PAPILIO

Небо над Криптос-сити было затянуто сизыми облаками, в которых лениво вспыхивали отблески далёких гроз. Команда без лишнего шума достигла пределов колонии Арк — одной из самых укреплённых зон в пределах энергетического барьера, покрывающего весь Криптос-сити. Разблокировав потайной вход с помощью данных, вытащенных из Артемиса, они активировали протокол доступа и смогли пролететь через барьер. За пределами энергетического барьера всё было… иначе. Когда танкрекс поднялся над землёй и бесшумно скользил по воздуху, они смотрели на эту жуткую пустоту. Внизу, насколько хватало взгляда, простиралась мёртвая земля. Обугленные скелеты зданий, сгоревшие каркасы машин, потрескавшаяся почва, покрытая сеткой высохших трещин. Город, возможно когда-то населённый, превратился в руины: бесформенные, выжженные, выдохшиеся. Ни одного живого дерева. Ни одной травинки. Ни одной живности. Чимин смотрел на всё это молча, пальцами сжимая подлокотник кресла. Раньше за барьером была жизнь. Поля, фермы, города-спутники, маленькие поселения… Всё это исчезло. Теперь здесь не было даже запаха жизни. Только мёртвый воздух, который, казалось, не колыхался уже много лет. Ничто не шевелилось. Ничто не издавало звуков. Лишь слабое гудение двигателей нарушало эту тишину. Тантрекс мягко приземлился в безопасной зоне, и только после этого все смогли спокойно разойтись по своим комнатам, чтобы отдохнуть и восстановить силы. День выдался слишком тяжелым. Суён, убедившись, что система охраны активирована, тоже позволила себе в небольшом отдыхе. Перед тем как уйти, она оставила за главного Фрошу. Его функции позволяли в случае малейшей угрозы сразу оповестить их всех. Ведь не зря Криптос был окружен огромным защитным барьером, через который было запрещено проходить. На следующий день Юнги проснулся с непривычной лёгкостью во всём теле. Он мягко выбрался из капсулы для сна и потянулся, чувствуя, как мышцы приятно откликаются на движение. Прошагав в ванную, он плеснул в лицо холодной воды и быстро принял расслабляющий душ, позволяя тёплым струям смыть остатки сна и усталости. Переодевшись, он вышел из своей комнаты и сразу ощутил странную, почти гнетущую тишину. Ни гудения двигателей, ни голосов, ни шагов — ничего. Будто корабль или вся станция замерли. Юнги нахмурился, но не ощутил тревоги, скорее удивление. Наверное, остальные всё ещё спят. Он прошёл дальше по коридору и тут его глаза расширились от неожиданности. Внутри помещения царил яркий свет, залитый в пространство через широкие окна. Тёплый, почти ослепительный, он был не похож на искусственное освещение, а настоящий солнечный свет. Ведомый лёгким волнением, Юнги направился к выходу. Как только он распахнул створку, перед ним раскинулась удивительная картина: чистое голубое небо, ослепительное солнце, от которого кожа моментально начала согреваться, а неподалёку небольшое озеро с водой, искрящейся под солнечными лучами. На берегу он заметил знакомые силуэты. Блондин замер на месте, не сразу веря, что всё это не сон. Юнги медленно вышел на свет, щурясь от непривычной яркости, и сделал несколько шагов вперёд. Тёплый ветер едва трепал волосы, вода в озере мерцала, как жидкое стекло, а его товарищи… они смеялись. Беззаботно. По-настоящему. Он подошёл ближе, всё ещё словно находясь в замедленной съёмке, пока не услышал знакомый голос. — О, Юнги-я! Ты проснулся! — с улыбкой воскликнула Сэрон, повернувшись к нему. Она подбежала и сразу заключила его в тёплые объятия. Юнги застыл на месте. На ней был тот самый купальник, о котором он бы с удовольствием сейчас не вспоминал, но тело предательски вспыхнуло от жара. Его щёки моментально окрасились в насыщенный румянец, особенно когда он ощутил, как её обнажённая кожа мягко прикасается к нему. — Э-э… — пробормотал он, не зная, куда деть руки. — Ты… ты снова в этом… Девушка лишь хихикнула, не отпуская его, будто наслаждаясь его смущением. — Ну а что? Жарко же. Ты тоже разденься и иди к воде, — подмигнула она. — Нет-нет-нет! — в протесте замахал рукой блондин, отстраняясь от неё. — Я не готов. — Ахах! — раздался голос сбоку. Чонгук, стоявший чуть поодаль у груды маленьких пеньков, которые он, похоже, пытался соорудить в нечто напоминающее шалаш, поднял голову и с усмешкой глянул на Юнги. — Да просто он впервые видит девушку в купальнике — вот и паникует. Юнги метнул в него взгляд, полный негодования и обиды, лицо всё ещё пылало малиновым цветом, а губы скривились в недовольной гримасе. Сэрон тут же резко обернулась на парня. — Чон, серьёзно? Может, ты в один день научишься молчать, когда надо?! — Эй, я просто шучу, — пожал плечами тот, но всё же от греха подальше перестал улыбаться и вернулся к своему занятию. Пригнувшись, он прижал ладонь к земле и на секунду прикрыл глаза. Его пальцы вспыхнули алым светом, и спустя мгновение из самой сердцевины шалашика вырвался мягкий, но уверенный язычок пламени. Сухие ветки тут же поддались огню, и уже через несколько секунд костёр разгорелся, весело потрескивая. Чонгук выпрямился, хлопнув в ладоши, и с широкой победоносной улыбкой кивнул на своё творение. — Ну вот, как с картинки. Рядом, чуть в стороне, на расстеленном покрывале, лежала Суён. Она перевернулась на живот, подложив руки под подбородок и прикрыв глаза, наслаждаясь, как тёплые лучи пробегаются по её коже. Впервые она занималась чем-то другим, кроме как сидеть со своим хекскодом или за панелью управления тантрекса. Юнги, несмотря на все свои усилия не пялиться, невольно бросил взгляд сначала на Сэрон, которая в это время сидела у воды, плескаясь ногами и смеясь чему-то, что сказал Намджун. Маленькая, словно карманная, с коротким ростом и такой же миниатюрной фигурой, Сэрон напоминала ему непоседливого котёнка: юркая, лёгкая, порой резкая, но всегда милая и искренняя. А вот Суён… Он медленно перевёл взгляд на неё. Волосы мягко спадали на плечо, а белоснежный купальник подчёркивал всё то, что Сэрон бы и не снилось. Изящные изгибы, длинные ноги, осиная талия и особенно… грудь. Он сглотнул. Это было… внушительно. Чертовски внушительно. Не вульгарно, нет. Суён была слишком уверенной и элегантной, чтобы выглядеть пошло. Юнги в панике отвернулся, едва не наткнувшись на дерево. Лицо пылало так, будто Чонгук случайно подпалил его своей силой. «Господи… я сойду с ума, если ещё хоть раз взгляну на одну из них», — пронеслось у него в голове. — «Одна как котёнок, другая как… богиня! Ну просто за что мне всё это?» Он поспешно поправил ворот рубашки, будто в надежде остудить сам себя, и постарался сосредоточиться на костре… или хоть на чём-то другом, что не включало в себя двух девушек. Вообще, Юнги всегда восхищался женской красотой. Не пошло, не жадно, нет. Искренне. Он ценил мягкие линии, изгибы, живое тепло в прикосновениях, выражение индивидуальности в каждом теле. Для него не существовало идеала, а только разнообразие. Но сейчас, наблюдая, как солнце мягко обнимает фигуры Сэрон и Суён, он вдруг понял, насколько чужой стала эта простая, когда-то естественная вещь — человеческое тело. Нынешние законы в Криптосе давно уже лишили девушек возможности самовыражаться. Обнажённость, даже лёгкая, считалась неприемлемой. Власти навязывали строгие образы: закрытая одежда, сдержанность, отсутствие намёков на физическую привлекательность. Так было «безопасней», «чистей», «контролируемей». Рядом с этим расцветали андроиды. Прекрасные, безупречно гладкие, созданные по миллионам шаблонов мужских фантазий. Идеальные. Без мнений, без потребностей, только с заранее встроенным согласием. Все бордели, клубы, даже шоу-программы — всё давно перешло на искусственный интеллект в пластиковом теле. Живые женщины больше не вызывали восторга. Их вытеснили копии. В них было удобство, контроль и гарантия. Со временем мужчины начали забывать, что такое прикосновение к настоящей коже. Что такое тяжёлое дыхание не по сценарию. Секс стал чем-то, что хранилось в коде, а не в чувственности. И даже если пары хотели завести ребёнка им предлагали капсулу и подписку на услуги Генезиса. Искусственное оплодотворение, клинически выверенное. Всё по шаблону. Иногда Юнги задумывался: а не это ли стало причиной того, почему больше не рождались такие, как Чимин? Может, отказавшись от природы, от тел, от желания, они думали, что этим самым способом как-то смогут обезопасить народ. И, глядя сейчас на своих друзей, таких живых, настоящих, красивых… Юнги вдруг остро понял, насколько мир вокруг выцвел. И как сильно ему не хватало именно этого: искреннего смеха, случайных касаний, румянца на щеках. Настоящего. Из размышлений Юнги выдернул резкий, звонкий писк. Мимо его ног весело пронёсся Фроша, словно маленький механический зверёк на колёсах. Юнги опустил взгляд и удивлённо застыл: малыш-робот протягивал ему мороженое на палочке — аккуратный голубой лёд. — Это… мне? Фроша пискнул утвердительно, его голографическое лицо мигнуло яркой «улыбкой», и Юнги, чуть смутившись, протянул руку. Он с какой-то трогательной осторожностью взял лакомство, словно это был редкий подарок, а не просто замороженный фруктовый сок. — Спасибо, — едва слышно сказал он, а уголки его губ расплылись в мягкой, искренней улыбке. Фроша, довольный своей миссией, весело зажужжал и покатился дальше по берегу. Уже через несколько секунд его приветливый писк снова раздался. Тот уже вовсю крутился вокруг Сэрон, протягивая уже ей мороженое, а та радостно завизжала, схватила лакомство и с неожиданной нежностью прижала робота к себе, обняв, как будто он был живым существом. Она посмеялась, уткнувшись в его круглую голову. И всё же… чего-то не хватало. Точнее, кого-то. Юнги прищурился, вглядываясь в лица, а затем нахмурился, сощурившись в поисках характерной синей макушки. — А где Чимин? — вдруг резко спросил он, как бы невзначай, но достаточно громко, чтобы все услышали. Суён, не отрываясь от своего мороженого, лениво перевела на него взгляд. — Мы его с утра не видели, — сказала она безмятежно, лизнув голубой лёд своими пухлыми губами, словно не придавая вопросу особого значения. — Где-нибудь рыскает, как всегда, — равнодушно пожал плечами Чонгук, не поднимая головы от костра. Юнги продолжал стоять, глядя вдаль, и всё больше чувствовал, как лёгкое беспокойство разрастается внутри.

***

Чимин ушёл ещё до рассвета. Пока остальные крепко спали после долгого перелёта, он, как обычно, не мог сидеть на месте. Внутреннее беспокойство гнало его вперёд, слишком уж долго он ждал возможности ступить на землю за пределами Криптоса. Настоящую, живую, или скорее, мёртвую. Он шел по выжженной пустоши, где некогда, возможно, была небольшая деревушка. Сейчас же от неё остались лишь руины. Никаких признаков жизни. Он остановился, резко насторожившись. На потрескавшейся земле впереди виднелись следы. Огромные, неровные, будто лапы с массивными когтями. Чимин медленно подошёл, наклонился и провёл рукой по отпечатку. Свежий. Ещё совсем тёплый. Земля внутри него чуть влажная, словно не успела впитать влагу до конца. Чимин выдохнул и выпрямился. Его не пугало неизвестное, но вызывало живой интерес. Что обитает на этих мёртвых землях? Почему всё вокруг будто стерто с лица планеты? И что за тварь оставляет такие следы? Он продолжил путь, уверенно шагая по выжженной земле, следуя за всё ещё различимыми отпечатками когтистых лап. Следы вели в сторону старых построек, там, где местность выглядела ещё более разрушенной. Но внезапно… Он замер, в буквальном смысле врос в землю, когда услышал шорох. Рука тут же легла на рукоять клинка, а глаза напряжённо вглядывались в тень разрушенного храма впереди. Там, внутри, было слишком темно, чтобы что-либо различить. Он двинулся вперёд, осторожно, шаг за шагом. Прислушивался, вглядывался. Но стоило ему только приблизиться к проёму, как из темноты с яростным рыком вылетела массивная туша. Раздался грохот. Тело Чимина рухнуло на землю под натиском чудовища. Огромный зверь, больше похожий на адскую смесь собаки и крысы, сжимал его своим весом, клацая мощными клыками. Из разинутой пасти капала густая слюна, стекая по уродливой морде, по серо-черной шерсти с опухшими прожилками и капала ему прямо на лицо. Мерзкий тёплый запах гнили и разложения ударил в нос. Чимин сморщился, но не дрогнул. С громким рывком он выставил ногу и с силой пнул зверя в живот, сбросив его с себя. Существо с глухим рыком откатилось в сторону. — Тьфу… мерзость, — прохрипел он, поднимая взгляд. Зверь напротив уже успел встать на лапы и вновь злобно оскалился, рыча. Его кроваво-красные глаза светились яростью, а обнажённые клыки угрожающе клацнули в воздухе. Он не отступал. Не собирался убегать. Чимин лишь спокойно вытянул руку в сторону, и из-за спины выскользнул его клинок. Бледно-сиреневый отблеск прошёлся по лезвию, отражаясь в глазах зверя. Парень замер, с холодной уверенностью ожидая, пока противник сделает первый шаг. И тот не заставил себя ждать. С гортанным рыком зверь сорвался с места, его когти рвали землю, а пасть была готова вцепиться в горло. Но Чимин не сдвинулся ни на сантиметр. Он просто ждал нужного мгновения. И оно настало. Одним молниеносным рывком он рванул вперёд. Его клинок, сверкая, прочертил дугу в воздухе и с шипением рассёк тело чудовища пополам. Громкий глухой грохот. Разделённое надвое существо рухнуло за его спиной, оставляя за собой чёрную, густую кровь, заливающую потрескавшуюся землю. Чимин лишь коротко фыркнул, смахивая с клинка капли мерзкой жидкости. — Что это такое?.. — пробормотал он с раздражённым удивлением. Но не успел он даже вернуть клинок в ножны, как снова услышал странный, влажный хруст, будто кто-то выворачивал плоть. Он резко обернулся, его взгляд тут же впился в то, что ещё секунду назад было мёртвым телом. Но теперь оно… шевелилось. С его рассечённого туловища с силой пульсировали густые мышечные волокна, растягиваясь, как будто тянулись друг к другу. В считанные секунды разрезанные части начали срастаться: кожа, плоть, хрящи и даже кости, соединяясь с каким-то отвратительным звуком. Глаза Чимина расширились, но лишь на миг. Тут же существо поднялось на ноги, как будто только что не было разрублено пополам. Оно снова зарычало, громко, почти с вызовом, а его глаза вспыхнули ещё ярче, словно кровь только усилила его ярость. — Видимо, ты хочешь ещё поиграть, — усмехнулся Чимин, окинув зверя оценивающим, почти весёлым взглядом. Он хищно прищурился и спокойно добавил: — Хорошо. Давай поиграем. Он поднял руку и быстрым движением лезвия сделал небольшой надрез на ладони. Кровь тут же капнула вниз, багровыми каплями стекая по запястью. Он провёл раненой рукой вдоль клинка, и тот, будто жаждавший её, тут же впитал её в себя. Чимин двинулся первым. Его клинок с силой вонзился в шею зверя. Однако существо не отшатнулось, не вскрикнуло, а лишь яростно зарычало. Мгновение спустя оно рванулось вперёд, снося всё на своём пути. Его массивное тело налетело на каменную колонну, разрушив её в щепки, пока Чимин, перекатившись в сторону, спасался от прямого удара. Тварь изменилась. Плоть её стала плотнее, кожа потемнела, покрывшись сетью глубоких трещин, из которых сочилась густая тёмная жидкость. Вздутые сосуды на теле пульсировали, словно в них текла не кровь, а что-то другое. Чимин вновь обрушился на зверя, нанося быстрые и точные удары, клинок скользил по телу существа, оставляя длинные порезы. Но зверь не замедлялся. Он шёл напролом, рыча, с разинутой пастью и безумным огнём в алых глазах. С хищной точностью и всей мощью, накопленной за бой, он вонзил клинок глубоко в грудь зверя, туда, где сходились пересекающиеся вены, пульсирующие под кожей тварного создания. Мгновенно тот пронзительно взвыл, издав дикий, рваный рёв, нечто среднее между болью, яростью и страхом. Это был первый раз, когда тварь по-настоящему почувствовала боль. Из раны с шипением вырвался густой поток чёрной жидкости, заливая грудь чудовища, а его лапы судорожно дрогнули. Мышцы начали подрагивать, будто тело больше не справлялось с собственной массой. Глаза зверя затуманились, пульсация вен ослабла. Он медленно начал оседать. Чимин, ощутив ослабление сопротивления, резко выдернул меч с влажным, липким звуком, и, не теряя ни секунды, отпрыгнул в сторону. Он стоял в полной готовности, ожидая нового рывка. Но зверь больше не двигался. Лишь дико дёргался в агонии, не в силах подняться. Он выждал ещё несколько долгих секунд. Тело зверя оставалось недвижимым, лишь редкие судороги пробегали по его лапам. Чимин, не теряя бдительности, медленно подошёл ближе, держа всё ещё пульсирующий клинок наготове. Осторожно ступая, он остановился рядом и опустился на корточки, внимательно осматривая мертвое существо. Из глубокой раны в груди продолжала сочиться густая, чёрная жидкость, испарения от которой тонко поднимались в воздух, источая едкий, органический запах гнили и чего-то… химического. Чимин поморщился и негромко фыркнул, отворачивая лицо от источника вони. И всё же, что бы это ни было, оно было смертно. Сделав для себя необходимые выводы, он поднялся на ноги и оглянулся через плечо, проверяя, нет ли новых угроз. Убедившись, что местность по-прежнему пуста и тиха, он развернулся и направился обратно в стороны базы, оставляя за собой следы от грязи, пыли и высыхающих брызг черной крови на ботинках.

***

Стемнело неожиданно быстро. Никто из команды не понял, как небо успело потемнеть. Чимина всё ещё не было, и Юнги это продолжало беспокоить. Он знал, что тот, как обычно, решил действовать в одиночку. После событий на Ситлайне они так и не поговорили. Только тогда он сам первым подошёл и позволил ему исцелить раны. В этот раз он принял помощь без возражений, а Юнги, на удивление, после исцеления чувствовал себя нормально. Вся команда сидела у разведённого костра, собравшись в круг. Девушки уже переоделись в обычную одежду. Жара дня сменилась внезапной холодной ночью, и только костёр, разожжённый Чонгуком, спасал от пронизывающего холода. Пламя тихо потрескивало, отбрасывая тёплые отблески на их лица. Фроша суетился рядом, вовсю занявшись готовкой. Его манипуляторы ловко переворачивали куски жарящегося мяса, а сам он изредка издавал довольное пищание самому себе. — Как думаете, с Чимином всё хорошо? — подала голос Сэрон, нарушая повисшую тишину. Она сидела рядом с Юнги, плотно прижавшись к его боку. Будто ища утешение, а может просто тепло. Юнги чувствовал это, но не решался отстраниться. Внутри всё сжималось от смущения и лёгкой растерянности. Он не понимал, почему она стала так часто к нему липнуть в последнее время. Но, несмотря на это, молчал и позволял ей всё это. — Да нормально всё с ним, — ответил Чонгук, лениво подкинув в огонь щепку. — Он же Чимин. Найдёт, кого отмудохать и обратно вернётся. Словно так и было задумано. — Очень утешительно, — буркнул Мин, хмуро глядя в огонь. — Ну хочешь, я скажу, что он наверняка упал в яму и теперь ведёт дружескую беседу с местной крысой? — подмигнул Чонгук. — Лучше молчи, — отрезал Кихун. — Он не выходит на связь? — спросил Намджун, повернувшись к Суён, сидевшей чуть поодаль. Та молча затянулась своей электронной сигаретой, выпуская облачко густого дыма, которое тут же развеялось вечерним ветром. — Здесь связь плохо ловит, — спокойно отозвалась она, не поднимая взгляда. — Значит, нам лучше не расходиться, — заметил Кихун, чуть поёживаясь и плотнее кутаясь в куртку. — Однако Чимин-хён это сделал, — хмыкнул Намджун. — Ну а что мы можем сделать? — пожал плечами Чонгук, вытянув ноги ближе к теплу костра. — Найти волшебную палочку и телепортироваться к нему? Или послать Фрошу с белым флагом и табличкой: «Если жив, моргни дважды». Фроша, как будто услышав своё имя, пискнул и гордо подпрыгнул на месте, продолжая жарить мясо. — Он, кстати, с табличкой бы справился, — хмыкнул Кихун. Чонгук со стоном поднялся с места, хлопнув себя по бедру и разминая затёкшие плечи. Он лениво потянулся к небу, разогнал холод из мышц и зевнул. — Ладно, пойду пробздюсь, поищу его, — хмыкнул он, отбросив с лица прядь волос. — Сдурел? — тут же подалась вперёд Сэрон, уставившись на него с прищуром. — Только что же обсуждали, что расходиться не надо. — Кисунь, — с ленивой ухмылкой протянул Чонгук, — я, в отличие от некоторых, никогда не влезал в неприятности. — Тебе напомнить? Про ситуацию в клубе? — Ой, давайте уже про это забудем. К тому же, в дикой природе я не пропаду. У меня силёнок больше, чем у вас вместе взятых. С этими словами Чонгук неторопливо развернулся, махнув на прощание рукой. — Бессмертный, блин, — пробурчала девушка себе под нос, закатив глаза. — Вот бы его на пару минут поменять местами с той тушей, на которую он сейчас нарвётся… Фроша тихонько пискнул, будто в знак согласия. Чонгук неспешно шел по направлению к небольшому и скромному лесу, одинокому пятну зелени среди мёртвой, высохшей земли. В его ладони пылал небольшой, стабильный язычок пламени, который тихо трепетал, освещая дорогу перед ним мягким светом. Он не торопился, как будто вышел просто прогуляться перед сном. Внутри было странное чувство. Не страха, нет. Скорее, ощущение оторванности. Всё, что он видел вокруг, — напоминание о прошлом, которое давно умерло. Местность за пределами Криптоса казалась ему забытой. И всё-таки… в этой тишине было что-то завораживающее. Какая-то особая пустота, которая не давила, а наоборот позволяла дышать. В городе всё было под контролем: правила, камеры, приказания. А здесь абсолютная свобода. Проходя через тонкий слой редколесья и кустарников, чей-то внезапный шорох, будто кто-то задел ветку или случайно наступил на сухую листву, заставил Чонгука остановиться. Огонек в его ладони тут же затрепетал, словно испугался. Однако сам Чон не подал никакого страха. Он застыл, нахмурившись. Чонгук не был из тех, кто бежит прямо в ловушку, тем более зная, что в таких местах нельзя доверять даже тишине. Не собираясь играть в догонялки или гадать, кто там затаился, он сжал ладонь и направил огонь в сторону кустов, откуда донеслись звуки. И в одно мгновение языки пламени вспыхнули, поджигая сухие ветки и мертвую листву. Свет мгновенно осветил округу, кустарники зашипели и затрещали. И тут из-за густых кустов сдвинулась тень. Послышался негромкий, чуть раздражённый голос: — Эй, осторожнее. Не стоит портить хоть какие-то остатки живой природы. В пламени показался силуэт. Парень в тёмной одежде пошатнулся, делая пару шагов вперёд, и теперь лицо его частично осветилось огнём. Чонгук безошибочно узнал Тэхёна. Его вечно спокойное лицо было сейчас чуть недовольным, и в то же время не удивлённым. Будто он ожидал этого. Может быть, даже специально дал себя обнаружить. Чонгук молча взмахнул рукой, и пламя, будто повинуясь приказу, послушно угасло, рассыпаясь в воздухе искрами и оставляя лишь лёгкий дым. Вокруг снова стало темно, только лунный свет пробивался через кроны деревьев. — Что здесь делает отпрыск Алиота? — Чонгук бегло осмотрел парня с ног до головы, не приметив у того никакого оружия. Что ж, это успокаивало. По крайней мере тот, кажется, не собирался на него нападать. Пока. — То же самое я могу спросить и тебя, риверц, — с усмешкой отозвался слепой. — Здесь довольно небезопасно находиться, знаешь. — Пф, — Чонгук только закатил глаза. — Да ты посмотри, философ из кустов вылез. Спасибо, капитан неебическая очевидность, я бы сам не догадался. Чего ты хочешь? Тэхён едва заметно улыбнулся, направив на Чонгука свой пустой, но уверенный взгляд. — Ничего. Чонгук нахмурился, не скрывая раздражения. — Тогда какого черта ты тут делаешь? И куда важнее: как ты нас нашёл? Чонгук прищурился, всматриваясь в лицо незрячего. Всё это начинало казаться слишком подозрительным. Кажется, Суён всё же была права насчёт возможного жучка или иной формы слежки. Он тогда лишь отмахнулся от её паранойи, но сейчас… Сейчас иначе было трудно объяснить, почему один из алиотцев оказался здесь в тот же день, когда они только начали обустраиваться на новом месте за пределами Криптоса. Слишком уж быстро. Слишком уж точно. Он машинально сжал пальцы, словно сдерживая раздражение. Может, и весь Алиот уже рядом. А может, парень действительно пришёл один. Хотя в это верилось с трудом. — Всего лишь наблюдаю, — отозвался тот спокойно, слегка повернув голову в сторону, где недавно еще горели кусты, но от них остался только пепел. — А вот как я вас нашёл, думаю, ты не поверишь. Они оба насторожились одновременно после приглушённого и хриплого рычания. Тихий шелест листы разрывал ночную тишину, как будто кто-то крался к ним в обход. — Что это? — тихо спросил Чонгук, инстинктивно напрягаясь всем телом. По спине пробежала дрожь, но он быстро её подавил, сосредоточившись на направлении звука. Тэхён, хоть и слепой, тоже моментально насторожился. Рычание становилось всё чётче и ближе. Кто бы или что бы это ни было, оно целенаправленно приближалось. И вдруг из темноты, с громким треском, вырвалось нечто огромное и чёрное, устремившись прямо на Тэхёна, словно собираясь откусить ему голову. — Осторожно! — выкрикнул Чонгук, успевая среагировать в последний момент. Он резко бросился вперёд и, ударом плеча, сбил парня с траектории зверя, повалив их обоих на землю. Земля под ними глухо стукнула, когда они упали, но Чонгук мгновенно обернулся, чтобы посмотреть на нападавшего. Перед ним стояло существо, массивное, тёмное, покрытое клочьями грязной шерсти, с длинной мордой и выпирающими клыками. Такого он ещё никогда не видел. — Что это за хуйня?! Чонгук резко отстранился от Тэхёна, поднявшись на ноги. Он не сводил взгляда с существа, которое, опустив лапу с изогнутыми когтями, царапало землю под собой, готовясь к новой атаке. Тэхён, едва удерживаясь на ногах, тоже поднялся, ориентируясь исключительно на звуки. Резкое, гортанное рычание и тяжелое дыхание… Он мог только предположить: — Это Глайтхаунд. — Чего-чего, блядь? — Чонгук в замешательстве обернулся через плечо на парня. И этого короткого момента невнимательности оказалось достаточно, чтобы зверь рванулся вперёд, метя точно в него. Но Тэхён вскинул руку и с силой отшвырнул Глайтхаунда в сторону ближайшего дерева. Тело твари с глухим ударом врезалось в ствол, выбив облако пыли и листвы. Чонгук замер на месте, не сразу осознавая, что зверь больше не летит ему в лицо. Медленно обернулся на парня, хмурясь. — Ты чё, ебать, светишься? — произнёс он наконец, моргнув. — Это чё было вообще? Он всё ещё стоял в напряжённой стойке. Несмотря на соперничество, Чонгук не мог не признать: удар был мощный. — Слепой волшебник с понтами, — буркнул Тэхён, прищурившись. — Прям как в долбанной манге. Он выпрямился, покрутив запястье, и вновь перевёл взгляд на хрипящее существо у дерева. Глайтхаунд всё ещё был в сознании, несмотря на удар. Это злило. — Но спасибо, наверное, — неохотно бросил Чонгук через плечо. — Не каждый день меня спасают сраные алиотцы. — Ты первым меня спас. Глайтхаунд взвыл так резко и пронзительно, что Чон невольно стиснул зубы, резко прижав ладони к ушам, как и парень позади него. В ушах зазвенело, воздух словно дрожал, а земля под ногами содрогнулась от низкой вибрации. Даже деревья вокруг зашевелились, скидывая с себя засохшие листья. — Вот сука… у него ещё и сирена встроенная?! Да он, блядь, как долбаный будильник на шесть утра в понедельник! Он сжал кулаки, огненный свет снова вспыхнул в его ладони, отбрасывая жёлто-красные отблески на деревья и лицо Тэхёна. — Надо его валить. Пока не разорался. Тэхён, едва восстановив равновесие после звуковой волны, приподнял руку, пальцы растопырены, ладонь направлена прямо на зверя. В воздухе что-то задрожало, пространство словно натянулось, и вдруг массивное тело Глайтхаунда рвануло вверх. Зверь взвыл ещё раз, теперь в настоящей панике, лапы яростно дёргались в воздухе, когти рассекали пустоту, но бесполезно. Его огромная туша беспомощно зависла над землёй, напрягаясь и извиваясь в невесомости. — Сейчас! В тот же миг, как услышал приказ, Чонгук выбросил обе руки вперёд и из его ладоней вырвался мощный поток огня. Вспышка поглотила зверя за доли секунды. Глайтхаунд завопил так, будто его душу выдирали изнутри. Огонь обволакивал его со всех сторон, пожирая плоть, шерсть и всё, что оставалось внутри. Крики оборвались резко, когда тело, вспыхнувшее живым факелом, начало стремительно угасать, превращаясь в обугленную массу. Тэхён медленно опустил руку, позволяя обугленному телу рухнуть на землю с глухим, тяжелым стуком. Они оба молчали несколько секунд. Потом Чонгук выдохнул, отряхивая пепел с руки. — Сработались. Неужели конец света и правда сближает даже с алиотцами? Тэхён едва заметно усмехнулся, приподнимая уголки губ. Из темноты, будто выросшая из самого мрака, с размаху вылетела ещё одна туша. Вторая тварь, не менее массивная, чем первая. Она врезалась в Тэхёна, сбивая его с ног и прижимая к земле. Тот застонал от удара, но сразу же попытался вырваться, лишь ощутив, как огромные лапы вдавливают его в почву, не давая пошевелиться. Чонгук только повернул голову, чтобы отреагировать, но в тот же миг рядом с ним из кустов вылетела ещё одна. Тварь прыгнула прямо на него, сбивая с ног, и он едва успел подставить руки, чтобы хоть немного смягчить падение. Когти сверкнули в воздухе, с силой царапая землю в сантиметре от его головы. — Твою мать… — выдохнул Чонгук сквозь зубы, напрягая всё тело. Тэхён застрял. Его руки дрожали, мышцы ныли от напряжения, а сама туша, давившая сверху, неумолимо прижимала его к земле. Он сжал зубы, концентрируясь. Его ладони с трудом приподнялись над землёй, и под зверем начали пробегать легкие вибрации. Он медленно поднимал его в воздух, используя всю оставшуюся силу, несмотря на сопротивление со стороны собственного тела. Тварь не желала просто так отпускать добычу: она выла и вырывалась, но начала терять равновесие, слегка оторвавшись от земли. Тем временем Чонгук справлялся чуть увереннее. Когда зверь навалился на него, он тут же подал поток жара, направив огонь вверх из ладоней. Пламя окутало переднюю часть твари, заставляя её отшатнуться с диким ревом. Огонь обжигал её морду и грудь, и на несколько секунд зверь запаниковал, отпрыгнув в сторону. Парень вскочил на ноги. Он мельком бросил взгляд на Тэхёна, который всё ещё с трудом держал другого глайтхаунда в воздухе. — Быстрее, пока он в воздухе! — выкрикнул он ему, и Чонгук и тут же собрал всю силу в ладонях. Он метнул пульсирующий огненный шар, размером с человеческую голову, прямо в грудь зверю, зависшему в телекинезе. Вспышка света озарила деревья, и раздался жуткий вой — пламя прожгло плоть, достигнув чёрного, бьющегося сердца. Секунду спустя туша с глухим треском обмякла и рухнула на землю. Тэхён с трудом поднялся, покачиваясь. Но второго никто так и не добил. Он уже снова прыгал на Чонгука, обожжённый, разъярённый. Его пасть была раскрыта в полнейшем бешенстве, а обгоревшая кожа на груди и морде лишь делала его ещё более пугающим. Огонь не остановил его, а только разозлил. Чонгук не отступал. Он поднял руки, создавая новый поток пламени, но глайтхаунд оказался быстрее. Он налетел сбоку, сбивая парня с ног. Они покатились по земле, и зверь попытался прижать Чонгука к земле снова, царапая лапами и пытаясь добраться до его горла. Жар ударял прямо в брюхо чудовища, заставляя его отступать, но этого было недостаточно. Сзади, тяжело дыша, приближался Тэхён. Он хромал, опираясь на ближайшее дерево, но не останавливался. Взмах одной руки и зверя резко откинуло назад, прямо в ствол ближайшего дерева. Удар был сильным и зверь застонал, но тут же попытался подняться на лапы. Чонгук не ждал. Он поднялся, сосредоточив всю свою силу в одной точке. Пламя сконденсировалось в его ладони, а затем вырвался узкий столб огня, пробивший глайтхаунда в область груди. Плоть зашипела, сердце зверя не выдержало, и с характерным звуком лопнуло от перегрева. Существо застыло. А потом медленно осело на землю, а из его пасти стекала густая черная жидкость, воняющая гнилой плотью. — Блядь, — выдохнул Чонгук, вытирая лоб и тяжело дыша. — Вот теперь точно не встанут. Тэхён подошёл ближе, держась за рёбра. — Эти существа способны к регенерации, если их не добить должным образом. — А я смотрю, ты шаришь в этой теме, — усмехнулся Чонгук, крутанув пылающую искру между пальцами, прежде чем она потухла. — Как ты их там назвал? Глайт… хаун? — Глайтхаунд, — поправил его Тэхён. — Ну типа. Что это, блядь, такое? — Раньше это были обычные животные. Псы, в основном. Но что-то неизвестное заставило их мутировать и превратиться… вот в это, как и большинство других животных. Теперь они где-то между зверем и ошибкой природы. — О, класс! Люблю, когда ошибки размером с ебаный микроавтобус пытаются сожрать меня. — Ты справился. — Это типа комплимент? — Чонгук прищурился. — Я сейчас расчувствуюсь. — Не стоит, — ответил Тэхён, чуть наклонив голову, будто прислушиваясь. — Ты всё равно выглядишь так, будто проснулся на помойке. Чонгук прыснул. — Ебать, откуда ты знаешь? Ты слепой. Но парень ничего не ответил. Они оба на мгновение замолчали, прислушиваясь к ночи. Тишина после битвы ощущалась непривычной. Только треск затухающего пепла под ногами и их ровное дыхание. — Я так и не получил ответ, — сказал Чонгук, на что парень напротив него лишь недоумевающе приподнял бровь. — Как ты понял, что мы здесь скрываемся. И я не желаю вновь выслушивать твои философские высказывания. Тэхён тяжело вздохнул. Он чуть повернул голову в сторону, нехотя отвечая: — Эту информацию знаю только я. Так что можешь не переживать, что сюда нагрянет весь наш цирк уродов. Хотя… зная наших, пока кто-то пытается управлять тактикой, другие спорят, у кого из них шрам эффектнее. Или кто в последний раз крал энергетики у штаба. Парень усмехнулся собственным словам, почти на мгновение расслабившись, но выражение его лица тут же сменилось на более серьезное. — Как я уже говорил: не думаю, что ты поверишь мне, если я скажу. Чонгук, скрестив руки на груди, прищурился. Его терпение таяло с каждой секундой. — Знаешь, я тут горел, бился, чуть не стал ужином, а ты всё загадками сыплешь. Может, уже расскажешь, а? Тэхён слегка вздохнул, словно давая себе разрешение говорить. Он медленно поднял руки, затем демонстративно указал пальцем на свои глаза — тусклые, блеклые, не отражающие ни света, ни жизни. — Вот, — коротко бросил он. — Отсюда я и беру информацию. Чонгук поморщился, отшатнулся немного и вскинул брови. — Чего, блядь? Парень закатил глаза, с выражением чистейшего раздражения, будто слышал эту реакцию уже сотню раз. — Сказал же, не поверишь. — Поверить в чё? Ты толком не объяснил, просто ткнул пальцем в свой слепой глаз! Мне теперь самому догадываться, это у тебя антенна или портал в Wi-Fi? Тэхён слегка наклонил голову, пальцами коснувшись виска, будто бы указывая на что-то неосязаемое. — У меня есть… не совсем официальная способность, — проговорил он сдержанно. — Я могу видеть глазами других. В прямом смысле. Когда я не рядом, то всё равно вижу. Так я и нашёл вас. Через тебя, Кролик. — Ты можешь видеть всё моими глазами? — Чонгука, кажется, осенило. — Так вот почему вы знали каждый наш шаг! Тэхён лишь уверенно кивает. — Это всё ты! Что б тебя, ты как грязная канализационная крыса, сливающая инфу. — Ну, приходится. Мы ведь враги, — спокойно пожал плечами парень, совершенно не беспокоясь, что другой может на него наброситься в любую секунду. И всё же они оба спокойно стояли напротив друг друга, не намереваясь нападать. Однако сам Тэхён и не собирался. — И что? Сейчас побежишь к своему боссу, как послушная нейро-собачка, рассказывать про наше местонахождение? — Сказал же, что эту информацию знаю только я, — с раздражением в голосе напомнил парню Тэхён. — И не собираюсь докладывать своему боссу. — Это пока, да? — Посмотрим по ситуации. Однако сейчас я не собираюсь говорить. На секунду Чонгук застыл, переваривая всю полученную информацию у себя в голове. А потом его глаза неожиданно распахнулись, щеки резко порозовели, и он воскликнул резким, почти визгливым голосом: — Так-так, погоди! То есть это получается, что ты постоянно за мной шпионил? И даже в… в душе?! Тэхён коротко посмеялся. — И даже в душе. Хотя, знаешь… — он прищурился с игривой ухмылкой, медленно осмотрел Чонгука с ног до головы и остановился взглядом чуть ниже пояса. — Наблюдать за тобой в душе было, пожалуй, самым увлекательным. Не знал, что кто-то ещё поёт опенинги к аниме, размахивая шампунем как микрофоном. — А это не твоё дело! — тут же взорвался Чон, прикрываясь руками в совершенно ненужном жесте. — Мог бы хоть уважать личные границы, ёпта! — У меня, напомню, буквально нет глаз. Про уважение к границам можешь лекцию позже прочитать. Или… лучше в душе, мне привычней. — Тэхён довольно ухмыльнулся, откровенно наслаждаясь реакцией. — Я тебя сожгу, блядь. В реальной жизни, не в душе. — Я не против, если меня отжарят. Чонгук застыл, моргнув раз, другой. — Что ты, блядь, только что сказал? — процедил он, указывая на него пальцем. — Ты что, хочешь, чтобы тебя пожарили или отжарили, определись, извращенец. Тэхён пожал плечами, не теряя невозмутимого выражения. — А какая, в сущности, разница, если в обоих случаях будет жарко? Чонгук громко фыркнул и, закатив глаза, начал было что-то раздражённо бурчать, но тут же махнул рукой, словно отгоняя мысли и Тэхёна вместе с ними. — Ты — ходячая катастрофа. Я серьезно. Ради всего святого, не открывай рот, если рядом кто-то моложе восемнадцати, ясно? — Сложно, когда этот кто-то — ты, — парировал Тэхён с кривой усмешкой. — Я взрослый парень! — Который визжит как девочка из аниме, когда узнаёт, что за ним шпионят. Очаровательно, честно. — Я тебя реально поджарю. Без шуток. — Звучит как приглашение на свидание. — Да чтоб тебя… — Чонгук повернулся и пошёл прочь, мотая головой. — Следишь за мной, троллишь меня, теперь ещё и флиртуешь. Сдохну же с тобой. — Не переживай, я в этом тебя поддержу, — лениво бросил Тэхён, шагнув за ним. — Мы ведь уже хорошо горим вместе. — Хуле ты за мной привязался? — грубо отозвался Чон, обернувшись на парня, что последовал за ним. — Продолжаю своё наблюдение. — Да иди ты к черту! Ей Богу. Я возвращаюсь к своим. — Надеюсь, не расскажешь им про меня? — с надеждой в голове спросил Тэхён. — А с какой это кстати? У моей команды нет друг от друга секретов. — Давай договоримся. Ты не рассказываешь своим про то, что встретил меня. А я взамен не расскажу о вашем местоположении. Чонгук резко обернулся, останавливаясь посреди тропы. Его взгляд, полный раздражения, скользнул по фигуре парня, от небрежно уложенных волос до обуви, на которой уже прилипли куски золы и грязи. Глаза сами собой задержались. — «Бля… красивый же, мразь», — подумал он, нахмурившись ещё больше, будто сам себя хотел упрекнуть за такую мысль. Худой. Даже чересчур. Как будто не ест вообще, или как будто Алиот их там всех держит на диете из пафоса и гордости. Скулы острые, черты лица почти кукольные, но при этом совсем не женственные. Под тонкой, немного бледной кожей, словно светились едва заметные жилки. А эти его тусклые глаза… пугающие и в то же время завораживающие. — «Фроша бы его увидел, наверняка бы настоял, чтоб «откормить бедолагу по всем протоколам питания», — мысленно пробурчал Чонгук. — И точно бы нашёл способ вставить иглу для витаминной сыворотки прямо в жопу. Робот, блин». Он фыркнул, вырывая себя из этих странных наблюдений, и мотнул головой, будто хотел вытрясти мысли из черепа. — С чего мне соглашаться на твою сделку? Типа, ты такой весь честный парень из вражеской команды, и я тебе должен просто взять и поверить? — Можешь не верить, — пожал плечами Тэхён. — Но альтернатива — гораздо хуже. — Угрозы теперь пошли? — Это не угроза. Это — напоминание, что ты не единственный, кто умеет играть в огонь. Только я жгу не напрямую. Я жгу тишиной. Чонгук сузил глаза: — Да ты вообще с поэтом переписывался, пока зрение терял? — Почти. С самим собой. Очень продуктивные беседы. — Слушай, блядь… — Чонгук закатил глаза, будто этот диалог вызывал у него физическую боль. — Ты либо отвяжись, либо неси свой философский жопа-анализ кому-нибудь другому. У нас и без тебя драмы хватает. Тэхён усмехнулся, но промолчал, сделав шаг назад, давая парню пространство. — Так, мы договорились? Чонгук шумно выдохнул, глядя в небо, как будто надеялся, что там ему кто-нибудь ответит, спасёт от этого фарса. Но, увы — только тёмные облака, гарь и тишина. — Ох, за что мне это всё… — пробурчал он, устало проводя рукой по лицу. — Ладно. Слушай сюда, Шерлок слепой версии: один раз — и только потому, что не хочу паники среди своих. Но если ты хоть каким-то боком попытаешься подставить кого-то из нас… Он сделал угрожающе медленный шаг к Тэхёну и ткнул пальцем в его грудь: — Я сам тебя поджарю. На медленном, равномерном огне. С хрустящей корочкой. Ты понял? — Прекрасно, — тихо, с тем же спокойствием ответил Тэхён, почти не шевелясь. — Только учти: мясо может быть жестковатым. — Да мне и не жрать тебя, дебил. — Ну, жаль. А то ты смотришь иногда, будто аппетит есть, — невинно протянул Тэхён, с той самой полуулыбкой, от которой у Чонгука хотелось либо выть, либо кого-нибудь ударить. Оба варианта были прекрасными. — Всё. Всё! — Чонгук резко развернулся и пошёл вперёд, громко бурча. — Нахер вообще согласился! И как мне теперь жить с мыслью, что за мной постоянно теперь наблюдают?! С закрытыми глазами теперь ходить?! Немыслимо! Тэхён остался стоять на месте, не сдвинувшись ни на шаг. Его губы тронула та самая едва заметная, но чертовски упрямая улыбка. Он не ответил, не окликнул, даже не усмехнулся вслух на недовольства другого. Только молча слушал. Глухие, раздражённые шаги Чонгука удалялись всё дальше, оставляя за собой цепочку резких слов и хаотичных мыслей, вперемешку с проклятиями на всё подряд: на Алиот, на слепых подслушивающих ублюдков. И когда шум совсем растаял в темноте, он наконец медленно выдохнул. Они разошлись. Каждый в свою сторону.

***

— Ну и вонь! Они не убиваемые, Суён! — закричала Сэрон, отскакивая в сторону, когда один из Глайтхаундов рванулся на неё с ужасающим рыком. Намджун, несмотря на кровь, текущую по его руке, стиснул кулаки и с яростным рыком швырнул очередного монстра в сторону. Тот врезался в поваленное дерево, но тут же, с хрустом кости, поднялся обратно на лапы. — Что это за твари?! — рявкнул Кихун, стреляя из своего пистолета, патроны которого быстро подходили к концу. Он стоял плечом к плечу Юнги, прикрывая его спину, пока тот пытался перезарядить своё оружие, уклоняясь от очередного выпада одной из тварей. — У меня уже не осталось сил! Это может длиться бесконечно! — крикнула Сэрон, едва не потеряв равновесие, когда её отбросило взрывной волной от одной из атак Суён. Она закашлялась, поднимаясь на ноги, и с яростью метнула кинжал в глаз ближайшему Глайтхаунду. Тот заорал, но, вместо того чтобы упасть, лишь затряс головой, будто встряхивая боль. Суён прижала «Энергетический выбиватель» и подняла его, прицелившись в одну из тварей, сделав выстрелил. Произошел взрыв, оглушительный и мощный, который не дал никакого результат: твари регенерировали и продолжали нападать в более агрессивной фазе. Она злилась. Оружие не срабатывало, а времени для манёвров у них не было. — Мы так не вытянем, — рявкнул Кихун, стреляя в ещё одну волосатую тушу, уже покрытую какой-то странной жидкостью. — Их слишком много. Мы тратим силы в пустую. — Отступить? — крикнула Сэрон. — А Чонгук? А Чимин?! Мы не можем просто уйти! — Думаешь, я про них забыл? Но если мы тут поляжем, им уже никто не поможет. — Да, без них — это полная жопа, — добавил Намджун, откидывая от себя очередного зверя. Они понимали, что долго они не протянут. Кихун, тяжело дыша, чуть не выронил пистолет. Намджун стоял, опираясь на одно колено, готовый в любой момент сорваться. А Суён уже почти отпустила «выбиватель» дрожащими руками от бессилия и перегрева. Но в следующее мгновение воздух резко сгустился. В ушах зазвенело. Яркая вспышка, как удар молнии. Что-то или кто-то, со скоростью, которую глаз не успевал уловить, пронёсся мимо них. Первый зверь даже не понял, что произошло. Просто упал уже с дырами в груди. Второму удар подскочил под брюхо, мгновенно ударив точно в сердце, заставляя чёрную кровь фонтаном хлынуть наружу. Тварь задергалась и рухнула. Один за другим, как кегли, они валились на землю с характерным рычанием и хрипотой. Когда всё стихло, среди этой гущи трупов и вони, стоял Чимин в лёгкой полуприседе, тяжело дыша, с каплями той самой тёмной, горячей жидкости, струящейся с его перчаток и рукавов. — Чимин! — выкрикнули все разом, почти в унисон. — Где ты был?! — выпалила Сэрон. — Как ты это сделал?! — накатил Кихун. — Ты видел, сколько раз мы в них стреляли?! Эти твари не дохнут! — Что это вообще было? — добавил Намджун, всматриваясь в мертвые тела. — Почему они только от тебя сдохли окончательно? Чимин выпрямился. Смахнул кровь с руки. — Потому что я уже встречался с одним из них. Недалеко от южной границы. Он сделал паузу. Поднял руку, сжав окровавленный кулак. — Эти твари неубиваемы… пока не разрушишь сердце. — Сердце? — переспросил Намджун. — Вот откуда этот туманный чёрт, — пробормотал Кихун, вытирая лицо. — А мы, блядь, стреляли по лапам. — Попадёшь точно — не встанет. Всё остальное пустая трата времени. — А Чонгук? — наконец спросила Сэрон. — Он же пошёл за тобой… Чимин глянул в сторону леса. Его лицо всё ещё оставалось непроницаемым. — Он был не со мной. Но… думаю, он справится.