек он необходимость что-то объяснять. Дань Хэн согласно кивнул и наконец отвел взгляд. Выглядел он все еще смятенно. — Я не понимал, что делаю, и не мог трезво оценивать ситуацию, — он, однако, все же пустился в объяснения. — Я испытывал страх и усиливающуюся панику, слышал их голоса. Мной овладело желание во что бы то ни стало добраться и помочь. Блэйд ответил кивком и указал на пещеру. — Ситуацию сейчас лучше обсуждать там. Разве ты не замерз? И первым двинулся к входу. В пещере, впрочем, было не очень уютно и тесно. Под ногами — смесь разбавленной крови и подтаявшего снега, а теснота не позволяла выбрать другое место. И все же здесь было теплее, чем снаружи. — Куда и зачем ты ходил? — Блэйд задал вопрос первым. — Проверить окрестности места, где все случилось. Возможно, вернуть что-то из утерянных вещей. Однако близко подходить я не стал, и теперь нужно решить, как действовать дальше. Он говорил ровно и смотрел то в телефон, то перед собой, словно поднимать голову на Блэйда ему было неудобно. Досаждало чувство вины? Может, все еще находился под впечатлением от увиденного? — Что-нибудь обнаружил? — уточнил Блэйд. Они так и остались стоять посреди пещеры, немного неловко переминаясь с ноги на ногу. — Нет. И связь не вернулась. Я не могу ничего написать Келусу и узнать, что у них случилось. Блэйд покачал головой. — Дальше связь вряд ли появится. И если мы продолжим двигаться, нам придется обходиться без всех утерянных вещей. — Я не смог ничего найти, — ответил Дань Хэн, — но к зоне аномалии я не приближался. Возможно, нам следует ее обойти… Безумие, наверняка он и сам это понимал. Беспокойство за друзей лишало его возможности мыслить трезво, но сейчас он не находился ни под каким воздействием. — Сейчас, — отозвался Блэйд, и голос его звучал несколько холодно, — рваться туда нет никакого смысла. Мы ни с кем не сможем поговорить и узнать свежие новости. К его удивлению, Дань Хэн кивнул . — Да. Возможно, лучше вернуться и попробовать связаться с остальными по телефону. Блэйду было, что на это ответить, примерно те же мысли посетили ему голову, но он не успел. В этот момент земля снова задрожала. Затем послышался глухой грохот, словно далеко под землей что-то взорвалось. А затем звук сделался оглушительным. Они стремглав выбежали на улицу и как раз вовремя — из того места, где, предположительно, должен был находиться осколок Стелларона, прямо в небо бил столп золотого света. Он выглядел ужасающе мощно и, казалось, прорвался из далеких глубин прямо в космос. Однако завершилось все так же быстро и внезапно — он растворился в воздухе спустя пару секунд, только золотистые искры остались витать в небе. — Осколок Сталларона, — побледневшими губами пробормотал Дань Хэн. — Скорее всего, — мрачно согласился с ним Блэйд.