Пограничье

       Над городом кружил плотный снегопад, завешивая собой кофейно-сиреневое небо. Казалось, прошло всего семь уроков, однако на улице было так темно, что даже немного страшно. Но рядом с Марком этот страх не был таким сильным.        — Пойдём в магазин? — спросила Соня, чуть дёрнув его за рукав куртки.        — А зачем? — спросил он с небольшим запозданием — он сегодня очень устал.        — Бабушка написала, что надо купить хлеб. И Сёме корм.        — Хорошо.        Под ногами хрустел свежий снег, который только начал превращаться в грязную кашицу, а воздух наполнял вечерний холод. Витрины магазинов украшали разноцветные наклейки с ёлками и оленями, так и намекающими на приближение долгожданного Нового года. На душе было легко и радостно. Так, как никогда больше Соня себя не ощущала — ни до, ни после.        На ресницах, на шапке, на шарфе, на капюшоне — снег становился маленькими сугробами прямо на них двоих и светился под лучами белых фонарей. Улица казалась уютной и сказочной. Такой, какой она и должна быть перед новогодними каникулами, когда все необходимые контрольные написаны, а по домашним работам нет никаких долгов.        — Что решил насчёт театралки?        Марк посмотрел вверх, куда-то в небо, и спрятал руки в карманы пуховика — он опять забыл перчатки дома.        — Я пойду.        — А ты у тёти Саши спрашивал?        — Мама точно не будет против.        — Но ты всё равно спроси!        — Да зачем…        — Она несёт за тебя ответственность.        — Я и сам могу за себя отвес… отвест… тьфу, от-ветс-тве-ность нести.        Соня чуть усмехнулась, сдув с шарфа целый ворох налипших снежинок. Она вспомнила, как на прошлой неделе Марк выпустил Сёму в «свободное плавание» по подъезду. Бабушка Юля тогда еле успела ухватить его за «филейное место», прежде чем тот выбежал на улицу.        — Ну-ну…        — Да я даже ответственнее тебя! Поспорим?        — Я не хочу спорить.        — Значит, ты признаёшь, что я отвес… ответс… короче, ты поняла.        — Я старше тебя. Значит, я ответственнее.        — Ой-ой-ой.        — Завидуй молча. — Соня показала ему язык.        В нескольких шагах от них маячил пешеходный переход, а на другом конце улицы горела красно-зелёная вывеска супермаркета. Как раз по пути домой можно будет зайти. И вместе с продуктами тайком купить химозную японскую газировку, о которой Соня грезила ещё с сентября. Эту газировку пили крутые старшеклассницы с цветными волосами и кучей значков на рюкзаках. Честно признаться, Соня хотела быть похожими на них. Быть такой же взрослой, независимой и яркой…        — Слушай, а это правда, что Кристина Ивановна увольняется? — спросил Марк, выбив Соню из размышлений, в которые она как обычно провалилась.        — Да, — ответила она с некоторой печалью. — Она в декретный отпуск уходит. И теперь нам поставят какую-то злую физручку, как я слышала. У неё просто невозможно хотя бы один норматив на пять сдать. А я хотела в этом году отличницей выйти…        Марк понимал, что для Сони хорошая успеваемость значит многое. Да, дядя Андрей и мама не заставляли её, однако она всё равно стремилась к звёздам. И ей, казалось, всегда было мало даже пятёрки и похвалы от учителей. Она хотела быть лучшей, самой-самой. Всё для того, чтобы в будущем, когда она закончит школу, у неё были все шансы для поступления в какой-нибудь престижный вуз. И Марк старался не отставать от неё. Пусть он и не прикладывал столько же усилий, сколько прикладывала Соня.        — У тебя всё получится. Мы на каникулах как возьмём гантельку из бабушкиной комнаты и ка-а-ак накачаемся… А потом придём к ней, а она нас испугается и сразу пятёрки за год поставит.        — Почему это? — Соня чуть рассмеялась.        — Ну-у… Качков все боятся.        — Хи-хи, но мы же не будем похожи на качков!        — Спорим?        — Да ну тебя!        Скользкая дорога под снегом чуть повела в сторону, и Соня села в сугроб. Но всё же не прекратила смеяться. Хотя, казалось бы… что смешного в такой глупой шутке? Или же Соня смеялась по другой причине?        — Лови аптечку!        Неожиданно она кинула в Марка снежок. Тот попал прямо ему по лбу, но, к счастью, шапка спасла его от серьёзной боевой травмы. Теперь лишь оставалось нанести ответный удар. И Марк, недолго думая, зачерпнул снега из другого сугроба и швырнул его комок в Соню. И, кажется, попал ей прямо за шиворот…        — Ай! Ты засранец!        — Ты первая начала!        Так они и застряли на этом участке дороги, устроив перестрелку снежками и беготню по глубоким сугробам. В этой битве смертью храбрых пали шапки и ботинки с носками, насквозь промокшие в снегу, а одна из варежек Сони пропала без вести. Но об этом она особо не жалела. Да и Марк тоже, пусть потом он и пролежал пару дней с соплями и температурой. Тогда ему снились такие вещи, о которых он вспоминал до сих пор. И особенно он вспоминал странную тень под диваном, которая в темноте, кажется, шевелилась. Это не то видение, не то сон, не то галлюцинацию просто нельзя было забыть. Ибо оно напугало Марка до такой степени, что он некоторое время не мог уснуть без света.        Вот и сейчас эта тень начала выползать. Прямо из-за деревьев. Она бесстрашно миновала мрак ночи. И тянулась когтистыми и длинными руками к Марку и Соне. Но почему-то эту тень видел только он. И только его пугало её присутствие…        — Эй, ты чего? — спросила Соня, глядя на Марка. Она так и замерла на одном месте со снежком в руке.        У тени не было глаз, но он чувствовал, как она смотрит на него. Пытается поглотить его не только физически, но и духовно. Словно жадное и голодное существо с людоедскими повадками…        — Что ты такое?!        Тень замахнулась на него рукой и попала прямо по тому месту, где мгновение назад стояла Соня. Теперь же за место неё был снег. Да и вся прежняя улица… превратилась в тёмный таёжный лес. Лес, который не имеет ни входа… ни выхода.        Марк тонул в сугробах и падал под тяжестью собственного тела и рюкзака за спиной. Но бежал. Бежал и падал. Бежал и зарывался в снегу от прикосновений тени. В груди было душно от дикого холода, слёз и отчаяния. Просто невыносимо. Настолько, что хотелось моментально умереть. Но это невозможно. И Марк это знал.        Рюкзак со спины резко одёрнули, и он повалился на спину. На фоне покрасневшего неба и белых, словно пепел, снежинок, появилась сущность. Она стояла над ним, чуть наклонившись, и улыбалась. Недружелюбно. Хищно. Словно вся эта погоня была одной большой охотой на Марка.        — Тебе понравилось бегать, малыш?        Она медленно тянула к нему бледные руки. Марк не мог ни пошевелиться, ни ответить. Но мог почувствовать, что сущность не дышит. И от неё не исходит никакого тепла. Лишь странное гудение, разносящееся по округе.        — Теперь пора возвращаться в клетку.        Сущность будто бы заботливо поглаживала его волосы и пыталась напевать колыбельную. Но на деле от каждого её прикосновения душа Марка всё больше хотела отсоединиться от тела. А звуки колыбельной сеяли внутри лишь холод. Ведь чем дальше она пела, тем больше её голос начинал походить на голос матери.        — Запомни раз и навсегда. Ты мой. До скончания времён.        Марк проваливался в снег всё глубже, словно уходил под его поверхность. Влияние сущности становилось слабым, но её слепой взгляд не отпускал его ещё очень долго. Ровно до того самого момента, когда красное небо и гудение воздуха сменились тихой темнотой.       

***

       Всё закончилось. Закончилось, когда Марку удалось открыть побаливающие глаза и присесть, опёршись спиной о стену. Во время недолгого сна в одной из комнат Уровня 2 он умудрился сползти на пол, и теперь у него, помимо глаз, побаливала отмороженная спина и плечо. От такого кратковременного отдыха после долгого брождения по Уровню 1 будто и не было никакого толка — только раздражение и желание убить всех, по чьей вине Марк вообще оказался в Закулисье.        «Я надеюсь, оно хотя бы того стоит… Иначе я вздёрнусь»        Прохладная миндальная вода всё же чуть улучшила ситуацию. Мозг постепенно пробудился и начал изучать обстановку: стены комнаты, готовые в любой момент сомкнуться, ледяной бетонный пол, едва светящий карманный фонарик, рюкзак под боком и Соня. Уснувшая на своём рюкзаке, хотя та обещала быть настороже.        «Да, ты определённо самая ответственная из нас двоих…» — подумал Марк и чуть улыбнулся: воспоминание, принесённое этим кошмарным, но всё же сном, грело его.        А ведь с тех пор прошло не так много времени — примерно шесть лет. Но столько изменилось — буквально перевернулось с ног на голову. Та Соня уже не похожа на нынешнюю ни жизненными целями, ни даже характером, который исказило до неузнаваемости. Пугающей неузнаваемости…        «Почему так получилось?.. И… не изменился ли я сам после этого?»        Марк уже почти не помнил, каким он был раньше. Но он точно был другим. Или… ему кажется? Или же он остался прежним, а изменения коснулись только мира вокруг? А может, он и вовсе давно мёртв, и то, что он видит — затянувшееся путешествие в лимбе? И оно закончится тогда, когда они с Соней достигнут выхода из Закулисья.               «Реальная жизнь тоже своего рода лимб… Смерть — это лишь выход из него».               Он снова услышал незнакомый мужской голос прямо перед собой. И снова не понял, что это было. Хотя последние несколько часов похождений по двум Уровням он слышал чьи-то голоса едва ли не каждые пять минут. Какие-то просто громко дышали или кашляли, а какие-то выдавали осознанные фразы и будто пытались вести с Марком беседу. В последний раз такое было на Уровне 0, когда он бродил там в полном одиночестве. И если тогда он мог сослаться на галлюциногенное влияние самого Уровня и истощение, то теперь он просто не мог найти ни единого успокаивающего объяснения этим голосам. Хотя они молчали, когда Марк находился в Неприкаянном городке. С чего бы вдруг им появляться вне поселений?        «Вернусь — точно придётся к психиатру записаться…»        На телефоне оставалось не больше двадцати процентов, а время на них показывало около пяти часов вечера. Марк понимал, что скоро его телефон превратится в бесполезный кирпич, от которого будет проще избавиться, чем оставить. Да и сейчас от него толку было мало: он выполнял бессмысленную роль часов и слабого, совсем слабого фонарика. Конечно, ещё можно было от скуки посидеть потыкаться в калькуляторе или посмотреть забавные фотографии Сёмы, но Марк не чувствовал от этого никакого утешения. Скорее наоборот — он ещё больше ощущал давление враждебного Закулисья. А то, что оно враждебное, Марк не сомневался, ведь именно оно забрало жизнь мамы Сони и его отца.        Жестокое, сумасшедшее измерение. И почему люди вообще отказались от поисков выхода из него? Как они вообще могут считать Закулисье своим домом, когда оно буквально всеми силами хочет этих людей уничтожить? Через сущностей, через вселение безумия, через истощение — способов в его арсенале много. Выбирай — не хочу.        «Будь проклята эта аллея… И зачем я вообще через неё пошёл? Только хуже сделал».               «Даже если бы ты остался… Закулисье всё равно забрало бы тебя. Таково его правило»               Кажется, Марк «поймал сигнал» какой-то неизвестной сущности, ведь обычно голоса умирали на первых же фразах. А тут… этот голос ещё вёл разговор с ним. Так, к тому же… в таком формате.        — Ему именно меня нужно было забирать? Других, что ли, кандидатов не нашлось? — тихо бросил Марк в надежде, что получит ответ.        Некоторое время в голове стояла тишина, будто бы только-только налаженная связь оборвалась. Но стоило Марку подумать о разочаровании, как…               «Видимо, не нашлось. Значит, ты для чего-то нужен Закулисью. Как твоя мама, например… была нужна…»               — Стоп… откуда вы знаете, что она была в Закулисье?        Однако больше услышать не получилось. Марк прождал довольно долгое время, прежде чем понял, что голос пропал. И ведь неизвестно, почему. То ли эта сущность настолько мало жила, то ли она уже успела уйти… так как поняла, что сказала лишнего.        — Вот и поговорили… — вздохнул Марк, поставив локти на колени. — Нужен Закулисью… Ха, как будто оно рассыпется без меня, если меня здесь не будет…        «И что же он имел в виду, когда говорил про маму? Поддерживал тему или… он что-то пытался донести? И откуда он вообще знает про мою маму?»        Всё детство Марк не придавал значения разговорам дяди Андрея и мамы наедине — зачем вмешиваться во взрослые дела, когда можно пойти поиграть с Соней или с котом? Но с каждым годом он начал обращать всё больше внимания на их странное поведение. И на мамину периодическую отстранённость, и на недоверие дяди Андрея к лестницам, и на их общую встревоженность во время просмотра новостных сводок о пропажах. Да, бабушка тоже переживала по этому поводу, но как будто… их переживания были другими. Такими, какие бывают у человека, который является единственным пассажиром, знающим, почему корабль идёт ко дну… И только сейчас Марк начал понимать причины. И начал понимать опекунов, которые не могли ответить, где была сделана та самая новогодняя фотография.        «А в порядке ли они?..»        Мысль не успела развиться — слева от Марка зевнула Соня. Она наконец-то проснулась. Даже будить не пришлось…        — О, ты уже встал? — спросила она с очередным зевком.        — Представь себе, — он усмехнулся и встал на ноги. — Только, кажется, мы договаривались, чтобы ты дежурила…        — Ну извини, задремала чуток! Я так устала…        — Ты вообще в курсе, что нас могли поймать? Тут, вроде как, неподалёку бродят люди из Коалиции…        — Ну не поймали же? И вообще… сам виноват, что так долго дрыхнешь!        — Ну начинается… — Марк закатил глаза и поднял рюкзак и пальто. — Пошли давай. Тут вроде пока никого нет.        Дедушка Джо — глава Неприкаянного Городка — перед отправлением подарил им свои старенькие часы-навигатор с простеньким интерфейсом. Вещь ужасно полезная, но тормознутая — карта Уровня обновлялась с незавидной частотой, а местоположение порой скакало так, словно всё Закулисье было утыкано глушилками. Но для Сони и Марка этого было достаточно.        — Далеко нам идти?        — Ну… Дай подумать.        — Да что там думать-то? Вот переход на другой Уровень.        Соня склонилась над навигатором Марка и ткнула по его экрану в большую красную точку.        — Нельзя, — ответил он и покачал головой. — Это переход на Уровень 3, и он намного опаснее этого.        — А ты откуда знаешь? Встроенный GPS в башке подсказал?        — Джерри говорил мне, что железная дверь ведёт именно на Электростанцию. Я видел её дальше по коридору.        — Ну класс… Предлагаешь тогда бродить дальше, пока не помрём?        — Да господи… Мы ещё ходить не начали, а ты уже канючишь.        Марк чуть уменьшил масштаб на карте и заметил ещё одну красную точку. Но она была куда дальше, чем выход на Уровень 3. Намно-о-о-го дальше… И неизвестно, куда эта красная точка может вести. Хотя вариантов было немного: либо это ещё один выход на Уровень 3, либо лифт к Уровню 4. Ну, или коридорчик обратно на Уровень 1. Хотя, как слышал Марк, с Уровня 2 можно попасть куда-то на Двухсотые. Но навряд ли они с Соней доросли до таких экспериментов с перемещениями…        — Думаешь, мне по приколу здесь находиться?        В подобные моменты все те боли, которые до этого казались переносимыми, обычно становились до ужаса раздражающими. Вот и сейчас Марк чувствовал, как вместе с Соней его пилит боль в лопатках и во лбу.        — Ничего я не думаю, — отозвался он, едва не прошипев. — Думаю только, как бы нам добраться до другого выхода.        — Ну-ну…        — И хватит уже меня с дерьмом мешать. Мы с тобой в одной лодке. И, если ты продолжишь её раскачивать, на дне окажемся мы оба. Ясно?        Неизвестно, как, но Марк всё ещё продолжал сохранять самообладание в борьбе со скверным характером Сони. Выигрыша на горизонте пока не виделось, но межличностная гармония уже начинала трещать по швам.        — Ладно, прости. — Соня вздохнула, и её нахмуренные брови и кислая ухмылка сменились расслаблением. — Опять перегнула палку…        — И сколько ещё ты будешь извиняться за свои проступки? — Марк скрестил руки на груди.        — Ну прости, опять из себя вышла. Я не хотела…        Порой Марку казалось, что Соня не испытывает никакого чувства вины, раз каждый раз продолжает на нём срываться и не на чём не учится. А извиняется… так, чисто для галочки.        Но… ведь на то он и её брат, что готов прощать?        — Ладно, верю.        На секунду на лице Сони промелькнула тень улыбки, но она быстро отвернулась от Марка.        — Спасибо, — сказала она очень тихо, однако он смог её услышать.        Наконец они покинули комнату и оказались в ужасно тесном и тёмном коридоре, что убегал далеко на многие километры. Если его, конечно, в какой-то момент не перекрыл обвал из труб…        — Нам туда, — указал Марк вправо, и они вдвоём начали долгий путь до новой, ещё не известной точки активности.        Снаружи запах сырости был не таким навязчивым и тяжёлым, как в комнатах. Возможно, на это влиял гуляющий по коридорам сквозняк, однако ситуацию это нисколько не облегчало: Марк всё равно задыхался, сдавливаемый этими стенами и низким потолком, который буквально был готов упасть на голову и придавить. Вместе с трубами, по которым текло что-то тяжёлое и чёрное. И горячее. Иначе Марк не мог объяснить, почему ему захотелось снять пальто.        Он знал, что сущностей на Уровне 2 побольше, чем на предыдущем, но им с Соней пока ещё никто не встретился. Было ли это к счастью или же это предвещало нечто нехорошее — неясно. Но, несмотря на относительно спокойную обстановку, Марк переживал, ведь голоса сущностей ходили эхом по всему Уровню и сбивали с толку. Вот кто-то истошно провопил — и неизвестно, насколько далеко этот кто-то. А вот труба затрещала — но непонятно, в этом ли коридоре или же в ином месте…        Марк понимал состояние Сони и её дискомфорт. И разделял это состояние вместе с ней. Хотя ситуация требовала обратного: собранности, уверенности, храбрости. И Марк пытался достать всё это с каждым шагом, пройденным вдоль этого донельзя узкого коридора. В конце концов, за успех путешествия теперь ответственен именно он. Не зря же дедушка Джо, когда выдал ему навигатор, сказал:        «Помни — теперь ваши жизни в твоих руках».        Что ж, теперь придётся эти слова оправдывать…       

***

       Стены гнилые, покрытые чуть ли не чёрной плесенью от повышенной влажности и непонятной температуры. Соне было одновременно и холодно, и жарко. А ещё у неё почему-то быстро билось сердце, даже несмотря на то, что в мозгах по тревоге было относительно тихо после принятия таблетки. Их оставалось всего несколько штук — а потом… придётся страдать.        Марк шёл слишком быстро, и Соня не поспевала за его большими шагами, постоянно переключаясь на полубег. Через какое-то время она совсем выдохлась и остановилась на расстоянии примерно десяти шагов от него. Он в это время собирался преодолевать поворот и, кажется, совсем не обращал внимания на то, что Соня отстала от него. Потому что ему наверняка было всё равно…        — Эй, подожди! Не беги так быстро! — крикнула Соня вслед, и её собственное эхо ударило по барабанным перепонкам с неистовой силой. Кажется, таблетка подействовала не до конца. Или же смешалась с миндальной водой, превратившись в зелье с неизвестными побочными эффектами…        Марк обернулся, чуть шаркнув ногой. Резкий свет из-за поворота делил его на две половины — белую и непроглядно-чёрную. Выглядело это слишком сюрреалистично. Будто так быть не должно. Тем более… откуда здесь вообще взялся свет?        — Эй?.. Ты что-то увидела? — спросил Марк настороженно.        — Свет. Ты… разве его не замечаешь?        Он повернулся. Теперь он был залит светом полностью. И казался совсем неестественным из-за своей контрастности.        — Ну да, свет. Там просто… фонарик, кажется, торчит из трубы. Видимо, забыл кто-то.        Соня достигла поворота и убедилась во всём сама — прямо перед ними на одной из труб под вентиляционной решёткой лежал обычный кемпинговый фонарь. Не выключенный. Интересно… давно ли?        — Знаешь, как будто бы тот свет был ярче, — заметила Соня.        — Ага. И трава зеленее, — съязвил Марк. — Давай теперь ещё к свету придираться будем.        — Я и не собиралась, — отрезала Соня и уж было хотела пойти впереди, как её завели за спину. — И вообще… можешь помедленнее идти?        — Как скажешь.        Он пожал плечами и продолжил путь уже по тому коридору. Соня как обычно почувствовала себя виноватой. Во второй раз за этот «день», если его так можно было назвать. Хотя и косячил Марк… но Соня должна была быть к нему терпимее. Он же её терпит. Как-то. Все эти шестнадцать лет, которые они прожили бок о бок…        «Почему я не могу быть нормальной?..»        Рука вновь вцепилась в локоть. И она бы вновь расцарапала его до крови, если бы не джинсовка. И таблетка, которая всё же помогала успокоиться не только Соне, но и её зверям. И особенно… трусливому зайцу, которому как никогда прежде было свободно. В Закулисье у него будто бы появилось больше сил, которые он мог потратить на то, чтобы сделать Соне хуже.        С каждым днём Соня всё больше ненавидела Закулисье. И с каждым днём она всё меньше понимала, как ей мириться с тем, что она здесь родилась. Что она дитя этого мира. И что она видит сны, которые её подсознание собрало отсюда, когда она была совсем-совсем маленькой. Да, наука отрицала существование памяти у младенцев, но… почему же тогда Соня так хорошо запомнила свою маму и отца Марка?        «Связана с ним…»        Слова Надии до сих пор крутились в голове, не уходя на задний план. Она была права. Она была права во многом. И страшно представить, какие из её предсказаний ещё сбудутся. Или начали сбываться…        — Сонь? — послышалось рядом: оказывается, перед ней был Марк. — Ты… в порядке?        Всё это время она стояла в нескольких шагах от оставленного фонаря. Просто стояла.        — Да. — Соня кивнула. — Прости, я…        — Не нужно. Всё окей.        «И почему он не стал уточнять, что я действительно в порядке?..»        Вскоре мысли подобного толка отступили, и Соне стало легче. Значительно легче. Ей теперь даже не было страшно. Скорее любопытно то, что скрывалось за темнотой, до которой не мог добраться фонарик. Она перестала оборачиваться каждые пять секунд и ждать опасности, поэтому Марк часто одёргивал её, когда она бежала под текущие трубы. Порой Соня задумывалась, что было бы, если бы она путешествовала одна… и ей становилось не по себе. Ведь, как бы она ни препиралась, но Марк был её внешним голосом разума. И тем человеком, который мог удержать её от безумия зверей…        Они пробирались через тесные коридоры очень быстро. Да, пускай они шли друг за другом, но Соня видела, как проносятся мимо и скрываются в темноте ржавые трубы, опутывающие паутиной стены Уровня. Настолько ржавые, что, кажется, им хватит одного прикосновения, чтобы рассыпаться медной пылью. Или скачка давления…        — Слушай, а… ты не помнишь, что там говорил дедушка Джо про трубы на этом Уровне? — спросила Соня.        — Только то, что они периодически обваливаются… — ответил Марк без тени дрожи в голосе. — А что?        — Да так… Знаешь, в них что-то непонятное течёт.        — И что? Хочешь узнать, что это?        — Знать не хочу, честно говоря… Но если это смола или мазут, то нам хана.        — Хана уже была. Чёрному морю в двадцать четвёртом году.        Вдали что-то протяжно засвистело и заскрипело, но этот шум очень быстро померк.        — Мне сейчас не до твоего юмора, Марк.        — Я всего лишь пытаюсь разбавить напряжённую обстановку. Потому что я теперь сам забоялся, что нас затопит…        Они продолжали идти, прижимаясь к стене, на которой было меньше труб. Марк снова начал идти быстрее, словно забыл о прежней просьбе. К тому моменту таблетка перестала действовать, и Соне вновь пришлось прислушаться к подступи своих зверей.        — Тогда зачем мы выбрали такой долгий путь?        — А ты хотела по Третьему Уровню побегать от гончих?        Тут Соня решила промолчать. В конце концов, Марк был прав. И поступил он именно так, как было возможно в его ситуации. И так бы поступил любой взрослый человек на его месте. Ведь он ответственный. Самый ответственный из тех людей, которых когда-либо встречала Соня.        — У нас просто нет других альтернатив. Эта точка и так вторая наиближайшая была.        — Я тебя поняла. Не надо мне разжёвывать всё, как маленькой.        Она услышала, как Марк тихо усмехнулся.        — Точно? Меня потом врагом народа считать не будешь? — спросил он в несерьёзном тоне.        — Точно, — отозвалась Соня, приобняв себя за плечи.        Порой Соня считала Марка невыносимым. Хотя некоторых других людей в своём окружении она тоже терпеть не могла, однако её братец… был случаем особой бесячести. В минуты гнева Соня испытывала к нему настолько сильную ненависть, что хотела придушить его. Но ей хватало силы воли остановить себя. Пока что. И это было одной из тысячи причин, по которым Соня считала себя чудовищем…        — Тогда продолжаем наш увлекательный путь.       

***

       Больше ничего не мешало Соне мыслить в плоскости реальности. Теперь она не просто начала вновь оборачиваться и вглядываться в темноту, но и подозревать слежку там, где её просто не могло быть. Порой она замечала боковым зрением свет, просачивающийся сквозь вентиляционные решётки, и рисунки глаз, оставленные мелом или углём. Они явно были неспроста — будто через них неизвестный автор мог подглядывать за странниками. Или же… эти глаза служили другой цели?        «Будто они указывают путь куда-то…»        Вместе с глазами встречались не то узоры, не то буквы выдуманных алфавитов. Один раз Соня, правда, всё же смогла разглядеть среди всех рисунков кривой треугольник с буквами K, J, S по углам. И вот это всё же заставило любопытство успокоиться, ведь ровная последовательность прервалась: значит, во всём этом просто нет смысла… наверное?        «Чьё это? Это оставили люди или всё-таки Закулисье? Ханна говорила, что оно на такое способно…»        А обращает ли Марк на это внимание? Или же его голову занимает что-то более материальное? Почему вообще Соня начала об этом задумываться? Из-за того разговора с Надией? А может… само Закулисье начало идти с ней на контакт?..        «Стоп. Хватит заниматься всякой ерундой и магическим мышлением. Ты же знаешь, что всё это бред…»        Соня моргнула, наконец вернувшись из своих раздумий. Сколько вообще времени прошло? Как долго они идут? Непонятно. Тем не менее Соня желала снова попробовать поговорить с Марком. Она хотела как можно быстрее избавиться от неприятного барьера, который постоянно возникал между ними, и паранойи. И только она вздохнула, желая задать вопрос, как вдруг Марк её опередил:        — Чего притихла?        — Да так… Ерунда, ты же знаешь. — Соня попыталась отмахнуться от неуместных разговоров.        — А вдруг не ерунда?        — Ха, ты всегда считал мои мысли ерундой. С чего бы тебе менять своё мнение?        — Давай забудем, каким я был в двенадцать лет. Сейчас я думаю иначе.        — Думаешь, я так просто это забуду и прощу? Фига с два, братец!        Совсем ненароком Соня посмотрела под потолок вперёд. И заметила пятно какой-то жидкости, стекающей из вентиляции. Нехорошее предчувствие влилось в кровоток, заставив сердце участить ритм, и Соня заступорилась и встала посреди коридора. Но Марк продолжал идти вперёд, словно не видел этой странной детали впереди…        — Какая же ты всё-таки злопамятная… Ну нельзя же так!        Соня прислушалась: по вентиляционным трубам, кажется, что-то двигалось. Двигалось по направлению к ним. Быстро. Слишком быстро…        — Ты как собралась вообще…        — Марк, отойди!        Вентиляционная решётка отлетела и со всей силы ударилась о трубу на противоположной стене. Они среагировали слишком медленно. И Соня поняла это только в тот момент, когда на Марка набросилась непонятная сущность, покрытая белыми пятнами. Она повалила его на пол, вцепившись множеством рук в голову. Словно с желанием оторвать её.        — Беги! — услышала Соня, прежде чем Марк что-то крикнул, а рядом с ним раздался неприятный хруст…        Она знала. Знала, что это значит. Но не верила. Не верила в то, что под её ногами лежит уже мёртвый человек. Её брат. Он принял весь удар на себя. Как самый настоящий герой. Как его отец…        Соне казалось, что она вновь потеряла связь с телом. Но почему же она видела, как мимо проносятся стены Уровня 2? Почему она замечала, как постепенно света становится всё меньше, а коридоры сужаются? Почему она чувствовала, как дрожит земля под руками твари, забравшей жизнь Марка?..        «Нет, нет… Этого просто не может быть! Я сплю, галлюцинирую… Этого не может быть!»        У неё не получалось заплакать. Как бы она ни хотела разрыдаться и убиться головой о жёсткий пол. Как бы она ни задыхалась от боли и усталости. Она просто бежала. Бежала от опасности и мыслей. Прочь. Прочь от той злосчастной вентиляции.        «Он мёртв. Мёртв. ОН ПРОСТО СДОХ, КАК ТЫ ЭТОГО ХОТЕЛА! ТЫ ЖЕ ЭТОГО ХОТЕЛА! ХОТЕЛА!»        — Я не хотела этого! — прокричала Соня в попытке перебить собственные гнусные мысли.        Метр за метром воздух густел и грелся. Вокруг закипала чернота, а за спиной топали руки сущности. Соня бежала вслепую, обжигаясь о трубы. Дальше было темно. Ни выхода, ни поворота. Только неизвестность.        «Пожалуйста, хватит»        Сущность всё ближе. Ноги устали, а в груди горит. Хочется остановиться. Остановиться и отдышаться.        «Пожалуйста, не надо!»        Невидящие глаза застилают слёзы. Жгучие. Как и воздух вокруг. Душный и спёртый. Готовый сварить всё заживо. И Соню, и сущность, преследующую её.        «Хватит!»        Ноги спотыкаются о трубы — они обваливаются прямо перед Соней. Но она бежит. Бежит, пока жалкие остатки сил ещё не покинули её. А они покинут её скоро. Но гораздо скорее её настигнет сущность. Или тупик впереди.        «ХВАТИТ!»        Соня не успела затормозить. Кирпичная стена встретила её твёрдым, ужасно болезненным ударом. Сбитая с толку, она потеряла связь с пространством и собственной головой. Топот и вой разваливающихся под давлением труб стал тише, а воздух резко перестал быть душным. Что-то произошло. И пока что Соня не понимала, что именно.        — Твою ж… Сонь, тебя земля, что ли, не держит?!        Картинка перед глазами стала стабильной, и она поняла, что лежит на полу, а над ней стоит Марк. Несомненно живой и недовольный. Как будто бы тот эпизод со смертью был чем-то от мира психоза, в котором Соня только что побывала…        Марк подал ей руку, и она смогла встать на шатающиеся ноги. Голова отчего-то немного кружилась, а изнутри шла непонятная дрожь. Прямо как после бега… Лёгкие горели — как будто бы тоже после бега.        — Ты как? Нос не сломала случайно? — спросил Марк и протянул ей платок.        — Что вообще… произошло?        Только тогда Соня почувствовала привкус железа и протёрла платком под носом — у неё и вправду пошла кровь. Видимо, подскочило давление. Чёртова наследственность…        — Я не знаю, Сонь. — Марк покачал головой. — Всё было нормально. Потом ты споткнулась, но я даже не знаю, обо что тут можно было споткнуться.        Дыхание восстановилось, и Соне стало намного легче соображать. Хотя та ситуация с не то видением, не то галлюцинацией не думала отпускать её и до сих пор душила паникой. Болезненная, пугающая, отвратительная… Случилась она на самом деле или только произойдёт? И произойдёт ли вообще? И… почему Соня это увидела?        «Всё же прошло, да? Прошло ведь…»        Она вновь тянула волосы на себе, чтобы хоть как-то отвлечься от ужаса, который она только что пережила. И которого она хотела всеми силами избежать в реальности…        — Что-то же произошло, верно?        Марк пристально смотрел на неё, чуть придерживая за локоть. Он ждал верного ответа. А Соня не хотела его давать. Ведь он, как всегда, не поверит. Но и ложь… он не потерпит её.        — Как думаешь… в Закулисье возможны реалистичные галлюцинации?        — Сонь, с чего ты…        — Отвечай!        — Если я скажу, что возможны, ты успокоишься?        Соня кивнула и всё же отпустила волосы. Пятна крови на платке быстро высохли, и она спрятала его в карман. Он наверняка ещё пригодится — давление в Закулисье ведёт себя слишком непредсказуемо.        — Галлюцинации возможны. Поверь мне, — сказал Марк и чуть к ней наклонился. — Ты всегда можешь сказать мне, если что не так… Хорошо?        Всё-таки это могла быть галлюцинация? Тогда почему она была такой реалистичной? Неужели влияние таблеток и Закулисья наложились друг на друга, создав кошмарное ответвление реальности со смертью Марка? Или же прежняя болезнь начала перерастать в полное безумие? Пока что Соня могла только предполагать. Только предполагать…        — Хорошо.        Следующая часть пути протекала относительно спокойно, насколько это позволял внутренний дискомфорт. Правда, Соня почему-то вцепилась в руку Марка. И теперь не хотела отпускать. Хотя до этого она спокойно шла за ним. На просьбы отпустить она реагировала резким отказом и обидой. И Марк не мог понять, что же заставляет её вести себя… так странно. Пусть он и должен был давным-давно привыкнуть к её необычным поступкам…        «Что же такого ей привиделось, что она мне не рассказала?»        Стены по пути украшали рисунки глаз и разных загогулин, очень похожих на те, которые Марк видел ещё на Уровне 0. Правда, даже среди этого однообразного вандалистского принта он увидел кривой треугольник, слегка выбивающийся из общей картины. Как будто он был нарисован уже поверх всего остального…        Соня подозрительно долго молчала и не задавала никаких вопросов. Лишь оглядывалась назад и по сторонам. И крепко сжимала локоть Марка, как плюшевую игрушку. Ему оставалось только запищать для пущей схожести. Но он, когда ему наконец надоело это напряжение, лишь спросил:        — Чего притихла?        Ответа не было долгое время, и тогда он повернулся к Соне. Она смотрела на него широкими глазами и поджимала губы. Обычно, когда она так делала, это значило лишь одно — ей не по себе. И причина не пустяковая.        — Ты ж-же это уже спрашивал, разве нет?        — Когда это?        — Ну ещё перед тем, как я споткнулась и упала.        О чём она вообще? Марк, сколько ни вспоминал, не мог понять, в какой момент он спрашивал то же самое. Не сходит ли он с ума? Или же… что-то не так?        — Да не было этого.        — Было! И… и… в этом коридоре мы уже были, я помню!        — Не были. С чего ты это взяла?        Соня ткнула пальцем в рисунок круга с глазами.        — Я видела то же самое. Мы проходили в этом коридоре.        — Да может оно повторяется?        — Мы были здесь, Марк!        — Ты же знаешь, что тут коридоры все на одно лицо. Чего ты заладила-то?        — Марк, давай не пойдём здесь.        — Слушай, хватит уже нагнетать.        — Послушай меня!        — Я тебя уже наслушался!        Тут Соня резко дёрнула его за руку назад и крепче взялась за его локоть. Её глаза поблёскивали — то ли от набегающих слёз, то ли от злости.        — Не пущу.        — Ты хочешь поругаться?        — Я хочу спасти твою жизнь, придурок!        — Да с какого перепугу ты думаешь, что я в опасности?        — С той, что здесь в вентиляции ошивается какая-то тварь! И она ждёт, когда ты к ней подойдёшь!        Марк насторожился. И не только потому, что не знал, почему Соня об этом говорит. Но и потому, что он и в самом деле услышал металлический гул, словно кто-то взаправду перемещался по вентиляционной трубе. Они зря подняли шум. Сделали лишь хуже себе…        — Тише.        — Ты что, затыкаешь меня?        — Ты можешь помолчать?        Всё же Соня не стала препираться и затихла, позволив Марку чётче расслышать стук по стенам вентиляции, разносящийся на долгие километры Уровня. И он с каждой секундой будто бы становился всё ближе. Хотелось надеяться, что это просто эхо. Отзвуки. Ничего особенного. Но из вентиляционной решётки дальше по коридору, насколько вылавливал луч фонаря, что-то вытекало…               «Что стоишь, идиот?! Беги! Или думаешь, что этот заражённый многорук тебя пощадит?!»               — С-сонь… кажется, ты была права.        Ноги напряглись. Марк отцепил руку Сони от локтя и подтолкнул её назад в коридор. Если тварь всё же выпрыгнет, то лучше пускай первым съест его. Или попытается…        В темноте раздался оглушительный удар металла о бетонную стену, и из вентиляции вывалился многорук, покрытый белым налётом. Если дотронется — обратной дороги не будет. И об этом говорил ещё Джерри.        — Беги! — крикнул Марк, оттолкнув Соню ещё дальше.        Всё сорвалось. Сорвалось в побег и страх, заливающийся тяжёлой кровью в ноги и в лёгкие. Тесные коридоры перестали пугать. Теперь у них с Соней был общий источник паники. И их возможной смерти…        Луч фонаря дёргался, не давая различить дорогу впереди. Стены будто сжимались. Сжимались и заставляли обжигаться о трубы. Заставляли перескакивать лужи черноты в последний момент. И задыхаться. Задыхаться от усталости и жажды жить. От каждого шага многорука, что всё ближе и ближе подбирался к ним…        Марк бежал следом за Соней. Почти что наощупь. В душной темноте, готовой убить раньше, чем это сделает та заражённая тварь. Под аккомпанемент шагов и сбившегося дыхания. В полном одиночестве.        — Сюда!        Соня потянула Марк за угол в новый коридор. Длинный и тесный. Но выбора нет — лишь бежать, пока ноги не отяжелели, а лёгкие не воспламенились. И пока не закончится коридор.        А он не кончался. Ни поворотов. Ни открытых дверей. Ни переходов. Ничего, кроме темноты далеко впереди. И шипения чёрной воды в разрывающихся от давления трубах. Воздуха не хватало. Марк чувствовал, что замедляется. Что больше не может. Но хочет. Потому что жизнь превыше всего.        Впереди по коридору послышался грохот. Настолько сильный, что он потряс даже стены.        — Обвал! — воскликнула Соня. И это было самым страшным словом.        Фонарь уловил невдалеке гору старых металлических труб. Не пробраться. А это значило лишь одно — тупик.        — Твою ж мать!        Ни поворота. Ни двери. Позади — многорук, жаждущий крови. И Марк знает, что для них с Соней это конец. Конец их путешествия и их коротких жизней. И это осознание бьёт его тогда, когда они тормозят перед стеной из труб и прижимаются поближе к ней…        — Зря я тебя не послушал…        — Да к чёрту всё!        Уже плачущая Соня сжала его в своих руках. Так, как и должно быть за мгновение перед смертью. И её нужно принять достойно. Насколько это возможно, когда тебя собираются сожрать…        Среди всех звуков Уровня раздался выстрел. Близкий выстрел. Ведь после него многорук остановился. И не просто остановился, а замер, словно статуя. И лишь спустя мгновения… повалился на пол, не издав ни звука. Но Марку и без того было понятно, что он мёртв. И его кто-то убил. Кто-то, кто шагал сквозь темноту в их сторону и напевал фрагмент из «Марша тореадора»…        — Тоже слышишь это? — спросила Соня тихо, расцепив объятия.        Марк кивнул и уставился на темноту, в которой постепенно проступал худой силуэт их спасителя. Однако он всё ещё был насторожен, поэтому держал руку в кармане, где лежал пистолет дедушки Джо. В такие моменты он был благодарен тому, что мама в своё время научила его стрелять.        — Я как всегда вовремя… — послышалось с той стороны на русском языке без акцента.        Наконец незнакомец показался на свет — им оказался парень, явно старше Марка и Сони. Еле заметные веснушки и шевелюра медного цвета ярко контрастировали с его бледным лицом и чёрной футболкой. Через плечо у него висела почтальонка, а в руках — что-то похожее на револьвер. Видимо, именно он был причиной тому, что никто из них с Соней сегодня не умер.        — Ну что? Где мои заслуженные слова благодарности? Или думаете, я всех тут спасать буду только за красивые глазки, а? — спросил он с немного лукавой улыбкой и подошёл поближе. — А… О, как. Я их, значит, спасаю, а они мне пистолетик хотят показать в ответ…        Только тогда Марк заметил, что вытащил пистолет из кармана полностью и теперь держал его наготове. Это заставило его одновременно смутиться и, вместе с тем… насторожиться. В конце концов, пока что он не был уверен, с кем они имеют дело. Ведь обычно такими приветливыми бывают только разведчики Общезакулисной Коалиции, когда хотят заманить нелегальных странников в свои сети. По крайней мере, так говорил дедушка Джо.        — Думаете, если заговорите нам зубы, то сможете втереться в доверие и привести нас на базу Коалиции? — начал Марк без каких-либо сентиментальностей. — Я ж выстрелю.        — Воу-воу, полегче, братан. — Незнакомец поднял руки. — Ты с чего вообще взял, что я крыса из О.К? Хотя, учитывая их политику, ни фига они не О.К…        — Может, хватит…        — Братец, заткнись, — в разговор вступила Соня. — Вообще-то, благодаря ему мы остались в живых. Думаешь, чел из Коалиции не захотел бы всю грязную работу скинуть на сущность?        Конечно, она грубо перебила его, но в её словах была логика. Зачем, в самом деле, разведчику заниматься такими вещами, когда он может оставить эту трудную задачу своему союзнику по уничтожению странников?        — Ну вот, ну хоть кто-то меня принимает, — сказал незнакомец в чуть обиженной интонации. — Золотая ты девушка… как тебя зовут?        — Соня. А вас?        — Замечательное имя… А я Айван. И… да, к чему все эти официальности? Давай на ты.        — Ой, да, давайте!        Несмотря на то, что Марк взглядом дал понять Соне, что с Айваном много говорить не следует, она подошла к нему, чтобы пожать руку. Тот в ответ всё так же лукаво улыбнулся и спросил:        — А как твоего колючку-бойфренда зовут?        На этот вопрос Соня неловко промолчала и… покраснела? Хотя чему удивляться — Марк и сам слегка впал в ступор от такой фамильярности и наглости человека, которого они едва-едва знают.        — Вам чего на… — хотел было он начать, как Соня закрыла ему рот рукой.        — А, это… мой брат, Марк, — сказала она с немного натянутой улыбкой и обернулась на него, чтобы одарить своим фирменным взглядом «Какого хрена ты творишь?»        — Надо же, а по вам и не скажешь, что вы родственники… Ну что ж, рад знакомству с вами. — Айван покачнулся с пятки на носок и ловким движением руки убрал револьвер в кобуру.        — А по вашему имени не скажешь, что вы должны говорить по-русски, — отозвался Марк, несмотря на препятствие в виде ладони Сони.        — Страннику в наше время нужно уметь находить общий язык со многими национальностями. Возможно, именно благодаря этой моей способности я смог дожить до своего возраста и не загреметь к Коалиции в гости…        — Так ты тоже странник? — спросила Соня с воодушевлением.        — А кто ж ещё? Не разведчик же, — ответил Айван непринуждённо. Что-то в нём было такое, что заставляло Марка сомневаться. — Собирался найти выход на Уровень 283. Ну знаете, детство в одном месте заиграло, на горках захотелось покататься… Да и просто обстановку проверить. А вы куда?        — А мы…        Соня не успела договорить, как Марк дёрнул её за руку. Мало ли, вдруг не стоит раскрывать этому «страннику» свои карты. Тем более… странный он какой-то. Путешествует один, говорит на их языке, так ещё и появился так вовремя…        — А мы уже пойдём, — сказал он и шагнул к стене, чтобы обойти Айвана. — Не будем терять времени. Были рады знакомству…        — Да подожди ты! Может, Айван нам поможет?        — Да, я могу подсказать вам что-нибудь, если будет надо. Куда собираетесь? Знаю самые короткие маршруты от точки А до точки Б.        — Боюсь, нам вы уж никак не поможете.        Айван покосился на них, поставив руки в боки и чуть отклонившись назад.        — Да ну? Неужели хотите попасть на Сцену? — спросил он, будто с неверием.        Недоверие к нему и так было достаточным, а теперь Марк и вовсе захотел снова достать пистолет и выпытать у Айвана все его планы и цели. Но пока что он собирался лишь поскорее уйти и пропасть из его поля зрения, чтобы он их забыл. Однако Соня опередила Марка с ответом:        — Хотим. А…        — Вы разве знаете, как туда можно попасть? Мне вообще-то все говорили, что выхода на Сцену не существует.        — Потому что люди здесь трусливые и не хотят ничего искать или исследовать. А опытные странники уже давно в курсе, где есть обратные червоточины из Закулисья на Сцену. Правда… эти червоточины ведут не совсем напрямую. Но всё же это лучше, чем преодолевать полный путь до последнего Уровня, — рассказал Айван и посмотрел на часы на своей руке (разбитые, как показывал кривой блик на их поверхности). — Кстати, ближайшая из червоточин находится на Уровне 4, и я могу отвести вас туда.        — Правда? — Глаза Сони засияли.        — Правда. Только скажите, согласны ли вы.        Соня посмотрела на Марка так, что он сразу понял — сейчас она будет его упрашивать. И при этом он сам не был уверен в том, что готов резко отказать. Да, Айван вёл себя очень подозрительно и будто наиграно, однако у Марка не было никаких доказательств, что он может выдавать себя за того, кем он не является. Тревожность ли заставляла его сторониться Айвана? Или же чутьё на эмоции и неправдоподобность? Каким бы ни был ответ, Марк хотел попасть на Сцену. И, раз им с Соней встретился человек, знающий к ней короткий путь, то, может, так и нужно?..        — А как же «Двухсот какой-то там» Уровень?        — Мне туда не срочно, я просто брожу. А на Уровень 4 я сгонять никогда не против. Тем более, если я так помогу двоим детишкам добраться до их пункта назначения.        — Вот как, детишкам… — проговорил задумчиво Марк. — И где же гарантии, что вы не заведёте нас в какую-нибудь западню или не сдадите Коалиции?        — Гарантии? — Айван переспросил это с такой ухмылкой, что у Марка пропало любое желание спорить с ним. — Я уже больше пятнадцати лет скрываюсь от преследования О.К. и прочих крыс. И я видел, что они делают с пойманными странниками воочию. Думаешь, мне есть какая-то выгода от того, чтобы сдавать этим мразям двух невинных подростков?        Тон его голоса был настолько серьёзен и эмоционален, что мысль о недоверии резко показалась неуместной. Марк промолчал, почувствовав, что сейчас может сказать что-то крайне неподходящее. Что-то, что заставит балагура Айвана помрачнеть ещё больше. Но Соня молчать не стала:        — Вот видишь? Он не хочет нам навредить. Пойдём!        Конечно, Марк понимал, что у него есть выбор отказать Айвану в сопровождении, но также понимал, что в их ситуации разумнее пойти за кем-то, чем бродить вслепую, возможно, целую вечность.        — Ну что? Что скажет наша царевна Несмеяна? Готов пойти с незнакомым дядей домой? — усмехнулся Айван и чуть наклонился к Марку — он был выше его на полголовы.        Они с Соней ждали его ответа. И давление их ожидания было настолько сильным, что Марк не выдержал и…        — Ладно, пойдём.        — О, ну вот и славно, — сказал Айван и хлопнул в ладоши. — Та-ак, малыши, сейчас строимся за мной и идём. Тут относительно недалеко, так что доберёмся в два счёта. Погнали!       

***

       Марк жалел, что так быстро согласился. Но, с другой стороны, как он мог ещё поступить? Айван и в самом деле мог оказаться хорошим человеком, просто проклятая тревожность не давала отвертеться от мысли, что стоило ещё немного подумать и приглядеться. А не бросаться в эти игры с доверием.        — Эй, ты чего прикис? Мы ж домой скоро попадём! — сказала Соня. — Ты ж самый главный у нас топил за Сцену.        Они шли позади воодушевлённого Айвана. Точнее, какое-то время Марк плёлся один, пока Соня беседовала с их проводником, но вскоре она немного отстала, чтобы поравняться.        — Тебе разве ничего странным не показалось? Может, Айван психопат какой-то?        — Да с чего ты взял?        — Ну скажем так… у меня актёрская чуйка на фальшивость.        — Хреновая у тебя чуйка, братец, — буркнула Соня. — Выпаси тараканов из своей головы наконец! Айвану точно можно верить. Иначе бы он нас не спасал…        — Но ты подумай — может, ему есть выгода от того, что он нас спас?        — И какая же? Что теперь ему придётся возиться с чужими детьми?        — Да я не об этом! У него ведь может быть свой мотив. Тот, о котором мы даже не догадываемся…        — Марк, ну ты задрал душнить! Нам просто хотят помочь, от чистого сердца, а ты: «Я не верю, бе-бе-бе…»        Соня вновь покосилась на него сердито, а только появившаяся улыбка сменилась поджатыми губами.        «Ну вот почему она такая? Как Неприкаянный Городок покинуть, так мы трусим, а как поверить человеку, которого мы в первый раз видим, так это пожа-а-алуйста, ради бога!»        — Снова нашла себе кумира постарше?        — А тебе какое дело? — отозвалась Соня обиженно, но тут же едко усмехнулась: — Ревнуешь, что ли?        — Я?!        — Ты, ты… Можешь не оправдываться.        — Ты адекватная?!        Они затормозили посреди тёмного коридора напротив друг друга. Соня с чувством собственного превосходства улыбалась и щурилась, глядя на кипящего от злости Марка. Он вовремя понял, что начинает срываться, поэтому чуть осадил себя.        — Только не надо притворяться, что ты никогда меня ни к кому не ревновал.        — Я никогда тебя ни к кому не ревновал. Хватит выдумывать.        — А вот и нет!        Соня нарочно выводила его из себя: видимо, находила в этом особое удовольствие — видеть Марка покрасневшим не только от гнева, но и испанского стыда. Какая ностальгия — прямо как летом перед девятым классом…        — Хочешь поругаться?        — А разве мы уже не ругаемся?        — Давайте вы свои семейные разборки оставите на потом? — вмешался Айван. — Тут вообще-то куча сущностей бродит неподалёку. Они как раз голодные.        Будто по приказу они отстранились друг от друга (ведь во время конфликта непростительно нарушили личные границы) и притихли.        — Никогда не думал, что наймусь нянькой, но, видимо, придётся ею побыть…        Почти весь оставшийся путь до выхода на Уровень 4 Марк прошёл без единого слова, лишь слушая, о чём беззаботно щебечут Соня и Айван. Тот рассказал им о том, что нашёл их по лучу фонаря и решил помочь, так как не мог оставить беззащитных малолеток в беде. А Соня же без единых прикрас поведала Айвану историю о том, как они с Марком попали в Неприкаянный Городок и решили начать своё путешествие на другой конец Закулисья. Да, Марк был против такой откровенности, но его голос в этом вопросе не стоил и рубля. Слава всевышнему, что Соня не вдавалась в детали в момент рассказа. А то у Айвана точно возникли бы вопросы…        — Из Городка, значит? Бывал там, бывал… Мне их медсестра перелом лечила, брюнетка. Как там её… Аня?        — Ханна, — поправила Соня. — Она и нам помогла. Да, Марк?        — Угу…        — Странно, что вас вообще отпустили. Да и вы… вы ведь понимаете, что путешествие по Закулисью самостоятельно для таких, как вы, равносильно самоубийству? Добровольному самоубийству, если быть точным.        — Странно лишь то, что вы, зная путь к Сцене, торчите в этом Закулисье, — отрезал Марк.        — Мой юный друг, — пропел Айван, подняв указательный палец к потолку, — я и сам не рад здесь торчать. Но судьба у здешних странников сложилась так, что им не рады ни в Закулисье, ни на Сцене. И… к сожалению, теперь вас это тоже касается.        — В смысле?..        — О, а вот и лифт!        Айван не стал отвечать на этот вопрос, словно пропустил его мимо ушей. Лишь нажал кнопку вызова лифта и отошёл в сторону.        — Будете делать привал? Уровень 4, конечно, рыбное место для странников, но, вместе с тем, их там часто ловят оперативники Коалиции. Так что, если что, надолго перерыв сделать не получится.        — Конечно да! — согласилась Соня.        — Конечно нет, — сказал вместе с ней Марк. Но тут же пожалел об этом, когда Соня треснула ему по затылку. — Эй! Да за что?!        — За то, что ты такой вредный, братец. Я, между прочим, есть уже хочу!        — Так, детки, угомонитесь. А то я вас накажу, — прервал их едва начавшийся спор Айван.        В лифтовой шахте что-то заскрипело, и вскоре двери лифта медленно и нехотя открылись. Лампочка в кабине уже почти перегорела, поэтому источала тусклый оранжевый свет, а панель управления была чёрной не то времени, не то от проделок ездящих здесь странников.        — Вы понимаете, насколько кринжово это звучит в контексте? — спросил Марк, когда они втроём зашли внутрь.        — Ха, не знал, что люди до сих используют слово «кринж»… — ответил Айван и встал в угол кабинки.        — И вообще — сколько мы будем ехать?        — Будем ехать столько, сколько нужно. Лифты в Закулисье это тебе не такси на Сцене — тут ты по пространству-времени рассекаешь, а не по автобану.        «Надеюсь, это ненадолго…» — подумал Марк и поёжился — сколько он себя помнил, он всегда ненавидел лифты. Особенно такие тесные…        Двери закрылись, и древние механизмы принялись с болезненным скрипом опускать (судя по тому, как невесомо чувствовались внутренности) лифт в неизвестность. Из сломанного динамика в верхнем углу слышалась тихая, едва различимая в грохоте бодрая музыка. Только здесь, даже несмотря на все опасения, Марк понял, что устал. И не только потому, что набегался от многорука, но и от того, что не выспался в предыдущий раз. Но, раз их клуб нелегальных странников решил, что нужно отдохнуть… то это даже к лучшему.       

***

       Всё же отдых был нужнее Марку, чем Соне. Это она поняла тогда, когда её непутёвый братец уснул, облокотившись о кулер, во время её болтовни с Айваном. Но и то быстро наскучило, поэтому Соня отпросилась немного пройтись по комнатам Уровня 4. Айван прекословить не стал, лишь предупредил, чтобы она не отходила слишком далеко. Как будто она собиралась…        В целом, пространство Уровня 4 было именно таким, каким его описывал дедушка Джо — огромные пустые комнаты с белыми стенами и синим ковролином, дверные проёмы без дверей, ярко сияющие окна, к которым нельзя приближаться… Это и в самом деле походило на обычные офисные пространства, только… слишком пустые. Тревожно пустые…        Соня берегла таблетки на более серьёзные случаи, поэтому в этот момент она была в полном распоряжении зайца. Он словно пробегался едва различимой тенью по всему, что ни видела Соня, и заряжал это страхом. Но пока что Соня ещё могла подавить его влияние. Пока ещё голос её разума был достаточно громким, чтобы взгляд оставался ясным, а мысли — последовательными.        Очередная комната на осмотре, на первый взгляд, была пустой. Но, когда Соня зашла в неё чуть дальше, то боковым зрением увидела справа предмет. Предмет, который никак не вписывался в пустое окружение и казался чужим. Это был обыкновенный компьютер из десятых годов — огромный системный блок в непрозрачном белом пластике, маленький монитор и клавиатура с мышкой. А на мониторе — рабочий стол с обоями в виде белых гортензий. А на нём ничего, кроме ярлыка с подписью «Internet Explorer» и ярлыка со значком в виде конверта — похоже, это было что-то вроде допотопного мессенджера. Недолго думая, Соня села напротив монитора и положила ладонь на мышку, чья краска стёрлась от долгого использования.        — Что ж, надеюсь, Закулисье простит меня за вторжение в частную жизнь… — проговорила она.        В «мессенджере» была только одна вкладка. И, судя по всему, сообщение за ней так и не было прочитано. Хотя то было отправлено ещё в 2495 году по закулисным меркам.               «Привет! Да, прости, не сразу увидел твоё сообщение. Ты знаешь, электронная почта в Закулисье в последнее время сильно сбоит. Но отчёт по проекту я тебе прикреплю. Хотя, честно, мне кажется это абсолютным кощунством.        Мне жаль, что всё так произошло. Но, прошу, не бери на себя вину. Да, в наших вычислениях была ошибка, но ты не могла предугадать абсолютно всё. Это не повод наложить на себя руки. Ты нужна Коннору. Ты нужна малышке Бетти. Ты нужна мне, Юка.        Просто сдай этот отчёт и забудь о проекте. Буду ждать твоего ответа.       

С наилучшими пожеланиями,

Твой Хьюберт Мэй»

              Внизу, под текстом письма, был приложен файл. Файл с отчётом о каком-то проекте, который, судя по всему, потерпел неудачу и понёс жертвы — если уж не человеческие, так материальные. Хотя скорее человеческие — иначе зачем некий Хьюберт просит некую Юку… одуматься?        «Да что ж у вас тут творится в Закулисье? Ни дня без происшествий?»        Любопытство заводило Соню всё дальше, и поэтому она скачала этот отчёт. Даже странно, что никакой антивирус не предупредил её. Но Соня решила не обращать внимания на такую мелочь, нашла файл в «Загрузках» и дважды кликнула по нему, чтобы открыть. Но вместо текстового редактора открылся видеопроигрыватель с чёрно-белым видео. На нём Соня узнала пространство Уровня 0. Звука не было, но он и не был нужен — он бы только нагнал жути. Ведь и без того пустая комната заставляла нервничать и ожидать какой-нибудь «пугашки». Однако «пугашки» пока не появлялось, зато в кадр вошла девушка — странница, судя по рюкзаку за спиной. Кудрявая, в очках, водолазке и неудобной юбке — кто вообще так ходит? А ведь она была похожа на ровесницу Сони. Да и… на саму Соню она тоже была почему-то поразительно похожа…        Девушка на записи подошла ближе и наклонилась к камере, которая её снимала. Она пристально смотрела прямо в объектив — неотрывно, лишь изредка моргая. Будто она увидела интересное зрелище. Соня чувствовала, будто незнакомка пытается проникнуть в её душу этим пристальным взглядом, и от этого отодвигалась от монитора всё дальше и дальше. Стало настолько не по себе, что захотелось убежать. Но Соня не могла — этот взгляд будто удерживал её. Удерживал и говорил: «Я хочу сказать тебе что-то важное. Но не могу».        Картинка зависла — девушка стояла неподвижно и не моргала уже дольше положенного. Соня попробовала поводить мышью по экрану — нет, компьютер не завис. И даже запись до сих пор продолжала идти. Просто в один момент перед Соней выскочило новое окно, которого она испугалась больше всего. Ведь это было окно, в котором она видела саму же себя в чёрно-белом варианте. Только Соня на камере не повторяла движения настоящей Сони, а тоже сидела неподвижно, глядя в одну точку на экране.        Холодно. Могильный холод нашёл на Соню из неоткуда, и она вздрогнула. На камере за её спиной медленно появлялся непонятный тёмный силуэт, а из носа начала течь тонкая полоса крови. Но, когда Соня попыталась вытереть это место, на её руке не осталось никакого следа. Да и за спиной… было пусто. Хотя силуэт на камере стал более различимым, превратившись в ту же самую девушку… но уже в более кошмарном состоянии. В крови и, кажется, земле. А в её волосах — светлые, наверняка белые лилии. Чётное количество.        Тут на экране на месте лица Сони выскочило чёрное окно консоли с сообщением из кракозябр (или же шифра?):        «0JzRiyDQv9C+0YXQvtC20LgsINGC0Ysg0Lgg0Y8=»        И оно всё повторялось и повторялось. Повторялось и повторялось.        Повторялось и повторялось.        Повторялось и повторялось.        Повторялось и…        Из системного блока послышалось жужжание — кажется, он начал перегреваться. Бесконечно печатающая одно и то же консоль закрылась. Закрылось и окно с веб-камерой. И осталось только видео с девушкой, которая неотрывно и без единого звука смотрела в камеру. Только теперь она была намного ближе. Буквально в паре сантиметров. Её голова слегка наклонилась набок, в грустных глазах стояли слёзы, которые скатывались вниз по щекам и искажали видеозапись. Настолько, что она покрылась белым шумом и полосами помех. Картинка почти исчезла среди них. Остались только глаза, в которые Соня продолжала смотреть, несмотря на танцы беспокойного зайца и бешеный пульс, подскочивший вместе с очередным ударом сердца.        «Я должна уйти. Тут что-то не так… Но не могу… Я не могу уйти. Почему я не могу уйти?!»        Как с этим странным файлом вообще связан какой-то проект? Что это вообще такое?! Чья-то жуткая шутка? Или чёртов вирус, который решили разослать по всему закулисному интернету? И почему Соня вдруг решила, что для неё это имеет значение?..        Экран на миг почернел, а затем сменился на белый текст с синим фоном — похоже, вариант с вирусом был наиболее правдоподобным, раз компьютер решил выдать ошибку за место продолжения безумного свидания с виртуальной незнакомкой. Но Соня всё так же сидела напротив монитора, ожидая, что она вернётся. Но ничего не менялось. Только внутри системного блока что-то пищать начало…        — Эй?        До плеча что-то дотронулось. На миг сердце замерло, и Соня резко развернулась назад. Но перед ней был всего лишь Айван, который сидел на корточках.        — Ну что — поймала вирусняк на чужой комп? — спросил он.        — Да я… а… я случайно! Я думала, я смогу файл прочитать, а он…        — Ясно. Компьютерная грамотность явно хромает… Не учили тебя подозрительные файлы не открывать?        Соне стало обидно от того, что Айван начал её поучать. Пусть и в такой шуточной манере. А тут ещё это непрекращающееся ощущение приближающейся опасности вкупе с опустошающим, пожирающим внутренности страхом…        — Мне просто хотелось узнать, о чём было… не важно. Я всё равно не смогу объяснить.        — Да ну? — Айван вскинул бровь и присел на пол полностью, убрав сумку за спину. — А если я попробую понять?        Он смотрел на неё дружелюбно, без единого намёка на враждебную усмешку. Пусть у него, как заметила Соня, был тусклый, даже немного мёртвый взгляд.        — Я… не очень помню то письмо. Но, кажется, там кто-то просил свою подругу не накладывать на себя руки из-за какого-то проекта. А этот файл был отчётом к данному проекту. По крайней мере… так подразумевалось. На деле же это оказалось обманкой…        — И что же было в этом файле?        — Сначала там было видео с какой-то девушкой на Уровне 0… А потом меня начала снимать камера, которой здесь даже нет!        — О… я, кажется, знаю, что за сюрприз подкинули тебе в почтовом ящике. К счастью, здешние компьютеры уже давно отключены от общего закулисного интернета. Иначе бы у нас начался новый цифровой апокалипсис вперемешку с физическим.        — Стоп, что ты… имеешь в виду? Этот вирус был чем-то опасным?        — Тебе разве не рассказывали про червя Ирмы Гарта?        — Откуда ж? Да я компьютер в Закулисье впервые увидела! И что вообще в нём особенного?        — Его особенность в том, что его программировал не человек. И даже, как подозревают многие, не нейросеть. Он появился будто бы сам по себе, и его впервые обнаружила сотрудница покойной Б.И.Г. Ирма Гарта. К сожалению, о нём она сообщить не успела, ведь червь убил её. И мало того, что червь немыслимым образом погубил один исследовательский отдел, так ещё и прошёл по всей локальной сети «Беты», поломал её полностью и даже затронул местную систему безопасности. В общем, наделал много шуму. К счастью, Б.И.Г. вовремя спохватилась и немыслимым чудом остановила распространение червя. Теперь он остался только во вложениях в электронных письмах на умерших серверах…        Соне снова стало холодно, даже сильнее. Неужели она только что собственноручно открыла ящик Пандоры и едва не отправила его содержимое убивать других людей? А она? Почему червь не стал убивать Соню, а всего лишь уничтожил компьютер? Он избирателен или просто потерял силу за такое долгое время бездействия?        «Та девушка. Почему она была так похожа на меня? Может… это моя мама? Вдруг она попала в кадр чьей-то камеры здесь?..»        — Червь Ирмы Гарта часто любит играть с образами тех людей, которые тебе дороги, — сказал Айван задумчиво и повернулся к монитору. — Даже если ты… не особо их помнишь.        — Но… как? — спросила Соня. Она еле совладала с голосом, который мелко дрожал вместе с её руками.        — В Закулисье возможно всё. Ты сама это понимаешь.        Это было невыносимо. Соне казалось, что она вот-вот расплачется или её вырвет. Её до сих пор не отпускал тот пристальный взгляд матери, который она чувствовала даже через монитор, задёрнутый синим экраном смерти. Заяц неистово скакал вместе со зрачками, бегающими по отвратительно белым стенам. Хотелось просто отключить все эмоции, лишь бы это самоистязание прекратилось. Хотелось нарушить своё же обещание и снова принять таблетку. Иначе дальше придётся поступить так же, как и на той злосчастной станции «Никогде»…        — Соня, всё хорошо, — сказал Айван. — Главное, что ты не пострадала.        Он попытался прикоснуться к её плечу, но она одёрнула его и сжалась. Она не любила, когда к ней так прикасались незнакомцы. И, тем более… незнакомые парни.        — Не трогай меня, — бросила Соня на вздохе и отвернулась. — Пожалуйста.        — Хорошо-хорошо. Ты только не нервничай. Я… не собираюсь причинить тебе вред. Ни тебе, ни твоему брату. Честное слово.        Ничто не выбивало из Айвана его дружелюбность. Ни этот жуткий разговор о черве Ирмы Гарта, ни этот рефлекторный жест. Марк не был таким — его могла задеть любая мелочь или неловкость в разговоре. А Айван… будто бы привык к таким вещам.        — Прости, — сказала Соня, не поворачиваясь к нему. — Ты не виноват, я просто… чёрт, почему всё это так странно?!        — Что именно?        Соня повернулась обратно к Айвану и вздохнула, поправив лезущие в глаза волосы.        — Моя жизнь стала похожа на какой-то сериал с лихо закрученным сюжетом и кучей пасхалок в каждой серии. Я просто не могу уловить общую суть и варюсь в этом лишь потому, что так надо и сезон ещё не закончился. Просто не могу во всём разобраться, когда это… необходимо.        Слёзы. В очередной раз Соня не смогла сдержаться, утилизировав мысли где-то на просторах бескрайнего космоса. Слабая, безнадёжная истеричка.        — Всё так… глупо и абсурдно…        — Так в этом и есть смысл Закулисья, разве нет?        — Но ведь должно же быть…        — Не должно, — отрезал Айван, и его улыбка стала чуть более явной. — Как ни спорь, но абсурдность — часть природы Закулисья. И тебе остаётся либо бороться с этой абсурдностью и каждый раз проигрывать, либо смириться и полюбить её. И я это уже давно сделал, что и тебе советую.        Заяц остановился. Соня уже не чувствовала настолько сильного желания бежать, как раньше. Даже желания поспорить… тоже не появилось. Будто что-то осадило её и наконец успокоило, словно мощный транквилизатор, пущенный прямо в вену.        — Хорошо.        — Вот и отлично. А то всё Сцена да Сцена… Я уверен — вы обязательно полюбите Закулисье.        — Насчёт Марка не уверена, но насчёт себя… Я подумаю.        — А твой Марк пускай сначала перестанет быть таким колючкой.        — Ха, ну тогда он потеряет всю свою индивидуальность…        Айван почти рассмеялся, но откашлялся и тряхнул головой.        — Так, ладно, забываюсь, — сказал он. — Ты отдохнула, кстати? Готова идти дальше?        — Да, вроде… А Марк? Он разве проснулся?        — Минут пять назад встал, кажется. Думаю, он готов.        Айван поднялся с пола и подал руку Соне, чтобы помочь ей встать. И она приняла эту помощь.        — Спасибо.        Впервые за долгое время Соня смогла улыбнуться. Едва знакомому страннику. После встречи с почтовым червём и пугающих гляделок с виртуальной мамой. Да, это полный абсурд. Такой, какой и должен быть в Закулисье. И Соне он даже начинает нравиться.        — Пойдём. Сцена ждёт вашего возвращения.        Цепкие ладони страха медленно отваливались от Сони, возвращая её в прежнее состояние пустоты и лёгкого равнодушия. Теперь она не испытывала ничего. Просто так, без всякого вмешательства извне. Но Соня понимала, что теперь, с появление Айвана, их с Марком путешествие на Сцену не только будет интереснее… но и ещё может привести к странным, даже абсурдным выводам не только по поводу Закулисья… но и по поводу всей жизни в целом. Ведь она менялась. Менялась на все сто восемьдесят. И обязательно изменится дальше…