PAPILIO

Тэхён не знает, почему его вызвали. Но может догадаться, что ничему хорошему это не приведёт. Однако он всё же вошёл в кабинет, который заставлял его тело полностью покрыться мурашками от невыносимого холода. Как только он сделал шаг вперёд, дверь за спиной захлопнулась сама собой. В углу стояла Джиён, чьи руки были скрещены, а голова опущена куда-то вниз. — Вызывали? — коротко бросил Тэхён, вставая на месте. Сокджин кивнул. — Подойди. Тэхён послушался. Он мельком перевёл взгляд на Джиён, и ни один из них не заговорил первым. — У нас есть вопрос, — начал говорить Сокджин. — Джиён утверждает, что ты знал, где находятся риверцы ещё до того, как мы получили координаты. И она считает, что ты специально держал эту информацию при себе Тэхён нахмурился. — Это бред. Я проверял и ничего подозрительного не услышал. Я так всем и ответил. Если бы было, я бы об этом сообщил. Он уже хотел было сделать ещё один шаг, как вдруг ощутил резкую пронизывающую боль в ногах. Его тело мгновенно остановилось. Он опустил взгляд: его ступни были скованы толстым слоем льда, который за доли секунд начал медленно ползти выше, к коленям. — Ты не в том положении, чтобы строить из себя молчуна, — низко отозвался голос Сокджина, чьи глаза вспыхнули холодным светом. Тэхён поморщился, но не подал виду. Девчонка наблюдала за происходящим молча, с удовлетворённой улыбкой на лице, будто всё это доставляло ей удовольствие. — Я задал тебе чёткий вопрос, — продолжил мужчина, делая шаг ближе. — Где Ривер? — Я же сказал, что ничего не услышал, — процедил Тэхён, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Ох, Тэхён-а. Думаешь, ты особенный? Но тот не ответил. Грудь сжимала злость, ноги поддавались только боли, потому что лёд больно впивался в кожу. — Смотри на меня, — рявкнул Сокджин. — Сейчас же. Тэхён поднял взгляд. — Если ты не узнаешь, куда они направляются и что планируют, — мужчина наклонился ближе, — я прикажу стереть с лица Земли твою мать. И ту девчонку. Как её… — он сделал вид, что вспоминает. — А, да. Сестра. Ха Юн. Та, что любит рисовать. Такая тишайшая. Её будет проще всего. Тэхёну перехватило дыхание. Он молча стиснул зубы, глаза налились болью и гневом. — Не испытывай меня, сопляк. Ты давно знаешь, что я не блефую. Секунду в комнате стояла звенящая тишина. Затем Тэхён, не глядя на Джиён, прохрипел: — Я посмотрю. Сокджин отступил назад. Лёд на ногах Тэхёна медленно начал трескаться и сползать вниз. Джиён отвернулась, но улыбка на её лице осталась. — Вот и умничка. Делай своё дело.

***

Гора мёртвых тел ещё тлела в нескольких местах, распространяя тяжёлый запах гари, плоти и чего-то гораздо более мерзкого. Чонгук шагал по лесу уверенно, но уже раздражённо, не столько из-за отсутствия результата, сколько из-за навязчивого, отвратительно въедливого запаха, который будто полз ему навстречу между деревьями. Выбравшись из кустов, он замер. Перед ним раскинулось настоящее поле боя: дюжина мертвых тел, вернее, туш: тёмных, покрытых буграми и жижей, валялась в разной степени обугленности. Земля вокруг была исполосована когтями, изрыта, в лужах густой чёрной жидкости, от которой шёл пар. Запах ударил с новой силой, острый, как аммиак, с гнилостным подтоном, щипал глаза и горло. — Ёб твою… — выдохнул Чонгук, зажимая нос и щурясь. — Вы тут что, бойню устроили?.. Или это я на съёмки дешёвого зомби-фильма забрёл? Он шагнул ближе, поднимая бровь, и посмотрел на уставших друзей, среди которых его взгляд тут же остановился на Чимине. — Ты… Ты тут? — он приподнял бровь. — Я ж тебя искать пошёл, блядь. А ты тут. Чимин не ответил, он стоял немного в стороне, опираясь на колено, и тяжело дышал. Его перчатки были покрыты всё той же тёмной слизью, что и туши вокруг. — Где ты был?! — с облегчением выдохнула Сэрон, подбегая к нему. — Мы уже думали, что с тобой… — Да тут я, живой, — махнул рукой Чонгук. — И, судя по запаху, зря. Кихун хмыкнул, подойдя ближе и ткнув пальцем в его испачканную куртку: — А ты чего такой вкусный? Та же дрянь, что и на этих тварях? — Угу. Был у меня контакт с одним из этих шевелящихся кусков говна. Чонгук скривился и потёр ладонью грудь, где ткань особенно пропиталась жижей. Жаль не никотиновой. — Совет от эксперта: если вдруг нарвётесь, не надо стрелять, не надо тыкать ножом. Просто жгите. Пока не превратится в уголь. Иначе полезет обратно. — Как зомби? — с сомнением переспросил Намджун. — Как зомби, только злее и с кислотным потом, — кивнул Чонгук. — Серьёзно, я теперь понимаю, что значит «воняет как смерть». Никто не засмеялся, ибо не до смеха было. Но кто-то всё равно усмехнулся сквозь усталость. Потому что Чонгук вернулся. Потому что Чимин тоже. — Ладно, — выдохнула устало Суён, покуривая свою электронку в руках. — Мы не можем тут оставаться. — Согласен, — кивнул Кихун. — Уходим.

***

Синтексан — спасение и проклятие. Маленькая дозировка в стеклянной капсуле, с едва заметным бирюзовым свечением, которое будто пульсировало у него в ладони, манящее, живое. Он знал, что откладывать больше нельзя. Хосок тихо выдохнул, зажав ампулу между пальцами. Он снял колпачок автоинъектора, и, не раздумывая, вогнал иглу в шею. С лёгким щелчком жидкость вошла в кровь. — Три… два… — пробормотал он, и как по часам это пришло. Волна тепла прокатилась от шеи по позвоночнику. Пальцы дрогнули, сердце забилось быстрее, как будто кто-то подкинул угли в топку. В голове вспыхнули миллионы сигналов: слух обострился до предела, каждое движение окружающих стало казаться замедленным, как в воде. Мышцы под кожей вздрогнули от внутреннего напряжения — будто он может рвануть с места и разнести стену одним толчком. Он медленно выдохнул сквозь зубы. Под веками заплясали огоньки. — Чёрт, как же это работает… — прошептал он с лёгкой улыбкой, чувствуя, как вены будто наполняются электричеством. Но радость быстро отступила. Вместе с этим приливом пришло знакомое тянущее ощущение, не физическая боль, а что-то глубже. Потребность. Необъяснимая жажда новой дозы, даже когда старая ещё не успела рассеяться. В голове прозвучал внутренний голос, спокойный и холодный: Ты уже не сможешь без этого. Ты сам знал, во что лезешь. Он отвёл взгляд от капсулы, сжал кулак и встал. Позади кто-то тоже уже принимал препарат. Сквозь металлический звон своего пульса он услышал характерные щелчки ампул и тихие вдохи. Никто из них не признается, насколько сильно это тянет их на дно. — А где, блядь, наша розоволосая шлюха? Джиён, мать её… Опять слилась, как всегда? Реакция остальных была разной, но одинаково равнодушной. Вонён пожала плечами, даже не посмотрев в сторону Хосока, будто вопрос был из разряда «где мой носок». Она с безразличной рожей продолжала копаться в содержимом тактической сумки, не испытывая вообще никаких эмоций на упоминание бывшей напарницы. Для неё Джиён совершенно ничего не значила. Минджэ лениво оглянулся через плечо, будто вспомнил, что Джиён вообще существовала. Но никто и не собирался рвать жопу, чтобы её искать. И тут Тэхён, до этого молча сидевший в углу, тихо сказал, не поднимая взгляда: — Она погибла. На Ситлайне. При столкновении с Ривер. Все повернули головы к нему почти одновременно. — Ты хочешь сказать, эта дура реально сдохла в драке? — Хосок шагнул ближе, прищурив глаза. — От чьих-то рук, а не от собственного долбоёбства? Тэхён кивнул, коротко и сухо. — Ха… Так выходит, ты знал, куда она направляется. И почему ничего не сказал? — Начальство так распорядилось. Спроси у босса, почему, — холодно ответит Тэхён, поднимая пустой взгляд. — Однако на вашем месте я бы радовался, что в эту мясорубку бросили её, а не нас. Хосок фыркнул и отошёл назад. — Ну, хоть теперь в комнате меньше запаха её ёбаной блевотной парфюмерии. И орать не будет. Спасибо, блядь, риверцы. Вонён, до этого не особо интересовавшаяся происходящим, вдруг резко уставилась на ящик с препаратами. Что-то в нём не сходилось. Она наклонилась, перебирая колбы одна за другой, пока не поняла: одной не хватает. Она резко выпрямилась, глаза метнулись в сторону выхода, и ни слова не говоря, схватила куртку и вышла из комнаты, удивив при этом остальных. Но никто не остановил её. Она шла быстро, злобно, почти срываясь на бег. На лице уже не привычное безразличие, а напряжение и раздражение, сквозь которое прорывался настоящий страх. Вонён не была из тех, кто паниковал. Но если дело касалось её силы, особенно её нестабильности, она не могла позволить себе слабость. Ни перед кем. Она ворвалась в кабинет босса без стука. Металлические створки с шипением распахнулись, и даже приглушённые изоляцией стены не смогли скрыть её голос. — Где мой B-12? Холодный голос прорезал воздух как лезвие. Сокджин, сидевший за массивным чёрным столом и подписывавший очередную пачку документов, не сразу поднял взгляд. На нём были очки с тонкой оправой, которые он неспешно снял, словно не слышал крика. И не удивился. Даже не раздражался. Два сотрудника, стоявшие по обе стороны от него, на секунду замерли, переглянувшись, но без единого слова кивнули и направились к выходу. Слово Сокджина не требовало повтора. Они знали правила, что никто не остаётся в комнате, если он этого не хочет. Когда дверь за ними закрылась, наступила тишина. Сокджин отложил ручку и поднял на девчонку взгляд, полный холодной скуки и едва скрываемого превосходства. — Ты вошла без стука, — произнёс он ровным тоном. — Манеры тебе не вкалывали? — Где мой B-12? — повторила та. — Колбы, как ты знаешь, не бесконечны. Особенно… такие. Я не раздаю их каждому, кто решит сделать дерзкий вид и потребовать. Всё требует… вложений. Вонён не ответила. Только чуть опустила взгляд. Она знала, куда ведёт этот разговор. И он знал, что она знает. Не было смысла скрывать игру, когда правила давно прописаны. — Ты же не думаешь, что я забыл, что ты можешь предложить взамен? Ни слова больше. Вонён только кивнула один раз, еле заметно, на что мужчина спокойно и удовлетворенно улыбнулся. — Тогда приступай. Та без единой эмоции на лице спокойно подошла, обойдя стол, дабы сесть мужчине на колени, приподнимая юбку. Тот вальяжно сидел в своем кресле, ледяными глазами от восхищения собственным эго пронзал девчонку перед ним. Внутри неё бурлило. Сгнившая, черная ненависть, как плесень, разрослась под кожей и отравляла каждую мысль. Она мечтала вгрызться зубами в его горло. Вырвать, растерзать, посмотреть, как его глаза потускнеют от собственной крови. Но знала, что не могла. Сокджин держал её слишком крепко, препаратами, страхом и властью. Без него — смерть. Медленная, мучительная, ломкая. Колбы с синтексаном стали её проклятием и единственным спасением. Каждая доза — гвоздь в гроб, каждый пропуск — шаг гибели. Но пока она не достигнет своей цели, то будет всячески пытаться ухватиться за любую возможность протянуть жизнь. Но синтексан не единственная её проблема. Это сексуальное желание босса, который с силой сжал её талию, вынуждает утолить его. Желудок скрутило. Она чувствовала, как внутри поднимается нестерпимое желание крови. Не чужой, своей. Разрезать кожу, дать выйти этой гнили, облегчить. Она бы всё отдала, чтобы просто забыться. Но не могла. И Сокджин знал это. Видел в её глазах всё, даже то, что она пыталась скрыть. Именно за это он её держал. Не за тело, не за услуги. За то, что она была сломана, и знала, кем именно. — Так ты на всё готова ради одной дозы, — хрипло посмеявшись, прошептал Сокджин, как только девчонка расстегнула его джинсы, высвобождая пока ещё вялый член. — Хорошая девочка. — Заткнись, — бзыкнула Вонён, облизав свои пальцы, что несомненно возбудило мужчину. Эти пухлые губы были просто восхитительными. — Язвить ты мастер, Вонён-а. Девчонка ничего не ответила, лишь опустила руку на член мужчины, поглаживая вверх вниз, растирая по всей длине что-то наподобие смазки. — У меня даже не стоит. — Плевать, встанет. Сокджин усмехнулся такой дерзости, но он уже привык. Ему нравилось ощущать власть, контролировать каждый её вздох, каждое движение, словно она часть его личной империи, подчинившаяся без остатка. В их отношениях не было места нежности или жалости, предпочитая трахать человека, а не груду пластика. Однако стоит отдать должное, что Вонён прекрасно понимала, в каком положении она находится. И полностью принимала всё то, что он ей даёт, без лишних вопросов или просьб. Даже сейчас та самостоятельно садиться на его член, который никак не реагирует. Он зашипел сквозь зубы, когда чувствует, как влажные и теплые стеночки её влагалища обволакивают его большой член, пускай и не возбужденный, но достаточно большой, чтобы доставить девчонке хоть какое-то удовольствие. Та особо не получает от этого кайфа, кроме выгоды. Она позволяет ему её трахать, а он — даёт ей то, чего та хочет. А именно дозу B-12, без которой её силы просто не работают. Ей нужно большее, чем простая маленькая колба. Но для этого ей нужно схватить своего брата. А пока всё, что ей удается делать — это беспечно скакать на чужом члене, как какая-то дешёвая и малолетняя проститутка, которая ебётся за деньги. Только в её случает это очередная доза. Как бы сильно она не старалась сдерживать себя, и её рта всё-таки выскользнул хриплый стон, когда почувствовала, как член внутри стал ещё больше и твёрже. Мужчина тем временем тянет руку к её груди, которая идеально вмешается в его ладони под одеждой, отчего та стонет ещё больше, прикусив губу. — Мне нравится твой голос. Такой нежный, детский. — Долбанный педофил… — Не вини меня в том, что у тебя такой голос. К тому же я не трогал тебя до твоего совершеннолетия. — Ублюдок, — Вонён подняла на него свой убийственный взгляд. — Ты тронул меня, когда мне стукнуло едва шестнадцать. — Ты сама дала согласие, когда сказала, что я могу делать с тобой всё, что захочу. В обмен на силу. Девчонка всхлипнула, когда почувствовала, как мужчина переместил свои грязные руки на её бёдра, начиная самостоятельно долбиться в её внутренности. — Ты всегда такая мокрая или только со мной? — Замолчи! — Будь честна, Вонён-а. Что бы подумал о тебе твой брат, когда узнает, что ты трахаешься со мной? — Его это никак не касается. Он бросил меня. — Верно. Твой братишка плохо с тобой обошелся, когда сбежал в одиночку. Ему не стоило оставлять тебя одну. Она помнила ту холодную, стерильную тишину. Металлический стол под спиной, мокрый от собственной крови. Руки, которые не двигались. Ноги, что не чувствовались. Лишь глухая боль в каждом миллиметре тела и пустота. Чимин бросил её, оставив разорванную плоть и искалеченное сердце в пасти Генезиса. И с тех пор она ненавидела его с той же силой, с какой когда-то любила. И когда она смотрела на Сокджина: жестокого, холодного, расчётливого, в ней кипела та же злость. Только она не имела права направить её на него. С ним нельзя было бороться. Он — система и власть. А она? Лишь продукт этой системы. Испорченный, но нужный. Сокджин медленно провёл рукой по чёрным, ровно уложенным волосам девчонки. Прикосновение было лёгким, мимолётным, но даже так он заметил, как по его ладони соскользнули несколько потускневших, выжженных волосков. — Будешь принимать больше, и тебя разорвёт, — негромко произнёс он, почти без эмоций, но с тем самым ледяным оттенком голоса, от которого у Вонён всегда ломило спину. Но в этом случае у неё болели только ноги и низ живота. Огромный член неприятно давил внутри, а ткань её трусов натирала внутреннюю часть её бедра до покраснения кожи. — Я не умру, пока не отомщу брату, — прохрипела она. — Сделай это быстро. После этого Сокджин грубо поднял девчонку вверх и швырнул на холодный пол, как какую-то сломанную и использованную куклу. Вонён поднимает взгляд и видит, как мужчина встал и кончил себе в руку. Несколько капель белёсой жидкости упали на пол, пока Сокджин пытался перевести дыхание после испытуемого оргазма. Он открывает шкафчик и достает пару салфеток, чтобы убрать весь это беспорядок, бросив мимолетный взгляд на девчонку на полу. Та сидела, поджав ноги, как какой-то брошенный зверёк на растерзание репрессорам, что несомненно лишь позабавило мужчину. — Слижи, — приказным тоном проговорил Сокджин, указав на пару капель у своих ног. Вонён в ответ, стиснув зубы, бросила раздраженный взгляд, но всё же медленно подползла на коленях, дабы сделать то, что ей приказали. И кто бы мог подумать, что на вид такая непокорная девчонка может быть такой податливой во всем? Стоит лишь поманить сладостью и та приползёт к твоим коленям, подобна животному. Она наклоняется, высунув язык, и слизывает мелкие капли с ледяного пола. Вязкая, тёплая, с ощутимой тяжестью. Лёгкая горечь проявлялась не сразу, а словно ползла по нёбу, нечто между мыльной пеной и варёным белком, перебродившим на солнце, от которого хочется блевать. А проглотить это было просто нереально. — Вкусно? — с насмешкой бросил мужчина, забавляясь реакцией девчонки, которая смотрит на него как на врага. Оно и к лучшему. — Держи. Он бросает ей колбу с багровой жидкостью внутри, отчего та сразу же лихорадочно её схватила, желая скорее утолить жажду. «Долбанная наркоманка».

***

Им удалось найти более уединённое и безопасное место: глубокую впадину между скалами, куда не добирались ни глайтхаунды, ни кто-либо другой. Несколько заброшенных строений, часть разрушенной линии снабжения и старые туннели. Этого оказалось достаточно, чтобы обустроиться хотя бы временно. Прошло несколько дней. Всё оставалось спокойно. Иногда из тени выползали мелкие монстры, представляющие серьёзной угрозы, а потому становились отличной возможностью для отработки навыков. Юнги не терял времени. Вместе с остальными он тренировался ежедневно. Изнурительные физические нагрузки, рукопашный бой, стрельба, отработка прицела, движения. Его способность не давала особого преимущества в лобовом бою, и он это понимал. Чтобы выжить, нужно уметь драться. Суён почти не выходила из тантрекса. Упрямо работала над системой связи, чтобы больше не повторить хаоса последней атаки. Теперь каждый знал бы, где остальные, как связаться и куда идти в случае опасности. Рядом с ней постоянно была Сэрон, которая вызвалась помогать в любом процессе, не отходя ни на шаг. Мин всё больше сближался с Кихуном, Намджуном и Чонгуком. А вот Чимин по-прежнему держался обособленно. Он часто исчезал, куда-то уходил один, не объясняя причин. Но с наступлением темноты всегда возвращался. Молчаливый и сосредоточенный. Удивительно, но в этот раз Пак с самого утра никуда не ушёл. Вместо того чтобы, как обычно, раствориться в пейзаже и вернуться к ночи, он вышел на улицу и неспешно направился к ним. Юнги в это время отжимался на жёстком бетонном покрытии вместе с Чонгуком. Пот капал со лба, рубашка прилипала к спине, а руки подламывались с каждым движением. Сэрон, устроившись у него на спине, болтала ногами, как ни в чём не бывало, с широкой поддерживающей ухмылкой. Она хоть и была лёгкой, но в такие моменты ощущалась как мешок с камнями. Юнги молча стиснул зубы, не позволяя себе даже стон сорвать, ибо держался. Чонгук же, напротив, выглядел так, будто делает это во сне, без особых усилий. Он бросил на Юнги взгляд, хмыкнул и сквозь усмешку протянул: — Тебя прям раздавило ею, брат. Может, поменяемся? — Может, ты пойдёшь нахрен, — выдавил Юнги сквозь зубы, едва удерживая равновесие. В теле всё горело, плечи ныли, но он не собирался сдаваться. Чимин между тем молча наблюдал со стороны. Ни слова, ни вмешательства, просто взгляд из-под тёмной чёлки, какой-то слишком спокойный. Юнги чувствовал этот взгляд кожей, но пока не знал, к добру он или нет. — Юнги-я отлично справляется, Чонгук-а, — с лёгким смешком сказала Сэрон, устроившись на спине блондина словно на троне. — Ну конечно. Ему и так тяжко, а ты, как всегда, только сверху сидеть умеешь. — Потому что я мозг этой команды, — парировала Сэрон, фыркнув, — а ты максимум, что можешь — это понты и бицепсы. — Ну, понты и бицепсы, между прочим, спасают от зубастых тварей, когда ты в кусты ныряешь. А ты мозг… Ну, мозгами ты в монстра ещё ни разу не запустила, да? Сэрон театрально закатила глаза, но в уголках губ проскользнула улыбка. Эти пикировки между ними были привычными, острые, но без злобы. Скорее, как привычный бой двух слишком разных темпераментов, которым проще драться, чем просто сказать: «Я рад, что ты рядом». Юнги же, сжав зубы и обливаясь потом, лишь тихо пробормотал себе под нос: — Умоляю, только не начните кидаться друг в друга камнями… Сэрон, лениво обернувшись через плечо, вдруг приметив знакомую фигуру. — О, приветик, Чимин-а. Ты в этот раз решил от нас не сбегать? — Суён просит всех подойти к ней. — О, вот как, хорошо, — кивнула Сэрон и тут же соскользнула со спины Юнги, хлопнув того по плечу. — Молодец, генерал. Перерыв окончен. Затем, повернувшись в сторону тренировочной площадки, где неподалёку возились Намджун и Кихун, пинками отбивая друг у друга тренировочные палки, она махнула рукой и громко окликнула: — Мальчики! Онни просит всех к ней подойти! Оба на мгновение замерли, переглянулись и, не сговариваясь, синхронно разжали захваты, прервав свой бой. Зачем Суён собрала их всех вместе и какие планы у неё на ближайшее будущее? Им всем хотелось понять, к чему она ведёт и чего на самом деле хочет добиться. Было ясно, что цель — сделать их сильнее, подготовить к серьёзному столкновению с группировкой Алиот и всей правительственной системой. В один из моментов Юнги задал вопрос: с кем именно они собираются сражаться в будущем? Как только прозвучало имя Ким Сокджина, Суён сразу же изменилась в лице. Никогда раньше он не видел её такой напряжённой. Было заметно, что тема Сокджина для неё очень болезненна и щекотлива. «Как думаешь, какая самая страшная способность существует на данный момент? Ты же многих повстречала людей со сверхспособностями». Девушка от этого вопроса ещё больше напряглась, а тишина необъяснимо душила их обоих, из-за чего Мин застыл тогда в ожидании, сглотнув тугой комок в горле. Он мельком заметил, как по телу девушки пробежали мурашки и та, едва заметно сглотнув, мрачно проговорила: «Сила, что подчиняет лёд». Тишина между ними тогда стала ещё плотнее, и только приглушённый гул Новы и мягкое мерцание приборов нарушали её. «Ким Сокджин страшный человек. Без должной подготовки нам с ним не справиться. Нам удалось ликвидировать одного из его подчинённых, но это не результат». Юнги начал задумываться, кто такой профессор Ким на самом деле и какие цели он преследует. Почему при одном лишь упоминании его имени Суён буквально дрожала и говорила о нём с неохотой? Что их связывало оставалось загадкой. Но Мин не стал задавать лишних вопросов. Способность, которая подчиняет лёд… Было ли это самая могущественная сила на данный момент? Чимин обладал непростой способностью управлять электричеством. Сэрон могла становиться невидимой, но эта сила не давала ей возможности атаковать врага напрямую, ибо нужно было находить уязвимые места и применять хитрость. Чонгук, владеющий огнём, мог легко сжечь всё вокруг, но смог бы он растопить лёд? Намджун был единственным с чистой физической силой, используя руки и тяжёлые предметы для атаки. Сам Юнги обладал лишь исцелением, он мог лечить чужие раны, но не свои собственные. Поэтому ему оставалось только стараться стать сильнее, искать способы развить свои способности и не быть обузой для всех. — Синклинк готов, — коротко сказала им Суён, не поднимая взгляда. Юнги не знал, какой исход ждёт их впереди. Он знал только одно: назад пути нет.

***

С тех пор как погибла Джиён, прошло несколько дней. Из-за этого Сокджин не стал выражать никаких эмоций, а просто дал приказ увеличить тренировки. Вскоре появились люди, которых он прислал для контроля. Они следили за всем: как спят, как едят, как тренируются. Эти люди не были частью команды, но теперь находились рядом почти всё время. Они записывали каждое действие и докладывали о результатах. Минджэ это бесило. Он ненавидел, когда за ним наблюдают. Тренироваться под давлением ему было сложно. Он мог многое, но когда на него давили, то чувствовал раздражение. Он сдерживался, но это давалось с трудом. Остальные тоже чувствовали напряжение, но старались молчать. Кто-то делал вид, что всё в порядке, кто-то просто не вмешивался. Помимо тяжёлых тренировок и приставленных к ним надзирателей, Сокджин решил «порадовать» команду ещё одним сюрпризом. Хотя никто не понял, кого этим сюрпризом он хотел удивить: их или себя самого. На очередном собрании он просто вытащил каких-то людей. Сказал, что они из Сангу — страны, которая всегда держалась в стороне и в дела Генезиса особо не лезла. Теперь лезла, причём прямо им в команду. Никто не понял, зачем им ещё кто-то. И так хватает своих проблем, а теперь ещё и чужаки из Сангу, которые смотрят с высока и делают вид, что знают всё лучше всех. Это стало даже смешно, мол, теперь за ними следят не только местные шавки Сокджина, но ещё и эти гости с их странным акцентом и странными взглядами. Контроля стало вдвое больше, свободы — вдвое меньше. А пользы — пока непонятно сколько. — Знакомьтесь, мои дорогие, это наши новые друзья из Сангу. Не волнуйтесь, они не кусаются. Ну… если их не злить. Сокджин улыбнулся так, будто собирался выдать подарок на день рождения. Только «подарок» оказался в виде двух здоровенных мужиков, больше похожих на шкафы, и одна девочка, ростом едва ли выше пояса. — Знакомьтесь, это Мураками, любит молча ломать челюсти. Второй — Сато, у него та же специализация, только больше трещин. Затем профессор взглянул на девочку, и его улыбка вдруг стала ещё шире. — А это Чиаки. Не смотрите так, она милая. Правда, если кто-то решит проверить, насколько она милая внутри, то мне придётся заказывать новые пакеты для органов. Он сложил руки за спиной и оглядел всех так, будто проверял, кто из Алиота сейчас поперхнётся от такого шоу. — Эм, а для чего? — первым не выдержал Хосок, уставившись на Сокджина так, будто тот только что объявил им новый налог на воздух. — То, что мы потеряли одну шалаву, не значит, что мы не справляемся, босс. Минджэ фыркнул, скрестив руки на груди. — Верно. Нам не нужны эти импортные шкафы и маленькие куклы. Сато усмехнулся и сделал шаг вперёд, тяжело хрустнув костяшками пальцев. — Повтори ещё раз, — сказал он холодно, глядя Минджэ прямо в глаза. — Только чётче. Мне понравилось твоё лицо, хочу запомнить, как оно выглядит до и после. Но прежде чем он успел подойти ближе, девочка, Чиаки, спокойно подняла руку и слегка дёрнула мужчину за рукав. Тот сразу застыл, хоть и не отводил взгляда от Минджэ. Сокджин в это время сидел в кресле, подперев ладонями подбородок, и смотрел на всех с улыбкой на лице. — Именно поэтому я пригласил их, — наконец лениво сказал он, явно смакуя паузу. — Сангу была моей первой зоной очистки, и эти трое мне прекрасно помогли. И в Конкорде они тоже показали себя отлично. Риверцы сильны. Вы это знаете лучше меня. Так что придётся подтянуть уровень, мои хорошие. Шансы нужно уравновесить. Сокджин ещё какое-то время молча разглядывал их всех, потом выпрямился в кресле и довольно хлопнул в ладони. — Так что будьте лапочками, подружитесь, познакомьтесь поближе, — Сокджин чуть прищурился, отчего его улыбка стала ещё шире. — И не деритесь по пустякам. У нас для этого есть куда более интересные цели. Тэхён смотрел на всё это с тем спокойным лицом, которое у него обычно бывало, когда он пытался не показывать, что внутри у него всё клокочет. Новые «товарищи» вызывали у него только осторожность и странное чувство, что теперь всё станет ещё более тесным и шумным. Ему хватало и своих, а теперь ещё и из Сангу. Он краем глаза наблюдал, как Хосок уже вовсю голосит с одним, пока второй здоровяк стоял рядом и только ухмылялся в ответ. Чиаки, маленькая на вид девочка, совсем не выглядела опасной, лишь подбежала к Вонён и начала что-то без остановки ей рассказывать и спрашивать. Тэхён отметил, как обычно колючая Вонён в этот раз не огрызалась и не отмахивалась, просто молчала и глядела в вниз, будто Чиаки и не было рядом вовсе. Девчонка всё равно пыталась, пока не выдохлась и не отошла, фыркнув под нос что-то недовольное. Тэхён только вздохнул. Всё это походило на странный цирк. Однако что-то с Вонён было не так. Бледная кожа, еле заметная дрожь в ногах и пальцах, опущенный взгляд. Она явно держалась из последних сил. Он не считал себя добряком, но пройти мимо он тоже не смог. Поэтому рискнул подойти и спросить: — С тобой всё в порядке? — Да, — сухо ответила та сразу. Голос у неё был почти колкий, но слабее, чем обычно. — Тебе-то что? — Просто выглядишь не очень. Вот и решил поинтересоваться. Вонён медленно подняла голову. Её взгляд был тяжёлым, усталым до невозможности, будто она не спала несколько дней. Глаза готовы были закрыться прямо сейчас, но лицо оставалось таким же суровым и колючим. Только мешки под глазами выдавали всё, что она старалась скрыть. — Твои глаза светятся. Хватит смотреть чужими глазами. И отвернулась, словно разговор был окончен. Тэхён пару раз моргнул, чувствуя, как золотистый свет в его глазах медленно гаснет. Мир вокруг словно на секунду потемнел, утонул в сером шуме и чужих голосах, которые снова стали лишь фоном. Он не сказал больше ни слова, а просто сделал шаг назад, позволяя Вонён остаться в своём молчании. Неизвестность снова закрыла перед ним всё лишнее, и он спокойно растворился в ней, наблюдая, как вокруг кто-то шумит, кто-то спорит, кто-то шепчется. Всё это уже не имело значения. По крайней мере, для него.