Лиминальное чтиво

Голова буквально трещит по швам, расходится лоскутами, хочется разодрать её, раскроить, выпотрошить. Их слишком много, но они даже не в одной голове, они во всём теле, и тело зудит, будто не под электричеством, а само – электричество. Эзра не может держаться прямо, Эзра бьётся об углы, и стены, и чужое присутствие. Всё вышло из-под контроля так быстро. Нити хлестнули по ладоням, фигуры проломили доску. Конечно, он не мог подчинить ни одного из них, но он мог… он пытался создать баланс, выставить их друг против друга так, чтобы найти безопасное место под перекрёстным огнём. «Манипулировал». Нет, нет-нет-нет, он защищался, он играл по правилам слабого. Ведь он слабее, это неоспоримая истина. Что ещё ему было делать? «Тебе самому не противно это слушать? Лгать даже теперь – глупость, по-моему, неимоверная. В твоём духе». Мутит. Разрывает на части. Эзра как будто искажает законы природы, Эзрой как будто искажают законы природы, и природа отторгает его, комкает тело, как бумагу. Кровь явно хлещет носом, но остановить её нет сил. «Ты отвратительный. Ты. Отвратительный». Он не лжец, и не предатель, и не хитрый ублюдок, и не возомнившая о себе невесть что бестолочь. Что бы они ни говорили. Он в праве сопротивляться, и он сопротивлялся. И он будет сопротивляться, потому что это его тело, и его жизнь, и его свобода. Поэтому он фокусирует больные от напряжения глаза и бросается к двери. Даже если собрать все синяки по дороге, прямую траекторию удастся выдержать. Десяток шагов, всего десяток, и рывок ручки. Но колени бескостно сгибаются, и Эзра валится лицом вниз, не успев даже закрыться. Звон в ушах не становится сильнее – сильнее некуда. Но ужас вперемешку с обидой подкатывает к горлу непрошенными слезами. Он не чувствует ничего ниже пояса, ноги ему просто не принадлежат. Вспыхнувшая на бегу мысль гаснет на полуслове: нужно позвать на помощь. «На помощь? Но тебе разве мало нас? Ведь ты уже просил нас о помощи. Каждого». «А им ты что наплетёшь, интересно?» Эзру швыряет на спину. На мгновение становится легче дышать, и он вдыхает всей грудью, ещё пока не понимая причины. А потом перед глазами перестаёт плыть. Перед глазами замирает причина. Ли опускается к нему первый, протягивая руку к лицу, ведёт пальцем по онемевшим губам. Значит, это он забрал у Эзры голос. Вотчер смотрит сверху, не отступая от бездвижных ног. Забирать конечности – его любимый трюк. Эзра не хочет думать, что у него заберут дальше. Потому что голоса отвечают одновременно и одновременно звенят усмешкой. «Всё».