Лиминальное чтиво

В кабинете было с десяток шагов от угла до угла, но если намеренно обходить стол и лавировать между чередой офисных препятствий, можно было растянуть маршрут ещё немного. Если же едва ощутимо рассыпать крупицы колдовства – можно было совсем забыть о границах. Всё остальное забывалось само собой. Между их ладонями касание было человечески тёплым. Если бы они были демиургами, именно там, по легендам, зародился бы какой-нибудь мир. Небесные светила совершали бы оборот, когда они кружились сами, а концом мира стал бы конец их танца, когда обжигающие пальцы отпустили бы ледяные. Несколько долгих минут для них казались бы для тех, новорождённых, тысячелетиями. Хорошо, что они с Мордекаем не были богами: расставание в конце выйдет горьким только для них двоих. А сейчас можно было превратить минуты в тысячелетия и без всякой магии. Позволить себя вести между папок и склянок, рабочей техники и древних артефактов. Увлекать в сторону от углов, когда Мордекай сам увлекался. Сколько раз приходилось собирать сбитые стопки листов, раскатившиеся колбы и ручки. Они танцевали слишком редко, чтобы запомнить все хитрости загромождённого кабинета. Бродящий по краю реальности, Мордекай с трудом помнил о правилах материального мира. Кто-то должен был его заземлять. И Василий полагал, что справлялся неплохо. Не было смысла считать круги, потому что они не остановились бы, пока не замерла бы музыка. Их мелодии всегда заканчивались одновременно, и ни один не делился тем, какая направляла его в этот раз. Каблуки выстукивали по полу в унисон, шаги не сплетались и не спутывались – и довольно. Мордекай отступил, протянув руку так, что Василий, легко качнувшись, с поворота нырнул в объятия. Смена позиции, зеркальный повтор. Ритм строился на их дыхании, на взглядах и мыслях. За миг до сближения Василий знал, что ждёт следом – и упал на чужую руку с готовностью. И не без удивлённой улыбки. Это было комплиментом. Маленьким подарком за прикосновение между лопаток, за надёжную ладонь на талии. Можно было бы спокойно перенести вес, но он всё равно обвил шею Мордекая, запутав пальцы в волосах. Он всегда так делал. Человеческое тепло теперь застыло между их губами. – Заходи ещё, – сказал Василий чуть мягче, чем буднично, чуть безнадёжнее, чем с приглашением. Мордекай отстранился от стола и неопределённо пожал плечами. – Сегодня без потерь, – хмыкнул он, окинув взглядом кабинет, который в кои-то веки оставлял нетронутым. – Спасибо за танец. Прощаться перед исчезновением было не в его вкусе. Может быть, может быть, так он позволял Василию считать, что никуда и не исчезал. Может быть, и нечаянный беспорядок был своего рода напоминанием, что Мордекай был. Без потерь, значит? Василий с усмешкой качнул головой и потянулся за брошенным на кресле пледом. Тёплый вечер был выгнан прочь за окно и ещё не скоро растворил бы в себе сковавший помещение холод. И кофе, который Василий заварил себе перед долгим ночным дежурством – оказывается, он успел совершенно остыть.