Пограничье

       Рисунок получился очень удачным — в этот раз на листе уместились все: и мама, и дядя Андрей, и бабушка, и Соня, и сам Марк. Даже Сёма влез, хотя обычно приходилось ставить его на голову маме. Ещё и цвета хорошие подобрались — по крайней мере, Соня сделала комплимент цветовому решению, а это значило, что рисунок удачен вдвойне. Так что Марку не терпелось дождаться мамы с работы, чтобы показать ей свой шедевр.        К шести вечера хлопнула входная дверь, а стук каблуков на лестнице сменился шарканьем тапочек. На кухне зазвучали многочисленные приветы и телевизор с невероятно скучным сериалом. Но бабушке он почему-то нравился. Мама же предпочитала слушать этот сериал фоном, пока она разгребала рабочую почту и параллельно пыталась восстановить силы после тяжёлого дня в офисе.        — Привет, мам!        Марк улучил момент, когда бабушка ненадолго ушла с кухни, чтобы полить цветы, и подошёл к маме с рисунком. Однако она отреагировала с задержкой: то ли из-за того, что вычитывала чьё-то сообщение, то ли из-за усталости.        — Привет, Маркуш. Как дела? Как в садике?        Мама выдавала этот стандартный набор вопросов каждый вечер буднего дня. Менялся разве что порядок фраз. Быть может, в детстве Марк старался не придавать этому особого значения, однако позже…        — В меня Витя мяч пнул.        — Ой… Больно было?        — Да нет, не больно. Просто… как он посмел?!        — Я надеюсь, ты не стал с ним драться.        И тут Марк промолчал. Мама отставила ноутбук на стол и внимательно посмотрела на него. Кажется, она начала догадываться.        — Не стал же… верно?        — Ну, я… я ему кулаком по роже вмазал, — промямлил Марк, спрятав руки за спину, но сразу же сжал их в кулаки. — Но он первый начал! Он обозвал меня нытиком!        — Маркуш, ну так же нельзя…        — А что?        Виноватая улыбка матери была редким событием. Однако почти всегда она прогоняла напряжение и обиды. Ведь именно благодаря ей Марк понимал, что мама не сердится на него.        — Не всё в этом мире решается кулаками.        — Я знаю, мам… но он же продолжал бы меня обзывать!        — Потому что Витя и сам… не очень хороший мальчик.        Сухая, немного холодная ладонь мамы коснулась его щеки.        — Люди никогда не обижают других, если сами не являются злыми внутри, — сказала она, покачав головой. — Не стоит обращать внимания на злых людей. Пускай сами себя грызут, в одиночестве.        — Я знаю… Но он же будет продолжать обижать меня!        — Если вдруг Витя снова захочет тебя обидеть, то тогда лёгкий профилактический подзатыльник ему точно не помешает.        Мама сдержанно посмеялась и погладила Марка по голове. Кулаки сами по себе разжались, а прежняя пружинистая злоба затихла.        — Но лучше расскажи обо всём Елене Анатольевне.        — Елена Анатольевна назвала меня ябедой.        Едва заметная тень легла на лицо матери. Она посмотрела куда-то в сторону и, кажется, о чём-то задумалась.        — Я поговорю с ней. Посмотрим, кто там ябедничает… — сказала мама и тут же обратила внимание на листок с рисунком, который Марк ненарочно смял. — Ты… хотел мне что-то показать?        — Ой… да. Хотел! Вот.        Марк осторожно развернул рисунок и протянул его маме на экспертизу. С обратной стороны листа на него с укором поглядывала чёрная клякса, которая была неудавшимся портретом чудища из его недавнего кошмара. Как бы он ни пытался вспомнить его внешность и перенести его на бумагу, выходило всегда неточно — будто ночное чудовище специально путало его, не давая составить верный фоторобот.        — А что? Очень даже неплохо… Ха, даже Сёма есть! Круто! — похвалила его мама и чуть приблизила рисунок к лицу. — А… почему ты нарисовал меня с галстуком?        — Ну… ты же всегда работаешь, мам! Вот я и нарисовал тебя… с галстуком.        — Да… точно.        Рисунок оказался на столе, а взгляд матери вновь где-то потерялся. Возможно, он ушёл внутрь — в мысли о том, насколько же всё плохо, раз даже Марку кажется, что она «всегда работает». В мысли, что всё должно быть по-другому. Что всех детей из группы в садике мамы забирают сами. Что их мамы играют с ними и гуляют по выходным. Что их мамы… просто присутствуют рядом, когда это так необходимо.        — Мам, а ты ведь… не можешь бросить эту работу, да?        — Маркуш… — вздохнула мама. — Мы же столько всего должны оплачивать. И свет, и воду, и еду, и автобус… В этом мире всё стоит денег.        — Даже люди?        — Люди не продаются, Маркуш. Но любовь и забота, пусть и бесплатные, порой имеют намного большую ценность, чем торт или новый телевизор.        — Жаль…        — Почему это?        — Потому что я бы тогда смог бы купить тебя у твоего директора. И тогда бы тебе не пришлось бы ходить на работу.        Казалось бы, что такого в этой до ужаса логичной фразе от шестилетнего мальчика? Но почему же тогда у мамы появились слёзы? Почему же тогда она так крепко прижала Марка к себе? Настолько, что он от удивления затаил дыхание, но всё же обнял маму в ответ и с умиротворением улыбнулся. Ведь знал, что она не злится.        — Мальчик мой…        Мама запнулась о слова и так и не решилась продолжить фразу. Она тихо, еле слышно всхлипнула и замерла, остановив так и не начавшийся плач. Так было всегда. Ведь она была сильной. А сильные люди умеют держать свои слабости на замке…        — Я всё равно тебя люблю, мам…        Только спустя годы Марк понял, что в тот момент мама хотела извиниться. Извиниться за все те минуты, когда её не было рядом и когда она не могла дать ему того, что должна была. Извиниться за все те минуты холода и одиночества, которые ему пришлось пережить…        Но уже поздно.       

***

       Зеркало не отражало ничего, кроме холодной плитки ванной комнаты и покрасневших глаз Саши, которая, как бы ни старалась, не могла прийти в себя. В голове не осталось ничего: ни эмоций, ни трезвых мыслей. Одна лишь головная боль и ветер от успокоительного, выданного фельдшером. Кажется, это был корвалол. Хотя… какая теперь разница?        Жгучая ледяная вода из-под крана била по ладоням. Умываться уже бесполезно, но, несмотря на пустоту внутри, Саша не чувствовала никакого спокойствия. Только бурление переживаний, которым пока что было суждено лежать на дне. Да, быть может, она не была виновата в произошедшем. Быть может, иначе просто не могло произойти. Однако от этого не легче.        «Почему я ничего не сделала?»        Вода продолжала всё так же утекать сквозь пальцы и доводить их до онемения. Потускневшие, неподвижные глаза продолжали бессмысленно прожигать собственное отражение: морщины на лбу, взъерошенную проседь у корней, несмытые стрелки и помаду, стекающую разводами по подбородку, словно кровь. Настоящая эстетика разрушения и горя. Эстетика женщины, которой не суждено было обрести вечное спокойствие…        Через полчаса нужно ехать в аэропорт. Саша никогда не думала, что скорее предпочтёт затеряться по пути в Слюдянку, чем приехать домой и обнаружить комнату Марка пустой. Ведь она уже знала, что это не значит ничего, кроме одной обречённой мысли.        «Не сберегла…»        Пригоршня холодной воды затекла под рубашку, унеся новый порыв слёз, которые Саше всё же удалось сдержать. Но лишь потому, что у неё больше не оставалось сил плакать. Она и так еле-еле стёрла с лица следы макияжа. И еле-еле дошла до кровати. К счастью, администрация гостиницы позволила ей выселиться вечером, хотя и пришлось доплатить. Но ради этого уголка одиночества не было жалко никаких денег.        Марк не появлялся в сети уже больше половины суток. И в это время Саша могла лишь строить догадки, что с ним и жив ли он вообще. Она знала, что в Закулисье может произойти что угодно, а удача там — основной ресурс, без которого никак не выжить. И готовила себя к тому, что Марка может постичь та же судьба, что и его отца…        Под белым потолком горела одна-единственная люминесцентная лампа, белый свет которой напоминал Саше о всём том нерадостном, что с ней случилось за эти сорок лет. Как никогда ясно в голове промелькнула мысль, что вся эта череда несчастья началась именно с Закулисья. Если бы не та встреча с ним восемнадцать лет назад на станции «Никогде»… многого бы просто не случилось. Ни смерти папы, ни того проклятого знакомства, после которого Саша поняла, что тогда она полюбила по-настоящему в первый… и в последний раз. Её жизнь могла бы быть счастливее и проще, если бы Закулисья не существовало. Да, быть может, оно дало ей ценные уроки. Но… были ли они ей нужны?        Разум впал в полудрёму, пока черепную коробку дробило на части головной болью. Саша не понимала, чего ей хочется сейчас больше всего: умереть или уснуть. Однако пока что она лежала пластом на кровати и ждала сообщения о приезде такси. Хотя, честно говоря, взгляд часто перебирался к окну, намекая на то, что выпрыгнуть из него — самая удачная идея.        «Будь жив. Умоляю, будь хотя бы жив… Господи, как же их с Соней-то угораздило…»        Тяжело. Тяжело думать. Тяжело просто жить и продолжать собственное существование с мыслью, что лучше бы Саша рассказала сразу, чем скрывала эту тайну, используя немногие душевные силы. Иначе бы она не обвиняла себя. Иначе бы её не преследовало это опустошающее ощущение напрасности…        В тишину номера ворвался резкий, сбивающий с толку звук. Продолжительный, раздражающий, будто издевающийся. Саша с запозданием поняла, что ей звонят по видеосвязи. И с таким же запозданием увидела, кто ей звонит. Но как только она это сделала, то быстро вскочила с кровати, забыв о прежней усталости.        «Господи. Боже…»        Стоило разблокировать телефон и принять вызов, как на экране Саша увидела Марка. А рядом с ним сидела Соня. Оба живые. И оба в порядке, словно кто-то свыше всё же внял её просьбам и мольбам…        — Алло, мам?        — Тёть Саш, ты нас слышишь?        — Дети?.. — единственное, что получилось у неё сказать под давлением шока.        — Да, мам, это мы. Наконец-то… смогли с тобой связаться.        Чувства были смешанными. С одной стороны, от сердца откатила тяжесть, но, с другой… теперь Сашу мучило что-то другое. Едва видимое, но назойливое, измельчённое переживание, всё ещё текущее в крови. Такое, которое заставляет сомневаться, что это реально Марк и Соня. Такое, от которого хочется вновь разреветься, но не получается…        — О господи… Господи…        Саша помотала головой, прижав ладонь ко рту. Она всё ещё не верила, что видит их двоих живыми вновь. И не спустя долгие месяца или года, а… спустя всего лишь около суток. Словно и не было этой истории с Закулисьем…        — Живые… Господи, слава богу, — наконец у неё получилось совладать с речью. — Г-где… где вы сейчас?        Разумная доля мозга понимала, что этот вопрос не имеет смысла, ведь ответ уже известен. Но надеющаяся доля всё ещё мечтала о том, чтобы Соня и Марк были где-то на Сцене. Просто в каком-то неизвестном месте… очень похожем на палатку.        — Это… трудно объяснить, но…        — Мы провалились в параллельную реальность.        — Сонь! Ну нельзя же та…        — Я знаю. — Теперь сомнениям не было места, а надежды разбились о действительность. — И я знаю… что вы провалились в Закулисье. Другой причины, по которой вы могли бесследно пропасть, попросту нет… Единственное, чего я не знаю, так это… на каком вы сейчас Уровне.        — А…        Она не должна была так сразу заявлять, что знает о Закулисье. И Саша осознала это только тогда, когда встретилась с потерянными взглядами Сони и Марка, которые будто не могли прийти к ответу и из-за этого… молчали.        — Это… ох, кажется, Ханна говорила, что мы находимся на Уровне 1, — ответила Соня спустя несколько секунд этого напряжённого молчания.        Уровень 1… Конечно, не самое лучшее место для только-только провалившихся. Но, раз в Закулисье с островами безопасности беда, то даже кишащая кожекрадами и гончими Парковка не так уж и плоха. Тем более, если рядом есть человек. А, судя по тому, что сказала Соня, человек был. Причём знающий…        — Слава богу… — выдохнула Саша. — Вы ведь… сейчас с кем-то, как я поняла? Нашли людей по пути?        — Да, нас подобрал Неприкаянный Городок.        Конечно, Саша сомневалась, что спустя семнадцать лет её память не начнёт выворачивать и стирать события, однако она была полностью уверена, что никогда не слышала о «Неприкаянном Городке». Может, новая группировка за это время появилась? В конце концов, в Закулисье прошло как минимум сто пятьдесят лет. Мало ли, что могло измениться за эти полтора века…        — Странно… не припоминаю такой организации в Закулисье. Обычно людей на Уровне 1 Б.И.Г. забирала или Н.Т.О.З…        — А разве Б.И.Г. не расформировали? — спросила Соня.        «Стоп, что? Да… ну нет! Откуда она вообще это взяла? Не может же такого быть!»        — Подожди… как расформировали? Это же одна из важных организаций Закулисья! Без неё…        — Здрасьте, приехали! Исследовательская группа уже век как не существует, — раздался мужской голос на фоне. — Скажите спасибо Коалиции! Да и Н.Т.О.З. туда же, вместе с остальными… В топку!        — Подождите…        Рука зарылась в волосы, вновь их взъерошив, а из груди вырвался тяжёлый вздох. Только тогда до Саши окончательно дошло и она осознала полную историческую картину: сто пятьдесят с лишним лет и вправду очень большой срок, за который, бывает, исчезают целые государства. Но… почему? Почему судьба исчезновения постигла основные, критически важные группировки Закулисья? Они ведь… столько лет существовали без каких-либо проблем. Что же такое могло случиться, чтобы союзные организации не смогли вытянуть друг друга и спасти? И… что за Коалицию имел в виду тот человек? Неужели ту самую враждебную группировку, которой долгое время противостояла Б.И.Г? Что ж, тогда всё складывается вполне логично. Однако… почему же, даже несмотря на всю логичность, в душе стоит не то холод, не то тяжесть?        «Вот тебе и время больших перемен…»        Мысли стали хаотичным листопадом и не давали сосредоточиться на себе. Да, у Саши были причины презирать и даже ненавидеть Исследовательскую группу за все те несчастья, которые она принесла ей и её близким. Но… разве люди из этой организации заслуживали лишиться своего оплота? Разве закулисное человечество заслуживало лишиться защитника, который давал людям не только крышу над головой, работу и общество, но и… надежду? Разве оно заслуживало стать «сиротами» в этом суровом, жестоком измерении?..        — Тёть Саш, ты можешь объяснить, что происходит? Откуда ты всё это знаешь?        Голос Сони вырвал её из долгих и вязких размышлений. Но даже так Саша всё равно не могла отделаться от воспоминаний и людей из прошлого, которые уже сто лет как мертвы. Быть может, ещё живы их правнуки и праправнуки, однако Закулисье не могло гарантировать этого. Оно не могло гарантировать и того, что Соня и Марк будут в безопасности даже рядом с людьми… И… в безопасности ли сама Саша, которая так наивно болтает по телефону о Закулисье, когда о нём следовало бы промолчать?.. И почему она сразу не подумала о том, что прямо сейчас её телефон могут прослушивать люди Прокофьева?..        «Твою ж мать…»        — Послушайте. Возможно, у меня не так много времени на объяснения, но…        В крови тут же подскочил адреналин. Его подстёгивающий удар был настолько сильным, что Саша поднялась с кровати и прошлась пару шагов в сторону окна: параноидальные опасения насчёт прослушки H-Tech заставили пойти выверить обстановку на улице.        — Я могла бы сказать вам, чтобы вы оставались здесь — рядом с людьми, чтобы я не переживала. Но я же знаю, вы хотите вернуться. Чего уж врать, я и сама хочу вернуть вас. Поэтому… могу сказать лишь одно — вам нужен Уровень…        Память. И почему она так невовремя решила подвести?..        — Я забыла его номер, но помню, что это архипелаг в небе, и на одном из его островов живёт корова. Вам… нужен именно этот Уровень. А с него, если вы прыгнете в бездну, вы сможете добраться до последнего Уровня Закулисья и… до выхода из него.        — Но ведь выхода из Закулисья…        — Он существует. И это я знаю точно.        Саша перебила Соню моментально и с таким же рвением, с каким она спорила с Прокофьевым много лет назад.        — Мне все здесь говорили, что никто не знает пути к выходу, — сказал Марк. — Откуда тогда ты можешь знать об этом?        — Да потому что я была в Закулисье раньше! Так же, как и дядя Андрей.        В этот момент внутри Саши будто что-то оборвалось и рухнуло глубоко-глубоко вниз. Тайна, которую они с Андреем так долго и усердно хранили… вскрылась самым глупым образом и в таких нелепых, трагикомичных обстоятельствах…        — Семнадцать лет назад мы с тётей Ритой провалились в Закулисье, когда поссорились на лестнице в университете. Там же мы встретили дядю Андрея и… там же я встретила твоего отца.        С каждым часом эта история начинала затрагивать всё больше болезненных, запрятанных глубоко в подкорке воспоминаний, к которым Саша зареклась не возвращаться. Но, похоже, у судьбы свои планы и методы поиздеваться. Такие, от которых только и приходится тяжело вздыхать.        — Всё это время мы лгали. На самом деле тётя Рита и папа погибли в Закулисье. В реальный мир смогли вернуться только я, дядя Андрей и… ты, Соня. Ты родилась в Закулисье. Это… твоя родина.        — Я?..        Если уж и разрушать прежнюю иллюзию обыденности и раскрывать правду, то полностью — больше смысла что-либо прятать нет. Даже если придётся сделать больно не только себе… но и тем, кого так хотелось уберечь от этой боли. Особенно Соне, чья связь с Закулисьем от рождения, возможно, и была той самой причиной, по которой она вновь оказалась там…        — Почему… почему вы молчали об этом?! — воскликнул Марк чуть запоздало, но его возмущённая интонация всё же заставила вздрогнуть. — Почему вы не рассказали нам правду?!        — Поверь, мы хотели, но у нас… были особые обстоятельства. Мы… не могли иначе.        — И какие же?        — У нас… был договор с очень серьёзными и влиятельными людьми. Мы не могли его нарушить. Иначе нас ждало…        — Но почему вы не могли рассказать правду хотя бы нам?! — послышался плач Сони. — Почему я узнаю о том, что я родилась в Закулисье, только сейчас?! Почему?..        Саша понимала — для Сони эта новость была слишком ошеломляющая, буквально выбивающая землю из-под ног. Но… разве она могла молчать о такой важной вещи? Тем более сейчас, когда правда всплывает сама, а от её знания зависит жизнь её детей. Однако… от рационализации собственных поступков легче не становилось.        — У нас был договор. Мы не могли рассказать правду даже вам.        — Так уж не могли?!        — Марк, ты ничего не понимаешь.        — Ну да, конечно… я, как всегда, ничего не понимаю «в силу своего возраста»!        В груди кольнуло. И не только от злобы Марка и его нежелания понять и простить. Саша вдруг вспомнила кое-что. Что-то, что было похоже на этот момент, но в прошлом. Среди стен заброшенной школы и под аккомпанемент непрекращающихся страданий. И… этот же голос. Эта же интонация. И те же родные чёрные глаза, наполненные праведным гневом и некоторой обидой на недоверие…        Всё повторяется. Этот сценарий лжи во благо повторяется спустя долгие годы замолчанной боли, скрытой за заботливой улыбкой и еле сдержанными слезами…        — Я знаю, вы злитесь на нас. Я знаю, мы должны были рассказать вам правду раньше. Но… уже поздно. И остаётся просто принять это.        Ни Соня, ни Марк не ответили: возможно, они до сих пор пытались переварить услышанное. Или же обида не давала им продолжить разговор, объявив Саше бойкот как предательнице детского доверия — великого, но хрупкого.        — Так до выхода из Закулисья… всё же можно дойти? — спросил Марк спустя лишь некоторое время.        — Мы с дядей Андреем смогли. Но… этот путь нелёгкий. И… Я боюсь, что наш случай — случай единичной удачи. И вам может уже и не повезти.        Саша остановилась напротив окна и взглянула вниз — на парковку перед гостиницей. Сначала она даже не поняла, почему по спине вдруг пробежал холод, но, присмотревшись, она заметила, что напротив входа остановился чёрный автомобиль, а из него вышли двое человек. В пальто. Явно не по погоде, несмотря на сегодняшний вечерний дождь. Они так спешили в гостиницу, будто если они сейчас же не заселятся, то случится катастрофа. Или… они не заселяться приехали?        «А если это H-Tech? Твою ж…»        — Мы должны попытаться, мам. Ты ведь сама говорила, что пока человек пытается… он жив.        Пусть Саша и кивнула в согласие со словами Марка, она не до конца поняла их смысл — волнение будто бы перекрыло часть мыслительных потоков и перенаправило их к той чёрной машине и людям, только что вошедшим в гостиницу.        «Но ведь я не нарушала договор! Мои дети в Закулисье, они и так уже о нём знают — какой смысл скрываться?.. Чёрт, они не должны были приезжать за мной! Может, это вообще не они? Блять, а кто тогда в восемь вечера заселяется в гостиницу и оставляет на парковке заведённую машину?!»        Недолго думая, Саша подхватила сумку с кровати. В голове нужно было построить быстрый план, как бы безопаснее, в случае чего, отступить и не попасться в руки эйчтековцам. Но пока что единственным вариантом было сбежать через пожарную лестницу, которая не факт, что была не закрыта…        — Да, ты прав. Я не стану отказываться от собственных слов. Однако… прошу вас — будьте осторожнее.        Взгляд в последний раз перед выходом изучил номер — ничего не забыто. А это значит, что пора идти. Пока ещё не поздно и пока предполагаемые эйчтековцы поднимаются на нужный этаж…        — Я не знаю, как сильно изменилось Закулисье за эти сто с чем-то лет, поэтому… я ничем не смогу вам помочь. Могу лишь дать вам один-единственный совет, про который я однажды забыла и сильно за это поплатилась…        В дверь постучались. Внутренняя стабильность и хладнокровие тут же упали тяжёлым камнем под ноги, а пот проступил на лбу. Кажется, уже поздно…        — Эй! Есть кто в номере? Откройте!        Вот и всё. Капкан. И в него Саша загнала себя сама, облегчив задачу эйчтековцам. Быть может, у неё был шанс отвлечь их и сбежать, однако… она уже не была в этом уверена. И уже не была уверена в том, что сегодняшняя ночь не станет её последней…        — Не доверяйте никому и ничему. В Закулисье многие вещи не такие, какими кажутся, а люди… их пороки всплывают наружу. Даже вы не защищены от этого влияния. Просто… не забывайте об этом.        Стук раздался ещё раз и уже намного громче — человек за дверью точно мог её выбить, нисколько не церемонясь с Сашей. Времени мало. И так много нужно сказать. Но единственное, на что хватит времени… так это на прощание и на последнее запечатление Сони и Марка в памяти, чьё существование оказалось под угрозой.        — Я… люблю вас. И надеюсь, что мы ещё встре…        Звонок оборвался, не дав Саше договорить. Неполадки с закулисным интернетом? Или же вмешательство H-Tech, сотрудник которой в тот момент стоял за дверью и ждал?..        — Если вы сейчас же не откроете, мне придётся взломать замок! Будете платить за починку!        Ещё и притворяется работником гостиницы…        «Ну не могу же я выйти в окно! Да и спрятаться… Он же слышал мой голос. Чёрт, мне точно придётся открывать…»        Мозг метался в отчаянных попытках найти хоть какое-то решение или хотя бы предмет, которым можно было бы обороняться. Однако в руках была лишь сумка. Пусть и тяжёлая, но всё же сумка…        — Я вхожу!        — Да иду я, иду!        Неуверенным, шатающимся шагом Саша преодолела расстояние до двери и открыла её. На пороге стоял довольно высокий кудрявый мужчина в пальто. По виду он был чуть старше Саши и носил очки в неуместно яркой голубой оправе. Возможно, глупая деталь, но именно она первой бросалась в напуганные глаза.        — Александра Андропова? — спросил мужчина, глядя, казалось, прямо ей в душу.        — Что вам нужно? — тут же к Саше вернулась смелость. Хотя, возможно, так на неё влиял очередной прилив адреналина.        — Вы должны пойти со мной.        — С чего бы вдруг? Я не нарушала никаких договорённостей!        — Просто пройдёмте со мной по-хорошему.        — Я никуда с вами не пойду. Объясните, что происходит!        Но мужчина не стал ничего объяснять — он схватил Сашу за руку и повёл на выход из номера. Сердце тут же подскочило в груди. Под действием импульса страха Саша ударила локтем в бок мужчины. Настолько сильно, что на секунду сбила его с толку и заставила отпустить её. В этот же момент она бросилась бежать в сторону лестницы. Без оглядки. Без каких-либо мыслей. Просто бежать.        — Виктор, лови её! — послышался крик на противоположном конце коридора.        Каблук мешал бежать, как и сумка. Но Саше было настолько всё равно, что она неслась вперёд как никогда быстро. Словно за спиной были не люди, а твари Закулисья…        Тяжёлая дверь на лестницу открылась с трудом. В голове не было ни намёка на нормальный план побега из гостиницы. Единственное, о чём сейчас думала Саша, так это о том, как запутать эйчтековцев и заставить их потерять её след. Думала, пока спускалась по лестнице на этаж ниже. Думала, пока молилась, чтобы её такси подъехало как можно быстрее…        Пробежав несколько пролётов вниз, Саша ворвалась на второй этаж и направилась извилистым маршрутом к другой лестнице. Она слышала, как открылась дверь позади, но не оборачивалась. Времени слишком мало. И слишком велик шанс, что эйчтековцы уже на втором этаже…        Саша свернула в сторону от лестницы, по которой собиралась спуститься, и попала в служебный коридор. В конце него оказалась каморка горничных. Кажется, в тот момент они завершали рабочий день. И сбегающий постоялец явно не входил в их планы.        — Что вы здесь делаете? Вход только для сотрудников!        — Простите, но…        — Постояльцам здесь находиться запрещено.        Приближающийся топот догоняющих эйчтековцев вводил в смятение. Саша не знала, что ответить. И не знала, как ей заставить работников помочь ей.        — Что с вами? Вам нужна помощь? — спросила другая горничная, что была чуть помоложе.        — Пожалуйста, спрячьте меня, — взмолилась Саша и оглянулась — эйчтековцы были уже почти за поворотом. — Если меня найдут…        — Даже не…        — Спрячьтесь там, — перебила свою старую коллегу горничная и указала на тележку с уборочным инвентарём.        — Если вы бегаете от полиции, не думайте, что мы будем покрывать ваши преступления.        — Нет-нет!        Шаги были слишком близко. Объяснять что-либо просто нет времени. Поэтому Саша просто забежала в каморку и спряталась за тележкой. Горничные, сбитые с толку происходящим, молча переглянулись, но всё же вернулись к завершению рабочих дел. Как раз к прибытию эйчтековцев…        — Добрый вечер, — раздался женский голос где-то недалеко от входа. — Надеюсь, мы не отвлекаем вас от работы?        Почему-то Саше показалось, что она знает этого человека. Будто в памяти уже был человек с таким же или похожим голосом. Однако она могла просто-напросто опознаться, так что отбросила все теории и просто насторожилась.        — Здравствуйте, мы уже заканчиваем, — ответила старшая горничная, встряхнув полотенце. — Чего хотели?        — Мы ищем одну женщину, постоялицу вашего отеля.        — Ха, ну так тут много женщин проживает. Вам какую надо?        — Сегодня должна была выселяться одна, лет примерно сорока. Шатенка.        — На азиатку похожа?        Внутри похолодело, а дыхание замерло. Саша и подумать не могла, насколько опрометчивым было её решение довериться горничным, которым нет никакой выгоды от сокрытия потенциальной преступницы. И теперь за это решение придётся расплачиваться…        — Вроде да… Так вы видели её?        — Д-да, видели пару минут назад! — встряла в разговор молодая горничная и посмотрела на коллегу широкими глазами. — Правда же?        — Видели, да, — подтвердила уверенно старшая горничная. — Вроде спускалась по восточной лестнице… Торопилась куда-то.        — Так значит… она сюда не заходила?        — Нет, зачем ей здесь быть? Это помещение только для сотрудников.        Мерный стук каблуков женщины и сопровождавший его топот заставил сжаться. Только бы они не стали заглядывать за тележку. Только бы они ушли…        — Эльмира Сергеевна, нам же сказали, что это помещение только для сотрудников, — раздался голос эйчтековца, похожий на голос того кудрявого мужчины в очках, после чего шаги затихли.        — Виктор, она не могла уйти далеко! Мы бежали прямо за ней! — воскликнула та женщина.        — Ну, мало ли — вдруг она успела проскочить к лестнице?        «Эльмира Сергеевна» тяжело вздохнула и постучала носком туфли по кафельному полу. От её решения сейчас зависела жизнь Саши. И, возможно даже, от её решений сейчас зависела и жизнь Андрея…        «А вдруг и на него эйчтековских псин спустят?»        — Ладно. Тогда сообщи ребятам, чтобы они ловили её на выходе.        — Как скажете…        Шаги начали постепенно удаляться, уходя за множество поворотов, ведущих к восточной лестнице. И, как только где-то далеко тихо хлопнула дверь, Саша наконец выдохнула и расслабила тело.        — Вы в порядке? — спросила младшая горничная шёпотом, когда подошла к тележке.        Саша опёрлась о стену и аккуратно встала на ноги.        — Да, в полном… спасибо, что не выдали меня.        — Извините, но… это же не полиция, верно? — уточнила старшая горничная, на чьём лице читалась потерянность и даже… некоторое нежеланное осознание. — Они ведь даже на коллекторов не похожи… С кем вы вообще связались, что за вами теперь гонятся?!        — Вам лучше не знать, кто это, себе дороже, — ответила Саша, помотав головой. — Я и сама предпочла бы их не знать…        Она выглянула в небольшой коридор, прислушалась и осмотрелась по сторонам: кажется, вокруг было безопасно.        — Спасибо, — поблагодарила их Саша в последний раз и вышла из каморки.        Восточная лестница небезопасна — это бесспорно. Теперь можно было спуститься либо по предыдущей лестнице, либо и вовсе по перекладинам пожарной лестницы, которую в последний раз меняли в десятых годах. Вариантов немного. А в ситуации Саши так и вовсе один…        Телефон прозвенел — к гостинице подъехало такси. Оставалось только выйти, не попавшись на глазах эйчтековцам. Прямо по лестнице, по которой они недавно преследовали её. Просто пробежать. Пробежать, не привлекая к себе внимания. И сесть в такси, пока её не заметили… Да, эйчтековцы наверняка будут гнаться за ней. Но в пути будет больше шансов оторваться от этого преследования по несправедливым причинам…        Саша спустилась на первый этаж с опаской. Перед выходом на ресепшн, куда вела эта лестница, она вновь прислушалась к обстановке. Тихо. Даже слишком. Будто на первом этаже не было вообще никого. И это не могло не вызвать тревожных мыслей.        «Они ведь знают, что я ещё здесь… Может, они прямо за дверью меня поджидают?»        За спиной что-то щёлкнуло, нарушив тишину и заставив Сашу замереть. Ведь звук был подозрительно похож на перезарядку пистолета…        — Очень глупо с вашей стороны выбирать такие простые пути отступления. Знаете, а я думал, вы намного хитрее…        Шаги. Сзади кто-то подходил. Саше хватило пары мгновений, чтобы обернуться и вновь замереть при встрече с холодным взглядом зелёных глаз кудрявого эйчтековца.        — Ударите ещё раз или же проследуете с нами?        Состояние оцепенения быстро прошло — Саша нащупала дверную ручку позади себя и открыла дверь. Но прямо за ней столкнулась лицом к лицу с остальными эйчтековцами и… знакомой из прошлого.        — Эля?..        — И снова здравствуй, Андропова.       

***

       Свет фар и уличных фонарей еле пробивался сквозь тёмные стёкла на заднем сидении. В машине даже не было включено радио, от чего молчание казалось ещё более гнетущим.        — Интересная же личность нам попалась, однако… — проговорил кудрявый мужчина, сидевший справа от Саши. Только в недавнем разговоре она узнала, что Виктором звали именно его. — Пережить два путешествия по Закулисью и даже сохранить память о нём…        — Надо же…        Слева от неё сидела её бывшая одногруппница Эля. Хотя с момента ухода в академический отпуск прошло уже семнадцать лет, она, казалось, совсем не изменилась. Только перекрасилась в бордовый цвет и постарела под стать возрасту…        «Как… как она вообще попала в эту шарашкину контору? И… чёрт, мы же на инженеров учились! Каким образом она стала их агентом?»        — Как ты оказалась в H-Tech? Ты же даже про Закулисье ничего не знала!        — Папа устроил меня через знакомых к ним на стажировку в техотдел, — начала Эля с довольной ухмылкой, в которой Саше почему-то виделись нотки превосходства. — Конечно, с техотделом у меня всё и так заладилось, но мне по душе пришлась их разведывательная деятельность. Поэтому меня устроили к ним. И вот я здесь. И ни о чём не жалею…        Насколько Саша помнила, с Элей у неё были хорошие отношения, особенно на первом курсе: они помогали друг другу с учёбой, порой вместе тусовались и ввязывались в общие авантюры. Но именно после возвращения из Закулисья в первый раз… Саша увидела истинное лицо Эли и постепенно отдалилась от неё. И только сейчас Саша поняла, что её отвращение к ней было оправданным.        — Я даже вышла замуж за своего коллегу. Растим дочку…        — Ясно, — отрезала Саша, не желая продолжать этот неприятный диалог сверху вниз.        — А как ты?        — А ты всё прекрасно знаешь и так. — Едкая улыбка натянулась сама собой. Она-то понимала, к чему всё идёт.        — Знаю. Но мне интересно узнать, как ты себя теперь чувствуешь…        — Охуенно. Просто пиздец, как завидую себе.        Эля рассмеялась. Настолько наигранно и фальшиво, что Сашу передёрнуло, а очередной поток жутких мыслей накатил в голову.        — Вижу, ты за эти годы своей дерзости не растеряла, — усмехнулась Эля, и её лицемерно-дружелюбная улыбка сменилась чем-то, что больше напоминало хищный оскал. — Только вот что-то твоя дерзость не сделала тебя счастливой…        Удар по больному. Пусть и слабый, но всё же ощутимый для Саши, которая тщетно пыталась забыть обо всём, что потеряла в прошлом…        — Да, я знаю, она помогла тебе пробиться по работе. И знаю, каким тяжёлым трудом и наверняка обманом тебе далось каждое твоё повышение. Но вот, ха… бедный Марк… Его это не спасло.        — Не смей! — воскликнула Саша.        — Почему же? Он же ещё жив… верно?        Виктор молчал и смотрел вперёд, будто следил за дорогой вместе с водителем. Хотя лучше бы он вмешался и наконец заткнул эту самодовольную суку…        — Хотя… представь, насколько легко человеку, у которого нет ребёнка вообще? Представь, если бы H-Tech избавилось от Марка ещё тогда, когда до руководства только-только дошла новость о твоей беременности?..        — Что?        Она точно говорила это не просто так. И Саша понимала это всем похолодевшим от ужаса нутром.        — Думаешь, руководство простило бы то, что ты принесла из Закулисья ребёнка пропавшего там человека? — цинизм Эли с каждой фразой становился всё более невыносимым. — Да если бы не Прокофьев и его мягкосердечность, тебя бы ещё на четвёртом месяце с лестницы столкнули!        «Стоп, Прокофьев?! А он-то с чего вдруг защищать меня начал?..»        — Да как вы вообще можете…        — В договоре мы обязывались только не стирать вам память. Всё прочее… мы могли делать без последствий, — прощебетала Эля. — И, кстати говоря… ты нарушила этот договор.        — С какой это стати?        — Вы обещали не рассказывать о Закулисье. Однако в последнем же звонке ты рассказала своим детям всё, о чём ты должна была молчать до самой смерти.        — А что я должна была сделать, когда они там оказались?! Продолжать делать вид, что я ничего не знаю и не хочу знать?!        — Ты могла просто не брать трубку и дать своим детям шанс самим во всём разобраться.        — Да-а?! — Саша едва не рассмеялась от душившей её злобы. — А теперь представь свою дочку там. Ты бы как… дала бы ей шанс самой выбраться? Без посторонней помощи, а?! Выдержишь новость о её смерти?!        — Ты нарушила договор, — проговорила сквозь зубы Эля.        — А вы нарушили все моральные принципы, суки!        Саша еле сдерживала себя от того, чтобы не броситься на Элю с кулаками или вовсе не придушить её, пока у неё есть возможность.        — Куда вы вообще меня везёте? В свой сраный филиал?! Думаете, сможете стереть мои семнадцать лет жизни без каких-либо последствий?! Думаете, никто не заподозрит, что вы сделали что-то со мной?!        Уголки губ Эли дрогнули в сдержанной усмешке.        — Мы всё понимаем. Поэтому и собираемся отправить тебя туда же, откуда ты и бежала… Надеюсь, ты уже успела соскучиться по Закулисью.        Теперь Саша не знала, что было бы для неё хуже: тронуться умом от принудительной амнезии или же… вернуться домой? Но она точно знала, что теперь ей никуда не деться, а её судьба — в руках H-Tech и этих двух оперативников.        — Надо же… А я ведь тебе когда-то завидовала. Думала: «Какая же она крутая, мне бы быть такой». Но оказалось, что та пафосная Андропова, которой я хотела стать… всего-навсего раненая, обиженная жизнью девочка, которой никогда не везло в любви…        Саша понимала, что она специально изводит её на эмоции. Будто отыгрывается за все те годы, когда она была в её «тени». Хотя, честно говоря, Саша и не думала, что затмевала Элю. Это было похоже скорее на её больную фантазию, чем на реальность. Больную фантазию, добивающую и без того пришибленную Сашу.        — Ну? И кто же из нас выиграл жизненную лотерею, а? — Эля будто искала подтверждения своей «победы» перед Сашей. — Учёбу закончила позже всех, ещё и залетела и родила от какого-то…        — Заткнись.        Но даже холод и сдержанность не смогли остановить её, когда речь зашла о…        — Мигранта, — произнесла Эля с каким-то садистским наслаждением.        — Если хочешь, чтобы я уебала тебя об стенку за твои слова, даже не мечтай об этом. Прошлое беспокоит меня в последнюю очередь.        — Так уж в последнюю?..        Скепсис в голосе Эли был настолько сильным, что заставил саму Сашу сомневаться в своих словах. Так уж её не беспокоит прошлое, когда в последние пару суток она возвращается к нему и его образам ежесекундно? Так уж её не беспокоит прошлое, когда она во всём пытается провести с ним параллели?..        — Что ж, оставайся при своём, — будто бы с примирением сказала Эля. — Живи и довольствуйся прошлым, пока оно вновь не стало твоим настоящим. Только вот… уже без своего Тимура. Или… как там его звали?        Эля была похожа на огромного питона, постепенно сдавливавшего Сашу в удушающей хватке перед тем, как сожрать окончательно. Она понимала, что ей уже некуда деваться, и просто упивалась властью и эмоциями Саши, которые она усердно пыталась держать при себе.        — Не жалеешь, что не сделала аборт? Ты могла бы стать хорошей инженеркой, в тот же H-Tech пойти… Почему же вдруг ты переобулась?        — Не твоё собачье дело, Элечка, — ответила Саша с натянутой улыбкой.        — Для тебя я Эльмира Сергеевна! — прошипела Эля.        — Слишком большая честь. Обойдёшься.        — Забыла, куда едешь? Мы ведь спокойно можем завезти тебя в лесополосу и застрелить. Нам не принципиально, как от тебя избавляться.        — Да пожалуйста. — К Саше вернулась пренебрежительно-холодная интонация. — Только знай, что вам потом из этого всё равно придётся выкручиваться. Да и… могилу мне рыть каблуками будешь?        Только-только Эля собралась ответить, как машину тряхнуло на какой-то кочке, и она остановилась посреди объездной дороги чуть ли не в лесу. Судя по тому, что машину слегка повело в сторону, лопнула шина.        — Да твою ж мать! — ругнулась Эля, забыв о теме разговора. — Да почему у нас опять всё через жопу?! Я с этими дорогами поседею!        — Тут вроде ребята неподалёку дежурят. Я могу им позвонить, и они нас довезут до базы, — сказал Виктор. — Только… не факт, что там в машине места хватит.        — Господи, да похрену уже! Просто довези эту полоумную!        — Как скажете.        Виктор ненадолго вышел из машины и набрал чей-то номер, а Эля скрестила руки на груди и с какой-то детской обидой громко вздохнула.        — Не работа — мечта, да? — спросила Саша, улыбаясь со всей той издёвкой, с которой до этого говорила Эля.        — Отвали, Андропова.        — Для тебя я Александра Александровна.        — Какая же ты всё-таки сука… Как ты вообще с таким характером живёшь?        Саша лишь довольно промолчала. Всё же не одной Эле здесь разрешено бить по ногам чужой самооценки. Хотя, честно говоря, в такой ситуации хотелось и просто ударить по ногам. И желательно так, чтобы выбить коленные чашечки.        — А я ведь всегда подозревала, что ты какая-то неадекватная. Думала, как бы тебя однажды в психушку упекли…        — Господи, хорош уже строить из себя злодейку! Я и так поняла, что ты рада наконец от меня избавиться.        Говоря это, Саша словно пыталась забыть, что её и вправду хотят сослать в Закулисье. И что это случится сегодня ночью. И что никто об этом не узнает. Даже Андрей, на которого, возможно, тоже скоро выйдут сотрудники какого-нибудь сибирского филиала H-Tech. И вот его судьба… возможно, будет иной.        — Не хочешь ничего сказать?        — Только то, что в H-Tech работают одни мудаки.        Сашу резко развернуло — Эля потянула её на себя за край пиджака. Да так, что она едва не потеряла равновесие. В глазах Эли горели гневные огоньки, которые были видны даже в полутёмном салоне.        — Извиниться.        — С чего это вдруг?        — А ты не знаешь, за что?        — Если хочешь, чтобы я извинилась за то, что рядом со мной ты чувствовала себя ущербной, то не дождёшься.        Удар. На секунду перехватило дыхание, а в шейном позвонке хрустнуло. Щека невыносимо горела — Эля явно постаралась передать Саше всю свою ненависть, искажавшую её поплывшее лицо.        — Шлюха.        — Какая ты оригинальная, — усмехнулась Саша, но у неё едва получилось совладать с подскакивающим, неровным голосом.        Почему-то вся эта ситуация напоминала ей о той личности из прошлого, которую она воспоминала исключительно в отрицательном ключе. Те же комплексы неполноценности, та же жажда возвыситься над Сашей и поставить её на колени, та же обида… Подумать только — а ведь именно эта личность когда-то показала ей Элю такой, какой она была сейчас — девушкой, которая лишь притворялась подругой.        Дверь машины открылась, и внутрь заглянул Виктор, за спиной которого горели фары другого автомобиля.        — Пойдёмте, — сказал он, а затем посмотрел на Элю. — За вами приедут через пятнадцать минут.        В какой-то мере Саша даже была рада пересесть в другую машину. Но неуходящее понимание, что это не ведёт за собой ничего хорошего, быстро погасило радость.        — Надеюсь, ты наконец сдохнешь в своём поганом Закулисье и больше никогда не вернёшься, — бросила Эля напоследок.        — И тебе не хворать, дорогая подружка.        Посреди трассы было холоднее, чем на улицах Москвы. Даже рука Виктора, который крепко держал Сашу за запястье, была ледяной. Да, она не собиралась бежать, ведь уже не видела в этом смысла. Но осторожность эйчтековцев не шла в комплекте с проницательностью.        — Простите нашу коллегу, — сказал Виктор, пока вёл Сашу к машине. — Она сейчас в процессе развода, поэтому немного не в духе.        — Не нужно. Не извиняйтесь.        Плевать. Плевать, что там у Эли. Её мерзкому поведению нет никакого оправдания. Будь она хоть трижды обижена жизнью. Будь у неё хоть треть горя из судьбы Саши — это не повод выливать свою озлобленность на окружающих…        «Заслужила, мразь крашеная…»        На заднем сидении не было никого. На переднем пассажирском сидении сидел молодой паренёк, лицо которого прикрывал капюшон, а на месте водителя — русая женщина примерно тридцати лет. Почему-то очень довольная: будто она не человека на верную смерть собиралась везти, а встречалась с друзьями.        — Погнали, — приказал Виктор, когда они наконец уселись.        В считанные мгновения огни голубых фар исчезли среди темноты и деревьев, а автомобиль начал резко набирать скорость. Саша сомневалась, что эйчтековцы не превышают скоростной лимит на данном участке, но решила на фоне общей тишины промолчать. В конце концов, одной пощёчины ей на сегодня хватило.        — Ну что — она поверила? — спросила водительница в весёлой, даже немного игривой манере.        — Вроде. Сказал ей, что за ней через пятнадцать минут приедут, — ответил Виктор и расслабленно усмехнулся. — Только не уточнил, с какого момента эти пятнадцать минут отсчитывать.        В этот момент гармоничный пазл событий перемешался, вернувшись к исходному состоянию. Почему они вообще об этом заговорили?        — Пускай посидит немного в лесу. Траву, может, потрогает. А то эта истеричка уже задрала в шишки. — Водительница включила какую-то музыку, похожую на лоу-фай, и, кажется, открыла навигатор на телефоне. — В Домодедово, верно?        — Верно, — подтвердил Виктор и повернулся к Саше. — Не волнуйтесь, вы ещё успеваете на свой рейс.        — Подождите, но… вы разве не должны везти меня в другое место?        — Мы везём вас туда, куда вы и должны были сегодня ехать. В филиал ещё успеете попасть.        Саша зависла. Ещё мгновения назад она смирилась с тем, что окажется в Закулисье, а теперь её везли в аэропорт. Так, к тому же, в такой несерьёзной обстановке.        — В чём подвох? Вы сотрёте мне память и только тогда посадите на самолёт?        — Никакого подвоха нет. Мы… просто хотим помочь вам как одному из шести человек, которым удалось сбежать из Закулисья, — ответил Виктор. — Да и, по правде говоря… мы не сотрудники H-Tech.        — Подождите… чёрт, я ничего не понимаю.        — Мы затесавшаяся в ряды H-Tech оппозиция, — дополнила водительница, поведя пальцем в воздухе. — А вообще, мы выходцы из «Просвещённых».        — «Просвещённых»? Это группировка какая-то?        — Международная подпольная организация, выступающая за раскрытие тайны существования Закулисья.        Вечер приобретал всё более интересные краски: сначала звонок из Закулисья и встреча с Элей, потом это неожиданное спасение в лице Виктора и его сообщников… а теперь ещё и «Просвещённые», о которых Саша никогда не слышала. Почему же они не появились раньше — ещё тогда, когда Андрей и Саша только выбрались обратно на Сцену? И… каким образом они смогли появиться в условиях такой жёсткой межпространственной «цензуры», когда все истории о Закулисье по умолчанию считаются выдумкой?        — Но… как? H-Tech ведь всех, кто знает о Закулисье, подвергает принудительной амнезии! Так… как ваша организация вообще смогла образоваться?        — Это нужно поблагодарить одного паренька, который тоже выбрался из Закулисья примерно пятнадцать лет назад, — сказал Виктор, пока, кажется, печатал сообщение.        — Он чудом сбежал от преследования эйчтековцев в Мексику и собрал вокруг себя первых единомышленников. И постепенно его идеи добрались аж до нашей Необъятной, — продолжила водительница. — Пусть наша группка не такая большая и вездесущая, как H-Tech, однако наши люди есть как там, так и в правительствах многих стран. Бывший руководитель нашего отряда даже Путину руку пожимал, прикиньте? Правда… его потом, к сожалению, вычислили и запытали до смерти фсбешники… Но это уже другая история!        Женщина не переставала быть весёлой. Даже посмеивалась над, казалось бы, такой серьёзной темой. Возможно, это было связано с выработавшимся с годами цинизмом, а может, она просто переживала в пути из-за потенциальной погони и пыталась так отвлечься.        — С тех пор мы стараемся, чтобы наши переписки и звонки не компрометировались, — добавил Виктор, будто подводя итог. — Иначе раскрытие тайны грозит смертью не только нам, но и всем остальным в отряде. И поэтому… я надеюсь, что вы не проболтаетесь по поводу существования нашей организации. Ведь, знаете ли, мы сейчас находимся на том этапе, когда секретность может сыграть огромную роль в дальнейшей борьбе с H-Tech.        — Я… Конечно, я не гарантирую, что меня в Иркутске прям в аэропорту не подловят, но… я постараюсь сохранить вашу тайну.        — Не подловят. Потому что вы не поедете одни.        — В смысле?        — С вами поедет наш товарищ. Он уже ждёт вас в Домодедово.        — Подождите, а… чёрт, когда вы вообще успели всё это провернуть?! И… зачем было так стараться?        Виктор вздохнул и бросил на Сашу короткий, немного грустный взгляд. Что-то в этом взгляде неожиданно показалось ей знакомым. Блики от экрана телефона, расплывающиеся по линзам очков и зелёной радужке? Или же… проницательность?        — Повторюсь — вы одна из немногих, кто является живым свидетелем существования Закулисья. И долг нашей организации — это сберечь вашу память и жизнь, чего бы нам это ни стоило, — ответил он успокаивающим голосом.        За окном вновь начали появляться машины — кажется, они выехали на основную трассу и встроились в общий поток. Стало как-то спокойнее: и не только потому, что «Просвещённые» не собирались вредить Саше, но и потому, что чем быстрее они летели по дороге в сторону аэропорта, тем дальше оставался зловещий H-Tech и Эля, наверняка до сих пор сидящая в лесной чаще в ожидании подмоги.        — А… как же вы? Разве никто не спохватится? Никто ничего не заподозрит, если меня не привезут в филиал?        — Мы обо всём позаботимся, не переживайте.        — Да и мы, если честно, уже не собираемся в H-Tech оставаться. Не видим в этом смысла, — добавила водительница.        — Но почему это?        — Потому что… — В беседу вдруг вклинился парень с переднего пассажирского, но Виктор перебил его:        — Ей не нужно знать подробности всех наших планов, Лис.        — Но почему?        — Я проживу без этих подробностей, спасибо, — сказала Саша, чтобы не развивать эту тему. — Что ж… Значит, меня будут сопровождать, отлично… И как долго?        — Пока наш товарищ не посчитает, что вам ничего больше не угрожает. Однако, с учётом того, что вы сейчас под пристальным вниманием H-Tech… он будет с вами очень долго.        — Ясно…        Фонарные столбы проносились мимо, разрезая темноту ночи серыми полосами. По белому от электрического света асфальту мчались фуры и другие машины. Дорожные знаки и вывески одна за другой то появлялись, то исчезали, не давая прочесть на себе надписи. Но, кажется, на одной из них Саша сумела разглядеть название какого-то подмосковного города.        — А что за товарищ, если не секрет?        — Он надёжный человек, не переживайте. Конечно, ему уже около шестидесяти, но он точно сможет защитить вас.        — Ты про Байрамыча? — спросила водительница. — Да, кстати, мужик классный. Анекдоты травит — будь здоров. Ещё и про службу истории рассказывает иногда. Он же до поступления в наши ряды работал в МЧС, так что ему есть, чему нас научить.        — Ха, — Саша горько усмехнулась: ей на секунду показалось, что она проваливается в холодную бездонную яму. — Были у меня… знакомые, связанные с МЧС…        В этот вечер все будто бы сговорились разодрать рану, которая еле-еле зажила. И она всё ещё кровоточила, не давая Саше думать ни о чём другом, кроме как о том, что она могла изменить семнадцать лет назад. Но не смогла… По своей ли вине или вине Закулисья — уже не важно. Поздно плакать или рвать на себе волосы. Поздно бежать или что-то делать. Однако инфантильная часть души из года в год продолжала бунтовать, не в силах смириться с произошедшим. Будто от этого бунта могло что-то измениться. Но менялось лишь самочувствие — и то, в худшую сторону.        — Всё будет хорошо. Вы доберётесь до дома в целости и сохранности.        «Уже ничего не будет хорошо. Никогда и ничего не будет хорошо…»        Теперь Закулисье отняло у неё всё, не оставив ничего, кроме злосчастных жизненных уроков, без которых она и так могла обойтись. И Саша просто не могла понять… за что? За что она так долго и бессмысленно расплачивается? И… будет ли у этой расплаты хоть какой-то конец? Или же ей суждено терпеть удары судьбы до конца своих дней?..        — Спасибо, — ответила Саша, но лишь из вежливости.       

***

       Возле аэропорта было не так много народу — ночные рейсы не пользовались особым спросом. Хотя машины заполонили парковку и теперь вызывали паранойю: мало ли — вдруг в одной из них сидят эйчтековцы и следят за всей обстановкой? Однако присутствие «Просвещённых» не давало упасть в эту паранойю окончательно.        — О, вот он! — сказала водительница, остановив машину перед входом. Возле его дверей и вправду кто-то ходил из стороны в сторону. — Передаём вас с рук на руки, так сказать! И… желаем удачи.        Впервые за всю поездку весёлая интонация сменилась чем-то… печальным? И особенно ярко эта печаль отражалась в зелёных, почти жёлтых глазах водительницы, мелькавших в зеркале заднего вида. Но… с чего бы вдруг ей печалиться?        — Я вас провожу.        Виктор вышел первым и пропустил Сашу чуть вперёд. Лёгкий порыв холодного ветра заставил осознать, насколько она вспотела во время этой поездки, и прогнал всякие намёки на усталость. Пусть от фонового волнения подрагивали пальцы, но Саша всё же стояла на ногах. И даже без какой-либо опаски шагала в сторону того человека, который ожидал её возле входа в здание и, кажется, очень внимательно разглядывал.        — Какие люди! — воскликнул он, раскинув руки в стороны. Его голос сквозил южным акцентом. — Уж не думал, что увижу тебя вновь живым, Витя!        — Добрый вечер, Самир Байрамович, — поздоровался с ним Виктор и, когда они с Сашей оказались рядом с ним, пожал ему руку. — Спасибо, что быстро откликнулись на мою просьбу!        — А как же? Это же наш долг. Тем более, когда я буду составлять компанию такой замечательной девушке, — он улыбнулся и протянул ладонь Саше. — Приятно познакомиться с вами лично, Александра Александровна.        На мгновение она задержалась на его лице, пытаясь изучить его черты размытым от сумерек зрением. Массивный подбородок со множеством мелких рубцов и морщин, нос с горбинкой, пышные усы над поджатыми губами, брови с проседью и… глаза. Чёрные глаза. Смотрящие не то с хитростью, не то с огнём. Глаза, в которых сложно прочитать что-то сразу, но в которых точно что-то есть…        — Взаимно, — отозвалась Саша лишь спустя пару мгновений и пожала его руку в ответ.        — Что ж, тогда я, пожалуй, оставлю вас, — сказал Виктор и отшагнул от них. — Берегите себя!        — Бывай! — сказал Самир Байрамович на прощание и отсалютовал ему.        Саша молча проводила Виктора взглядом, прежде чем он со своими товарищами уехал с парковки. Дальше её ждал долгий и тяжёлый путь домой. И что-то подсказывало ей, что этот путь будет намного тяжелее, чем обычно.        — Ну что, пойдём? А то самолёт точно без нас улетит.        — Да. Пойдёмте…        Память точно издевалась над Сашей в тот вечер, не давая душе вздохнуть без боли. Но она всё так же старалась не подавать виду и просто следовала за Самиром Байрамовичем, словно безвольное существо.        «Это ведь… Нет, ну не может такого быть!.. Господи, мне уже пора перестать в каждом человеке видеть его. Я ж так в психушку рано или поздно загремлю…»        Она вернулась к реальности лишь после того, как они минули досмотр и направились в зал ожидания по эскалатору. Всё это время, кажется, её провожатый о чём-то говорил, но Саша находилась в мыслях и лишь кивала ему, не вникая в слова.        — Да-а… В Иркутск меня ещё не отправляли.        — Хм, а вы и рады?        — С такой очаровательной дамой любой будет рад поехать даже в ад.        — Вы что — флиртуете со мной?        Эскалатор закончился. Дальше был лишь полупустой зал ожидания, полный сонных пассажиров и сотрудников аэропорта. За огромными окнами вдали в темноте промчался взлетевший самолёт, а ещё один только-только приземлился и теперь катался по посадочной полосе.        — Что вы! Чтобы я замужнюю женщину охмурял…        — К вашему сведению, я не замужем.        — Да ладно? А откуда ж тогда у вас дети?        — Я… предпочитаю не говорить на эту тему. И вообще… пожалуйста, не задавайте мне настолько личных вопросов.        Самир Байрамович пожал плечами и хмыкнул, спрятав руки в карманы.        — А хотя бы поинтересоваться вашим самочувствием можно? Я ж теперь, можно сказать, несу ответственность за вас.        — Я в порядке. Насколько вообще возможно быть в порядке после того, как твои дети попали в Закулисье…        Он вздохнул и отвернулся. Больше вопросов он не задавал. Но тем хуже было для Саши, для которой этот разговор оборвался слишком рано. Она надеялась, что обсудит с ним ещё какую-нибудь чепуху и забудет обо всех неприятных вещах, произошедших сегодня. Однако Самир Байрамович, к сожалению, внял её просьбе…        Казалось, по аэропорту гулял не просто сквозняк, а ветер, и люди вокруг — лишь иллюзия. Даже возле выхода на посадку почти не было пассажиров: большая часть из них уже прошла в самолёт. Они вдвоём были последними, хотя до отправления оставалось ещё около получаса.        Пока контролёр проверял документы, он бубнил под нос не то случайные слова, не то данные с посадочных талонов. В какой-то момент среди всего этого невнятного потока Саше показалось, что она услышала что-то знакомое, но она быстро отмахнулась от своих догадок и забрала паспорт обратно. И зачем-то обернулась на зал ожидания — будто опасалась увидеть за спиной погоню.        — Чего медлите?        — Вы уверены, что H-Tech не пошлёт никого за мной? Вдруг на борту уже есть кто-то из них?        Неожиданно Самир Байрамович положил руку на плечо Саши. Как-то по-отцовски. И, хоть она и растерялась от такого откровенного жеста… в душе стало чуть теплее, а в глазах в который раз за день защипало.        — Даже если и есть… пока я рядом, с вами ничего не случится. Обещаю.        Что-то в нём было такое, что вызывало у Саши неоднозначные чувства. С одной стороны, он был повстанцем «Просвещённых» и бывшим спасателем, повидавшим за свою долгую жизнь много ужасов. Но, с другой… он не был похож ни на того, ни на другого. Саша одновременно боялась его и… хотела держаться ближе к нему. Ведь с ним было надёжнее. Но… как много она о нём знает, что готова доверить ему собственную жизнь?        — Вы ведь… верите мне, Александра Александровна?        И есть ли у неё выбор?        — Мне не из чего выбирать, Самир Байрамович. Вы, по крайней мере, единственный человек здесь, который точно не собирается избавиться от меня.        — Так значит, вы мне верите?        — Пока что да.        — Хорошо. Тогда, полагаю, я у вас на испытательном сроке?        — Скорее в условиях реальной эксплуатации.        Он усмехнулся, чуть прищурившись, и это не могло не заставить Сашу ответить тем же. Всё это было похоже на психологическую игру в «Угадай, что ещё я сейчас выдам». Казалось, это совершенно по-детски, но, вместе с тем… почему это вызывает такую яркую ностальгию?        — Ну, тогда давайте продолжим нашу «реальную эксплуатацию» и наконец сядем в самолёт.        Время стремительно шло к отправлению, поэтому они всё же отправились на посадку. Теперь оборачиваться было не так страшно, а около пяти часов предстоящего перелёта перестали казаться пыткой. Да, Саша могла лишь догадываться о том, что ждёт её в Иркутске. Да, ей оставалось лишь мириться с хаосом, в который превратилась её жизнь за эти два дня. Но зато теперь она не была один на один с этим хаосом. Рядом с ней был человек, про которого Саша могла сказать точно — их знакомство не ограничится партнёрством по несчастью и бегством от опасностей.