О совпадениях, противоречиях и сладких леденцах

      — Ну и на кой черт ты меня сюда притащил? — недовольно спрашивает Чимин, все же плюхнувшись на диванчик за небольшим столиком и мимолетно осматриваясь. Мигающий неоном свет и громкая музыка, конечно, отвлекают, но он надеется, что скоро вспомнит, каково это, и снова привыкнет. Ему в любом случае не позволят просто взять и уйти.              — Во-первых — потому что ты заебался, — деловито перечисляет Чонгук, с удобством устраиваясь напротив. — А во-вторых — потому что я жду Тэхёна, и мне нужно как-то скрасить еще несколько часов до конца его смены, — и, встретившись с вышеупомянутым взглядом, с улыбкой приветственно машет поднятой над головой рукой в сторону барной стойки.              Обернувшись через плечо и посмотрев туда же, Чимин как раз становится свидетелем того, как радостно машущий в ответ Тэхён со свойственной ему медвежьей неуклюжестью выплескивает только приготовленный коктейль на одетую в короткое яркое платье девушку. Понятное дело, что та за считанные секунды устраивает из этого скандал.              — Упс, — Чонгук тут же поспешно опускает руку и чуть сползает вниз на диванчике, невольно пытаясь спрятаться. Улыбка в мгновение исчезает с его лица. — Надеюсь, мне не вылезет это боком дома…              — Надейся, — Чимин лишь хмыкает, поворачиваясь обратно к другу.              Тэхён хоть и альфа, но натура у него временами бывает чуть ли не скандальней, чем у визжащей противным голосом пострадавшей омеги, вовсю высказывающей свое недовольство по поводу случившегося. А так как Тэхён не раз просил Чонгука не отвлекать его на работе, пусть тот сейчас и жертва неудачных обстоятельств… Чимину остается только мысленно пожелать ему удачи.              — Кстати что-то я не понял, как связаны моя якобы усталость и наш незапланированный поход в ночной клуб, — с зачатками претензии приподнимает бровь Чимин. — Ты вообще меня в кино звал, цитирую, «от суеты отдохнуть», а по итогу мы приехали сюда, — и показательно обводит отнюдь не спокойное место ладонью. — Еще раз спрашиваю — нахрена?              — Да брось, еще пару месяцев назад ты здесь со мной каждые выходные тусил, не строй из себя паиньку, — отмахивается Чонгук, украдкой наблюдая краем глаза за развитием событий возле барной стойки. — А потом у фирмы твоих родителей начались какие-то проблемы — и все, пропал Пак Чимин со всех радаров. Я из-за твоего трудоголизма даже начал забывать, что у меня лучший друг, вообще-то, есть, — и деланно дует губы, скрещивая руки на груди в обиженном жесте.              — Тц, ты сам где-то тогда же с Тэхёном познакомился и начал приходить сюда только с одной целью — подождать своего ненаглядного с работы и отвезти домой, — Чимин закатывает глаза на чужую театральность. — Так что не выебывайся и лучше принеси нам выпить, раз мы уже здесь, — фырчит, взмахивая рукой в сторону бара. — Заодно проверишь, как там обстоят дела, да почву прощупаешь, подкаблучник хренов, — и с дружеской издевкой усмехается, когда ему в ответ гримасничают и показывают язык, после с такой же кривоватой усмешкой все же направляясь за спиртным.              Подобного рода фразочки в адрес Чонгука — чистой воды подколы, однако Чимин соврет, если скажет, что свыкся с мыслью, что истинным его друга-альфы оказался такой же альфа, ни в чем ему не уступающий. Притерлись они друг к другу, конечно, очень даже прекрасно за такой короткий срок в пару месяцев, но Чимин слишком хорошо осведомлен о том, что госпожа Судьба — дамочка с характером и очень любящая развлекаться. Тэхёну с Чонгуком повезло, потому что у последнего характер легко подстраивается под любую происходящую хрень, а вот у Чимина полжизни ушло на то, чтобы хотя бы частично свыкнуться и кое-как ужиться с одной небольшо-ой проблемкой, которой его наградила природа.              Ни одна живая душа, кроме Чонгука и родителей, не знает его настоящего запаха. Для всех окружающих он альфа, который вот уже три десятка лет пахнет крепким горячим эспрессо с яркой нотой приятной горчинки, не дающей ни шанса почуять за собой что-то еще. Подобранные специально для него духи с феромонами сделаны именно так, чтобы полностью перекрывать его естественный запах. Такое со стороны радикальное решение на самом деле избавило от многих существенных проблем, но отнюдь не от всех.              Личная жизнь была как раз из числа тех самых исключений. Чимин отлично осведомлен, насколько недурен собой, даже в этот самый конкретный момент: поддерживаемое в идеальной форме подкачанное тело, смольные, в легком беспорядке волосы, обрамляющие красивое лицо с точеными чертами, излучающий спокойствие взгляд карих глаз, расстегнутая до середины груди черная рубашка с закатанными по локоть рукавами в сочетании с превосходно сидящими на его мускулистых бедрах брюками — все это с легкостью притягивает к нему заинтересованные взгляды. Однако, увы и ах, как показал опыт — естественный запах в их мире имеет слишком большое влияние на восприятие тебя окружающими. Из-за этого несколько попыток построить длительные отношения еще во время учебы в университете не увенчались успехом, а затем желание заниматься этим и вовсе пропало. Как только Чимин, даже спустя довольно немаленький срок, доверял партнеру свой секрет — каркас их маленького мирка начинал в рекордные сроки рассыпаться, как карточный домик. С каждым разом довериться было все сложнее, пока тягу к сколько-нибудь высоким отношениям не отбило напрочь.              Поэтому Чимин вот уже который год предпочитает случайные связи на одну ночь с выцепленными в клубе омегами, неважно, парнями или девушками. Так оказалось гораздо проще, чем тратить нервы на по итогу бесполезное в его случае занятие. С этой мыслью он давно смирился. Как и привык к подобному образу жизни. Конечно, во время гона приходится буквально выживать, закидываясь таблетками и карабкаясь на стену собственной квартиры от безысходности… Но и с этим он как-то справляется. Почти. Иногда. Наверное…              Короче, если в общем и целом — то его жизнь сейчас вполне себе… терпимая. Да, вот подходящее слово. Не идеально, но могло быть и хуже. И он даже знает, насколько.              Впрочем, как могло быть и лучше, учитывая ситуацию последних двух месяцев. Как и сказал Чонгук, в компании его семьи действительно начались проблемы — как-то так вышло, что один из проверенных поставщиков умудрился из-за халатности своего нового менеджера сорвать им крупный контракт, навешать после еще кучу вытекающих из этого проблем и загнать этим фирму в немаленький должок. И Чимину, как старшему альфе и тоже получающему из бизнеса деньги, пришлось в это все нехило так впрячься, чтобы помочь отцу как можно быстрее разрулить ситуацию. Редко когда за последнее время его дни проходили без головной боли из-за бесконечных встреч, отчетов и документов, а единичные выходные раз в две, а то и три недели целиком и полностью отдавались сну. Что уж говорить о его прихрамывающей на обе ноги личной жизни, если даже спокойно вдохнуть полной грудью времени не было.              Так что Чонгук, в принципе, прав — Чимин заебался. Благо, что большинство самых крупных вопросов они с отцом вроде как уладили, так что он смог выделить себе не один-единственный, а целых два выходных. Посему и согласился на якобы поход в кино, намереваясь отдохнуть в компании друга, но все пошло совсем не по тому плану, на который он рассчитывал, что и стало причиной его начального недовольства. Сейчас же, оглядываясь вокруг и изучая обстановку в ожидании выпивки, он уже не испытывает раздражения, попривыкнув и снова почувствовав себя в своей тарелке. В конце концов, он бывал здесь так часто, что полклуба в лицо знает (а некоторую часть и не только «в лицо», скажем так), а персонал с ним чуть ли за руку не здоровается при встрече.              Хотя новых лиц в свете неона тоже хватает — Чимин без особого труда выхватывает взглядом нескольких девушек в его вкусе среди гарцующей на танцполе толпы и даже почти облизывается на одного очень симпатичного парня-омегу, вырядившегося так, что у танцующих рядом альф чуть слюнки на пол не капали. Короткие кожаные шорты едва прикрывают округлые ягодицы, а сквозь полупрозрачную белую рубашку соблазнительно проглядывается силуэт тонкой талии. Практически красная тряпка для давно не занимавшегося сексом Чимина, но он лишь делает себе пометку в голове попытаться найти этого омегу позже, оборачиваясь к наконец-то вернувшемуся с ядреного цвета коктейлями Чонгуку.              Чутка растрепанному и довольно улыбающемуся Чонгуку.              — Вижу, что почву ты качественно прощупал, — Чимин не может не подъебнуть усевшегося напротив друга, с кривоватой ухмылкой окидывая его взглядом. — Тебя минут пятнадцать не было, я уже, грешным делом, подумал, что Тэхён где-то за углом твою тушку закапывает.              — Увы и ах, но Тэхён сегодня в отличном настроении, так что я еще пару часиков буду мозолить тебе глаза, — на его шпильку ни капли не обижаются, укладывая пальцами темные пряди, а лишь усмехаются, пододвигая один из коктейлей, красного цвета, к Чимину. — Я взял тебе покрепче, как ты любишь. Ничего же не изменилось с нашей последней встречи здесь? — и вопросительно приподнимает бровь, откровенно намекая взглядом не только на вкусы в алкоголе.              — А что могло измениться, если я только и делаю, что впахиваю, как лошадь? — вздыхает Чимин, после отпивая из бокала и удовлетворенно жмурясь. Горько. Горячо. То, что нужно.              — Как там говорят? — на секунду задумывается Чонгук, поднимая взгляд к потолку. — От работы дохнут кони? А ты нихуя не бессмертный пони, Чимин. Может, сбавишь чутка обороты? На твоем лице даже сквозь слой косметики усталость проглядывается, мне тебя жалко становится.              — В моих же интересах подправить дела в компании, так что мне тупо надо, Чонгук. Без вариантов, — мотнув головой, он делает еще глоток коктейля, ощущая, как алкоголь начинает медленно расползаться по венам.              — Варианты есть всегда, — с уверенностью заявляют напротив, потягивая через трубочку наверняка какую-то безалкогольную пургу. Ну конечно, Чонгуку ведь еще за руль садиться да суженного своего домой везти. — Тебе просто нужен тот, ради кого ты захочешь их увидеть и перестанешь сутками пропадать на работе, сбегая от одиночества, — и хитро прищуривается, зараза, озвучивая вслух свои как всегда проницательные мысли.              Чимин поджимает губы, невольно отводя взгляд. С Чонгуком они дружат очень давно, еще со школы, и тот всегда отличался тем, что тонко чувствовал людей. Потому и приспосабливался ко всему легко, и общий язык быстро находил… И невероятно умело заглядывал Чимину в душу. А тот и не сопротивлялся, позволяя, потому что Чонгук действительно хороший друг, даже отличный — и выслушает, и поймет, и о секрете его не разболтает, и словом или делом, когда надо, поможет, и выпить с ним всегда можно… было. Пока он не встретил истинного. Тогда и попойки их стали гораздо реже, и разгульный образ жизни шустро ретировался, безоговорочно заменяясь на одного и единственного Тэхёна. Чимин хоть и наблюдал за их парочкой совсем недолго, каких-то пару недель до того, как с головой пропал в работе, но и этого времени хватило, чтобы ему стало элементарно… завидно. И, блять, до чертиков одиноко. Раньше он особо не обращал внимание на сопровождающее его полжизни противное чувство, свыкнувшись с ним так же, как и со всем остальным, но когда Чонгук перестал быть таким же существующим на случайных связях «сильным и независимым» — то, что он в свои тридцать до сих пор одинок, стало ощущаться острее. Наступать снова на те же грабли неудачных отношений ни разу не хотелось, пусть он уже не зеленый студент, а взрослый и уверенный в себе мужчина… Однако оставшийся еще с ранней молодости и укоренившийся в душе осадок каждую чертову секунду напоминает, что ему по-прежнему ничего не светит. Вряд ли за десяток лет их мир изменился настолько, чтобы смог принять его.              И это как-то… удручает. Слишком наблюдательный Чонгук заметил эту самую удрученность, затаившуюся на дне карих глаз, в направленном на них с Тэхёном взгляде чуть ли не с самых первых их посиделок втроем, о чем и сообщил только начинающему осознавать собственные ощущения Чимину неделю спустя. Тот тогда просто отмахнулся, буркнув что-то на подобие «не неси ерунды, я в полном порядке», но еще немногим погодя сам осознал, что безбожно соврал. Может, его уже настиг кризис среднего возраста или еще какая подобная хрень, но он определенно перестал быть «в порядке». Характеристика «терпимая» для его жизни перестала удовлетворять. Хотелось что-то с этим сделать, обхитрить чертову Судьбу… Но одновременно он понимал, что не может сделать практически ничего, а те немногие варианты лишь разбудят спящую внутри, так никуда и не исчезнувшую неуверенность и вернут его в начальную точку, из которой он в свое время очень долго и с огромным трудом выкарабкивался. Изменить что-то хочется — но в то же время совсем не получается. На этом заставивший его прятаться от собственных проблем на работе круг и замкнулся.              — Ну и что ты предлагаешь? — тихо вздохнув, Чимин спустя несколько секунд возвращает скептический взгляд обратно на Чонгука, запивая выдернутые наружу чувства крепким горячительным. — Снова потратить свое время и силы, довериться, а затем в очередной раз наблюдать, как все рушится? Спасибо, не надо. Насмотрелся, мне хватило.              — А что, лучше просто продолжать цеплять омег для случайного перепихона и больше ничего не пытаться сделать? — чуть повышает голос Чонгук, отставляя свой коктейль в сторону и вступая в спор.              — Так говоришь, будто еще совсем недавно не делал так же, — губы сами растягиваются в защитной усмешке, когда Чимин скрещивает руки на груди. Не любит он эту тему, ой как не любит.              — Не в обиду сказано, но у меня нет твоей проблемы, это раз, — деловито перечисляет Чонгук, для наглядности загибая пальцы. — Так что я и в гон вполне спокойно мог найти себе омегу, если очень нужно было, а не сходить с ума в четырех стенах и каждый месяц гробиться кучей таблеток. Это два. — Чимин морщится на попавший четко в цель довод — с ума сходит он с каждым разом будто все сильнее, даже несмотря на немаленькие дозы лекарств… — А в-третьих — тебе, блять, хреново, и я хочу хоть как-то помочь! Друг я твой или где?!              Чонгук громко сопит в праведном гневе, и Чимин, в принципе, прекрасно его понимает. Будь он на чужом месте — тоже пытался бы что-то предпринять, пусть варианты были бы и не лучшими. Но он сейчас на своем месте, и вариантов как таковых у него считай не имеется.              — Чонгук, я твое стремление, конечно, ценю, спасибо, но совершать одни и те же ошибки не горю желанием, — сдерживая дерущее горло раздражение, Чимин глубоко вздыхает, улавливая чуть усилившиеся от негодования нотки чужого древесного запаха, и упрямо смотрит в глаза сверлящему его взглядом Чонгуку. — И не смотри на меня так, ты знаешь, почему я не буду этого делать.              — Да ты хотя бы попробуй! — настаивают на своем, наклоняясь ближе.              — Нет.              — Всего один раз!              — Мой ответ не изменился, — все так же твердо чеканит Чимин.              — Ты даже не рассматриваешь возможности того, что все может быть по-другому, да? — на этот раз Чонгук фырчит, зеркаля защитную позу. — Баран упертый, а не альфа.              — Чонгук… — скребущееся в горле раздражение все же вырывается наружу угрожающим рычанием, когда у Чимина в рекордные сроки заканчивается терпение. Обычно его уравновешенности можно позавидовать, но определенно не сейчас — нестабильное внутреннее состояние слишком ярко дает о себе знать.              — Ладно, хрен с тобой, — Чонгук цыкает и все же сдается, откидываясь на спинку дивана и с долей настороженности осматривая друга. — Не ожидал, что услышу твой рык. Тебя на злость попробуй выведи, а тут ты на меня чуть ли не оскалился… Все настолько плохо?              — Блять, Чонгук, я не хочу больше об этом разговаривать, — чуть запоздало осознав собственное поведение, Чимин взъерошивает смольные пряди, добавляя им еще каплю беспорядка, залпом допивает немаленькие остатки коктейля, отчаянно желая, чтобы алкоголь как можно скорее ударил ему в голову, и с гулким стуком ставит опустевший бокал на стол. — Прости и забудь, окей?              Пробормотав что-то о том, насколько же некоторые бывают упрямыми, Чонгук все же кивает и снова уходит за напитками, дабы и самому окончательно успокоиться, а также принести нуждающемуся в этом Чимину еще один ядреный коктейль.              Перекинутые залпом практически полстакана крепкого пойла свое дело делают быстро — ползущий по внутренностям жар наконец-то добирается обволакивающей пустотой и до головы, даруя такое нужное сейчас отсутствие мыслей, приятно приправленное легкостью. Ожидая опять куда-то пропавшего Чонгука, Чимин выискивает глазами того самого омегу в кожаных шортах, так соблазнительно вилявшего задом на танцполе, но, к сожалению, безуспешно. М-да, быстро же его сцапали… Неудивительно, конечно, но чутка досадно. Что ж, придется присмотреть себе кого-то еще на этот вечер…              Решив пока оставить в покое танцующую толпу, Чимин скользит взглядом вдоль длинной барной стойки, за которой на высоких стульях расположились не такие активные посетители клуба, предпочитающие гарцеванию местечко потише в компании разговорчивых барменов или стакана горячительного. Заведение это популярное и всегда людное, так что кроме Тэхёна, куда-то запропастившегося наверняка с Чонгуком, обычно работают еще двое альф, остающихся по итогу до самого утра, в отличие от уходящего в два часа ночи Кима. Они-то и обслуживают сейчас людей за стойкой и других подходящих за выпивкой, бодро мотаясь от бутылки к бутылке и эффектно замешивая коктейли. Той девушки, что скандалила у ближнего конца бара из-за пролитого на нее напитка, уже не видно, а на ее месте, вполоборота к залу, устроился светловолосый альфа, отчего-то привлекший внимание Чимина.              Не до конца осознавая собственное поведение, он задерживает на подергивающем ногой в такт музыке незнакомце взгляд гораздо дольше нужного, откровенно разглядывая его дерзкий внешний вид. Стройное жилистое тело, черные рваные джинсы-скинни, через прорези которых выглядывают острые коленки и бледная в свете мигающего неона кожа крепких бедер, белая майка в облипку, открывающая подчистую забитые татуировками руки и заползающие на широкие плечи и спину черные узоры, бесспорно красивая плавная линия профиля, зажатая между губами палочка небезызвестного леденца… и внезапно впившийся в ответ подведенный черным лисий взгляд.              Запоздалое осознание того, что Чимин какого-то хрена пялился на незнакомого альфу, настигает в ту же секунду, заставляя резко отвернуться в хиленькой попытке сделать вид, что ничего не произошло. К сожалению, совершенно бесполезно, потому что этот самый альфа уже спустя минуту абсолютно беспардонно приземляется на диванчик напротив и с заинтересованным прищуром перекатывает во рту леденец, перегоняя палочку на другую сторону губ.              А Чимин впадает в подобие ступора, глубоко втягивая носом воздух, чтобы проверить, не показалось ли ему. И, черт возьми, нет, не показалось — запах незнакомца был практически таким же, как и «его». Тот пах крепким теплым кофе, разве что не таким горьким и с едва уловимой примесью еще чего-то, но вот чего именно — Чимин различить так и не смог даже спустя еще несколько затяжных вдохов, выглядя наверняка глупо в черных глазах так же молча разглядывающего его парня. Как и не мог ничего с собой поделать, сотрясаемый внутри накатывающими волнами испытываемого в эти минуты когнитивного диссонанса.              Запахи других альф он всегда воспринимал нейтрально, особо не внюхиваясь и не обращая на них внимания, но сейчас аромат конкретно этого внезапно находит для себя… приятным?.. Да ну, бред какой-то. Как и то, что он глаз от него совсем недавно не сумел оторвать — тоже бред. И то, что у него в горле внезапно пересыхает от продолжающего изучать его темного лисьего взгляда — все-все абсолютно точно бред. Это все градус в крови и его душевный кризис, да, определенно, это все они. Или он просто чутка тронулся умом на нервной почве, раз вдруг считает привлекательным альфу. Или его Чонгук где-то незаметно покусал, да что угодно, блять, но это не может быть правдой.              Он никогда не смотрел на альф, как на потенциальных партнеров, и делать этого не собирается. Ему всего лишь все чудится в моменте.              Соберись и держи лицо, тряпка, альфа ты или куда? И ради всего святого, перестань внюхиваться в запах этого ухмыляющегося парня, ты не омегу на ночь выбираешь!              — Настолько понравился, что аж дар речи потерял, сладкий? — чужой хрипловатый голос настолько пропитан ехидством, что Чимин фырчит и закатывает глаза, наконец-то сумев оторвать от лица напротив упрямо прикипевший взгляд.              — Звучишь так, будто клеить меня пытаешься, — все же вернувшееся самообладание позволяет натянуть на лицо зеркальную усмешку и непринужденно опереться предплечьями на стол, создавая видимость прежней уверенности.              — Звучишь так, будто не ты пару минут назад меня взглядом облизывал, — без труда парируют в ответ, обхватывая длинными чуть узловатыми пальцами палочку от леденца, и с откровенно пошлым причмокиванием достают его изо рта, не забыв на секунду задержаться губами вокруг красного шарика сладкой карамели. — Так что не строй из себя недотрогу, сладкий, — и снова так всезнающе усмехается, взмахивая блядским чупа-чупсом, что проследивший за каждым чертовым движением Чимин мысленно отвешивает себе с десяток подзатыльников, пытаясь снова позорно не залипнуть.              Да что это, блять, за херня?!              — Я не сплю с альфами, — прямым текстом отрицает Чимин, снова принимая защитную позу со скрещенными на груди руками. Ему определенно перестает нравиться этот вечер.              — М-м-м, вот как, — тянет с неопределенной интонацией альфа, поджимая губы, и очевидно отработанным жестом зачесывает назад светло-розовые пряди. Чимин только сейчас, в чуть более спокойном освещении, замечает, что чужие волосы не блондинистые, как ему казалось издалека, а того самого зефирного цвета, что, впрочем, никак не мешает им так противоречиво хорошо сочетаться с общим дерзким образом.              А затем этот самоуверенный парень делает то, что заставляет Чимина палевно нервно сглотнуть и до едва слышного треска сжать мгновенно вспотевшими ладонями ткань своей черной рубашки на плечах.              С поразительной непринужденностью, одновременно будто заглядывая в душу своими абсолютно черными лисьими глазами, он высовывает чуть ли не на всю длину язык с блядским блестящим пирсингом, кладет на него чертов леденец и со вкусом погружает его обратно в рот, опять не забыв проехаться губами по красному шарику.              Да его ни один омега так открыто и, сука, успешно не соблазнял, как делает сейчас этот альфа…              — Ну раз уж ты настолько категоричен, сладкий, — показательно расстроенно вздыхают, перегнав палочку в правый уголок губ. — То мне придется вернуться к первоначальному плану, — и ловко выскальзывают из-за столика, оглядываясь в сторону низких диванчиков неподалеку от танцпола. — Тебе ведь тоже понравился тот омега в прелестных кожаных шортах, да? — бросает через плечо с хитрой ухмылкой этот самодовольный альфа, заставляя Чимина недоуменно захлопать глазами. За ним что, следили?.. — Жаль, что я успел на него первый, — и с ехидным смешком, взмахнув на прощание рукой, его оставляют один на один с роящимися в голове мыслями.              И что-то Чимину подсказывает, что избавиться от них ему будет очень и очень непросто.