PAPILIO

Он чувствовал тепло. Мягкое, успокаивающее, словно шелковое покрывало, оно обволакивало его руки, проникая в самую глубину души. Он крепко сжимал крохотное тельце, ощущая, как тонкие плечики дрожали под его ладонями. Сердце билось глухо и медленно, словно пытаясь настроиться на этот тихий ритм. Где-то вдалеке, сквозь плотный туман, доносился чей-то приглушённый голос. «Юнги…»

Что?

«Эй, очнись!» Толчок. Легкий, почти невесомый, но ощущение было резким, как будто его вырвали из сна. Юнги нахмурился, лицо болезненно скривилось, а сердце замерло на мгновение. Голос звучал ближе. Ещё толчок, чуть сильнее. Он нахмурился и медленно приоткрыл глаза. Комната. Тусклый свет лампы, глухая тишина, только прерывистое дыхание где-то рядом. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. И наконец увидел Чимина. Тот склонился над ним, его фиолетовые глаза широко распахнуты, зрачки расширены от удивления и… тревоги? Мокрые от слёз ресницы Юнги подрагивали, а дыхание сбивалось, как у человека, внезапно всплывшего на поверхность после долгого пребывания под водой. Они смотрели друг на друга несколько бесконечно долгих секунд. Блондин с трудом различал окружающее. Его пальцы всё ещё покоились на чужом плече, и он вздрогнул, осознав это, резко отдёрнув руки. Тепло исчезло, будто его и не было. Он рывком сел и огляделся по сторонам. Той пустоты больше не существовало. Маленький Чимин исчез. Он снова был здесь — в настоящем. — Ч-что это было… — прохрипел Юнги дрожащим голосом. Он взглянул на свои ладони, которые ещё недавно исцеляли, а теперь казались пустыми. Даже сила угасала, оставляя после себя лишь слабость. — Не знаю, — глухо ответил Чимин. Его глаза напряжённо блестели, но выражение лица было на удивление мягким. — Ты просто… начал плакать. Юнги поднял взгляд, изумлённо моргая. — Плакать? Он провёл пальцами по щекам, чувствуя на них влагу. — Ты исцелял меня… и заплакал, — повторил Чимин, отводя взгляд в сторону. — Это было настолько больно? — Н-нет… — Мин судорожно сглотнул, пытаясь подавить комок в горле. — Это не то. — Тогда что? — Синеволосый нахмурился, пристально всматриваясь в парня напротив. — Ты выглядишь потерянным. Тот отвернулся, крепко зажмурив глаза, как будто это могло стереть увиденное. — Сколько… — Юнги вновь сглотнул, ибо слова застревали где-то в горле, словно острые осколки, разрывающие плоть. — Сколько времени прошло? — Может… минута, — после короткой паузы ответил Чимин, задумчиво покосившись в сторону. — Я почувствовал, как боль уходит, а потом… Он медленно поднял руку, глядя на уже зажившее плечо, где ещё недавно зияла рана. Остались только пятна засохшей крови. — Потом ты вдруг сжал меня сильнее… и начал плакать. Я звал тебя несколько раз, пытался оттолкнуть, но ты не реагировал, — Чимин нахмурился, вспоминая. — Ты словно не был здесь. Юнги сидел молча, глядя в пустоту. Сердце гулко билось в груди, разгоняя по венам холод. Он чувствовал, как его пальцы всё ещё слегка дрожат. Он видел. Видел слишком многое. И чувствовал. Чувствовал так глубоко, что боль до сих пор сидела внутри, как заноза. Но что это было? — Это странно, знаешь? Юнги поднял на Чимина взгляд. — Что? — Чувствовать лёгкость внутри. Чимин прижимает руку к своей груди, наконец-то чувствуя, как его сердце спокойно бьётся. — Давно я такого не ощущал… Это, наверное, не сравнимо ни с чем. Во мне как будто больше нет боли, мое сознание отчищено, навязчивые мысли, преследующие меня долгое время, сейчас не беспокоят. Он повернулся к Юнги, и их взгляды снова встретились. На этот раз в фиолетовых глазах не было ни тени угрозы, ни намёка на недоверие. Только лёгкое любопытство и… благодарность? Юнги чуть вздрогнул, не в силах отвести взгляд. — Ты сделал что-то… необычное, да? Юнги слабо улыбнулся, потирая ладонью шею. — Похоже на то. Они замолчали. Комната вдруг показалась слишком тесной, воздух вязким, а молчание тяжёлым, как свинец. Юнги чувствовал, как его сердце пропускает удары, вспоминая то, что он видел. Все те воспоминания, вся та боль… она всё ещё была внутри него. Но теперь она не обжигала. — Чимин… — голос Юнги сорвался и он замолчал, с трудом сглотнув ком в горле. — Прости… — За что? — тот нахмурился, прищурив глаза. Юнги замер. Он не знал, что сказать. Как объяснить, что чувствует? Как признаться, что видел то, что не должен был? Что теперь знал его лучше, чем, возможно, кто-либо другой? — Я… — он прикрыл глаза, тяжело вздохнув. — Я видел. Чимин нахмурился ещё сильнее, но не отстранился. — Видел что? — Всё. Всю твою боль. Всё, что ты пережил… Всё, что потерял. Чимин замер. Несколько долгих секунд он просто смотрел на него, а потом медленно выдохнул, прикрыв глаза. — Значит, вот почему ты плакал, — тихо сказал он, больше для себя, чем для Юнги. — Ты чувствовал всё это… Юнги не знал, что сказать. Он просто молча кивнул, опустив голову. — Я не хотел… — начал он, но Пак вдруг поднял руку, заставляя его замолчать. — Всё в порядке, — сказал он так просто, что Юнги едва не задохнулся от удивления. — Я не злюсь. Странно было это услышать. Обычно на любые его слова парень злился, огрызался, будто любое проявление заботы вызывало у него отторжение. Но сейчас… Сейчас он просто молчал. — Такое с тобой уже случалось? — нарушил молчание Чимин, чуть склонив голову набок. Его голос звучал тише обычного. Глуше. — Нет, — покачал головой Юнги. — Это было впервые. Синеволосый слабо усмехнулся, чуть приподняв уголки губ. — Выходит, я для тебя стал первым подопытным экземпляром. — Не называй себя так! Чимин даже не отстранился, когда Юнги резко схватил его руки. Раньше любое прикосновение вызывало в нем раздражение, заставляло его вздрагивать и тут же отталкивать. А сейчас… он просто смотрел на него, позволяя удерживать свои ладони в чужих руках. — Всё, что произошло в «Генезисе» — не твоя вина! И Вонён должна это понимать. Юнги медленно опустил взгляд вниз, туда, где их пальцы соприкасались. Только сейчас он понял, какие они… крохотные. Его собственные ладони почти полностью скрывали чужие руки, словно оберегая нечто хрупкое. Он провёл большим пальцем по его коже, поражаясь тому, насколько она мягкая. Почти невесомая, как тончайший шёлк, как кожа младенца, такая нежная и уязвимая. Пальцы Чимина были тонкими и изящными, почти кукольными. Казалось, если сжать их чуть сильнее, они могут сломаться. Мин не мог оторвать взгляда от этого контраста: его широкие, чуть шершавые ладони, натруженные временем, и эти крохотные, словно созданные не для битв, а для чего-то прекрасного. Он не замечал этого раньше. Или не хотел замечать? Пальцы Юнги слегка дрогнули, сжимая эти нежные ладони чуть крепче, словно боялся, что если отпустит, тот исчезнет. И странное, едва ощутимое тепло разлилось в груди. Чимин замер, словно оценивая услышанное. — О, — тихо произнёс он, чуть прищурившись. — Выходит, ты действительно знаешь обо мне всё? — Не всё… Но достаточно. Он медленно опустился на колени перед Чимином, прижимая его ладони к своей груди. Чимин не отдёрнул рук. Только наблюдал. — Я видел… видел, как ты страдал. Как винил себя за всё, что случилось. За то, что оставил её там. За то, что не смог спасти отца. Я… я знаю, мне это знакомо. Чимин вздрогнул, едва заметно. — Ты не знаешь. — Знаю, — Юнги крепче сжал его руки. — Потому что я тоже это пережил. Он замолчал, тяжело сглатывая. Сердце стучало так громко, что, казалось, его мог услышать даже Чимин. — Моего отца… казнили на главной площади. Перед всеми. — Голос дрогнул, но Мин не остановился. — Я не понимал, почему заставил себя смотреть на это. И не мог отвести взгляда. А когда всё закончилось… я снова остался один. Чимин застыл, его зрачки медленно расширились. — Я был беспомощен, как и ты, — продолжил он, а слёзы сами собой навернулись на глаза. — Винил себя, ненавидел. Казалось, что мир рухнул, и никто не придёт на помощь. Он тихо вздохнул, опуская голову. — Ты думаешь, что ты один такой. Что никто не поймёт твою боль. Но я… понимаю. Мы не такие уж и разные. Тишина, повисшая между ними, казалась невыносимой. Юнги чувствовал, как дрожат его пальцы, но он не отпускал чужие руки. Только когда Чимин тихо заговорил. — Почему ты мне это говоришь? Юнги поднял на него взгляд. — Потому что я хочу, чтобы ты знал. Ты не виноват. Не тогда. Не сейчас. Никогда. Чимин вскинул голову, его глаза загорелись знакомым фиолетовым огнём, но он не отдёрнул руки. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом Чимин вдруг сжал его ладони в ответ. Лёгкий, почти незаметный жест, но Мин почувствовал, как его сердце от этого сжалось. — Спасибо, — тихо прошептал Чимин. И этого было достаточно.

***

— Алиот теперь знает вас всех в лицо. Суён медленно обвела взглядом всех, кто сидел в комнате. — Есть вероятность, что помимо лиц Чимина и Чонгука ваши скоро также будут мелькать на городских баннерах по всему городу. Я не знаю, как Алиот прознали наши планы и ворвались в «Артемис» в самый неподходящий момент. Взгляд девушки скользнул по лицам всей команды: Чонгук, сидящий на краю дивана, нервно постукивал ногой по полу, Намджун сосредоточенно сжимал переносицу, погружённый в свои мысли. Кихун мрачно смотрел в одну точку, скрестив руки на груди. Сэрон прижала ладони к щекам, пытаясь осознать происходящее, а Чимин, как всегда — полная безмятежность и незаинтересованность. Конечно, а что ему терять? Он уже давно разискивается по всему городу с того момента, как сбежал с Генезиса. Алиот знал. Они знали их планы, знали их маршрут, знали, где именно они появятся и когда. Это не было простым совпадением. В этом был чей-то умысел. Суён сжала челюсть, стараясь сохранять хладнокровие, но внутри неё всё бурлило от тревожных мыслей. Она замолчала после того, как её механический робот встал напротив всей группы. — «Включение сканера. Начинаю проверку», — произнёс металлический голос Фроши. Прежде чем кто-то успел среагировать, на них рванул яркий лазер, осветив комнату ослепляющим синим светом. — ААА! — завизжал Намджун, взмывая с кресла и падая на пол. — Я ОСЛЕП! — Мать вашу! — взревел Чонгук, прикрывая глаза руками. — ЧТО ЗА ЧЕРТЬ?! Чимин резко откинулся назад, раздражённо шикнув сквозь зубы: — Ты серьёзно?! Кихун вскинул руки к лицу, как будто собирался драться с лазером, при этом нелепо размахивая кулаками в воздухе: — ААА! МЕНЯ АТАКУЮТ! Когда свет, наконец, погас, вся команда осталась стоять в полуоглушённой тишине, моргая и пытаясь прийти в себя. Чонгук всё ещё лежал на полу, держа руку на сердце. Намджун тёр глаза, бормоча проклятия, Кихун с подозрением оглядывал потолок, словно ждал второго залпа, а Чимин просто сидел с таким выражением лица, будто его терпение исчерпалось. — Что… — простонал Юнги. — Что это было? — «Сканирование завершено. Ничего не обнаружено», — сухо объявил Фроша. Суён скрестила руки на груди и пожала плечами. — Просто хотела проверить. — Проверить что?! — разом взорвались Чонгук и Кихун. Чимин раздражённо вздохнул, откидываясь на спинку кресла: — Очаровательно. Намджун, тяжело вздохнув, упал лицом в пол. — Ненавижу технологии… — Я думала, что, возможно, к одному из вас могли подсунуть жучка, — спокойно высказалась Суён предже, чем сорваться на крик. — Иначе я не понимаю, как они узнают каждый наш шаг! А что, если среди них есть предатель? Эта мысль прорвалась сквозь логические доводы и здравый смысл, оставляя горький привкус на языке. Суён не хотела в это верить. Суён молча вытащила из кармана мятую пачку сигарет, щелчком вытряхнула одну и, зажав её тонкими пальцами, поднесла к губам. Щелчок зажигалки разорвал тишину, и мягкий огонёк осветил её напряжённое лицо на мгновение, прежде чем исчезнуть. Первая затяжка была долгой. Дым медленно вырвался из её лёгких, стелясь в воздухе полупрозрачным облаком. Девушка прикрыла глаза, откидываясь на спинку кресла. Кажется, в эту секунду напряжение, наконец, начало спадать с её плеч. Она посмотрела на Чимина. Его лицо оставалось непроницаемым, но Суён знала, как хорошо он умел скрывать эмоции. Его фиолетовые глаза мелькнули в сторону Юнги, и Суён уловила в этом коротком взгляде нечто странное — будто бы тень сомнения или какой-то внутренний спор. Чонгук. Он выглядел более встревоженным, чем обычно, его рука невольно сжала рукоять оружия на поясе. Кихун. Обычно он был тем, кто первым предлагал план действий или свои доводы, однако сейчас он молчал, хмуря брови и опустив взгляд в пол. Намджун. Он был рассудительным, но даже его пальцы нервно постукивали по полу. Кажется, вставать сейчас он не собирался. Сэрон. Она нервничала. Суён видела, как девушка то и дело оглядывалась по сторонам, будто ожидая чего-то. — Твою ж мать… — выдохнула она, выпуская ещё одну струю дыма. Команда молча наблюдала за ней. Чонгук украдкой прикрыл нос ладонью, морщась от запаха. Намджун фыркнул, украдкой кашлянув в кулак, а Кихун старательно делал вид, что ничего не происходит, с трудом сдерживая возмущение. — Чо за хуйню ты куришь? — не сдержался Чон, смотря на девушку. — Запах невыносимый. Так посмотрела на него так, будто это был самый наитупейший вопрос в жизни, изогнув бровь. — Эм… трава? — Хром Куш? — отозвался Намджун, вставая с пола. — Гашиш! — Суён сделала нахмуренный взгляд. — Вы, ребята, кроме современной синтетической дури даже не знаете о существовании качественного наркотика. На Хром Куш я блевала с высотки небоскрёба. В их нынешнем мире даже удовольствие стало синтетическим. Табак, наркотики, электронные сигареты — всё давно утратило свою природную сущность, став лишь химической пародией на прошлое. Чего говорить про нормальную еду. Продукты в этом мире давно перестали быть тем, чем они когда-то были. Натуральная еда стала роскошью, доступной только верхушке общества, а для остальных остались синтетические заменители, которые едва ли напоминали вкус настоящей пищи. Даже хлеб теперь был не чем иным, как переработанной массой из неизвестных ингредиентов, а мясо — искусственно выращенные волокна, пропитанные ароматизаторами, чтобы хоть как-то напоминать вкус животных, которых уже давно никто не выращивал. — Так… что мы будем делать дальше? — спрашивает Кихун. — Именно. И что это были за файлы, которые мы скопировали из Артемиса? — спрашивает уже Сэрон. — Ради которых мы жертвовали своими жизнями, — высказался Чонгук. В комнате повисла тишина. Суён медленно затянулась сигаретой, выдохнула дым в потолок, будто оттягивая момент, и наконец заговорила: — Нам нужно убираться отсюда. И как можно скорее. Все переглянулись. — Что? — переспросил Кихун, моргая в удивлении. Суён резко затушила сигарету о металлическую поверхность стола. — Алиот каким-то образом знает каждый наш шаг. После «Артемиса» нас наверняка разыскивают по всему городу. Оставаться здесь становится небезопасно. К тому же я не совсем уверена, что вы сейчас готовы. Вам нужно время для полноценных тренировок. — Но почему? — нахмурился Намджун. — Почему не подготовиться здесь? Суён покачала головой. — Здесь мы легкая мишень для них. За пределами Криптос-сити будет безопаснее. К тому же вы сможете свободно использовать все свои способности для тренировок. Никаких минусов я не вижу. Благодаря файлам из Артемиса мы сможешь свободно покинуть Криптос без каких-либо проблем. Только если всё пойдет по моему плану. — Я что-то перестала улавливать мысль, — Сэрон неловко почесала свою макушку. — Что такого было в этих файлах? — Код доступа к защитному барьеру. В комнате повисла гнетущая тишина. — Подожди… — нарушил молчание Кихун, его голос звучал приглушённо, будто он боялся, что за ними подслушивают. — Ты сказала… защитный барьер? О нём ходило много слухов. Немногие жители Криптос-сити вообще знали о его существовании — только те, кто так или иначе был связан с системами охраны или подпольной сетью информаторов. Для большинства горожан защитный барьер оставался лишь очередной городской легендой, сказкой, в которую верили только параноики. Барьер окружал весь город, который охранял Криптос от внешнего мира… или, может, удерживал жителей внутри. Никто точно не знал, что скрывается за его пределами. Одни говорили, что там бескрайние пустоши, сожжённые и токсичные пустыни, другие верили в существование другого мира, где люди живут свободно, вдали от кибернетических имплантов и мегакорпораций. Но все сходились в одном: пересечь барьер было невозможно. Без кода доступа ты просто сгорал заживо, даже не успев осознать, что пошло не так. — Погоди, — голос Чонгука дрогнул. — Ты хочешь сказать, что мы рискнем пройти через барьер? — Именно так мы и поступим. С завтрашнего дня.

***

После неудачной схватки с риверцами напряжение в команде Алиот стало почти невыносимым, как и ненависть, которая, казалось, пропитывала воздух, готовая вспыхнуть при малейшей искре. Разочарование Сокджина висело над ними тяжёлым грузом, и каждый искал, на кого бы переложить вину за провал. Минджэ открыто обвинял Джиён в слабости и несерьёзности, бросая ей в лицо насмешки о том, что она не создана для подобных операций. Джиён же, не оставаясь в долгу, язвительно напоминала ему о его импульсивности, утверждая, что именно его непродуманные действия ставят под угрозу всю команду. Их перепалки становились всё более ожесточёнными с каждым днём. Хосок не упускал случая вонзить свои колкости в Тэхёна. По его словам, поведение слепого телепата напоминало разъярённую обезьяну в клетке, развлекающая туристов. Иначе он правда не понимает, чего тот на самом деле добивается. Тэхён отвечал молчанием, закатывая глаза на очередные упрёки. Его молчаливое безразличие раздражало Хосока ещё сильнее. Его загадочность и отстранённость только усиливали подозрения, но избавляться от него никто не решался: его силы были слишком ценны. Сокджин не скрывал разочарования, но среди всеобщего гнева лишь Вонён удостоилась похвалы. Она смогла ранить одного из риверцев и этого было достаточно, чтобы лидер отметил её старания. Девчонка же молчала, умалчивая о том, что её жертвой стал родной брат. Она не позволяла никому обсуждать ни его, ни себя, угрожая тем, кто осмеливался поднять эту тему. Однако никто и не решался, ведь её ярость не знала границ. Дни сливались в однообразный поток тренировок и приёма синтексана. Под руководством Сокджина они оттачивали свои умения до предела, заглушая боль и страх всё более высокими дозами препарата. Но вместо единства, которого жаждал их лидер, каждый день лишь углублял пропасть между ними. Алиот медленно, но верно превращался в хаотичную смесь ненависти, боли и разбитых надежд. Минджэ, обливаясь потом, методично поднимал тяжёлые гантели, каждая новая повторка отчётливо прорисовывала рельеф его мускулов. Неподалёку Хосок разминал ноги. Железный лязг и глухие удары по полу создавали монотонный ритм, который эхом отдавался по залу. Девушки держались в стороне. Джиён с ленивой небрежностью любовалась своими новыми ногтями, скользя взглядом по идеально ровному покрытию и наслаждаясь игрой света на глянцевой поверхности. Вонён сидела на полу, скрестив ноги и прикрыв глаза. — Думаете, риверцы после нашего нападения поджали хвосты? — нарушил тишину Хосок, закончив разминку. Он с насмешкой посмотрел в сторону Тэхёна, который стоял, прислонившись к холодной стене. Его белые, словно покрытые дымкой, глаза казались пустыми, и было невозможно понять, что он видит. — Эй, есть хоть какая-то информация? Тэхён медленно поднял голову, его бесцветный взгляд встретился с карими глазами Хосока. В голосе парня звучало ледяное безразличие. — Если бы была, я бы уже сообщил. — Знаешь, после последней стычки с ними мы не особо-то тебе доверяем, — ядовито протянула Джиён, не отрываясь от созерцания своих ногтей. — Ты вроде не слаб, да и способности у тебя впечатляющие… Но почему-то ты не спешишь их использовать как следует. — Чего вы ожидали от меня? В разговор вклинился Минджэ. С грохотом опустив тяжёлую гирю на пол, он прищурился, глядя на незрячего. — По крайней мере то, что ты убьёшь хоть одного из них. Или хотя бы попытаешься. Ответом ему было лишь короткое фырканье. Тэхён отвернулся, всем своим видом демонстрируя безразличие к этим бессмысленным обвинениям. Джиён хмыкнула, её губы скривились в ядовитой усмешке. — Даже Вонён-а справилась лучше. Она не просто кого-то ранила… а своего братишку! — с нажимом произнесла она, наслаждаясь тем, как от её слов по залу прокатилась волна напряжения. Вонён дёрнулась, резко распахнув глаза. Её взгляд вспыхнул гневом, и воздух вокруг словно сгустился от разрядов невидимого электричества. — Я же говорила не поднимать эту тему! — Я всего лишь хотела тебя похвалить! Ведь не каждый посмеет поднять руку на родного человека. — Да с какой стати?! — рявкнул Минджэ, размахнувшись и с силой вогнав кулак в ближайшую металлическую балку, оставив на ней вмятину. — Хватит каждому лизать жопу своим грязным языком! Ты этим пытаешься скрыть тот факт, что самая бесполезная? — Точно, — подхватил Хосок, резко оборачиваясь к ней с яростью в глазах. — Ты всегда такая, Джиён. Болтаешь без умолку, смеёшься, когда никто не смеётся, думаешь, что это кого-то заботит? Твой дурацкий оптимизм уже всех заебал. Джиён замерла. Она ожидала уколов и насмешек, привыкла пропускать их мимо ушей, но сейчас что-то было по-другому. В голосах Минджэ и Хосока звучала такая ненависть, что она почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Девушка прикусила губу, отчаянно сдерживая дрожь в пальцах, но глаза уже наливались предательскими слезами. Она отводила взгляд, чтобы никто не увидел, как её губы дрожат от обиды. — Вы думаете, что это я виновата? — её голос был хриплым, едва слышным. Но, собравшись с силами, она махнула рукой в сторону спокойного Тэхёна. — Он хоть палец о палец ударил во время нашей последней миссии?! Тэхён лениво поднял голову, его блеклые глаза чуть сузились, но он промолчал. — Ты всё время молчишь, Тэхён. Всё время отстраняешься от нас, будто тебе плевать, что мы здесь делаем! Тэхён фыркнул, оттолкнувшись от стены. Его лицо оставалось спокойным, но в воздухе повисло напряжение. — Ты несёшь всякую хуйню. — О, правда? — Девушка шагнула ближе, её серо-голубые глаза сверкнули. — А может, ты просто боишься? Или, что ещё хуже, ты специально нас подставляешь? Ты ведь никогда не был одним из нас. Ты всегда стоял в стороне, с этим своим надменным взглядом. Может, именно из-за тебя всё в Артемисе пошло наперекосяк? — Осторожней с обвинениями, — Тэхён прищурился, и на миг его глаза сверкнули золотым светом. — Ты не знаешь, что говоришь. — А ты и не пытаешься доказать обратное, — прошипела она, отступая назад. — С тобой нельзя работать, Тэхён. Тебе нельзя доверять. В зале повисла гнетущая тишина. Хосок и Минджэ молча наблюдали за происходящим, обменявшись короткими взглядами. Даже Вонён приоткрыла глаза, будто почувствовав, как воздух стал гуще от напряжения. Тэхён не ответил. Он просто развернулся и медленно направился к выходу, чьи шаги гулко отдавались по полу. Перед тем как исчезнуть за дверью, он бросил через плечо: — Когда у тебя закончатся детские истерики, зови. Может, я ещё буду здесь. Минджэ только хмыкнул, отводя взгляд, а Хосок скривился в презрительной ухмылке. Они отвернулись, оставив девушку стоять в центре зала, с трудом сдерживая рыдания. Она сжала кулаки, ногти больно впились в ладони, и впервые за всё время на её лице не было ни улыбки, ни тени веселья. Только горькое молчание и пульсирующая боль внутри. Джиён сжалась в углу тренировочного зала, прислонившись спиной к холодной металлической стене, когда все ушли. Её плечи вздрагивали от тихих всхлипов, а слёзы крупными каплями скатывались по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. Грудь сдавливало так, будто что-то тяжёлое навалилось на неё, не давая вдохнуть. Все слова, сказанные Минджэ и Хосоком, эхом отдавались в голове, заставляя сжиматься сердце. Она прижала ладони к лицу, пытаясь унять дрожь, но это только усилило ощущения одиночества и беспомощности. Никто не понимал её. Никто не верил в неё. Они видели в ней лишь слабость, преграду, помеху для команды… и чем больше девушка думала об этом, тем сильнее разгоралась ненависть — к ним, к себе… и к Тэхёну. Внезапно она почувствовала, как что-то изменилось в воздухе. Лёгкий холодок пробежался по коже, заставив её напрячься. Джиён резко подняла голову и замерла. Вот кого она точно не ожидала увидеть, так это своего босса. Бледные голубые глаза смотрели на неё с неожиданной мягкостью. Обычно холодное и отстранённое лицо сегодня выражало что-то, чего она никак не ожидала — сочувствие. Джиён моргнула, не веря своим глазам, а затем почувствовала, как его ладонь мягко опустилась ей на плечо. Прикосновение было тёплым, почти утешительным, и она невольно сжала губы, пытаясь сдержать новые слёзы. — Что случилось? — его голос был низким, спокойным, без обычной нотки презрения. Джиён зажмурилась, снова чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы. Она опустила взгляд, уставившись на пол, и прошептала: — Все считают, что я слабая… Никчёмная. Что я не достойна быть частью команды. — Она всхлипнула, сжимая руки в кулаки. — Они думают, что всё из-за меня… но это не так. Это всё из-за Тэхёна. Он… он никогда не выкладывается до конца! Никогда не сражается по-настоящему. Он не заботится о нас, не заботится о миссиях! И теперь они валят всю вину на меня. Сокджин медленно кивнул, слушая её с непроницаемым выражением лица. Его пальцы на её плече чуть сильнее сжались, словно напоминая, что он здесь, что слышит её. Девушка подняла на него заплаканные глаза, и впервые за долгое время ей показалось, что она не одна. — Давай пойдем ко мне в кабинет и всё решим, хорошо?

***

Утро для Юнги выдалось странным с самого начала. Проснувшись, он сразу почувствовал непривычную тяжесть в теле, будто что-то всю ночь давило на него тяжёлым грузом. Почти на ощупь добравшись до душевой, он приказал Нове включить ледяную воду, надеясь, что холодные струи прогонят заторможенность. Капли сбегали по коже, оставляя за собой мурашки, но ясности это не прибавило. Лишь смутное ощущение, что с ним что-то не так, не давало покоя. Переодевшись, Юнги брёл по коридору, рассеянно потирая влажные волосы, когда его внимание привлекла приоткрытая дверь. Он замедлил шаг, краем глаза заглянув внутрь. Комната была освещена мягким, тёплым светом, который приятно резал глаз после тусклых ламп коридора. И там, в центре этого уютного полумрака, он увидел Сэрон. Она стояла в красивом чёрном купальнике с глубоким вырезом на спине и тонкими бретелями, элегантно пересекавшими её хрупкие плечи. Купальник плотно облегал её фигуру, подчёркивая тонкую талию и плавные изгибы бёдер. Юнги застыл на месте, не в силах отвести взгляда. Девушка возилась с чем-то перед зеркалом, подкладывая что-то под бюст и с лёгким недовольством разглядывая своё отражение. Её маленькая грудь казалась ей недостаточно выразительной, судя по тому, как она нахмурилась, поправляя ткань и выдыхая с явной досадой. Сердце стукнуло чуть быстрее, а по коже прошла горячая волна. Щёки мгновенно вспыхнули, но хуже всего было то, что уши буквально запылали от жара. Юнги судорожно сглотнул, чувствуя, как дыхание предательски сбивается. Сэрон подняла взгляд и внезапно замерла. В зеркале она увидела отражение Юнги, который стоял в дверном проёме с ошарашенным выражением лица. Её глаза распахнулись от неожиданности, сердце пропустило удар, и она резко обернулась, вскинув руки к груди, будто пытаясь защититься от внезапного вторжения. — Ю-Юнги-я! — воскликнула она, запинаясь на его имени. — Что ты тут делаешь?! Юнги тут же отвёл взгляд, стараясь не смотреть на неё, хотя лицо его уже пылало красным, а уши, казалось, горели жарче, чем двигатель тантрекса. Он отступил на шаг, словно пытаясь раствориться в воздухе. — И-Извини! Я просто… проходил мимо. Дверь была открыта, и я… ну, подумал, что что-то случилось. Он отчаянно пытался не смотреть на неё, но боковым зрением всё равно улавливал, как её фигура чуть расслабилась. — А, я, видимо, в спешке забыла прикрыть дверь, — призналась та, неловко посмеявшись. Сейчас Юнги показалось, что та на удивление не злилась на него и уже не смущалась. Наоборот, ему показалось, что та расслабилась и начала позировать перед ним в весьма необычном наряде. — Как тебе? Нравится? Юнги замер, как будто кто-то вдруг остановил время. Его глаза широко раскрылись и он моментально покраснел ещё сильнее, если это вообще было возможно. — Н-нормально, — пробормотал он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — В смысле… Красивый. Подходит тебе. Девушка довольно улыбнулась, чуть приподняв подбородок, будто наслаждаясь его смущением. — Правда? Спасибо, — она игриво подмигнула ему. — А я думала, что мне стоит выбрать что-то менее… откровенное. — Нет, так лучше. Стоп. Что он только что сказал? Жар мгновенно накрыл его с головы до ног. Юнги почти почувствовал, как уши начинают гореть, а горло пересохло так, будто он проглотил кусок раскалённого металла. Он отчаянно пытался найти оправдание своим словам, но мозг, кажется, просто отключился. — «Почему я это сказал?! Какого чёрта я это сказал?!» Он же просто хотел выйти из комнаты незаметно, а в итоге сморозил что-то совершенно глупое. Да ещё и таким тоном, будто он… оценивает её? Парень украдкой бросил взгляд на девушку. Та смотрела на него с лёгким любопытством, будто ожидая продолжения. Чёрт, она точно услышала. Конечно услышала. Как вообще можно было не услышать такую откровенную глупость?! Так. Спокойно. Он просто восхитился купальником. Не ею, а купальником. Ткань. Цвет. Крой. Всё исключительно эстетика, ничего личного. Да, именно так. Проблема не в ней, а в… купальнике! Но чем больше он пытался себя успокоить, тем сильнее тонул в собственном смущении. Ему хотелось исчезнуть, стать невидимым, провалиться сквозь пол, лишь бы не стоять сейчас перед Сэрон, которая слишком пристально на него смотрела. Её взгляд… Чёрт, этот взгляд. Он не мог его разобрать. То ли насмешка, то ли что-то более опасное. Глаза Сэрон поблёскивали, и чем ближе она подходила, тем сильнее блондину хотелось спрятаться. Или убежать. Но ноги будто приросли к полу. Она остановилась так близко, что он чувствовал её тёплое дыхание на своей коже. Ухмылка скользнула по её губам и она чуть склонила голову набок, будто изучая его. — О, Юнги-я, — почти прошептала она мягким и обволакивающим голосом, — ты такой милашка. Мне так приятно слышать это от тебя. Блондин чуть не поперхнулся воздухом. Он почувствовал, как жар взлетел по его шее, окрашивая уши в ярко-красный цвет. Её тело почти касалось его и он в панике не знал, куда девать руки. Кулаки сжались сами собой, ладони вспотели, а в голове не осталось ни одной связной мысли. Она была близко. Слишком близко. Он чувствовал мягкое прикосновение её груди к своему торсу, небольшая, но удивительно мягкая, она словно подстраивалась под его дыхание, касаясь его едва ощутимо, но оставляя после себя жаркий след. Каждое движение девушки было плавным, обволакивающим, а её тёплая кожа будто впечатывалась в его сознание, заставляя сердце бешено колотиться в груди. В её взгляде не было ни капли дружеской теплоты, к которой он привык. Это был тот самый, затягивающий, опасный взгляд, который заставлял его чувствовать себя маленьким и уязвимым. Его глаза метались по комнате, ища хоть какой-то спасительный выход. Но вместо этого он снова наткнулся на её лицо. Бровь слегка изогнута, уголок губ приподнят в лёгкой улыбке, а в глазах читался явный интерес. И Юнги вдруг осознал, что интерес этот не имеет ничего общего с товариществом. Она смотрела на него так, как смотрят на любимого человека. — Ого. Не знал, что у нас тут такое шоу. Стоило взять снек. Юнги вздрогнул, будто его ошпарили кипятком, и резко отпрянул от Сэрон, у которой лицо покраснело настолько, что могло соперничать с аварийным сигналом на панели тантрекса. В дверях, скрестив руки на груди и ухмыляясь, стоял Чонгук, наслаждаясь каждым мгновением этой неловкости. — Чон-ебанный-гук! — Сэрон чуть не взвизгнула, прикрываясь руками, будто это могло спрятать её в одном только купальнике. — Ты что тут делаешь?! — Прохожу мимо, — невинно пожал он плечами, но его ухмылка не сходила с лица. — Увидел открытую дверь и решил проверить, вдруг кто-то… застрял в тесных обстоятельствах. Юнги чувствовал, как уши горят огнём, а ноги будто приросли к полу. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Чонгук опередил его: — Кстати, купальник шикарный. Правда, не уверен, что он для плавания. Скорее для того, чтобы кого-то утопить… от восторга. Девушка сжала кулаки. — Заткнись, Чонгук! — процедила она сквозь зубы, ещё сильнее краснея. — Ладно, ладно, не кипятись, — Чон приподнял руки в жесте капитуляции, но тут же хмыкнул. — Хотя, кажется, кто-то тут уже закипел… Юнги, дружище, ты случаем не перегрелся? А то выглядишь так, будто тебя в реактор запихнули. Блондин только пробормотал что-то нечленораздельное, опуская голову, и сделал шаг назад, желая провалиться сквозь пол. — Шуфлятку прикрой свою уже ебанный рот! — Как невежливо, нуна! Я вообще-то сделал тебе комплимент! Ситуация не может быть более неловкой, чем эта. Но Юнги был разочарован, когда судьба решила иначе. Когда он краем глаза заметил ещё одну фигуру в коридоре, его сердце ухнуло куда-то в пятки. Чимин. Тот стоял чуть поодаль, нахмурившись и с недоумением заглядывая внутрь. Его глаза медленно перебегали с раздражённой Сэрон на ухмыляющегося Чонгука, а потом остановились на Юнги. Их взгляды встретились, из-за чего Мин буквально почувствовал, как в груди что-то неприятно сжалось. Синеволосый сначала выглядел просто удивлённым, словно пытался осознать, на что именно он только что наткнулся. Но этот момент длился недолго. Его брови медленно сошлись к переносице, взгляд потемнел, а лицо застыло в выражении холодного разочарования. Юнги словно прирос к месту, не в силах ни двинуться, ни сказать что-то в своё оправдание за всю эту ситуацию. Ему хотелось схватиться за голову и стукнуться о стену, лишь бы не видеть, как Чимин смотрит на него. Но тот лишь фыркнул, отворачиваясь, и, не сказав ни слова, ушёл дальше по коридору. Его шаги глухо отдавались в металлических стенах корабля и ссоры между Сэрон и Чонгуком. И с каждым звуком этих шагов Юнги чувствовал, как его сердце уходит всё глубже в пятки.

***

— То есть как это я останусь на тантрексе?! — возмутилась удивленная Сэрон от слов девушки. — Онни! Я что, зря купальник подготовила? — Блять, как разочарованно, — с тяжелым выдохом пропел Чонгук, сидящий рядом на диване. — Я хотел снова увидеть нуну в этом прекрасном одеянии. — Только в твоих ебанных снах! — Ох, как замечательно, — Чонгук грязно ухмыльнулся ей и подмигнул. — Потому что сны у меня действительно мокрые. — Чудак! Иди в блядушник и трахни уже андройда. Чонгук лишь прикрыл глаза и пожал плечами. — Предпочитаю трахать людей. — Чимин, Чонгук, я и Сэрон останемся здесь, — наконец начала говорить Суён после того, как эти, казалось бы, бесконечные перепалки закончились. — Нам необходима способность Сэрон, чтобы незаметно пролететь через барьер. Ситлайн отправляется через Жёлтое море, прямо от порта до колонии Арк, именно там заканчивается граница. — Ура! — радостно выкрикнул Намджун. — Я увижу море! — Но почему мы должны плыть на Ситлайне, если можем остаться здесь и полететь все вместе? — спрашивает Кихун, слегка озадаченный планами Суён. — Вам необходимо обеспечить нам полную безопасность до границы, пока будем лететь. На порту обязательно будет проверка, но так как Чимина и Чонгука теперь знают, а Сэрон необходима мне для управления кораблем, поэтому только вы отправитесь в открытую. Точнее сказать поплывете. — Всё равно не вижу никакой логики, — надувшись и явно недовольный решением, Кихун просто откинулся на спину кресла и скрестил руки на груди. — Поверьте, так будет безопаснее и правильнее. Встретимся, как только Ситлайн прибудет в Арк. Через три часа они уже были готовы. Город снова окутала привычная темнота, прорезаемая лишь яркими вспышками неоновых огней, отражающихся на мокром асфальте. Высоко в небе, над громоздкими зданиями и переплетениями металлических переходов, сновали летающие тантрексы. Юнги с лёгкой обречённостью уставился на небольшой розовый чемодан, который ему одолжила Сэрон. Яркий, почти неонового оттенка, с милыми наклейками в виде сердечек и звёздочек, он явно принадлежал девушке. Он вздохнул, скривившись, и медленно распахнул крышку, складывая внутрь немногочисленные вещи. Оружие брать не имело смысла, в порту наверняка будет проверка, и любое снаряжение сразу привлечёт внимание. Да и одежды у него было немного: пара футболок, куртка, брюки — всё, что когда-то отдали ему Намджун и Чонгук. Захлопнув чемодан с лёгким щелчком, Юнги устало провёл рукой по лицу. Вид этой розовой громады вызывал у него странную смесь смущения и безразличия. Смирившись со своей участью, он взялся за ручку, мысленно молясь, чтобы никто не обратил внимания на этот… яркий аксессуар. Теперь он был готов. Почти. Поезд мягко вибрировал, стремительно несясь по подземным тоннелям, освещённым приглушённым неоновым светом. Юнги угрюмо смотрел в широкое панорамное окно, крепко держась за холодные металлические перила и пытаясь не обращать внимания на чужие взгляды, которые то и дело косились в его сторону. Причиной этого было, конечно, не его лицо и даже не хмурое выражение, ставшее для него уже привычным. Всё дело было в проклятом чемодане. Яркий, нелепо розовый, с лёгким запахом клубники, заставлял его чувствовать себя так, будто на нём самом была надета розовая юбочка с рюшами. Люди пялились, усмехались, кто-то даже что-то шептал своему соседу, заставляя Юнги только сильнее хмуриться. Кихун сидел на узком пластиковом сидении, зажатый между двумя пассажирами. Слева от него восседал мужчина с массивным имплантом вместо руки. Металлическая конструкция неприятно давила ему в бок, оставляя холодный след на его коже даже через ткань куртки. Справа же сидел настоящий гигант. Его широкие плечи занимали сразу два места, и Кихуну приходилось сидеть почти боком, зажав руки на груди. Лицо его оставалось непроницаемым, но кончик правого глаза дёргался в такт вибрациям поезда. Главное что Намджуну, кажется, было по кайфу. Он стоял рядом с Юнги, абсолютно безмятежный, как будто они ехали не в душном вагоне, полном посторонних людей, а прогуливались по парку в солнечный день. В одной руке он держал тающее мороженое странного грязно-фиолетового цвета, купленное у уличного торговца по пути на станцию. От лакомства исходил лёгкий химический запах, намекающий на явно не самые натуральные ингредиенты, но Намджун выглядел абсолютно счастливым. Он с детской радостью облизнул мороженое, довольно прищурился и хмыкнул, будто это был лучший десерт в его жизни. Через несколько секунд поезд плавно взмыл вверх, будто прорываясь из-под земли на поверхность. Он выскользнул из тоннеля на огромные висячие рельсы, которые крепились к верхушке вагонов, удерживая состав в воздухе. Колёса бесшумно скользили по магнитным дорожкам и теперь они мчались над дорогами, над толпами людей и машин, паря над городом, как металлический дракон. Гигантские экраны на зданиях вспыхивали яркими рекламными роликами, сменяясь каждые несколько секунд. В глаза резали сочные неоновые цвета: реклама синтетических имплантов, объявления о последних моделях андроидов, предложения подключиться к новой версии виртуальной реальности — всё мелькало так быстро, что успеть сосредоточиться на чём-то одном было невозможно. И всё же взгляд Юнги невольно зацепился за один экран. Прямо перед ним, на очередной проекции, появилось лицо, которое он не мог не узнать. Чимин. Юнги скрипнул зубами и отвёл глаза, но почти сразу заметил другое лицо — теперь уже Чонгука. Он появился на экране с ухмылкой на губах, как будто насмехался над всеми, кто на него охотился. — Дерьмо… — тихо выдохнул Юнги, чувствуя, как внутри всё сжалось. Метро на полной скорости пронеслось над очередной магистралью, подсвеченной красным светом сигнальных огней. Мир снаружи казался холодным, чужим, и лишь мелькающие рекламы и бегущие по стеклу огни напоминали о том, что город продолжал жить своей жизнью. Юнги сжал перила крепче, чувствуя, как поезд снова уходит под землю, погружаясь в очередной тоннель. — Ух ты… Порт встречал гулким эхом корабельных сирен и запахом солёного воздуха, перемешанного с гарью и маслом. Мощные прожекторы сканировали пространство, выхватывая из темноты металлические корпуса кораблей, а над головой, бесшумно скользя по воздуху, проплывали дроны-наблюдатели с мерцающими красными глазами-камерами. Но для Намджуна всё это было неважно. Он выдохнул так тихо, что Юнги сначала подумал, будто ослышался. — Ты это видишь, Юнги? Это… это правда? Море. Настоящее море. Намджун шагнул вперёд, словно заворожённый. Волны, подсвеченные снизу тусклыми зелёными лампами, лениво накатывались на металлические опоры причалов, разбиваясь о них с лёгким всплеском. Поверхность воды была покрыта лёгкой дымкой, отражая бесчисленные огни города, словно жидкое зеркало. Юнги молча наблюдал за ним, ощущая на мгновение странное спокойствие. Даже раздражение по поводу своего нелепого чемодана на секунду отступило. Он не помнил, когда в последний раз видел что-то настолько бескрайнее и живое. Море было другим, не таким, как город, где каждый метр пространства был загнан в бетонные рамки. Здесь не было границ, лишь простор, который уходил за горизонт. Оно было древним и свободным. Никто не мог его контролировать, и от этого оно казалось ещё прекраснее. Юнги сжал ручку своего нелепого чемодана, наблюдая, как вдалеке, над ночным городом, загораются огни движущегося тантрекса. Лишь бы всё прошло спокойно. Проверка прошла на удивление спокойно. Охранники у входа на Ситлайн лениво сканировали документы и мельком бросали взгляды на пассажиров. Никто не задал ни одного лишнего вопроса, не остановил их для дополнительной проверки. Если бы с ними был Чонгук, его лицо наверняка бы узнали, и вся эта затея закончилась бы прямо у ворот порта. Но сейчас они были в относительной безопасности. Никто из них ещё не стал фигурой на доске для общественности, и это сыграло им на руку. Когда их ноги коснулись палубы, Намджун каким-то непостижимым образом уже успел найти киоск с закусками. Теперь он стоял в стороне, жуя что-то хрустящее и запивая странной газировкой неонового цвета. Кажется, вкус не особо его радовал, но само занятие явно приносило удовольствие. Кихун же следил за ним, как строгий старший брат. Он буквально не спускал глаз с Намджуна, ожидая очередной катастрофы, которая с ним всегда случалась в самые неподходящие моменты. Каждое движение Намджуна сопровождалось нервным вздохом Кихуна, особенно когда тот едва не опрокинул на себя автомат с напитками, слишком резко потянувшись за новой бутылкой. Юнги стоял у перил, вдыхая морской воздух. Он был другим. Чистым. Свободным. Здесь не было тяжёлой примеси городского смога, не было запаха машинного масла и горелого металла. Только соль, ветер и лёгкая сырость, пропитывающая лёгкие. — Как думаете, Суён и остальные уже в пути? — спросил Юнги, не отрывая взгляда от горизонта. Он украдкой скосил глаза на Намджуна, который с непонятным энтузиазмом уплетал хот-доги, держа по одному в каждой руке. — Ага, — промычал Намджун с набитым ртом, едва не подавившись. Он торопливо сглотнул, запивая странной газировкой, и продолжил: — Суён никогда не опаздывает. Наверняка уже назначили Нове курс, а Сэрон, наверное, маскирует их, используя все свои силы на это. Кихун хмыкнул, скрестив руки на груди. — Если, конечно, они не перегрызлись там по дороге, — буркнул он. — Ты же знаешь, какие у них отношения. Кто-то обязательно начнёт спорить, а потом… бах. — Не будь таким пессимистом, — отмахнулся Намджун, откусывая очередной кусок хот-дога. — Они справятся. — Надеюсь, ты прав. Потому что у нас не так много шансов, если они провалятся. Плавание шло на удивление спокойно. Ситлайн мягко скользил по волнам, почти не ощущая сопротивления воды. Прошёл час. Юнги сначала не понял, что его насторожило. Сначала было только лёгкое покалывание в затылке, будто кто-то незримо следил за ним, но он списал это на усталость. Однако вскоре море… изменилось. Волны, ещё минуту назад лениво покачивающиеся в такт движению судна, внезапно начали бушевать, будто что-то невидимое потревожило водную гладь. Небо затянулось низкими облаками, а ветер налетел неожиданно резко, словно кто-то щёлкнул переключателем. Он бил по лицу, обжигая прохладой, и поднимал волосы, играясь с ними, как будто пытался их сорвать. — Что за… — Юнги прищурился, пытаясь разглядеть горизонт. Ничего. Только тьма воды, рассекаемая отражениями неоновых огней с борта лайнера. — Эй, вы это чувствуете? — Кихун появился рядом, его глаза сузились от напряжения, а пальцы нервно сжимали поручень. — Ветер поднялся… слишком быстро. — Это ненормально, — пробормотал Намджун, отходя от ларька с едой и оглядываясь по сторонам. — Погода была спокойной всего минуту назад. Что, чёрт возьми, происходит? Юнги вцепился в поручень, напряжённо вглядываясь в бушующее море, когда внезапно судно резко дёрнулось в сторону, заставив всех на палубе пошатнуться. — Блять! — Кихун схватился за перила, удерживая равновесие. Прежде чем кто-то успел что-то сказать, раздался оглушительный скрежет металла, словно кто-то или что-то провел когтями по корпусу лайнера. Судно вздрогнуло, а по палубе пронёсся гул, похожий на отдалённый раскат грома. — Советую держаться крепче. Троица резко обернулась. Сквозь толпу пассажиров, спокойно прогуливающихся по палубе, к ним неспешно приближалась фигура. Юнги сразу заметил пыльно-розовые волосы, которые легко угадывались даже в сумраке ночи. Этот цвет невозможно было забыть. — Ты… — прошептал он, сжимая кулаки. Он осмотрел девушку с ног до головы. На ней был укороченный черный топ с плотной структурой, подчеркивающий её фигуру, с фиолетовыми акцентами и сетчатой вставкой у горла, создающей эффект второго слоя. Поверх топа небрежно наброшена объемная белая куртка с фиолетовой подкладкой, короткая и с широкими рукавами, украшенными технологичными вставками и карманами. Её стройные ноги обтягивали черные кожаные шорты с высокой талией, закрепленные на бедрах ремнем цвета фиалки, с металлической пряжкой и свисающими ремешками сбоку. А её руки венчали металлические перчатки-наплечники, наполовину замененные на черные кибернетические протезы, поблескивающие при движении. Но почему то девушка была одна. Без остальных из Алиота. Спокойная, холодная. Ни оружия, ни угрозы в руках — только она и мрак за спиной. — Что за хрень?! — воскликнул Намджун, глядя на неё с недоумением. — Что она здесь делает?! Джиён сделала шаг вперёд. Её каблуки глухо стучали по металлической палубе, каждый шаг отдавался гулким эхом. — Пришла только ради тебя, Печенька, — с задорной улыбкой на лице ответила она ему, посылая воздушный поцелуй. — Неужели думали, что сможете так просто уплыть? Юнги невольно отступил на шаг, ощущая, как холодный пот стекает по спине. Она пришла одна. Без команды. Без предупреждения. — Где остальные? — выкрикнул Кихун, обращаясь к девушке. — Где твоя команда? Или ты пришла одна? Джиён фыркнула, отводя взгляд в сторону, словно воспоминания о её команде вызывали у неё лишь раздражение. Её губы скривились в презрительной усмешке. — Эти придурки? Да плевать я на них хотела. Они никогда не понимали, кто здесь действительно тянет всю грязную работу. Постоянно болтают о команде, о доверии… Ха! — Джиён горько рассмеялась, но смех этот прозвучал глухо, без радости. — На деле они лишь прикрывались друг другом, чтобы не выглядеть такими жалкими, какими они есть на самом деле. Она шагнула вперёд, её каблуки звонко постукивали по металлической палубе, и каждый шаг отдавался у Юнги в груди неприятным толчком. — Тэхён со своей вечной мерзкой снисходительностью… Минджэ, который только и умеет, что орать на всех, прикрывая свою тупость. А Вонён… — Джиён усмехнулась, качая головой. — Маленькая принцесса, которая думает, что её жалость к братцу делает её особенной. Смешно. Они все просто… не стоят ничего. Она сжала кулаки от переполняющей злости внутри. — Меня все держали за пустое место. Считали слабой, ненужной. А я терпела. Думала, что, может, однажды они увидят, на что я способна. Но нет. Всем проще винить меня за каждую неудачу, за каждую потерю. Как будто я виновата, что они все — бесполезные куски дерьма. Джиён замолчала, тяжело дыша, и на мгновение на её лице отразилась боль. Но тут же она выпрямилась, смахнула невидимую пылинку с куртки и снова ухмыльнулась. — И знаете, что самое забавное? Я не нуждаюсь в них. Никогда не нуждалась. А теперь… я докажу это. Её глаза сверкнули в тусклом свете неоновых огней голубым свечением. На палубе повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь шумом волн, и Юнги вдруг понял, что всё это время непроизвольно задерживал дыхание. — Давайте поиграем. Будет мокро.