Restless heart syndrome

Близился день рождения Минсо. Подготовка отнимала все свободное время, но она знала, что это стоит того. Хотелось продумать каждую мелочь, чтобы это событие запомнилось надолго. Чанбин активно помогал и с радостью вовлекался в любую идею, какой бы трудновыполнимой она ни была. Ему хочется порадовать свою сестру, показать ей, что он искренен в своих намерениях. С каждым днем Минсо все больше корит себя, что из-за какой-то глупости прекратила общение с любимым старшим братом. Ей также было безумно интересно, что подарит Сынмин. Она будет рада всему, поскольку ей важно получить от него внимание, а сам подарок уже играет второстепенную роль. Их общение в последнее время было довольно скудным и неловким. Оба не желали приближаться друг к другу. Минсо чувствовала себя не в своей тарелке. Хотелось поговорить с ним, но зачем? Какой смысл? Их общение никогда не выходило за рамки. То, что Минсо придумала в своей голове, переполненной дофамином, серотонином и окситоцином, - только ее проблемы. Парень ее чувства не разделял, не разделяет и не собирается разделять. Вряд ли они даже друзьями смогут когда-либо стать. Девушка уже не стремится к нему так сильно, хотя внутри нее бушует вулкан, готовый в любой момент извергнуться. Закончив мозговой штурм о своей жизни, где она играет роль неудачницы, Минсо нехотя поднялась с постели, параллельно стягивая с себя одежду. Она схватила полотенце, висевшее на спинке стула, и направилась в ванную. Чанбин должен уже быть на работе, так что наготу скрывать незачем. Пока горячая вода постепенно заполняла ванну, девушка успела почистить зубы и теперь изучает себя в зеркале. Оттуда на нее смотрит уже практически взрослый человек. Накатывает ностальгия по прошедшим годам, пролетевшим столь незаметно. Словно еще вчера они с братом дрались за пульт от телевизора в родительском доме и спорили, как назвать котенка, которого все равно в последствии отдали родственникам, так как он использовал диван в качестве когтеточки. Взросление подкралось незаметно. Брат давно живет своей жизнью, а скоро и Минсо покинет семейное гнездо. Ее начала одолевать еще большая тоска и она поспешила отойти от зеркала. Минсо достала из шкафчика ароматную бомбочку и погрузила ее в воду, наблюдая за бурлением и окрашиванием воды в нежно-розовый. Воздух наполнился еле слышным ароматом клубники и паром. Затем настала очередь баночки с солью и примерно половина успешно оказалась на дне ванны. Вода тем временем набралась, и девушка стала осторожно погружаться в нее, издавая недовольные звуки. Что поделать – она любит именно горячую воду, хотя осознает, что это негативно сказывается на здоровье. Полностью оказавшись в пламенной жидкости, девушка удовлетворенно прикрыла глаза. Она погрузилась в воду так глубоко, что лишь подбородок и кончики пальцев ног оставались на границе двух стихий. Тепло обволакивало кожу, растворяя в себе остатки напряжения. В доме стояла идеальная тишина — ни шагов на лестнице, ни приглушенного голоса из соседней комнаты. Только ее собственное дыхание, постепенно учащающееся, и ленивое бульканье воды при малейшем движении. Стало так хорошо, будто все прочие неприятности стали незначительными, а то и вовсе не существующими. Жаль, что это ощущение пробудет с ней недолго, и через несколько десятков минут все вернется на свои места. Капля воды, сорвавшись с крана, нарушает тишину единым звонким ударом о поверхность. Минсо провела ладонью вдоль бедра. Затем снова. И снова. В голову закрались некоторые мысли. – Почему бы и нет…? Дома все равно никого нет. Я одна. Ее рука оказалась на внутренней стороне бедра. Девушка прикрыла глаза и стала представлять то, за что ей потом будет стыдно, но ведь никто не узнает, верно? Кончики пальцев нежно коснулись половых губ, слегка раздвигая их в сторону, чтобы через пару мгновений скользнуть внутрь. С уст сорвался первый стон, поскольку образы ее порочных мыслей и действий соединились в один определенный – Сынмин. Разумеется, она фантазировала прямо сейчас о нем. Представляла, каково это – чувствовать его пальцы вместо своих собственных. Изящные, с шершавыми подушечками от гитарных струн, движутся медленно и уверенно. Она представляла его шепот, тот самый, каким он говорил что-то ее брату в ночи, чтобы случайно не разбудить Минсо. Теперь этот шепот был для нее одной. Она словно ощущала его прямо здесь и сейчас. Не стеснялась стонать, зная, что находится совершенно одна. Мысли ее, обычно такие осторожные и сдержанные, теперь свободно текли туда, куда ей всегда хотелось. Он — не просто друг брата. Он - постоянная тема в ее внутреннем диалоге, навязчивая мелодия, которая звучала в голове с того самого вечера, когда она впервые столкнулась с ним взглядом. Его смех, низкий и немного хриплый, его привычка хмурить брови, когда задумывается, его карие глаза, в которых периодически пляшут демоны. Ее дыхание превратилось в прерывистые вздохи, которые эхом отражались от кафельных стен. Вода колебалась в такт ее движениям, легкие волны бились о бока ванны. Она позволила другой руке коснуться собственной груди, сжав ее, представив его ладонь, его губы… Фантазия разгоралась ярче. Она уже не просто вспоминала его образ — она создавала целый мир. Комнату, в которой они были одни. Его запах — древесины, кожи и чего-то неуловимого, только его. То, как шепчет о том, что он хочет ее. Тело напряглось, спина выгнулась, приподнявшись над водой. Плечи и колени вышли на прохладный воздух, покрываясь мурашками. Вода слегка хлынула на пол, но девушка уже ничего не замечала. Все ее существо было сконцентрировано на нарастающем, неудержимом потоке ощущений, который поднимался из самых глубин. И когда волна наконец накрыла ее с головой, беззвучный крик застрял в горле. Ее тело затряслось в немом экстазе, пальцы впились в край ванны. Перед глазами поплыли яркие круги, и в последний миг перед кульминацией в ее сознании вспыхнуло не его лицо, а ощущение — полное, всепоглощающее, запретное чувство, которое она все еще так тщательно скрывала. Постепенно спазмы стихли. Дыхание выравнивалось. Тишина снова воцарилась в комнате, нарушаемая теперь лишь тяжелыми каплями, падающими с ее тела обратно в остывающую воду. На губах у нее играла слабая, почти горькая улыбка. Реальность возвращалась, а с ней — понимание, что он все так же недосягаем, как и прежде. Лишь эхо его призрачного прикосновения еще витало в воздухе, смешиваясь с запахом клубники от бомбочки. В какой-то момент ей показалось, что дверь открылась, но она списала все на проделки сквозняка из-за открытых окон. Чуть приоткрыла глаза, но, как и ожидала, дверь лишь слегка приоткрылась. Просто забыла захлопнуть. Расслабленно выдохнув, Минсо решила поскорее завершить водные процедуры. Она глупо улыбалась самой себе, словно акт самоудовлетворения был реальной близостью с объектом ее вожделения, хотя и понимала, что это лишь глупости и мечты, которым никогда не суждено воплотиться в жизнь. *** Время пролетело незаметно. Занимаясь домашними делами, параллельно слушая очень громко музыку, Минсо не заметила, как хлопнула входная дверь, а сзади подкрался Чанбин. С самой пакостной улыбкой он легонько ткнул в бока девушки кончиками пальцев, тут же отпрыгивая на пару шагов назад, поскольку Минсо испугалась и чуть не ударила его шваброй, в которую буквально только что горланила любимую песню. – Чанбин! Обязательно было так делать?! – Прости, не смог сдержаться, – хихикая ответил он, выключая источник громкой музыки. Девушка закатила глаза и замахнулась шваброй, желая проучить брата. Тот встал напротив нее и закрыл глаза, смиренно принимая свою участь. Девушка стукнула его слегка ладонью по плечу, не желая пачкать грязной шваброй. – О, ты так добра ко мне сегодня. Удивительно. – Угу. А еще попыталась приготовить кое-что, – Чанбин заинтересованно посмотрел на нее, заметив смущение сестры, – ничего особенного, правда. Я даже не уверена, что у меня вкусно получилось, но выглядит съедобно. Парень направился в сторону кухни, где обнаружил пирог на столе. – Вау! А с чем? – С яблоками. Кажется, это называется шарлотка. Чанбин округлил глаза и стал нахваливать девушку. Точно, как он сразу не ощутил этот прекрасный аромат, витающий в воздухе. – Ты большая молодец, правда. Даже если невкусно – я съем. – он не смог удержаться и слегка подколол сестру. – Я тогда вообще ничего не буду готовить. Я тебе не кухарка. Кстати, как день прошел? – Я забыл важный отчет, над которым сидел чуть ли не до утра, представляешь? Начальник шкуру с меня содрал бы, не предоставь я его сегодня. На выручку пришел Сынмин, пока я чуть ли не забился в уголок в истерике. Он проспал сегодня и смог заехать забрать отчет. Все равно ведь опаздывал. Не представляю, какой ужас меня мог ждать, если бы не он. Вы, кстати, не сталкивались? Ты вроде в этой время просыпаешься обычно уже. Минсо на секунду задумалась, а точно ли это был сквозняк? Ее глаза нервно забегали по комнате. Что если… К этому времени уже пришел Сынмин, а Минсо теперь желает стереть свое существование с лица земли. – Нет, я не видела его. Принимала ванну. – У меня не было времени бегать по дому в поисках Минсо, чтобы пожелать доброго утра, я же и так проспал. – он окинул девушку холодным взглядом, видно было, что еще сердится за ее поведение. Минсо выдохнула, понимая, что это правда был лишь сквозняк. *** Минсо подошла к автомату с шоколадками, внимательно осматривая каждую из них. Муки выбора не оставили ей иного варианта, кроме как решить по считалочке, какую именно шоколадку она сейчас съест. Закинув в вендинговый аппарат пару купюр, она тыкнула на цифру с нужным батончиком. Десять секунд, двадцать, тридцать. Минута. Две. Терпение Минсо на исходе, поскольку шоколадка так и не сдвинулась с места. Девушка присела на корточки, обреченно посматривая на автомат. В животе заурчало, выдавая ее нарастающий голод. Чонин, наблюдавший за ее несчастьем, улыбнулся и подошел ближе. Он решил немного посодействовать и замахнулся рукой на автомат, ударяя в него. И… ничего. Следом последовал удар ногой. И снова ничего. Парень нахмурился, чувствуя себя сконфуженно. Минсо покачала головой, вставая с корточек и похлопала его по плечу. – Спасибо, помощник. – Я пытался, извини. Пойдем в супермаркет? Или в кафе какое-нибудь? – А остальные? – Пусть ненадолго потеряют нас. – Ну нет, нужно сказать… эй! Чонин не стал дожидаться, когда она закончит фразу, поскольку он все равно не рассчитывал оповещать остальных. Надо будет – позвонят. Хотя он прекрасно знает, что их не станут беспокоить. Все в компании желают, чтобы они стали парой. Одна лишь Минсо противится этому из-за бессмысленной влюбленности в лучшего друга брата. Заскочив в ближайшее кафе, друзья заказали лимонад и пончики. – Как твои дела? – спросил Чонин, неловко потирая затылок. – Да вроде нормально. День рождения скоро, в последнее время занята подготовкой всяких мелочей. Пытаюсь развести брата на покупку большего количества алкоголя, но пока безуспешно. – А как там Сынмин? – Почему спрашиваешь? Не знаю, мы с ним слегка повздорили. У него появились отношения. Или интрижка. Я так и не поняла, да и не хочу лишний раз забивать свою голову этими мучительными размышлениями. Неприятно как-то. – Да, я понимаю. Жаль, что он не обращает на тебя внимания. Он многое теряет. Как слепой котенок тыкается везде, но не может понять, что самое лучшее прямо перед ним. Минсо постаралась не кривиться и даже выдавила из себя улыбку. Ей почему-то было некомфортно слушать это. Парень говорил искренне и с неким восхищением, с которым обычно говорят о своих кумирах. Наверно, из-за этого и некомфортно. Минсо не из тех, кому нравится подобное. – Давай не будем об этом, хорошо? – Как скажешь. Обсудим планы на день рождения? Могу намекнуть, что собираюсь дарить тебе. – А кто сказал, что ты приглашен? – не удержалась девушка, ухмыляясь. – Эй! *** Чуть позже вечером зазвонил телефон. Минсо играла и ей не понравилось, что ее отвлекли, но она тут же отбросила эти мысли, так как звонили ей из дома. Пусть и узнала о родителях немного неприятной информации, но любить их меньше не стала. Впрочем, она не собиралась поддаваться своей радости, намереваясь быть с родителями еще более отстраненной, чем раньше. Заслужили. Девушка поднесла телефон к уху, здороваясь с мамой. Разговор никак не клеился. Мама была чрезмерно ласковой, что даже пугало – она никогда не была такой с дочерью. – Как ты там справляешься? Соскучилась уже? – Угу… – так она и отвечала почти на все ее вопросы. Эта поездка открыла глаза на то, что родители еще хуже, чем она представляла. Что же теперь, они и с ней перестанут общаться, если узнают, куда она собирается поступать? Минсо даже думать об этом не желает. – Как там Чанбин? – вдруг спросила она. Ради приличия или правда интересуется жизнью старшего ребенка? – Все в порядке. Старается изо всех сил на работе и обо мне успевает заботиться. Он дома уже, я могу передать ему телефон. Сама спросишь, что тебя интересует. Не люблю быть посредником. – Ох, нет, не нужно. Я… тороплюсь. У меня курица в духовке, скоро отец вернется с работы, так что нужно поспешить. Распрощавшись, Минсо усмехнулась. Она не поверила матери, понимая, что та просто избегает общения с сыном. Как низко. Время уже было позднее и Минсо решила, что Сынмин останется спать у них. Она успела обрадоваться, но улыбка тут же слетела с ее лица, когда на телефон парня пришло сообщение, после которого он поднялся с дивана, собираясь уходить. – Опять? – прошептала она. – Что? – переспросил он, остановившись рядом с ней. Минсо покачала головой, намекая на то, что ничего значительного она не сказала. Парень вглядывался в нее, пытаясь понять, о чем она думает. «Глупая», – подумал он, протягивая к ней руку, чтобы убрать прядь волос, упавшую на ее лицо. – Ну-ка, руки прочь, – отшатнулась она от него, самостоятельно поправляя мешающую прядь. Сынмин усмехнулся, но комментировать никак не стал, направляясь ко входной двери и бросая Чанбину «до завтра». Чанбин выгнул бровь, пытаясь осмыслить их подозрительные взаимодействия. На минуту ему показалось, что это Сынмин таит в себе чувства к его сестре, а она искусно отклоняется от них, как от огненных шаров. Вздохнув, он устало потер глаза. Такой бред придумать еще постараться нужно. Просто его друг прекрасный актер. Даже слишком – переигрывает порядком. – Минсо, я спать. Как-то неважно себя чувствую, бредить начинаю, кажется. – Дать таблетку от головы? Или что тебя беспокоит? «Ты», – хотелось ответить ему, но он лишь отмахнулся и ушел. Минсо пожала плечами и также удалилась в свою комнату. *** Следующий день был ничем не примечательным ровно до одного момента. Парни вернулись с работы. Они все вместе весело провели время за ужином. Даже Сынмин казался более дружелюбным, чем в предыдущие дни. Буквально царила идиллия и девушка так боялась нарушить это хрупкое спокойствие, что решила просто сбежать поскорее в свою комнату. Чтобы не слышать разговор брата о девушке Сынмина, чтобы не видеть, как он уходит, когда ему на телефон приходит сообщение от нее, чтобы не чувствовать себя еще более глупой из-за своих таких неуместных чувств. Развалившись на постели, она осознала, что забыла телефон на кухне. Выругавшись, брюнетка заставила себя встать и отправилась обратно. Было слышно разговор парней, но в какой-то момент промелькнуло ее имя. Она остановилась, начиная тихонько красться. Парни шептались между собой о ней? Разумеется, стало интересно. Минсо их не видела, спрятавшись за дверью, но вот слышала отчетливо. – Послушай, предлагаю заканчивать с этой чушью, ладно? Она нормально ведет себя. Даже решила взяться за учебу, чтобы поступить в юридический. Приятно, что я частично приложил к этому руку своими наказаниями. Мне кажется, что твои родители преувеличили, когда говорили о том, какая она несносная девчонка и слезно просили помочь с ее воспитанием любыми способами. Согласись, метод глупый выбрал. Еще и меня впутал. Отвратительно себя ощущаю, аж в дрожь бросает. – Она все еще курит и пьет. Между прочим, если бы ты и дальше контролировал ее, оставаясь здесь спать, она бы и от этих привычек вполне могла избавиться, но ты связался с какой-то девицей с сомнительной репутацией. – Моя личная жизнь тебя не касается. Я и так делал все, что в моих силах. Будь добр, держи всегда в уме, что я изначально не хотел этим заниматься. Представь ее состояние, если бы она узнала о нашем с тобой союзе благодетелей? Думаешь, ее реакцией была бы радость, что мы направили ее на путь истинный? Хрен там. Взбунтовалась бы и проклинала всех и вся. Сбежит еще из дома, неизвестно чем будет заниматься назло всем и вся. Себе назло в первую очередь. – Черта с два она узнает. Пусть все идет не совсем идеально, но изменения уже имеются. Мне этого достаточно. Ты знаешь, что я люблю свою сестру и желаю ей только добра. Мой метод жестковат, но он сработал - это главное. – Словно обманываю маленькую глупую девчонку. – Она и есть маленькая глупая девчонка. И это все ей на пользу. Ради нее самой. Она поймет потом. В конце концов, ты же ничего такого не делаешь. Тишина затянулась, а затем послышалось: – Угу. Да, понятное дело. Просто сам факт того, что мы прекрасно осведомлены о ее чувствах ко мне и пользуемся этим, чтобы исправить ее… чертовски напрягает. – Да, знаю. Я так переживаю за нее, но уверен, что она перерастет это. Удивительно, как это еще не произошло. Так или иначе, благодаря чувствам к тебе она еще не связалась ни с каким паршивцем, который опорочил бы ее и бросил. Поступит и забудет о тебе, вот посмотришь. – Посмотрю ли? – Конечно. Я планирую общаться с ней чаще, чем раньше. Мы же помирились. Так что мы с тобой оба будем осведомлены обо всем. – А уверен, что в университете никакой паршивец не опорочит ее и бросит? Чанбин задумался, а потом вздохнул и промолвил: – Не уверен. Но пока я могу защищать ее – я буду это делать. Дальше Минсо слушать уже не стала - этого достаточно. На негнущихся ногах побрела в свою комнату, даже позабыв о телефоне, который так и остался на кухне. В голове, словно заевшая пластинка, прокручивался их разговор. Она цеплялась за каждое слово, надеясь, что просто неправильно поняла. Поднявшись к себе, Минсо поспешила спрятаться на крыше. Хотя хотелось спрятаться в более неприметном месте, но сбегать из дома не хотелось. По-детски как-то. Особенно после услышанного, где ее и сравнивали с ребеном. Девушка сидела на крыше и пялилась в одну точку. Сигареты одна за другой оказывались зажатыми между ее указательным и средним пальцами, пока пачка не опустела. Голова кружилась от количества вредных веществ, поступивших в ее организм, но было не до этого. Это помогло расслабиться, пусть и слегка затуманило голову. Минсо чертыхнулась и облизала пересохшие губы, качая головой в неверии. Все это кажется глупой шуткой. Наказанием за то, что она до этого подслушивала их разговоры, и они сейчас просто проучили ее. Вот только все слишком похоже на правду. Это определенно правда. Горькая и унизительная. Та правда, от которой тошнит. Та правда, после которой хочется посреди ночи уехать в поле или в лес и кричать. Кричать что есть мочи, пока не останется сил, а затем рухнуть на землю и исчезнуть с рассветом, словно ее никогда не существовало. Минсо ощущала себя такой ничтожной и жалкой. И почему это происходит с ней? Ветер растрепал ее длинные волосы, заставляя отдельные пряди цепляться за губы, но девушка не обращала внимания на это. Ее пальцы впились в бедра, оставляя болезненные следы от ногтей. Физическая боль, приносящая удовлетворение. Этой болью она заполняет внутреннюю пустоту. Удивительно, но слез совсем не было. Пока что. Девушка усмехнулась своим мыслям и истерически рассмеялась. Со стороны явно походила на сумасшедшую. Наконец она разжала пальцы и уставилась на следы, оставшиеся после них. Минсо покачала головой, коря себя за то, что позволила этому случиться. Теперь эти ранки будут долго сходить, каждый раз напоминая о случившемся и о том, что она не сумела совладать с собой, давая волю своим слабостям. Солнце почти опустилось за горизонт. Стоит вернуться в комнату, а потом уже решать, что делать с полученной информацией. Не каждый день люди совершают моральное преступление против близкого человека.