Restless heart syndrome

Девушка шла по освященной фонарями улице, хотя мыслями все еще находилась там. В месте, где ее розовые очки в очередной раз сурово и беспощадно разбились стеклами внутрь, причиняя непоправимую боль. Кажется, еще чуть-чуть и ее сердце не выдержит, разрываясь на части. Всю дорогу до дома Чонина она не могла остановить слезы, как бы ни пыталась. Предстать перед ним в таком ослабленном виде – меньшее, чего бы ей сейчас хотелось, да и без того душевные терзания не дают покоя. Впрочем, какая разница? Он ведь друг, значит, должен принимать ее любой. Минсо выудила из кармана джинсовых шорт телефон и написала Чанбину, что воспользуется его предложением и переночует у Сумин. Возможно, не стоило забегать вперед, ведь родители подруги могут не разрешить остаться у них дома. Что ж, не стоит сбрасывать со счетов Хенджина, чья семья всегда принимает ее с распростертыми объятиями. Вряд ли Сумин будет ревновать. Ответ от брата приходит довольно быстро. Он соглашается и спрашивает, все ли у нее в порядке. Как же. В порядке. Два лживых слова «все хорошо» незамедлительно отправляются ему. Вряд ли Сынмин расскажет о произошедшем, а, значит, можно наконец хоть немного расслабиться. На одну проблему меньше, не считая кучи других, так неожиданно прибавившихся за один вечер. Она могла бы удивиться, почему брат так легко позволил ей переночевать у подруги, но в связи с последними событиями он явно не желает обострять их вновь натянутые отношения. Хотя и это громко сказано. Минсо затаила глубокую обиду на Чанбина. Сложно представить, что сможет подтолкнуть ее к примирению с ним. Через несколько лет, когда она отпустит ситуацию, - возможно, но не сейчас. Сейчас рана слишком свежа. Ей стыдно за свои чувства, но разве должно быть стыдно за то, что ты просто любишь? Это порицается обществом? Да, он старше, но и она не собиралась просто так вешаться ему на шею. У нее не было никакого конкретного плана, но Минсо искренне желала становиться лучше для него. Дай он ей шанс – она бы ухватилась за него и ни за что не упустила. Чистая и нежная первая любовь теперь запятнана вязким мазутом. Он глубоко засел в каждый закуток, объявив игру в прятки. Удастся найти все частички и избавиться от них – получится заново обрести себя. В скором времени Минсо уже стояла пороге дома друга и начала колотить в дверь, даже не подумав, что его родители могут быть дома и воспримут ее в таком подвешенном состоянии не совсем добросердечно. Дверь распахивается и показывается Чонин. Парень сразу замечает состояние подруги и хватает за руку, притягивая к себе, чтобы укутать в успокаивающих объятиях. Она всхлипывает, руками цепляясь за футболку друга. Тот поглаживает ее по спине, давая ей возможность выплеснуть весь негатив. Минсо отстраняется, позволяя ему прикрыть входную дверь. Чонин качает головой, недовольно поджимая губы. Молча ведет ее в свою комнату и указывает на кровать. Девушка сразу садится на самый край и неловко растирает слезы по лицу. – Извини. Твои родители ничего плохого обо мне не подумают? – Их нет дома. Они уехали на пару дней. Впрочем, если бы даже были дома, вряд ли смогли подумать о тебе плохое. Ты им нравишься. Она кивнула, шмыгнув носом. Стало стыдно за свою слабость, подумалось, что еще не поздно уйти, но тут же девушка поругала себя за это - пути назад нет. Прийти, расплакаться перед ним и сбежать, оставив парня без ответов, - крайне сомнительная идея. Все же за это время он стал ей по-своему дорог. Чонин не торопил ее, позволяя собраться с мыслями. Понимал, что случилось нечто, связанное с Сынмином. Сейчас он ощущался словно теплый лучик солнышка прохладной осенью. – Ты сказал, что станешь моей жилеткой, если что-то произойдет. Это еще в силе? Чонин кивнул, усаживаясь на кровать рядом с ней. Он внимательно вглядывался в ее лицо, но ничего кроме разочарования так и не увидел. Ему захотелось обнять Минсо, провести ладонью по спутанным волосам, кончиками пальцев очерчивать линии ее лица, смахивая такие нежеланные слезы. – Рассказывай. И она принялась рассказывать все с самого начала, не упуская ни малейшей детали. Она описывала все произошедшие события и свои реакции на них. Периодически девушка прерывалась, когда слезы с новой силой начинали течь с ее глаз. Чонин принес стакан воды, и она залпом осушила его. Спустя долгие полчаса Минсо всхлипнула и опустила глаза в пол. – Извини, что вывалила все на тебя. – Эй, не извиняйся за такое. Я рад, что ты пришла ко мне, а не к кому-то другому из нашей компании. Будет глупо, если я спрошу, почему именно я? Минсо задумалась, а после пожала плечами, так и не находя внятного ответа. – Не знаю. Почему-то сразу о тебе подумала. В последнее время с тобой общалась лучше, чем с остальными. – Я рад, правда. Не смущайся и не стыдись. – Наверно я все же сглупила… у тебя есть ко мне чувства, а я сейчас плачу из-за другого. Уже не первый раз я причиняю тебе боль, не успев вовремя включить мозги. – Расслабься. Я же не маленький и все понимаю. К тому же ты поругалась не только с ним, но и с братом. Хотя момент с поцелуем меня взбесил, – парень нахмурился, но тут же дополнил: – не из-за самого факта поцелуя, конечно. Из-за того, что он так бесцеремонно полез к тебе. – Это был мой первый поцелуй. – Я так и подумал. Сынмин поступил с тобой, как грязная свинья. Типичный мужчина. А Чанбин… я все же рассчитываю, что вы помиритесь. Он твой брат. Дурак, да. Мог выбрать иной путь, но, как и ты сама говоришь, все мы люди и все совершаем ошибки. Главное, что он осознал все. Подумай над этим чуть позже. Хотя бы изредка поддерживай с ним связь. – Я подумаю, обещаю. Минсо кивнула. Она стала рассматривать парня, который также не сводил с нее глаз. – Что? – У меня не укладывается в голове, как я тебе могла понравиться. От меня одни неприятности. Даже сейчас вот пришла к тебе и ною. Ты толком не знаешь меня. – Потому что ты не даешь мне ни единого шанса это сделать. – Верно. – Я бы искренне хотел… Минсо потянулась к другу, оказываясь с ним в непозволительной близости. Он резко замолчал, удивленно глядя в ее глаза. Попытался отсесть, но она не дала этого сделать, обхватив рукой его шею, притягивая к себе. Их губы соприкоснулись. Все ее нутро хотело отстраниться от него. Кричало и вопило «Он не тот!». Она сопротивлялась этим чувствам и, вопреки всему, углубляла поцелуй. Не те касания, не те поцелуи, не те чувства, не тот парень. Чонин сперва хотел разорвать поцелуй, но решил побыть эгоистом совсем немного, и обхватил ее руками в ответ, уверенно проникая языком ей в рот. Кажется, опыт у него имелся, в отличие от нее. Он был мягок, словно боялся спугнуть. Минсо сама прервала их близость. Глаза, еще недавно полные обиды, теперь горели странным, почти безумным огнем. – Ты всегда рядом. Почему ты всегда рядом? Я так тебе нравлюсь... Так почему ты продолжаешь выслушивать мои истерики из-за другого? Это неправильно, – она легонько ткнула пальцем ему в грудь. Чонин ничего не ответил. Он просто смотрел на нее, и в его взгляде было столько невысказанных слов, невысказанной любви, что ей стало не по себе. Она видела это. С самого начала видела. И сейчас, опьяненная горем и злостью, ей захотелось воспользоваться этим. Что будет дальше – непонятно. Время покажет. – Хочешь меня? – ее вопрос прозвучал как удар, откровенно и цинично. – Так вот она я. Прямо перед тобой. В ее голосе – вся боль от предательства брата. В ее голосе – вся ядовитая горечь от холодного «это была роль» Сынмина. Ей нужно было убедиться, что хоть кто-то может ее хотеть. Что хоть чьи-то чувства настоящие. Пусть даже не ее. Его сердце застучало быстрее. Он понял все с полуслова. Понял, что стал всего лишь лекарством от чужой боли. Понял, что она может пожалеть об этом. Понял, что она по-прежнему не любит его. Но он всего лишь человек, испытывающий свою первую в жизни влюбленность. И его руки, слегка дрожащие от нервов, сами потянулись к ней, повинуясь не разуму, а глухой надежде. Одной рукой девушка перебирала блондинистые волосы парня, когда как другая все ближе подбиралась к кромке его спортивных штанов. – Ты уверена? – девушка на это лишь кивнула и этого стало достаточно. Парень притянул ее к себе, и их губы вновь встретились. Ее поцелуй был неопытным и жадным, в нем не было нежности, только соль ее слез и желание отвлечься. Его же – робким, почти благоговейным. Он старался быть как можно нежнее, пытался уловить ритм, но она вела эту игру, вела грубо и нетерпеливо. Одна его рука осторожно легла на ее щеку, большой палец с трепетом проводит по коже, пытаясь сгладить ее напряжение. Другая дрожит у нее на талии, слегка сжимая. Он любит. И в этом поцелуе – вся глубина его чувства: преданность, обожание, восхищение. А она… она целует его, но вспоминает Сынмина. Сравнивает. Все ее тело – напряженная струна, а мысли блуждают в осколках памяти, где отражается совсем другой взгляд, другой голос, другие губы. Она использует его любовь, как пластырь на рану, которая слишком глубока для этого и продолжает кровоточить. Мир сузился до скрипа пружин, прерывистого дыхания и гула в ушах. Его руки скользнули под ее топ, коснулись горячей кожи на спине. Каждое его касание было вопросом, мольбой о разрешении. Каждое ее действие было ответом – жестким, без толики колебаний. Она не хотела сейчас слишком много думать – только чувствовать. Чонин снял с Минсо топ и на мгновение замер. В его взгляде плескалось столько больного поклонения, смешанного с болью, что у нее екнуло внутри. Его поцелуи сместились на шею, ключицы, стали чуточку увереннее и настойчивее. Он утопал в ней, в этом моменте. Девушка зажмурилась, когда пальцы парня расстегнули пуговицу на ее джинсовых шортах. Она напряглась еще сильнее, страх сковал ее на время, но быстро рассеялся, когда Чонин провел кончиком языка по ее уху, срывая с ее губ первый короткий стон. Чонин потянулся к прикроватной тумбочке, выуживая из нее такую важную вещь – презерватив. Минсо совсем забыла об этом. Она наспех сбросила с себя одежду, бросая где-то рядом с кроватью. Ее тело, которое он так часто представлял в своих самых сокровенных фантазиях, было прекрасно, хоть и абсолютно безразлично к нему. В ее глазах не было того огня, который он надеялся увидеть. Там была лишь пустота и решимость дойти до конца. Следом одежда парня также оказалась отброшена в сторону. Он касался ее ладонями, губами, пытаясь растопить этот лед, найти хоть какой-то отклик. Кожа под его пальцами была теплой и шелковистой. Минсо вздрагивала, издавала тихие звуки – физиология брала свое, тело отзывалось на ласку, но душа оставалась где-то далеко. Она смотрела в потолок, зажмуривалась, и он видел, как по ее щеке снова скатывается слеза. Не от боли, а от осознания того, где она и с кем. Сердце Чонина разрывалось. Но остановиться он уже не мог, не хотел. Ее ноги обвили его бедра, дыхание участилось. Он вошел в нее осторожно, преодолевая сопротивление, чувствуя, как она замирает, морщиться и сжимает его плечи. Ее первый раз. То, о чем он мечтал, как о самом сокровенном, самом нежном моменте, теперь превращалось в странный, болезненный ритуал. Ритуал забвения. Он двигался, стараясь быть как можно нежнее, ловя каждый ее вздох, каждый намек на удовольствие. И оно было. Ее тело постепенно расслаблялось, отзываясь на его ритм, с губ Минсо срывались короткие, сдавленные стоны. Приятная теплота разливалась по жилам, мурашки бежали по коже. Ей нравилось. Физически приятно, как может быть приятен массаж после тяжелого дня. Но это было пустое, мертвое удовольствие, лишенное самого главного – ее взгляда, ее улыбки, ее любви. Найдя ее взгляд, он застыл над ней, тихо спрашивая: – Все хорошо? – Да. Просто… продолжай. Он продолжал. Медленно, старательно, вкладывая в каждое движение всю свою нежность. Он любил ее. И это было одновременно и самым прекрасным, и самым невыносимым. Минсо чувствовала это в каждом его прикосновении, в каждом прерывистом вздохе. Она обняла его, впиваясь пальцами в кожу, пытаясь дотянуться до того самого ощущения. Чонин ласкал ее пальцами, помогая скорее получить разрядку. Ему хотелось, чтобы, несмотря на суть происходящего, девушка сумела получить удовольствие. Сам парень также был на грани. Его переполняли чувства, но он ставил Минсо на первое место. Совсем скоро она кончила с коротким выдохом, закусив губу. Ее тело на мгновение напряглось, а затем обмякло, словно с нее сняли огромный груз. Он последовал за ней почти сразу, найдя свой финал в этой странной, печальной близости. Наступила тишина, густая и неловкая. Он лежал, прижавшись лицом к ее шее, дыша ее запахом, смешанным теперь с его потом. Он ждал. Ждал хотя бы слова, взгляда, намека на то, что что-то между ними изменилось. Минсо лежала неподвижно, слушая, как его дыхание постепенно выравнивается. Он откатился на бок, стянул использованный презерватив, бросая его куда-то на пол. Чонин хочет что-то сказать ей, нарушить эту зловещую тишину, которую разрывает лишь тиканье настенных часов. Наконец он поборол себя. – Ты идеальна. Девушка медленно высвободилась из его объятий, села на край кровати, подтянув к себе колени. Спина ее, худая и беззащитная, была к нему повернута. – Ты в порядке? Парень все понимал. Произошедшее значило конец их дружбы, конец всему, что было между ними до этого вечера. Они перешли черту, и обратной дороги не было. Теперь либо они пытаются построить совместное будущее, либо расходятся раз и навсегда. Минсо обернулась и смущенно посмотрела на него, выдавливая из себя улыбку. – Да, конечно. Не волнуйся. Парень выдохнул. Кажется, у него появилась надежда. Голос девушки вновь привлек внимание. – Я могу сходить в душ? – Да, конечно. Чистое полотенце найдешь вот тут, – он указал в сторону комода, – на средней полке. Все остальные необходимые вещи уже непосредственно в ванной комнате. Там же висит моя футболка, которая должна была уже высохнуть как раз. Можешь ее надеть после. Ты же… останешься? Минсо легонько кивнула и потянулась к его волосам, слегка проведя по ним кончиками пальцев. – Да, останусь. Спасибо. Оказавшись в душе, девушка включила горячую воду и опустилась на корточки, сотрясаясь в тихих рыданиях. Случившееся давило на нее тяжким грузом. Впервые Минсо осознала, что пути назад нет. Нельзя сказать, что она жалеет, но и радость отсутствует. Как дальше будут развиваться события? Она не желает быть с ним, но, может, стоит попробовать?