Лиминальное чтиво

Рация отрывисто оповестила, что прочие отряды заняли позиции. Ястреб отчитался в ответ. Напряжение в воздухе потрескивало, как эти скупые передачи. Гудение моторов давило на виски. Сообщали, что вражеский лагерь было видно с воздуха как на ладони, что их дислокация просматривалась полностью. Открытая местность, безусловно, играла на руку. Хотя побегать между разбросанными по ней хозпостройками придётся – сукины дети там как следует обосновались. Ничего, Ястреб неплохо разобрался в их предпочтениях касательно ландшафтного дизайна. Спину обдало мерзеньким холодом, волосы на затылке поднялись. Винтовка лязгнула в нервно дёрнувшихся руках. «Так-так-так, парень», – сказал себе Ястреб: – «Этого ещё не хватало». Ну, допустим, пошвыряли тебя маленько в эти стены, поваляли по земле – и что теперь, плакать об этом? Можно ещё, не знаю, Ижтаке пожаловаться или вообще отпроситься, мол, живот заболел. Это тебе не физ-ра, прогуливать. Ты, считай, основная сейчас, ведущая единица после вылазок своих. Сам в первые ряды напросился, между прочим, вот и покажешь этим подонкам, которые тогда тебе рёбра крошили, что такое вооружённая карма. С командного пункта объявили готовность пятнадцать минут. Парни лениво пошли загружаться; кое-кто докуривал, растягивая момент. Интересно, как шла подготовка на других точках. Наверное, так же. Главное, что без заминок. Он наверняка будет там. Вернее, нет: не быть там он не мог. Командир оккультных ублюдков не уступал офицерам Сил ни в рвении, ни в безрассудстве – он никуда бы не делся с поля боя. А то и сам вылез бы на передовую, чтоб не пропускать веселье. Его нрав Ястреб тоже уже изучил и, честно говоря… Честно говоря, не собирался признавать, что и в этом у них было много общего. Не собирался просто потому, что проклятая фраза звучала у него в мыслях чужим голосом. Что насмешливо над головой, когда давил ботинком к полу, что хрипло на ухо, он всегда говорил об одном и том же. Сверху сбросили ещё одно распоряжение – по возможности держаться дальше от центра лагеря. Кажется, ребятам из отдела умников удалось дешифровать часть рун на взятом в кольцо кургане, и предположения им не понравились. Ничего, не критично. Они всё равно собирались выманивать противника наружу, а не загонять в раковину из укреплений. И так было ясно, что «жемчужина» скорее всего понадобится штабу минимально задетой. И этот грёбаный курган. Туда он Ястреба тоже таскал. Если бы только полюбоваться. Выродки, похоже, сами не знали, что делать с находкой, так что экспериментировали, как в голову приходило. Ему вот приходило напитывать символы – кровью, семенем, слезами. Возможно, самим ритуалом. Извращённой силой того, что он делал. И это всегда, всегда должно было быть кровавым, и, судя по тому, как темнели его глаза, далеко не оттого, что так требовал обряд. Вертолёты с шумом поднялись в воздух, на площадках почти не осталось людей. Машины вереницей начали покидать ангары. Ястреб найдёт его. Ястреб доберётся до него сам, лично, даже если в этом не будет необходимости. Он изрешетит ему ноги, чтоб никуда не уполз, чтоб корчился, пытаясь подняться, как заставлял корчиться Ястреба, лишая медикаментов. И в этот раз Ястреб окажется сверху, но только чтобы вытащить нож и всадить ему в глотку. Перерезать низкий снисходительный смех, перерезать грязные, грязные, грязные слова, перерезать влажное жгучее дыхание. Перерезать то, что было между ними. – Пиздец тебе, – тихо бросил Ястреб. И щёлкнул затвором.